ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО "БАЛЕНКО ПРОТИВ РОССИИ"

 

(Жалоба № 35350/05)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

Вынесено 11 октября 2011 г.

Вступило в силу 11 января 2012 г.

 

Данное постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу "Баленко против России",

Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

          Нина Вайич, председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Ханлар Гаджиев,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Юлия Лаффранк,
          Эрик Мёс, судьи,
и Сёрен Нильсен, секретарь секции,

Заседая за закрытыми дверями 20 сентября 2011 года,

Вынес следующее постановление, принятое в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

 

1 . Дело было инициировано жалобой (№ 35350/05), поданной в Суд 2 июля 2005 года гражданином России Анатолием Петровичем Баленко (далее "заявитель") против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав и основных свобод человека (далее "Конвенция").

 

2 . Интересы заявителя были представлены г-ном С. Кирюхиным, адвокатом, практикующим в городе Орске. Интересы властей Российской Федерации (далее "власти") представлял г-н Г. Матюшкин, представитель Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 

3 . Заявитель, в частности, утверждал, что его избили сотрудники милиции, что расследование по его жалобе не привело к каким-либо результатам, и что суд не обеспечил присутствие двух свидетелей и не провел их допрос.

 

4 . 27 августа 2009 года председатель Первой секции принял решение уведомить власти о поданной жалобе. Также на основании пункта 1 статьи 29 Конвенции Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости.

ФАКТЫ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

5 . Заявитель, 1958 года рождения, проживал в городе Новотроицке Оренбургской области. 17 марта 2010 года заявитель скончался. 29 апреля 2010 года мать покойного заявителя, Александра Баленко (дата рождения 14 сентября 1937 года), и сын покойного заявителя, Тимофей Баленко (дата рождения 17 января 2000 года), заявили о своем желании продолжить разбирательство в Суде.

A. События 1 мая 2004 года

 

6 . В неустановленный день сотрудниками милиции была получена информация о том, что 1 мая 2004 года некие "склонные к совершению преступлений лица" собираются у могилы одного из умерших бандитов, имея при себе оружие, взрывчатые вещества и наркотики.

 

7 . 1 мая 2004 года на кладбище прибыла группа сотрудников милиции, которые установили личности собравшихся у указанной могилы мужчин и женщин. Среди собравшихся находился и заявитель. Никаких документов у него с собой не было. Его вместе с Г. и Р. посадили в милицейскую машину, после чего сотрудники милиции С. и Х. должны были доставить их в отделение милиции.

 

8 . По дороге в отделение между заявителем и сотрудниками милиции произошла ссора. В результате ссоры заявитель получил многочисленные телесные повреждения, а у С. был порезан палец. Сотрудники милиции и заявитель по-разному излагают обстоятельства инцидента. По-видимому, в тот же день по факту инцидента было начато расследование, которое закончилось двумя судебными разбирательствами.

B. Жалоба заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции

 

9 . 2 мая 2004 года заявитель был освобожден из-под стражи. В тот же день в поликлинике его осмотрел врач, который зафиксировал многочисленные синяки на лице заявителя, а также алкогольное опьянение.

 

10 . Сделанный 23 июня 2004 года рентген выявил у заявителя перелом носа.

 

11 . В неустановленный день заявитель подал жалобу на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции. Относительно событий 1 мая 2004 года заявитель утверждал, что был задержан на кладбище сотрудниками милиции. Сотрудники не объяснили заявителю причин его задержания. Заявитель раскритиковал действия милиции, и милиционеры насильно заставили его сесть в машину вместе с Г. и Р. По дороге в отделение заявитель продолжал выражать свое недовольство милицией. Сидевший за рулем С. повернулся к нему, потребовал замолчать и ударил его в лицо, сломав ему при этом нос. Затем С. остановил машину, и вдвоем со вторым милиционером Х. они вытащили заявителя из машины и продолжили его бить. Заявитель потерял сознание. Его привезли в отделение милиции, а на следующий день его выпустили.

 

12 . 12 июля 2004 года в отношении заявителя была проведена еще одна судебная экспертиза. Эксперт подтвердил выводы, в том числе относительно характера телесных повреждений и времени их нанесения, сделанные по итогам судебной экспертизы 2 мая 2004 года, а также дополнительно зафиксировал перелом носа, полученный заявителем в то же время, что и остальные повреждения.

 

13 . 3 ноября 2004 года следователь прокуратуры Ленинского района города Орска отказал в возбуждении уголовного дела по факту причинения телесных повреждений за отсутствием состава преступления. В частности, следователь указал следующее:

 "В ходе дознания [заявитель] утверждал, что 1 мая 2004 года сотрудники милиции избили его на кладбище... города Орска. В результате ему были нанесены телесные повреждения и сломан нос. Он отрицал факт оскорбления сотрудника милиции.

В ответ на жалобу [заявителя] на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции в рамках дознания была проведена медицинская экспертиза. Было установлено, что [у заявителя] имелись синяки на правой части головы, синяки на левой части лба, синяки под левым глазом и спинкой носа, точечные кровоизлияния на левом виске и на правой щеке, а также перелом носа. Указанные повреждения были получены в результате ударов тупым предметом...

[Милиционер] С. утверждал, что [1 мая 2004 года] он находился в составе оперативной группы, прибывшей на кладбище ... где он попросил [заявителя] сесть в милицейскую машину. Ни он, ни другие милиционеры заявителя не били. Повреждения [заявитель] мог получить ... в то время, когда после его нападения они вытаскивали его из машины. [Заявитель], вероятно, сам нанес себе телесные повреждения, когда во время оказания милиционерам сопротивления он ударился о машину, а затем упал.

[Милиционер] Х. утверждал, что [заявитель] отказался выходить из машины, а когда его вытаскивали, стал оказывать сопротивление.

На основании вышесказанного [я делаю вывод о том], что жалоба [заявителя] на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции не нашла подтверждения. ... Тот факт, что заявитель оказывал сопротивление в то время, когда его вытаскивали из машины, позволяет предположить, что телесные повреждения могли быть причинены в результате его собственных действий или действий милиционеров, которые его задержали".

 

14 . Заявитель не обжаловал постановление от 3 ноября 2004 года в суде.

С. Уголовное судопроизводство в отношении заявителя

1. Расследование

 

15 . Вследствие изложенной сотрудниками милиции С. и Х. версии инцидента, произошедшего 1 мая 2004 года, в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело. По словам сотрудников, заявитель вытащил в машине нож и попытался вонзить его в шею сидящего за рулем С. С. заметил движения заявителя в зеркало заднего вида и закрыл шею руками. Заявитель порезал указательный палец С. Х. схватил заявителя за руку. С. остановил машину и вышел из нее. Он открыл заднюю дверь и вытащил из машины заявителя, которому удалось освободиться от Х. Заявитель выпал из машины, при падении ударился о машину головой и упал вниз лицом. Нож выпал на дорогу. Сотрудники милиции надели на заявителя наручники и доставили его в отделение милиции.

 

16 . Следователь назначил в отношении заявителя судебную экспертизу. 2 мая 2004 года судебный эксперт обследовал заявителя и зафиксировал следующие телесные повреждения: синяки на правой части головы, синяки на левой части лба, синяки под левым глазом и в верхней части носа, петехия (свидетельство кровоизлияния в кожу) на левом виске. По заключению эксперта данные повреждения могли быть нанесены тупым предметом, и появились не ранее, чем за день до проведенного осмотра заявителя.

 

17 . В тот же день следователем был допрошен Р., который показал следующее:

"Поскольку я выпил вино, то сразу уснул на заднем сидении. Позже меня разбудил шум. На правой руке милиционера, который сидел на месте водителя, я увидел кровь. Я могу подтвердить, что в то время, когда мы выезжали с кладбища, на руках милиционера не было никаких ран. Никакой крови я на нем тоже не заметил.

Когда я из-за шума проснулся и увидел кровь на руке милиционера, мне стало плохо, и я потерял сознание. Я не могу сказать, останавливалась ли машина по пути [в отделение милиции]. Почему из руки милиционера шла кровь, я тоже не знаю. Я не знаю, был ли у кого-нибудь в машине при себе нож...

Я пришел в себя, когда машина остановилась у отделения милиции".

 

18 . 2 мая 2004 года допросили и Г. Он заявил следующее:

"[На кладбище] меня попросили сесть [в милицейскую машину]. Я подчинился и сел на заднее сидение. Рядом со мной позади водительского места сидел парень в солнцезащитных очках... [Он] был сильно пьян. Что-то бормотал... По пути [в отделение милиции] парень, сидевший за водителем, сделал выпад правой рукой в сторону водителя. В руке у него находился предмет, похожий на нож. Водитель заметил его движение в зеркало заднего вида и наклонился вперед. После этого парень сделал в сторону водителя еще один выпад правой рукой, [держа в ней] похожий на нож предмет. Но водитель в целях самозащиты прикрыл шею правой рукой, а потом схватил парня за правую руку. Затем водитель остановил машину, левой рукой открыл заднюю дверь со стороны этого парня в солнцезащитных очках, левой рукой схватил парня за правую руку, в которой тот держал нож, и вытащил его из машины. Он ударил парня в грудь. Второй милиционер ... достал оружие и сказал остальным находившимся в машине тихо сидеть. Затем он вышел из машины и помог водителю надеть на парня наручники. Когда водитель вытаскивал парня из машины, тот упал на асфальт лицом".

 

19 . 14 мая 2004 года заявителю было предъявлено обвинение в нападении на С.

 

20 . По-видимому, 8 июня 2004 года заявитель был взят под стражу на период проведения расследования. 11 июня 2004 года он был освобожден.

 

21 . 21 июля 2004 года суд санкционировал содержание заявителя под стражей на том основании, что заявитель мог скрыться, подделать доказательства или оказать давление на свидетелей. Во время проведения расследования и судебного разбирательства заявитель находился под стражей. Суд, в частности, отметил следующее:

"Суд принял во внимание тот факт, что [у заявителя] было постоянное место жительства. Но официально он не женат и не работает ...

[Следователи] заметили, что [заявитель] контактировал с Г. и Р., хотя адвокат [заявителя] этот факт отрицал. Более того, сам заявитель не отрицал того, что контактировал с ними... Согласно материалам дела Г. и Р. являются единственными свидетелями преступления, по которому заявителю было предъявлено обвинение. Оба зарегистрированы по месту жительства в городах Орске и Новотроицке. Оба являются безработными, и оба [на допрос] не явились. Суд полагает, что в случае освобождения заявитель может оказать влияние на свидетелей.

Суд принимает во внимание предоставленную [отделением милиции] информацию о том, что у заявителя имеются связи с [известными бандитами], и что он является членом организованной преступной группы. С учетом вышесказанного суд считает, что ... заявитель может вернуться к преступной деятельности.

 

22 . Следователь назначил несколько экспертиз, включая экспертизу ножа, найденного на месте предполагаемого преступления. Как выяснилось, отпечатки пальцев на ноже не были достаточно четкими, чтобы можно было установить их происхождение. Кроме того, следователем были допрошены заявитель, причастные к делу сотрудники милиции, врач, оказавший помощь С., а также мать Р.

 

23 . 13 сентября 2004 года следователь прокуратуры вынес постановления о приводе Г., и Р. По последним известным следствию адресам ни Г., ни Р. не оказалось. Сотрудники милиции опросили соседей и членов семьи, которые заявили, что ничего о местонахождении Г. и Р. не знают.

 

24 . 22 ноября 2004 года судебный эксперт подготовил еще один отчет, используя предыдущие медицинские записи, в том числе результаты медицинской экспертизы от 2 мая 2004 года, судебной экспертизы от 2 мая 2004 года, рентгена от 23 июня 2004 года, а также медицинскую карту заявителя. Эксперт пришел к выводу, что нос у заявителя мог быть сломан приблизительно за две-три недели до дня первого рентгена, который был проведен 23 июня 2004 года. В отношении происхождения травмы эксперт подтвердил ранее сделанное заключение судебной экспертизы.

 

25 . 5 декабря 2004 года следователь направил дело заявителя в суд.

2. Судебное разбирательство

 

26 . На суде заявитель заявил о своей невиновности. Он отрицал то, что напал на С. или имел при себе нож.

 

27 . 23 декабря 2004 года заявитель безуспешно обратился к суду с просьбой принять в качестве доказательств письменные показания Г. и Р., которые подтверждали его версию событий 1 мая 2004. Суд, в частности, отметил следующее:

"В соответствии с [нормами уголовно-процессуального права] [такого рода] показания не могут рассматриваться в качестве доказательств. Более того, подписи [Г. и Р.] надлежащим образом не удостоверены, что может вызвать сомнения в том, действительно ли данные показания принадлежат Г. и Р., и приемлемы ли они в качестве доказательств". В том случае, если защита сможет пригласить Р. и Г. в суд для допроса или сообщить суду их местонахождение, то по требованию сторон суд может вызвать данных лиц для допроса".

 

28 . 27 декабря 2004 года Оренбургский областной суд признал заявителя виновным по всем пунктам и приговорил его к двенадцати годам лишения свободы. Суд, в частности, отметил следующее:

"... факт совершения [заявителем] преступления ... подтверждается следующими доказательствами:

Показаниями [сотрудника милиции] С. ...;

Показаниями [сотрудника милиции] Х. ...;

Показания [сотрудника милиции] Ш., который заявил, что от кладбища до [отделения милиции] он ехал в машине, следовавшей за той, что вел С. ... Ш. видел, как С. остановил машину, и из нее поспешно выбрались С., из правой руки которого шла кровь, и Х. Они открыли заднюю дверь машины и вытащили из нее [заявителя]. В правой руке у [заявителя] был нож. [Милиционеры] ударом выбили нож из руки заявителя, уложили его на землю и надели на него наручники. Затем С. замотал порезанный палец носовым платком. Минут через пятнадцать подъехала машина скорой помощи, и С. оказали медицинскую помощь.

В протоколе осмотра места преступления говорится, что ... в [милицейской машине] на левой задней двери были обнаружены восемь коричневых пятен. Коричневые пятна, похожие на пятна крови, ... были также обнаружены на руле машины, на внутренней части стекла со стороны водителя, на двери со стороны водителя, [а также на] переключателе стеклоочистителей лобового стекла рядом с рулем. На полу машины, слева от водительского сидения, был обнаружен носовой платок с коричневыми пятнами. Слева от машины был найден ... выкидной нож ...

В заключении судебно-биологической экспертизы ... от 25 октября 2004 года говорится, что кровь, которая могла принадлежать С., была обнаружена на выкидном ноже, на носовом платке, а также в четырех образцах, взятых с асфальта рядом с милицейской машиной, руля машины, ручки внутри машины и правой руки [заявителя]. Поскольку [заявитель] получил приведшие к кровотечению телесные повреждения, то есть вероятность того, что в данных образцах присутствует и его кровь, однако предположение, что кровь принадлежит только ему, исключено...

По требованию защитника свидетелем в суде выступила В. [мать Р.].

Ее сын Р. рассказал ей, что в машине по пути в отделение милиции [заявитель] продолжал "напрашиваться на неприятности". Милиционеры советовали ему замолчать, а затем один из них нанес ему удар кулаком в лицо. У заявителя пошла кровь. Милиционеры вытащили его из машины и продолжили его избивать.

Суд, изучив в ходе разбирательства все доказательства, критически отнесся к свидетельским показаниями В... Ее показания опровергаются не только показаниями С. и Х., но и данными протокола осмотра места преступления, а также заключениями судебно-биологической экспертизы.

Согласно показаниям С., Х. и [заявителя], последний сидел на заднем сидении машины. [Заявитель] и ... В. утверждали, что [у заявителя] обильно шла кровь после того, как милиционер ударил его в лицо.

Однако в протоколе осмотра места преступления этому нет подтверждения, поскольку в нем говорится, что на том сидении машины, где находился [заявитель], крови обнаружено не было.

Более того, согласно указанному протоколу и выводам, приведенным в отчете судебно-биологической экспертизы, найденная в машине и рядом с машиной кровь принадлежит С. и, возможно, [заявителю]. Кровь не принадлежит исключительно [заявителю].

С учетом данных протокола осмотра места преступления и отчета судебной экспертизы, утверждения заявителя о том, что сотрудники милиции его избивали, нельзя считать обоснованными ...

Согласно показаниями С. и Х., заявитель получил телесные повреждения в результате попыток милиционеров пресечь его незаконные действия. Когда [милиционеры] вытаскивали его из машины, он ударился головой и лицом об асфальт и корпус машины. Это подтверждается и выводами, приведенными в судебно-медицинском отчете от 6 мая 2004 года, в котором говорится, что в рассматриваемое время [заявитель] мог получить телесные повреждения в результате соприкосновения с твердыми тупыми предметами.

Суд признает [заявителя] виновным [вне разумных сомнений]".

 

29 . 11 мая 2005 года Верховный Суд Российской Федерации оставил приговор в отношении заявителя по кассации без изменений. В отношении того, что суд первой инстанции не смог допросить Г. и Р., Верховный Суд отметил следующее:

"В соответствии с материалами дела, Г. и Р. были задержаны одновременно с [заявителем] и помещены в одну с ним милицейскую машину. Они дали письменные показания [относительно данного инцидента]. Однако они не были допрошены, как того требуют нормы уголовно-процессуального права. Установить во время расследования и суда их местонахождение не представлялось возможным.

Согласно показаниям В., Р. приходится ей сыном. 3 мая 2004 года он ушел из дома. С тех пор он объявлялся только один раз - в августе 2004 года. Где он теперь находится, она не знает.

Что касается рассказа ее сына о событиях, произошедших [1 мая 2004 года], В. дала противоречивые показания. Во-первых, она утверждала, что ее сын видел, как [заявителя] избивали, и как он оказался в крови. Тем не менее, он не мог вспомнить, что произошло в машине, потому что после употребления алкоголя уснул. Затем она заявила, что милиционеры избивали [заявителя] в машине, а потом - около машины. В данных обстоятельствах у суда [первой инстанции] были причины критически оценивать показания данного свидетеля.

Обоснованным также является решение суда не принимать в качестве доказательств письменные показания Г. и Р., которые были представлены адвокатом [заявителя]".

D. Иск о возмещении ущерба

 

30 . В неустановленный день заявитель подал иск в суд на Министерство финансов РФ в связи с ущербом, понесенным в результате полученных телесных повреждений. 29 мая 2006 года из-за невыполнения заявителем определенных процессуальных требований относительно подачи гражданских исков Тверской районный суд города Москвы отклонил иск без рассмотрения дела по существу. По-видимому, заявитель не выполнил данные требования, и 1 августа 2006 года ему вернули его исковое заявления. 21 декабря 2006 года Московский городской суд оставил определение от 1 августа 2006 года без изменений.

 

31 . В неустановленный день заявитель подал повторный иск. 29 октября 2007 года Тверской районный суд отказал в его удовлетворении. В суде присутствовал представитель заявителя. 4 марта 2008 года Московский городской суд оставил данное решение по кассационной жалобе без изменений.

Е. Последующие события

 

32 . 18 апреля 2006 года заявителя перевели в исправительную колонию № 5 Оренбургской области. 20 сентября 2007 года он был помещен в тюремную больницу. 17 марта 2010 года он скончался. Вскрытие показало, что причиной смерти стал туберкулез и СПИД.

 

33 . 15 июня 2009 года материалы дела, содержащие жалобы заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции, были уничтожены за истечением установленного законом срока их хранения.

ПРАВО

I. ВОЗРАЖЕНИЯ ВЛАСТЕЙ RATIONE PERSONAE, А ТАКЖЕ ПО ПОВОДУ LOCUSSTANDI АЛЕКСАНДРЫ БАЛЕНКО И ТИМОФЕЯ БАЛЕНКО

 

34 . Власти выдвинули два возражения в отношении приемлемости жалобы.

 

35 . Во-первых, они утверждали, что г-н С. Кирюхин не уполномочен должным образом представлять интересы заявителя. Они заявили, что 12 мая 2005 года заявитель подписал доверенность на представление г-ном С. Кирюхиным своих интересов в суде во время разбирательства. Однако, как указано в данной доверенности, она была действительна в течение трех лет, и срок ее действия закончился 12 мая 2008 года. По мнению властей, после указанного числа г-н С. Кирюхин не имел полномочий представлять интересы заявителя, и, соответственно, не мог 17 мая 2010 года на законных основаниях подписывать или представлять замечания от имени заявителя. В любом случае власти считают маловероятным, что заявитель, в силу своего тяжелого состояния здоровья, был в состоянии даже прочитать вышеуказанные замечания, подготовленные г-ном С. Кирюхиным.

 

36 . Власти также утверждали, что после смерти заявителя ни г-жа А. Баленко, ни г-н Т. Баленко не имели locusstandi для продолжения разбирательства в Суде. С точки зрения властей, жалобы заявителя носили личный характер, и никакой вопрос общего интереса, который мог бы служить обоснованием для продолжения рассмотрения жалобы, не поднимался.

 

37 . В данных обстоятельствах дела и с учетом, в частности, факта последовавшей за подачей жалобы смерти заявителя, Суд считает необоснованным возражение властей относительно истечения срока действия доверенности, оформленной заявителем на имя своего представителя.

 

38 . Суд также отмечает, что после смерти заявителя его мать, г-жа А. Баленко, и его сын, г-н Т. Баленко, выразили желание продолжить рассмотрение жалобы. Они утверждали, что являются наследниками заявителя, и что для них важно отстоять права заявителя. Они подписали формуляры, уполномочивая г-на С. Кирюхина представлять их интересы в Суде.

 

39 . Суд напоминает, что в ряде дел, в которых заявитель умирает в ходе разбирательства, принимаются во внимание заявления наследников заявителя или близких членов семьи, которые выражают желание продолжить рассмотрение дела в Суде. Это наиболее часто происходит в рамках тех дел, в которых в первую очередь речь идет о материальных и, следовательно, передаваемых требованиях. Однако вопрос, являются ли такие требования передаваемыми тем лицам, которые хотят продолжить рассмотрение жалобы, не является единственным критерием. Фактически, дела, связанные с правами человека, рассматриваемые Судом, в основном также имеют моральное измерение, и близкие заявителя могут иметь законный интерес в отношении осуществления правосудия даже после смерти заявителя (см. среди прочего, дело "Хорватова против Словакии", № 74456/01, § 26, от 17 мая 2005 г.).

 

40 . С учетом вышесказанного Суд признает, что у матери и сына заявители имеется законный интерес в продолжении рассмотрения жалобы вместо умершего заявителя. Таким образом, он продолжит разбирательство по данному делу по их заявлению.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

 

41 . Заявитель жаловался в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции на то, что 1 мая 2004 года он подвергся пыткам со стороны сотрудников милиции, а также на то, что местные власти не смогли провести эффективное расследование по факту предполагаемого жестокого обращения. Суд считает, что данные жалобы должны быть рассмотрены в рамках статьи 3 Конвенции, которая гласит:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

 

42 . Власти оспорили данный вывод. Они заявили, что применение в отношении заявителя силы было законным и оправданным. Заявитель напал на сотрудника милиции, и милиционер предпринял соответствующие ответные действия для того, чтобы остановить нападение. Утверждения заявителя о жестоком обращении проверялись прокуратурой и судами двух уровней юрисдикции. Следователь отклонил жалобу заявителя как необоснованную. Сделанные им выводы были основаны на показаниях заявителя и двух милиционеров, а также на вещественных доказательствах. Выводы следователя были подтверждены судами в ходе уголовного разбирательства в отношении заявителя. Власти не смогли предоставить соответствующие материалы дела, поскольку они были уничтожены за истечением срока их хранения. Следовательно, проведенное расследование по заявлению заявителя о жестоком обращении было эффективным.

 

43 . Родственники заявителя оставили свои жалобы без изменений.

А. Приемлемость

 

44 . Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она является приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Предполагаемое жестокое обращение

 

45 . Суд неоднократно указывал на то, что статья 3 обеспечивает одну из основополагающих ценностей демократического общества. Даже при самых сложных обстоятельствах, таких, как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция категорически запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения потерпевшего (см. среди прочих дело "Лабита против Италии" [GC], № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV, и дело "Сельмуни против Франции" [GC], № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V).

 

46 . Что касается применения силы при аресте, то Суд признает, что для урегулирования ситуации, поддержания порядка, предотвращения правонарушений, поимки предполагаемых преступников и защиты себя и других лиц сотрудники милиции имеют право на применение соответствующих средств, в том числе на применение силы. Однако такая сила может быть использована только при необходимости и не должна быть чрезмерной. Применение физической силы, которая не являлась строго необходимой в ответ на собственное поведение лица, унижает человеческое достоинство и, по существу, является нарушением права, закрепленного в статье 3 Конвенции (см. дело "Кузьменко против России", № 18541/04, § 41, от 21 декабря 2010 года).

 

47 . Суд напоминает, что заявления о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Оценивая доказательства, Суд в целом исходил из критерия доказанности "вне разумных сомнений" (см. дело "Ирландия против Соединенного Королевства", от 18 января 1978, § 161, Серия A № 25). Такое доказательство может проистекать из сосуществования достаточно весомых, точных и согласованных умозаключений или сходных неопровержимых предположений о существовании какого-либо факта. В случае если события в деле полностью или по большей части находятся в сфере исключительной осведомленности властей, например, если фигурируют лица, находящиеся под их контролем в местах принудительного содержания, возникают обоснованные предположения фактов в отношении травм, полученных во время нахождения под стражей. Бремя доказывания действительно может лежать на властях, которые должны предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение (см. дело "Салман против Турции" [GC], № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

 

48 . Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что 1 мая 2004 года заявитель получил телесные повреждения после того, как был арестован и посажен в милицейскую машину. К числу телесных повреждений относится перелом носа и многочисленные синяки, которые заявитель получил в результате стычки с двумя сотрудниками милиции. Суд, таким образом, признает "вне разумных сомнений", что заявитель получил указанные телесные повреждения в результате силы, примененной по отношению к нему сотрудниками милиции. Суд полагает, что полученные заявителем телесные повреждения сами по себе были достаточно тяжелыми. Бремя доказывания, соответственно, лежит на властях, которые должны предоставить убедительные доводы того, что применение силы не было чрезмерным (см. дело "Зелилоф против Греции", № 17060/03, § 47, от 24 мая 2007 г.).

 

49 . Суд отмечает, что стороны оспаривали точные обстоятельства ссоры между заявителем и сотрудниками милиции. Власти утверждали, что применение силы было законным и строго необходимым для того, чтобы пресечь попытки заявителя нанести милиционеру удар ножом. Однако заявитель отрицал тот факт, что у него был при себе нож или какое-либо другое оружие. Он утверждал, что милиционеры избили его в ответ на критические замечания, сделанные им в их адрес.

 

50 . Суд также отмечает, что утверждения заявителя о жестоком обращении не были подтверждены в результате последующего расследования, которое провели прокуратура и суды двух уровней юрисдикции. В связи с этим Суд напоминает, что в случае внутреннего разбирательства в задачи Суда не входит замена собственной оценки фактов оценкой фактов национальными судами и, как правило, именно эти суды должны оценивать представленные им доказательства (см. дело "Клаас против Германии", от 22 сентября 1993 г., § 29, Series A no. 269). Несмотря на то, что Суд не ограничен выводами, сделанными национальными судами, в нормальных обстоятельствах необходимо наличие убедительных аргументов для отклонения от выводов по факту, достигнутых данными судами (см. дело "Матко против Словении", № 43393/98, § 100, от 2 ноября 2006 г.). Однако в случае, если обвинения предъявляются в соответствии со статьей 3 Конвенции, Суд должен особенно тщательно рассмотреть дело (см. дело, mutatismutandis, "Рибич против Австрии", от 4 декабря 1995 г., § 32, Series A no. 336).

 

51 . Рассмотрев имеющиеся в его распоряжении материалы дела, Суд принимает объяснение властей о том, что применение в отношении заявителя силы в обстоятельствах дела было оправданным. Суд отмечает, что после ареста заявитель был посажен в милицейскую машину, где он напал на водителя в попытке вонзить ему в шею нож. В ответ на это водитель и второй находящийся в машине милиционер вытащили заявителя из машины, обезоружили и надели на него наручники. Когда заявителя вытаскивали из машины, он ударился головой о машину, получив таким образом травмы головы, а затем упал лицом на дорожный асфальт. В результате он получил многочисленные телесные повреждения и сломал нос.

 

52 . Делая вывод о том, что заявитель получил телесные повреждения в ходе своей ссоры с сотрудниками милиции, которые вытащили его из машины, обезоружили и надели на него наручники с тем, чтобы пресечь дальнейшие попытки нападения, национальные суды обладали возможностью выслушать показания нескольких свидетелей и оценить их достоверность. Они также изучили вещественные доказательства, которые подтверждали показания свидетелей. В ходе судебного разбирательства в Страсбурге не было представлено каких-либо материалов, которые бы могли поставить выводы национальных судов под сомнение и придать дополнительную весомость утверждениям заявителя. Суд не усматривает в его утверждениях убедительных аргументов для отклонения Суда от выводов по факту, сделанных национальными судами.

 

53 . В завершение Суд отмечает, что тяжесть указанных телесных повреждений как таковая не отрицает тот факт, что применение физической силы в данном случае было вызвано поведением самого заявителя. Соответственно, несмотря на то, что заявитель по общему признанию пострадал в результате инцидента, произошедшего 1 мая 2004 года, применение против него силы не может считаться чрезмерным.

 

54 . Соответственно, не было нарушения статьи 3 Конвенции в отношении предполагаемого жестокого обращения со стороны сотрудников милиции 1 мая 2004 года.

2. Адекватность расследования

 

55 . Суд напоминает, что, если лицо подает спорную жалобу о том, что оно незаконно и в нарушение статьи 3 Конвенции подверглось крайне жестокому обращению со стороны сотрудников полиции или иных представителей властей, то данное положение в совокупности с общей обязанностью государства в рамках статьи 1 Конвенции "обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в ... [настоящей] Конвенции" подразумевает требование о проведении эффективного официального расследования. Данное расследование должно привести к выявлению и наказанию виновных (см. дело"Ассенов и другие против Болгарии", от 28 октября 1998 г., § 102, Сборник постановлений и решений 1998‑VIII).

 

56 . Обязательство по проведению расследования "касается не результата, а используемых средств": не каждое расследование должно быть обязательно успешно завершено и прийти к заключению, совпадающему с изложением событий заявителя. Но оно должно быть в принципе способно привести к установлению фактов по делу и, если обвинения подтвердятся, к выявлению и наказанию виновных (см. дело "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства", № 46477/99, § 71, ECHR 2002‑II, и дело "Махмут Кайа против Турции", № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).

 

57 . Расследование на основании серьезных обвинений в жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти всегда должны предпринимать серьезные попытки для установления того, что произошло, и не должны полагаться на поспешные или необоснованные выводы для прекращения расследования или в качестве основания для своих решений (см. дело Ассенова и других, указанное выше, §§ 103 и далее.). Они должны принимать все возможные разумные и доступные им меры для обеспечения доказательств в отношении инцидента, в том числе,interalia, показаний свидетелей и вещественных доказательств (см. дело mutatismutandis Салмана , указанное выше,, § 106; дело ""Танрикулу против Турции"" [GC], №. 23763/94, §§ 104 и далее, ECHR 1999-IV; и дело "Гюль против Турции", № 22676/93, § 89, от 14 декабря 2000 г.). Любой недостаток расследования, снижающий вероятность установления причины травм или личностей виновных, может привести к выводу о том, что расследование не соответствует стандарту эффективности.

 

58 . Кроме того, расследование должно быть безотлагательным. В случаях, когда в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции рассматривается эффективность официального расследования, Суд часто оценивает, насколько оперативно власти реагировали на жалобы в соответствующее время (см. дело Лабиты, указанное выше, §§ 133 и далее). При этом учитывается начало расследований, задержки при принятии заявлений (см. дело "Тимурташ против Турции", № 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, и дело "Текин против Турции", от 9 июня 1998 г., § 67, Сборник 1998-IV), а также время, которое занимает предварительное расследование (см. дело "Инделикато против Италии", № 31143/96, § 37, от 18 октября 2001 г.).

 

59 . Возвращаясь к фактам данного дела, Суд отмечает, что прокуратура начала расследование инцидента в тот же день - 1 мая 2004 года. Расследование закончились двумя судебными разбирательствами. Первое разбирательство касалось жалобы заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции, второе разбирательство проводилось в отношении выдвинутых против заявителя обвинений. Таким образом, дело рассматривалось в судах, и 11 марта 2005 года по нему было принято окончательное кассационное определение. Суд признает ответные действия властей на произошедшее событие безотлагательными.

 

60 . По мнению Суда, власти приняли все необходимые меры для проверки достоверности предъявленных заявителем обвинений. Они допросили заявителя, сотрудников милиции и остальных свидетелей. Они изучили вещественные доказательства и осмотрели место преступления. Судебные органы ознакомились с материалами проверки прокуратуры. Суд не усматривает в имеющихся материалах дела ничего, что позволило бы предположить, что выводы местных органов власти в отношении обвинений заявителя являются необоснованными или основанными на недостаточных доказательствах.

 

61 . Для Суда вышеизложенных соображений достаточно, чтобы сделать вывод о том, что расследование жалобы заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции было эффективным. Следовательно, не было нарушения статьи 3 Конвенции в ее процедурном аспекте.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

 

62 . Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 3(d) статьи 6 Конвенции на то, что суд первой инстанции не смог вызвать и допросить свидетелей Р. и Г. Суд будет рассматривать данную жалобу в рамках пунктов 1 и 3(d) статьи 6 Конвенции, которые в соответствующих частях гласят:

"1. Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое ... разбирательство...

3. Каждый, обвиняемый в совершении уголовного преступления, имеет как минимум следующие права:

(d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены..."

 

63 . Власти оспорили данный вывод. Они указали на то, что российские судебные органы не могут нести ответственность за то, что не смогли пригласить для допроса Г. и Р., местонахождение которых невозможно было установить. Более того, очевидно, что заявитель располагал данной информацией, поскольку его адвокат смог получить их письменные показания, однако он не предпринял никаких попыток сообщить суду первой инстанции информацию о местонахождении свидетелей.

 

64 . Родственники заявителя оставили свои жалобы без изменений. Они заявили, что Г. и Р. отказались давать показания, опасаясь мести милиционеров.

A. Приемлемость

 

65 . Суд напоминает, что право вызывать свидетелей не является абсолютным и может быть ограничено в интересах надлежащего отправления правосудия. Пункт 3(d) статьи 6 Конвенции не требует присутствия и допроса каждого свидетеля со стороны обвиняемого; его существенная цель, как указывают слова "на тех же условиях", заключается в обеспечении полного равенства сторон по делу (см. дело "Видал против Бельгии", от 25 марта 1992 г., § 33, Серия A № 235-B, пп. 32-33). Решение о целесообразности вызова свидетеля принимает местный суд. Они также не несут ответственности в том случае, если обеспечить присутствие отдельного свидетеля по требованию защиты не представляется возможным (см. дело "Убак Мортес против Андорры" (dec.), № 46253/99, ECHR 2000-V).

 

66 . Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что местные власти не смогли установить местонахождение Г. и Р. и, соответственно, не смогли обеспечить их присутствие и допрос в суде. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель не утверждал, что власти не предприняли все возможные разумные усилия для того, чтобы обеспечить присутствие указанных свидетелей в суде. Он также не предоставил никакой информации по данному вопросу, если он ею располагал, и не пояснил, как он смог получить письменные показания свидетелей. В ходе судебных разбирательств на национальном уровне он никогда не упоминал о том, что, свидетели, возможно, отказались давать показания, потому что боялись мести милиционеров, и Суд не может считать данные утверждения в какой-либо степени содержательными.

 

67 . По всеобщему признанию, Г. и Р. находились в машине, когда между заявителем и милиционерам произошла ссора, и их свидетельские показания имели отношение к предмету уголовного разбирательства против заявителя. Тем не менее, Суд, рассмотрев доказательную базу, лежащую в основе обвинений заявителя, не может сделать вывод о том, что в случае дачи Г. и Р. свидетельских показаний в суде, их показания имели бы решающее значение для исхода данного судебного разбирательства. Национальные суды ознакомились с версией заявителя о произошедших событиях. Его версия была отклонена на том основании, что она не была подкреплена ни проверенными свидетельскими показаниями, ни вещественными доказательствами.

 

68 . В данных обстоятельствах Суд пришел к выводу, что невозможность обеспечить присутствие Г. и Р. в суде не является нарушением права на осуществление защиты, и что отсутствие свидетелей не отразилось на справедливости судебного разбирательства.

 

69 . Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции.

IV. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

 

70 . В заключение заявитель жаловался на то, что его содержание под стражей 1 мая 2004 года был незаконным, и что ему было предъявлено обвинение в преступлении, которого он не совершал. Он также жаловался на несправедливость гражданского разбирательства о возмещении ущерба. Он ссылался на статью 6 Конвенции, статью 1 Протокола № 1, статью 2 Протокола № 4 и статью 3 Протокола № 7.

 

71 . Однако, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, Суд считает, что обжалуемые события не обнаруживают каких-либо признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная на основании пунктов 3(а) и 4 статьи 35 Конвенции.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявляет жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции на жестокое обращение, которому заявитель подвергся 1 мая 2004 года, и на эффективность последовавшего расследования приемлемой, а остальные жалобы - неприемлемыми;

 

2. Постановляет, что нарушения статьи 3 Конвенции не было.

 

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 11 октября 2011 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сёрен Нильсен                                                                                    Нина Вайич      
     Секретарь                                                                                            Председатель