НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

ДЕЛО "БУЛДАШЕВ ПРОТИВ РОССИИ"

 

(Жалоба № 46793/06)

 ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

СТРАСБУРГ

 

18 октября 2011 г.

вступило в силу 18 января 2012 г.

 

 

 Данное постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу "Булдашев против России",

Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Нина Вайич, председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мозе, судьи,
и Сорен Нильсен, секретарь секции,

Заседая за закрытыми дверями 27 сентября 2011 года,

Вынес следующее постановление, принятое в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 46793/06), поданной 6 октября 2006 г. гражданином Российской Федерации Владимиром Михайловичем Булдашевым (далее – "заявитель") против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – "Конвенция").

2. Интересы заявителя представляла О. Огур, адвокат, практикующий в Челябинске. Интересы властей Российской Федерации (далее "власти") представлял Г. Матюшкин, представитель Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель жаловался, в частности, на то, что он содержался под стражей в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях; что во время содержания под стражей он подвергался жестокому обращению; что длительность судебного разбирательства в отношении него превысила разумный срок; что у него не было эффективных средств правовой защиты в отношении данных нарушений; и что срок его содержания под стражей до суда был необоснованно длительным.

4. 10 сентября 2009 года Суд объявил жалобу частично неприемлемой и принял решение уведомить власти о жалобах в отношении (1) условий содержания заявителя под стражей, (2) жестокого обращения во время нахождения заявителя под стражей, (3) длительности судебного разбирательства в отношении заявителя, (4) отсутствия эффективных средств правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений, а также (5) длительности досудебного содержания заявителя под стражей; и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке с соответствии с правилом 41 Регламента. Суд также решил на основании пункта 1 статьи 29 рассмотреть жалобу по вопросу приемлемости и по существу одновременно.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1952 г. рождения, в настоящее время отбывает наказание в Челябинской области.

A. Задержание заявителя и его содержание под стражей в период проведения расследования

6. 12 марта 2004 г. заявителю было предъявлено обвинение в трех эпизодах мошенничества, двух убийствах и незаконном обороте оружия[1]. По словам властей, в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде на период расследования. Несколько раз заявитель не явился для допроса и 30 июня 2005 г. он был объявлен в розыск.

7. 18 июля 2006 г. заявитель был арестован и заключен под стражу[2]. 20 июля 2006 г. Центральный районный суд города Челябинска санкционировал содержание заявителя под стражей. Суд, в частности, отметил следующее:

"[Суд], принимая во внимание представленные материалы, учитывает, что [заявитель] обвиняется в совершении особо тяжких преступлений, которые влекут за собой наказание в виде лишения свободы, что в прошлом он скрывался и был объявлен в розыск, а также проживает по зарегистрированному месту жительства. С учетом совокупности данных фактов можно сделать вывод о том, что заявитель может скрыться от правосудия, вернуться к преступной деятельности, воспрепятствовать расследованию..."

8. 15 сентября 2006 г. Районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 14 декабря 2006 года. Заявитель, ссылаясь на свое состояние здоровья, неудовлетворительные условия содержания под стражей, отсутствие у него судимостей и наличие несовершеннолетнего ребенка, заявил, что суд вместо заключения под стражу мог использовать и другие меры пресечения, в том числе освобождение под залог. Суд отклонил возражения заявителя и отметил следующее:

"[Заявителю] предъявлены обвинения в совершении особо тяжкого преступления, и сам он больше года находится в федеральном розыске. Из чего следует, что в случае освобождения [заявитель] может скрыться и продолжить заниматься преступной деятельностью... Защита не представила никаких медицинских документов, которые бы подтверждали утверждения [заявителя] о том, что он не может содержаться под стражей по состоянию здоровья. При принятии решения по данному делу суд также принимал во внимание материалы, касающиеся характера [заявителя]"[3].

9. 26 сентября 2006 г. Челябинский областной суд своим кассационным определением оставил без изменения постановление от 15 сентября 2006 года.

10. 12 декабря 2006 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 14 марта 2007 г. Заявитель попросил суд освободить его под залог. Он отметил, что срок его содержания под стражей был необоснованно длительным; что прокуратура затягивала проведение расследования; и что у заявителя было постоянное место проживания, работа и семья. Суд мотивировал свое решение следующим образом:

"[Заявитель] обвиняется в совершении особо тяжкого преступления ... [В прошлом заявитель] скрывался от органов предварительного следствия... и находился в местном и федеральном розыске. При таких обстоятельствах суд полагает, что в случае освобождения [заявитель] может скрыться.

11. 12 марта 2007 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 14 июня 2007 г.. Суд, в частности, отметил следующее:

"[Заявитель] обвиняется в совершении особо тяжкого и тяжкого преступления, больше года скрывался от правосудия, что, по мнению суда, свидетельствует о том, что в случае освобождения [заявитель] может скрыться, вернуться к преступной деятельности или помешать установлению истины в данном деле.

12. 5 апреля 2007 г. Областной суд в кассационном порядке оставил без изменений постановление от 12 марта 2007 г.

13. 13 июня 2007 г. Районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 19 июля 2007 г., отметив следующее:

"Принимая во внимание тяжесть преступления, сведения о личности [заявителя], который находился в федеральном розыске, суд считает обоснованными утверждения прокурора о том, что в случае освобождения [заявитель] может скрыться [или] помешать установлению истины".

B. Судебное разбирательство в отношении заявителя.

14. 13 июля 2007 г. областной суд начал судебное разбирательство в отношении заявителя и двух других подсудимых; первое слушание было назначено на 19 июля 2007 года. Представленные обвинением материалы дела составляли двадцать три тома.

15. 19 июля 2007 г. Областной суд постановил, что примененная к заявителю и двум другим подсудимым мера пресечения должна быть оставлена без изменения. Суд пришел к следующим выводам:

"Принимая во внимание предъявленные обвинения, данные о личности подсудимых, суд не видит оснований для отмены или изменения меры пресечения в виде содержания под стражей, примененной к [подсудимым] ".

16. 27 сентября 2007 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил без изменений постановление от 19 июля 2007 г. в кассационном порядке.

17. 28 ноября 2007 г. коллегия присяжных признала заявителя виновным в двух убийствах, мошенничестве и присвоении денежных средств.

18. 3 декабря 2007 г. Челябинский областной суд приговорил заявителя к двадцати двум годам лишения свободы. 25 сентября 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации в кассационном порядке оставил без изменений приговор в отношении заявителя. Адвокат заявителя на слушании не присутствовал.

19. 11 марта 2009 г. Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменил кассационное определение от 25 сентября 2008 года в порядке надзора и направил дело на новое кассационное рассмотрение в связи с тем, что суд кассационной инстанции не обеспечил присутствия на слушании адвоката заявителя. Суд также отметил, что заявитель должен оставаться под стражей до 11 июня 2009 г. В связи с этим суд отметил следующее:

"...с учетом того, что [заявитель] был признан виновным в совершении особо тяжких преступлений, и что он может скрыться и помешать рассмотрению дела судом кассационной инстанции в разумные сроки... Президиум Верховного Суда Российской Федерации считает необходимым оставить его под стражей".

20. 3 июня 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил обвинительный приговор в отношении заявителя без изменений. На слушании присутствовали заявитель и его адвокат.

С. Условия содержания под стражей

21. 19 июля 2006 года заявитель был помещен в челябинский следственный изолятор № 74/1, где находился до 30 июня 2009 года.

1. Описание, предоставленное властями

22. Власти представили выдержки из книги учета заключенных следственного изолятора. В них указаны номера камер, где содержался заключенный, без указания сроков содержания в каждой камере:

Камера №

Площадь (кв. м)

Количество заключенных

Количество коек

22

4.1

0-1

1

47

22.5

0-11

12

49

31.8

10-11

14

54

16.2

8

9

60

25.1

4-11

13 (после 15 апреля 2009 г. - 8)

68

8.1

0-4

4

73

8.1

3-4

4

86

35.1

10-14

14

95

8.1

2-4

4

97

8.1

2-4

4

98

8.1

2-4

4

99

8.1

2-4

4

102

8.1

2-4

4

103

8.5

2-4

4

106

8.5

2-4

4

107

8.1

2-4

4

121

14.9

2-8

8

138

19.1

5-6

6

233

41.7

3-12

12

23. Заявитель не находился в камере круглосуточно. Он выходил из камеры для встречи со своим адвокатом и администрацией изолятора, свиданий с родственниками. Ему было предоставлено право на часовую прогулку во дворе изолятора, а также раз в неделю пользоваться душем как минимум в течение пятнадцати минут. Размер и устройство двора не препятствовали заявителю заниматься физическими упражнениями.

24. Все камеры следственного изолятора были оборудованы системами естественной и вытяжной вентиляции, которые находились в рабочем состоянии. Средняя температура воздуха в камерах была 18-200C.

25. У заявителя всегда было отдельное спальное место и спальные принадлежности. В камерах регулярно проводилась дезинфекция. Туалет находился на достаточном расстоянии от коек и обеденного стола и был отделен полутораметровой кирпичной стеной с дверью.

2. Описание, предоставленное заявителем

26. По словам заявителя, все камеры, где он содержался, были переполнены, а заключенным приходилось спать по очереди. По данному вопросу он представил, в частности, следующие сведения:

Срок содержания

Камера №

Площадь (кв. м)

Количество заключенных

Количество коек

 

102

8.5

4-6

4

с 31 октября 2006 г. по 25 января 2007 г.

47

19.7

12-17

8

 

49

30

17-21

10

 

54

15.3

до 12

6

С 25 января 2007 г. по 18 апреля 2008 г.

95

8.5

до 5

4

с 25 апреля 2008 г. по 30 июня 2009 г.

60

25.6

11

8

27. Батареи в камерах почти не грели. Стены и потолок были покрыты плесенью. В камерах не было вытяжной вентиляции, исключение составляла камера № 233, где заявитель провел один день. Летом было душно и жарко, а зимой - холодно и сыро. Большая часть окон была полностью закрыта металлическими листами. Большинство заключенных курили, и некурящий заявитель подвергался воздействию табачного дыма. Ему разрешали гулять во дворе, но не больше 40-50 минут. Возможности заниматься физическими упражнениями у него не было.

28. В туалете не было возможности уединиться, пользующегося туалетом человека могли видеть другие заключенные и охранники, которые следили за заключенными через дверной глазок.

29. Электрическое освещение в камерах было тусклым. В камеру № 95 не приникал солнечный свет.

30. В камерах было множество тараканов, насекомых, муравьев и крыс. Дезинфекция не проводилась, моющие средства не выдавались. В еде часто попадались мухи, насекомые, тараканы и крысиные лапки. Еда была крайне низкого качества и не соответствовала установленным законом стандартам качества. Рыбу и мясо подавали редко. Яйца, молоко или фруктовые напитки никогда не подавались. Качество еды становились лучше только в дни проведения инспекций. Продукты питания, которые заключенные могли купить в магазине при изоляторе, были очень низкого качества.

31. Горячей воды не было, исключение составляла камера № 233, где заявитель провел один день. С апреля по октябрь каждого года заключенным разрешалось принимать только холодный душ. С 6 сентября по 29 ноября 2008 г. у заявителя не было ни одной возможности принять душ.

32. В нескольких случаях в камеры, где содержался заявитель, помещали заключенных с ВИЧ-инфекцией и заключенных с диагностированным туберкулезом.

33. 25 января 2007 г. адвокат заявителя подал в местную прокуратуру жалобу на условия содержания заявителя. В ответе прокуратуры от 21 февраля 2007 г. говорилось, что условия содержания соответствуют применимым нормам.

34. 25 декабря 2007 г. у заявителя была изъята посуда, и он был вынужден пользоваться общими с другими заключенными тарелками и ложками.

D. Предполагаемое бесчеловечное и унижающее достоинство обращение во время нахождения под стражей

1. Версия событий, изложенная заявителем

35. По словам заявителя, во время нахождения под стражей он несколько раз подвергался оскорбительному и унижающему достоинство обращению и избиениям.

36. В декабре 2007 г. один из охранников изолятора избил заявителя. Заявителю было отказано в просьбе вызвать врача.

37. 2 марта 2008 г. заявителя разбудили охранники. Они вывели его и одного из его сокамерников в коридор, где их в присутствии женщин-охранников догола раздели и провели личный обыск.

38. 12 августа 2008 г. администрация следственного изолятора отказалась отправлять жалобу заявителя на жестокое обращение.

39. 4 сентября 2008 г. один из сотрудников спецназа во время обыска дважды нанес заявителю удар ногой по ягодицам и в пах. Затем заявителя догола раздели и приказали ему делать приседания. Заявитель представил показания двух заключенных, которые были свидетелями произошедшего.

2. Рассмотрение жалоб заявителя соответствующими органами по версии властей

40. В отношении рассмотрения соответствующими органами жалоб заявителя на жестокое обращение во время нахождения под стражей власти представили следующие сведения:

41. 25 июля 2008 г. Прокуратурой Челябинской области была получена жалоба на незаконные действия охранников во время проведения обысков, направленная группой заключенных, находящихся под стражей в следственном изоляторе № 74/1.

42. Прокуратура направила жалобу для рассмотрения по существу в Главное управление ФСИН России по Челябинской области, которое провело проверку, не выявившую случаев незаконных действий или халатности со стороны администрации следственного изолятора. 29 августа 2008 г. заявители были об этом проинформированы.

43. 29 сентября 2009 г. в областную прокуратуру поступила жалоба от заявителя по поводу инцидентов, произошедших в декабре 2007 г., а также в марте и сентябре 2008 г. Прокуратура провела проверку и отказала в возбуждении уголовного дела[4].

44. 17 декабря 2009 г. соответствующее постановление было отменено в связи с тем, что следователь не провел всесторонней проверки, материалы дела были возвращены следователю для дальнейшей работы. По утверждению властей, данная проверка еще не завершена.

II.        ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Условия содержания под стражей до суда

45. Статья 22 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103‑ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья, в соответствии с нормативами, определяемыми Правительством Российской Федерации. В соответствии со статьей 23 подозреваемые и обвиняемые должны содержаться в условиях, отвечающих санитарным и гигиеническим требованиям. Им предоставляются индивидуальное спальное место, постельные принадлежности, посуда и туалетные принадлежности. Каждому заключенному должно быть предоставлено не менее 4 квадратных метров личного пространства в камере.

B. Расследование уголовных преступлений

46. В соответствии со статьей 144 действующего УПК РФ следователь после получения заявления о предполагаемом совершении преступления обязан проверить сообщения заявителя.

47. При наличии достаточных оснований полагать, что было совершено преступление, следователь возбуждает уголовное дело в соответствии со статьей 145 УПК РФ.

C. Средства правовой защиты от нарушения права на осуществление судопроизводства в разумный срок

48. Федеральный закон № 68-ФЗ от 30 апреля 2010 г. (вступивший в силу 4 мая 2010 г.) предусматривает, что при нарушении права на судопроизводство в разумный срок заинтересованное лицо имеет право на компенсацию морального вреда. Федеральным законом № 69-ФЗ, принятым в тот же день, были внесены соответствующие изменения в российское законодательство.

49. Пункт 2 статьи 6 Федерального закона № 68-ФЗ предусматривает, что каждый, кто подал в Европейский Суд по правам человека жалобу предусмотренного законом характера и ожидает принятия решения по ней, может в течение шести месяцев обратиться с данной жалобой в национальные суды.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ С УЧЕТОМ УСЛОВИЙ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ

50. Заявитель жаловался на то, что он содержался в ужасных условиях в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

Он также утверждал, что в его распоряжении не было эффективных средств правовой защиты в отношении условий его  содержания под стражей до суда, как того требует статья 13 Конвенции, которая предусматривает:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе..."

A. Заявления сторон

1. Власти

51. По мнению властей, у заявителя была возможность обратиться со своими претензиями в национальныы судебныы органы, с иском о возмещении вреда, причиненного неудовлетворительными условиями его досудебного содержания. Но заявитель предпочел не подавать иски. Власти ссылались на дело Кокошкиной ("Кокошкина против России", № 2052/08, § 49, от 28 мая 2009 г.) и утверждали, что в этом деле они привели ряд примеров, иллюстрирующих наличие эффективных внутренних средств правовой защиты в отношении жалоб на условия содержания под стражей. В заключение власти отметили, что заявитель никогда не содержался в переполненных камерах. Соответственно, его претензии не имеют отношения к структурной проблеме, и прежде чем обращаться в Европейский Суд, он должен был исчерпать внутренние средства правовой защиты.

52. На основании выдержек из книги учета заключенных следственного изолятора, фотографий камер и справок, выданных в декабре 2009 года администрацией следственного изолятора, власти утверждали, что условия содержания заявителя соответствовали стандартам статьи 3 Конвенции и применимых национальных законов. Заявителю во всех случаях были предоставлены индивидуальное спальное место, постельные принадлежности, а также личное пространство, в соответствии с требованиями внутреннего законодательства. В любом случае, заявитель не был обязан круглосуточно находиться в камере. Значительную часть времени он проводил вне камеры, встречаясь со своим адвокатом и родными. Он мог совершать ежедневную прогулку продолжительностью не менее часа и принимать душ.

2. Заявитель

53. Заявитель оставил свои жалобы без изменений. Он оспорил точность сделанных властями утверждений. Он, в частности, заявил, что на представленных фотографиях изображены не те камеры, где он содержался. Количество окон и расположение камер не соответствуют действительности. В любом случае, после того, как он подал жалобу в Суд, камеры были отремонтированы. Представленные властями документы, в которых говорится, что ему якобы были предоставлены постельные принадлежности, были сфальсифицированы. Были подделаны его подписи. В заключение он заявил, что его многочисленные жалобы на условия досудебного содержания в следственном изоляторе, которые он подавал в местные органы, оказались безрезультатными.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

54. Суд полагает, что вопрос об исчерпании национальных средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы на то, что в распоряжении заявителя не было эффективных средств правовой защиты, позволяющих ему подавать жалобы на бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания. Следовательно, Суд считает необходимым приобщить возражения властей к существу жалобы на основании статьи 13 Конвенции.

55. Суд также отмечает, что жалобы на основании статей 3 и 13 Конвенции не являются явно необоснованными в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции и что они не являются неприемлемыми на каких-либо иных основаниях. Следовательно, они являются приемлемыми.

2. Существо жалобы

(а) Статья 13 Конвенции

56. Суд указывает на то, что статья 13 Конвенции гарантирует доступ средств правовой защиты на национальном уровне для соблюдения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией, в какой бы форме они не обеспечивались национальной правовой системой. Таким образом, действие статьи 13 требует предоставления внутренних средств правовой защиты для рассмотрения "обоснованной жалобы" в значении Конвенции и принятия соответствующих мер судебной защиты (см. среди прочих дело "Кудла против Польши" [GC], № 30210/96, § 157, ECПЧ 2000-XI).

57. Объем обязательств, предусмотренных статьей 13, колеблется в зависимости от характера жалобы заявителя в значении Конвенции. Тем не менее, средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13, должно быть эффективным как на практике, так и с юридической точки зрения.

58. В отношении заявления властей о том, что заявитель должен обратиться с жалобами на якобы бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания в органы прокуратуры или в судебные органы, Суд отмечает, что ранее он счел, что возможность подать такого рода жалобу не может считаться эффективным средством правовой защиты (см. среди прочих дело "Бенедиктов против России", № 106/02, §§ 27-30, от 10 мая 2007 года, и дело Кокошкиной, указанное выше, § 52). Рассмотрев представленные властями материалы, Суд отмечает, что они не выдвинули каких-либо фактов или аргументов, которые могли бы убедить Суд принять иное решение по данному делу.

59. Суд, соответственно, отклоняет довод властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и приходит к выводу о том, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием в национальном законодательстве эффективного и доступного средства правовой защиты, воспользовавшись которым заявитель мог бы обратиться с жалобой на общие условия своего содержания под стражей.

(b) Статья 3 Конвенции

60. Суд напоминает, что статья 3 провозглашает одну из основополагающих ценностей демократического общества. Конвенция категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения потерпевшего (см. среди прочих дело "Лабита против Италии" [GC], № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Суд неизменно подчеркивал, что для того, чтобы наказание или сопровождающее его обращение были признаны "бесчеловечными" или "унижающими достоинство", страдание или унижение должно в любом случае выходить за рамки страданий или унижений, неизбежно присущих представленной форме правомерного обращения или наказания. Несмотря на то, что меры, предусматривающие лишение свободы, зачастую могут содержать такой элемент, государство в соответствии со статьей 3 Конвенции должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, а способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и лишениям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей (см. дело Кудлы, указанное выше, §§ 92-94).

61. Обращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что стороны расходятся во мнениях относительно большинства аспектов, касающихся содержания заявителя под стражей. Тем не менее, Суд не видит необходимости устанавливать достоверность каждого отдельного утверждения. Суд может установить нарушение статьи 3 даже исходя из предположения, что власти представили точные сведения.

62. Суд отмечает, что в соответствии с выдержками из книги учета заключенных следственного изолятора, представленными властями, на каждого заключенного следственного изолятора приходилось в среднем не более 2-3 кв. м. личного пространства, что не соответствует требованиям, установленным внутренним законодательством (см. пункт 45 выше). Только одного этого факта достаточно для того, чтобы Суд признал, что власти не устранили проблему переполненности.

63. Суд также отмечает, что, за исключением ежедневной часовой прогулки, заявитель был вынужден все оставшееся время проводить в камере. Суд считает, что нерегулярные свидания заявителя со своим адвокатом или родными вне камеры, а также пятнадцатиминутное пользование душем раз в неделю, не влияли существенным образом на условия его содержания под стражей. В любом случае, власти не представили более подробной информации о количестве и продолжительности указанных свиданий.

64. Суд напоминает, что какими бы ни были причины переполненности, на государстве-ответчике лежит обязанность организовать пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечивать уважение достоинства заключенных независимо от финансовых затруднений или материально-технических трудностей (см. дело "Мамедова против России", № 7064/05, § 63, от 1 июня 2006 года, и дело Бенедиктова, указанное выше, § 37).

65. Суд неоднократно устанавливал факт нарушения статьи 3 Конвенции в связи с нехваткой личного пространства, предоставляемого каждому заключенному (см. среди прочих дело "Белевицкий против России", № 72967/01, §§ 75 и далее, от 1 марта 2007 года; дело "Калашников против России", № 47095/99, §§ 97 и далее, ECHR 2002-VI; дело "Худоеров против России", № 6847/02, §§ 104 и далее, ECПЧ 2005-X; дело "Лабзов против России", № 62208/00, §§ 44 и далее, от 16 июня 2005 года; дело "Майзит против России", № 63378/00, §§ 39 и далее, от 20 января 2005 года; и дело "Новоселов против России", № 66460/01, §§ 41 и далее, от 2 июня 2005 года).

66. Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу и имеющиеся материалы, Суд отмечает, что власти не представили каких-либо фактов или доводов, которые могли бы убедить Суд принять иное решение по данному делу.

67. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в челябинском следственном изоляторе № ИЗ-71/1 в период с 19 июля 2006 г. по 30 июня 2009 г., которые признаются бесчеловечными и унижающими достоинство в значении данного положения.

68. С учетом вышеуказанных выводов Суд не считает необходимым изучать остальные заявления сторон относительно других аспектов содержания заявителя под стражей в челябинском следственном изоляторе № ИЗ-71/1.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С БЕСЧЕЛОВЕЧНЫМ И УНИЖАЮЩИМ ДОСТОИНСТВО ОБРАЩЕНИЕМ ВО ВРЕМЯ НАХОЖДЕНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ В ПЕРИОД С ДЕКАБРЯ 2007 ГОДА ПО СЕНТЯБРЬ 2008 ГОДА

69. Заявитель неоднократно жаловался на оскорбительное и унижающее достоинство обращение со стороны тюремных охранников и сотрудников ОМСН, которому он подвергался в период с декабря 2007 г. по сентябрь 2008 г. Он ссылался на статьи 3 и 13 Конвенции.

70. Власти оспорили утверждения заявителя. Они утверждали, что прокуратура провела проверку по жалобе заявителя на избиения в декабре 2007 г. и сентябре 2008 г., а также на обыск с раздеванием в мае 2008 г., и отклонила его заявления как необоснованные. 17 декабря 2009 г. соответствующее решение было отменено, а материалы дела были направлены следователю для дальнейшего расследования, которое все еще не закончено. В связи с этим власти отметили, что Суд должен отклонить жалобу заявителя как преждевременную.

71. Заявитель не предоставил никаких комментариев.

А. Статья 3

1. Приемлемость жалобы

72. Суд полагает, что вопрос о том, является ли жалоба, как утверждают власти, преждевременной с учетом незаконченного расследования, тесно связан с вопросом по существу дела, касающимся эффективности расследования по жалобам  заявителя на жестокое обращение. Однако данные вопросы относятся к существу жалобы заявителя по статье 3 Конвенции. Таким образом, Суд решил рассмотреть указанные вопросы в рамках рассмотрения дела по существу.

73. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Эффективность расследования

74. Суд напоминает, что в случае, если лицо подает обоснованную жалобу на несоответствующее статье 3 обращение со стороны представителей государственных органов власти, то данное положение, рассматриваемое в сочетании с общей обязанностью государства в соответствии со статьей 1 Конвенции "обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в ... настоящей Конвенции" предполагает обязанность проведения эффективного официального расследования (см. среди прочих дело"Ассенов и другие против Болгарии", от 28 октября 1998 г., §§ 102-103, Сборник постановлений и решений 1998-VIII).

75. Вопросы процессуального аспекта статьи 3 возникают, в частности, в том случае, если власти неэффективно отреагировали на жалобы на жестокое обращение в надлежащие сроки (см. дело mutatismutandis, "Хашиев и Акаева против России", №№ 57942/00 и 57945/00, § 178, от 24 февраля 2005 г.).

76. Суд отмечает, что подробное изложение заявителем проблемы в сочетании с заявлениями в его поддержку, которые сделали содержавшиеся вместе с ним заключенные, а так же тот факт, что власти проводят проверку по его жалобе с 2008 г., дают основания подозревать, что он подвергался жестокому обращению в нарушение статьи 3 (см. дело Лабиты, указанное выше, § 130, и дело "Казим Гюндоган против Турции", № 29/02, § 24, от 30 января 2007 г.).

77. Суд отмечает, что заявитель действительно подал в национальные органы власти две жалобы на обыск с раздеванием и избиения. Первую жалобу он подал 25 июля 2008 г., а вторая поступила в прокуратуру 29 сентября 2009 г.. По утверждению властей, которые не представили по данному вопросу никаких документальных свидетельств, первая жалоба была отклонена как необоснованная, а проверка по второй жалобе с тех пор не завершена.

78. Суд также отмечает, что власти не представили никаких документальных свидетельств об объеме или ходе проверки, которую власти проводили с целью установления фактов, на которые жаловался заявитель. Они также не представили никакого объяснения по поводу того, почему проверка до сих пор не завершена.

79. При данных обстоятельствах Суд полагает, что власти не выполнили свои обязательства в отношении проведения эффективного расследования по факту жалобы заявителя на жестокое обращение в соответствии с требованиями статьи 3 Конвенции. В связи с этим Суд отклоняет довод властей в отношении исчерпания внутренних средств правовой защиты и приходит к выводу, что имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции.

(b) Предполагаемое жестокое обращение

80. Как неоднократно указывалось Судом, чтобы подпадать под действие статьи 3, жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня относительна и зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и здоровье потерпевшего (см. дело Лабиты, указанное выше, § 120). Суд полагает, что обращение считается "бесчеловечным", если, interalia, оно было преднамеренным, длилось несколько часов подряд и причинило телесное повреждение или сильное психологическое или душевное страдание, а "унижащим достоинство" оно считается, если стало причиной появления у пострадавших чувства страха, тревоги и неполноценности, которые могли их оскорбить и унизить. Для того чтобы наказание или связанное с ним обращение считались "бесчеловечными" или "унижающими достоинство", страдание или унижение должны в любом случае быть выше, чем неизбежный элемент страдания или унижения, связанный с конкретной формой законного обращения или наказания. Вопрос о том, было ли целью данного обращения оскорбить потерпевшего или унизить его достоинство, является обстоятельством, которое необходимо принять во внимание, но отсутствие любой таковой цели не может исключать возможность установления факта нарушения статьи 3 (см. дело "В. против Соединенного Королевства" [GC], № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX).

81. В отношении заключенных Суд подчеркнул, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении, и что власти обязаны защищать их физическое благополучие (см. дело "Татариева против России, № 4353/03, § 73, ECПЧ 2006-XV; дело"Шарбан против Молдовы", № 3456/05, § 77, от 4 октября 2005 г.; и дело "Муизель против Франции", № 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не было обусловлено его поведением, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением права, изложенного в статье 3 Конвенции (см. дело "Шейдаев против России", № 65859/01, § 59, от 7 декабря 2006 г.; дело "Рибич против Австрии", от 4 декабря 1995 г., § 38, Series A № 336; и дело "Крастанов против Болгарии", № 50222/99, § 53, от 30 сентября 2004 г.).

82. Суд напоминает, что заявления о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Для оценки доказательств Суд принимает стандарт доказывания "вне разумных сомнений", но добавляет, что такое доказательство может проистекать из сосуществования достаточно весомых, точных и согласованных умозаключений или сходных неопровержимых предположений о существовании какого-либо факта (см. дело "Ирландия против Соединенного Королевства", от 18 января 1978 г., § 161infine, Series A no. 25). Более того, если обвинения предъявляются в соответствии со статьей 3 Конвенции, Суд должен особенно тщательно изучить дело (см. дело Рибича, указанное выше, § 32).

83. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что заявитель представил подробное изложение событий (см. пункты 35‑39). Его жалобы на жестокое обращение, которому он подвергался во время содержания под стражей, были достаточно серьезными, чтобы побудить власти начать официальное расследование. Заявитель также представил суду показания двух свидетелей, которые полностью подтверждают его утверждения относительно инцидента 4 сентября 2008 г.

84. В свете вышеизложенного и принимая во внимание тот факт, что заявитель все время находился в государственном пенитенциарном учреждении, Суд полагает, что дело заявителя является primafacieделом о жестоком обращении. Таким образом, бремя доказывания лежит на властях, которые должны представить удовлетворительные и убедительные объяснения рассматриваемых событий.

85. Суд отмечает, что единственное, что сделали власти, это сообщили Суду о том, что расследование жалоб заявителя еще не завершено. Никаких документов или уточнений представлено не было. В данных обстоятельствах Суд считает, что власти не смогли представить удовлетворительные и убедительные объяснения по поводу жалобы заявителя, и принимает версию событий, изложенную заявителем.

86. Суд также отмечает, что избиения и обыски с раздеванием, которым заявитель неоднократно подвергался в 2007-2008, свидетельствуют об отсутствии должного уважения к человеческому достоинству и не служили достижению какой-либо законной цели. Соответственно, Суд в итоге признает, что данные действие составляли бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в значении статьи 3 Конвенции.

87. Таким образом, имело место нарушение материального аспекта статьи 3 Конвенции.

B. Статья 13

88. Суд отмечает, что данная жалоба касается тех же вопросов, что были рассмотрены выше в пунктах 74-79 в соответствии с процессуальной частью статьи 3 Конвенции. Таким образом, жалоба должна быть признана приемлемой. Тем не менее, принимая во внимание выводы, изложенные выше в соответствии со статьей 3 Конвенции, Суд считает, что нет необходимости отдельно рассматривать эти вопросы в соответствии со статьей 13 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

89. Заявитель жаловался на чрезмерную длительность содержания под стражей до суда. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который в соответствующей части гласит:

"Каждый задержанный или помещенный под стражу в соответствии с пунктом 1 (c) настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".

90. Власти оспорили данный вывод. Они отметили, что длительность досудебного содержания заявителя под стражей была разумной и обоснованной. Национальные суды принимали решение о содержании заявителя под стражей во время проведения расследования и суда с учетом всех соответствующих обстоятельств. Заявителю были предъявлены обвинения в совершении особо тяжких преступлений, а после освобождения под подписку о невыезде он скрылся. Существовала серьезная вероятность того, что в случае освобождения он мог опять скрыться.

91. Заявитель оставил свою жалобу без изменений. Он утверждал, что во время проведения расследования не скрывался от правосудия, и что власти объявили его в розыск, не имея на то веских оснований.

A. Приемлемость

92. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Период времени, который необходимо принять во внимание

93. В соответствии со сложившейся прецедентной практикой Суда, при определении длительности содержания под стражей в период рассмотрения дела в суде в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, период времени, который необходимо принимать во внимание, начинается в тот день, когда обвиняемый был взят под стражу, а заканчивается в тот день, когда в отношении обвиняемого был вынесен приговор, даже если дело было рассмотрено только судом первой инстанции (см. среди прочих дело Белевицкого, указанное выше, § 99). Более того, в свете значимой связи между пунктом 3 статьи 5 Конвенции и пунктом 1 (с) этой же статьи, лицо, осужденное судом первой инстанции, не может считаться лицом, находящимся под стражей "с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом в связи с обоснованным подозрением в совершении правонарушения", но его положение предусмотрено пунктом 1 (а) статьи 5, в соответствии с которым лишение свободы лица оправдано в случае, если оно "осуждено компетентным судом" (см. дело "Панченко против России", № 45100/98, §§ 91 и 93, от 8 февраля 2005 г., и дальнейшие ссылки).

94. Соответственно, в данном деле период времени, который необходимо принимать во внимание, начинается 18 июля 2006 г., когда заявитель был задержан и помещен под стражу, и заканчивается 3 декабря 2007 г., когда суд первой инстанции признал заявителя виновным. Таким образом, рассматриваемый период времени составляет один год и четыре с половиной месяца.

2. Возможное наличие соответствующих и достаточных оснований для содержания заявителя под стражей

95. В соответствии с прецедентной практикой Суда вопрос об обоснованности периода содержания под стражей не может оцениваться абстрактно. Вопрос об обоснованности содержания обвиняемого под стражей в каждом отдельном случае должен рассматриваться исходя из особенностей конкретного дела. Длительное содержание под стражей может быть оправдано только в том случае, если есть особые обстоятельства, указывающие на то, что, несмотря на презумпцию невиновности, соблюдение общественных интересов является более важным, чем уважение личной свободы (см. среди прочих "В. против Швейцарии", от 26 января 1993 г., § 30, Series A № 254-A, и дело "Пантано против Италии", № 60851/00, § 66, от 6 ноября 2003 г.).

96. Суд отмечает, что национальные суды привели две основные причины для содержания заявителя под стражей во время проведения расследования и суда, в частности тот факт, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении особо тяжких преступлений, а также то, что он мог скрыться в случае своего освобождения.

97. Что касается того, что местные органы власти в качестве решающего фактора рассматривали тяжесть обвинений, то Суд неоднократно приходил к выводу о том, что тяжесть предъявленного обвинения не может сама по себе служить оправданием длительного срока содержания под стражей (см. дело Панченко, указанное выше, § 102). Это особенно верно в отношении российской правовой системы, в которой квалификация фактов, и, соответственно, приговора, который грозил заявителю, осуществляется прокуратурой без судебного рассмотрения вопроса о том, подтверждают ли полученные доказательства разумное подозрение о том, что заявитель якобы совершил преступление (см. дело Худоерова, указанное выше, § 180).

98. Что касается опасности, что заявитель мог скрыться от правосудия, то Суд отмечает, что одной только вероятности вынесения сурового приговора по истечении определенного срока недостаточно для того, чтобы оправдывать длительное заключение под стражей из опасений, что заявитель сбежит (см. дело "Вемхофф против Германии", от 27 июня 1968 г., § 14, Series A № 7, и дело "Б. против Австрии", от 28 марта 1990 г., § 44, Series A № 175). Однако в данном деле национальные суды опирались на другие относящиеся к делу обстоятельства и отмечали тот факт, что заявитель в прошлом скрывался от правосудия. В частности, заявитель не явился на допрос и был объявлен в розыск. Более года он провел в бегах.

99. Таким образом, Суд убежден, что в конкретных обстоятельствах данного дела на протяжении всего срока нахождения заявителя под стражей сохранялась высокая вероятность того, что он сбежит, поэтому Суд считает целесообразными выводы национальных судов о том, что иных мер обеспечить присутствие заявителя не было.

100. Суд приходит к выводу, что длительное содержание заявителя под стражей было обусловлено надлежащими и достаточными для этого основаниями. Таким образом, остается удостовериться, что судебные органы проявили "особое усердие" во время проведения разбирательства.

101. Суд отмечает, что через тринадцать месяцев с момента помещения заявителя под стражу 18 июля 2006 г. было завершено расследование, а начатое районным судом судебное разбирательство длилось три с половиной месяца. В представленных Суду материалах дела нет ничего, что указывало бы на продолжительные период бездействия со стороны прокуратуры или суда. В данных обстоятельствах нельзя сказать, что компетентные национальные органы не проявили особого усердия по делу заявителя.

102. Соответственно, нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции не было.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

103. Заявитель жаловался на чрезмерную длительность уголовного разбирательства по его делу. Он ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, соответствующая часть которого гласит:

"Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на ... разбирательство дела в разумный срок ... судом..."

104. Власти утверждали, что с учетом сложности дела, которое касалось двух убийств, трех эпизодов мошенничества и незаконного присвоения денежных средств, срок разбирательства был разумным. Разбирательство велось в отношении трех обвиняемых. Следователю пришлось опросить около сотни свидетелей, а суду - выслушать показания сорока восьми из них.

105. Заявитель оспорил доводы властей и заявил, что даже с учетом запутанности дела общий срок уголовного разбирательства по его делу был чрезмерно долгим. Прокуратуре потребовалось свыше шести лет и четырех с половиной месяцев для того, чтобы завершить расследование по факту предъявленных ему обвинений.

A. Приемлемость

106. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Рассматриваемый период

107. Суд отмечает, что уголовное разбирательство по делу заявителя было начато 12 марта 2004 г. и завершено 3 июня 2009 г., когда в ходе кассационного производства обвинительный приговор в отношении него был оставлен без изменений и вступил в силу. Суд отмечает, что в период с 30 июня 2005 г. по 18 июля 2006 г. заявитель незаконно находился на свободе. Эти периоды времени должны быть исключены из общей продолжительности разбирательства (см. дело "Джиролами против Италии", от 19 февраля 1991 г., § 13, Series A № 196‑E). Суд также отмечает, что не должен рассматриваться период с 25 сентября 2008 г., когда обвинительный приговор в отношении заявителя вступил в силу, и не велось никакого производства, по 11 марта 2009 г., когда в порядке надзора было отменено кассационное определение, а дело было направлено в суд кассационной инстанции для нового рассмотрения (см., например, дело "Бровченко против России", № 1603/02, § 97, от 18 декабря 2008 г.). Таким образом, уголовное разбирательство в отношении заявителя длилось около трех лет и восьми с половиной месяцев. Этот период охватывает этап расследования и этап судебного разбирательства, когда дело было рассмотрено судом первой инстанции и дважды - судом кассационной инстанции, первое кассационное определение было отменено в порядке надзора, а дело направлено в суд кассационной инстанции для пересмотра.

2. Обоснованность длительности судебного разбирательства

108. Суд напоминает, что обоснованность длительности судебного разбирательства должна оцениваться в свете обстоятельств дела и с учетом следующих критериев: сложности дела, поведения заявителя и поведения соответствующих органов власти (см. среди прочих дело "Пелисье и Сасси против Франции" [GC], № 25444/94, § 67, ECПЧ 1999-II).

109. Суд соглашается с доводом властей о сложности судебных разбирательств в отношении заявителя. Расследование была начато в отношении трех обвиняемых, включая заявителя, по обвинению в двух убийствах, трех эпизодах мошенничества и незаконном присвоении денежных средств. Материалы дела составляли двадцать три тома, а представители органов власти вынуждены были опросить большое количество свидетелей.

110. В отношении поведения заявителя Суд соглашается с доводом, что он со своей стороны не затягивал судебное разбирательство.

111. В отношении поведения органов власти Суд отмечает, что они вели судебные разбирательство с должным усердием. По общему признанию, расследование дела длилось более двух лет и восьми месяцев. Однако Суд соглашается с тем, что с учетом обстоятельств дела такая длительность была оправданной. Судебные разбирательства длились около года и четырех месяцев. В представленных Суду материалах нет ничего, что свидетельствовало бы о необоснованных задержках или отсрочках.

112. Суд, оценив сложность дела, поведение сторон и длительность судебного разбирательства, приходит к выводу о том, что длительность разбирательства по данному конкретному делу была обоснованной.

113. Соответственно, не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ НА НЕОБОСНОВАННО ДОЛГОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО

114. Заявитель также жаловался на то, что в его распоряжении не было эффективных средств правовой защиты в связи с якобы необоснованно долгим разбирательством по его делу. Он ссылался на статью 13 Конвенции.

115. Власти полагали, что у заявителя была возможность довести свои жалобы до сведения прокуратуры или суда.

116. Заявитель настаивал на своей жалобе.

A. Приемлемость

117. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3(а) статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

118. Суд считает жалобу на длительность разбирательства в соответствии со статьей 13 «обоснованной», несмотря на то, что нарушения права заявителя на судебное разбирательство в течение разумного срока выявлено не было.

119. Суд принимает во внимание факт наличия нового средства правовой защиты в соответствии с федеральными законами № 68-ФЗ и № 69-ФЗ после принятия пилотного постановления по делу "Бурдов против России" (№ 2) (№ 33509/04, ECHR 2009-...). Эти законы, вступившие в силу 4 мая 2010 г., предусматривают новое средство правовой защиты, которое позволяет соответствующей стороне требовать компенсацию ущерба, вызванного необоснованно долгим судебным разбирательством (см. пункт 48 выше).

120. Суд отмечает, что в данном деле замечания сторон в отношении статьи 13 были получены до 4 мая 2010 г., и в них не было никаких ссылок на изменения в законодательстве. Тем не менее, Суд соглашается с доводом, что у заявителя было право в период с 4 мая 2010 г. по 4 ноября 2010 г. воспользоваться новым средством правовой защиты (см. пункт 49 выше), что он, однако, не сделал.

121. Суд отмечает, что в указанном выше пилотном постановлении говорится о том, что было бы несправедливо требовать, чтобы заявители, чьи дела уже много лет рассматривались национальной системой, и которые обратились с жалобами в Европейский Суд, повторно подавали иски в национальные суды (см. дело Бурдова (№ 2), указанное выше, § 144). В соответствии с этим принципом Суд решил рассмотреть жалобу на длительность судебного разбирательства по существу, и не выявил нарушений основных положений Конвенции.

122. Однако, факт рассмотрения данного дела по существу ни в коем случае не следует интерпретировать как предопределение оценки Суда относительно качества нового средства правовой защиты. Этот вопрос будет рассмотрен в других делах, более подходящих для такого анализа. Делать это в данном деле представляется нецелесообразным, в частности, потому, что стороны представили замечания в отношении ситуации, которая была до введения нового средства правовой защиты.

123. Суд, учитывая особенность сложившихся обстоятельств, не видит в данном деле необходимости отдельно рассматривать жалобу в соответствии со статьей 13.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

124. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

125. Заявитель потребовал 26 250 евро (EUR) в качестве возмещения материального ущерба в связи с (1) потерей заработка, якобы понесенной во время его содержания под стражей, и (2) расходами на продукты питания, которые он был вынужден покупать, поскольку еда в следственном изоляторе была несъедобной. Он также потребовал 125 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального ущерба.

126. Власти посчитали требования заявителя о компенсации материального ущерба необоснованными и чрезмерными. Они также утверждали, что требования заявителя о возмещении ущерба должны быть полностью отклонены, поскольку его права, гарантированные Конвенции, не были нарушены. В качестве альтернативы власти предложили, что достаточным для справедливой компенсации будет факт установления нарушения. В любом случае, власти полагали, что требования заявителя являются завышенными.

127. Суд не усматривает никакой причинной связи между установленным нарушением и заявленным материальным ущербом; поэтому он отклоняет данные требования.

128. Суд также отмечает, что в настоящем деле им обнаружен ряд серьезных нарушений. Заявитель почти три года провел под стражей в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. В его распоряжении не было эффективного средства правовой защиты в отношении его жалоб. Во время содержания под стражей он подвергался бесчеловечному и унижающему достоинство обращение, а проведенное впоследствии по его жалобе расследование оказалось неэффективным. При данных обстоятельствах Суд считает, что страдания и подавленность заявителя не могут быть компенсированы лишь установлением факта нарушения. Принимая решение на основании принципа справедливости, Суд присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального ущерба.

B. Судебные издержки и расходы

129. Заявитель не требовал возмещения судебных издержек и расходов. Соответственно, по данному пункту выплата не предусматривается.

C. Проценты за просроченный платеж

130. Суд считает, что процентная ставка за просроченный платеж должна быть установлена в размере предельной учетной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.    Приобщает к материалам рассмотрения дела по существу  возражение властей о неисчерпании внутренних средство правовой защиты в отношении жалоб по статье 3 Конвенции и отклоняет его;

 

2.    Объявляет жалобы в соответствии со статьями 3, 5, 6 и 13 приемлемыми;

 

3.    Постановляет, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции ввиду отсутствия эффективных средств правовой защиты, предусмотренных национальным правом, которые бы позволили заявителю подать жалобу на условия его содержания под стражей;

 

4.    Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции ввиду ненадлежащих условий содержания заявителя под стражей в челябинском следственном изоляторе № 77/1 с 19 июля 2006 г. по 30 июня 2009 г.;

 

5.    Постановляет, что имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции ввиду отсутствия эффективного расследования жалобы заявителя на жестокое обращения, которому он подвергался во время содержания под стражей;

 

6.    Постановляет, что имело место нарушение материального аспекта статьи 3 Конвенции в отношении утверждений заявителя о жестоком обращении, которому он подвергался во время содержания под стражей;

 

7.    Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции на отсутствие эффективных национальных средств правовой защиты  относительно утверждений заявителя о жестоком обращении;

 

8.    Постановляет, что не было нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении длительности содержания заявителя под стражей;

 

9.    Постановляет, что не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении длительности уголовного производства в отношении заявителя;

 

10.  Постановляет, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции относительно длительности уголовного производства в отношении него;

 

11.  Постановляет

(a) что власти государства-ответчика должны выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 20 000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального ущерба в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты подлежат начислению простые проценты по предельной учетной ставке Европейского центрального банка плюс три процента;

 

12.  Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 18 октября 2011 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                                     Нина Вайич
      Секретарь                                                                        Председатель



[1] Так в тексте. Из материалов дела следует, что 12 марта 2004 г. было возбуждено уголовное дело по факту одного из эпизодов убийств. По факту совершения других преступлений уголовные дела были возбуждены ранее (прим. переводчика).

[2] Так в тексте. Из материалов дела следует, что заявитель был задержан 19 июля 2006 г. (прим. переводчика).

[3] В тексте постановления – «характеризующий материал на Булдашева В.М. будет учтен судом при рассмотрении дела по существу».

[4] Так в тексте. Из материалов дела следует, что жалоба была зарегистрирована как сообщение о совершении преступления в следственном управлении Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Челябинской области. Проверка по проводилась в названном следственном управлении По результатам проверки было отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления (прим. переводчика).