ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

СТРАСБУРГ

 

21 июня 2011 года

вступило в силу 28 ноября 2011 года

 

Данное постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

 

По делу "Чудун против России",

Европейский Cуд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пеер Лоренцен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Хаджиев,,
          Джулия Лаффранк,
          Линос-Александр Сисилианос, судьи,,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание за закрытыми дверями 31 мая 2011 года,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано жалобой (№ 20641/04), поданной в Европейский Cуд гражданином Российской Федерации Байлаком Ноозуновичем Чудуном (далее по тексту - «заявитель») 7 апреля 2004 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав и основных свобод человека (далее по тексту - «Конвенция»).

2.  Интересы заявителя представлял С. Дамдын, адвокат, практикующий в г. Кызыл, Республика Тыва.  Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») первоначально были представлены В. Милинчук, бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека, а впоследствии Уполномоченным Г. Матюшкиным.

3.  Заявитель жаловался, что условия его содержания в следственном изоляторе были неудовлетворительными, что его содержание под стражей было незаконным и чрезмерно длительным, и что уголовное дело против него не было рассмотрено в течение разумного периода времени.

4.  10 января 2008 г. Председатель Первой Секции принял решение сообщить о данной жалобе Властям. Также было принято решение (в соответствии с бывшим пунктом 3 статьи 29 Конвенции) о рассмотрении вопроса о приемлемости жалобы одновременно с вынесением решения по существу.

5.  Власти возражали против совместного рассмотрения вопроса приемлемости и существа жалобы. Рассмотрев возражение Властей, Суд его отклонил.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6.  Заявитель, 1974 года рождения, проживает в г. Кызыл Республики Тыва Российской Федерации.

А.  Задержание заявителя, последующее содержание под стражей и суд

7.  21 января 2000 г. в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по подозрению в бандитизме, разбое, хищении огнестрельного оружия и незаконном лишении свободы.

8.  22 января 2000 г. заявитель был задержан; через три дня он был освобожден под подписку о невыезде.

9.  3 марта 2000 г. мера пресечения была изменена на содержание под стражей, и 4 марта 2000 г. заявитель был объявлен в розыск.

10.  22 мая 2000 г. заявитель был задержан, и 25 мая 2000 г. помещен в следственный изолятор ИЗ-17/01 в г. Кызыле, Республика Тыва.

11.  13 июля 2000 г. исполняющий обязанности прокурора Республики Тыва продлил срок содержания заявителя и других обвиняемых по его уголовному делу под стражей до 21 октября 2000 г., на основании тяжести выдвинутых против них обвинений и вероятности того, что заявитель и другие обвиняемые будут препятствовать осуществлению правосудия и скроются, если будут освобождены.

12.  10 и 23 октября 2000 г. исполняющий обязанности прокурора Республики Тыва и заместитель Генерального прокурора Российской Федерации продлевали срок содержания заявителя под стражей до 22 ноября 2000 г. и 21 января 2001 г. соответственно, по тем же основаниям, что были указаны в постановлении от 13 июля 2000 г.

13.  20 января 2001 г. заявитель предстал перед Верховным судом Республики Тыва. По информации Властей, содержание заявителя под стражей с 21 января по 20 марта 2001 г. не было санкционировано никаким процессуальным актом, поскольку от национальных властей не требовалось издавать такой акт в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, действовавшим на тот момент.

14.  15 февраля 2001 г. Верховный Суд Республики Тыва приостановил рассмотрение уголовного дела, поскольку один из  подсудимых по делу заявителя нарушил условия освобождения под залог и скрылся.  Материалы дела были направлены прокурору Республики Тыва для организации розыскных мероприятий.  Верховный Суд также отметил, что органы прокуратуры должны были «решить вопрос о применении меры пресечения [в отношении заявителя и других подсудимых]".

15.  Верховный Суд Республики Тыва возобновил судебное разбирательство 5 марта 2001 г. и назначил слушание на 12 марта 2001 г. Это слушание было отложено до 20 марта 2001 г., поскольку некоторые из потерпевших и адвокаты на заседание не явились.

16.  20 марта 2001 г. Верховный Суд Республики Тыва вернул дело в следственные органы с целью устранения некоторых серьезных процессуальных нарушений, отметив, что права стороны защиты были нарушены. В том же постановлении Верховный Суд указал, что мера пресечения, которая должна применяться к обвиняемым, в том числе заявителю, должна "оставаться неизменной" ввиду тяжести предъявленных им обвинений.

17.  20 июля 2001 г. исполняющий обязанности прокурора Республики Тыва, ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений и возможность того, что обвиняемые могут скрыться, воспрепятствовать отправлению правосудия и совершить повторные преступления, продлил срок содержания под стражей заявителя и других обвиняемых до 20 августа 2001 г.

18.  14 сентября 2001 г. органы прокуратуры вернули дело в Верховный Суд Республики Тыва, который 2 октября 2001 г. снова направил дело на дополнительное расследование, сославшись на серьезные нарушения прав на защиту, которые не были устранены, когда дело было направлено в следственные органы в предыдущий раз.  Верховный Суд Республики Тыва также постановил, что обвиняемые должны оставаться под стражей, учитывая тяжесть выдвинутых против них обвинений.

19.  Получив материалы дела, 11 октября 2001 г. заместитель прокурора Республики Тыва продлил срок содержания под стражей заявителя и других обвиняемых до 11 ноября 2001 г., опираясь на те же основания, что и ранее, а именно – на тяжесть предъявленных обвинений и возможность того, что обвиняемые могут скрыться, совершить повторные преступления и воспрепятствовать осуществлению правосудия.

20.  8 ноября 2001 г. дополнительное расследование было завершено, и дело было направлено в Верховный Суд Республики Тыва, который назначил слушание на 6 декабря 2001 г. Тем не менее, это слушание, а также последующие слушания, назначенные на 10 января и 12 марта 2002 г., были отложены ввиду участия председательствующего судьи в других, не связанных с настоящим делом, разбирательствах.

21.  Тем временем, состав суда изменился: для рассмотрения дела были назначены новый председательствующий судья и народный заседатель. В период с 12 марта по 13 июня 2002 г. Верховный Суд Республики Тыва назначил пять слушаний, три из которых были отложены, поскольку не явились адвокаты подсудимых, одно было перенесено, поскольку не присутствовали потерпевшие, а одно было отложено, поскольку было необходимо предоставить заявителю копию обвинительного заключения на тувинском языке.

22.  13 июня 2002 г. Верховный Суд Республики Тыва, установив, что органы прокуратуры допустили серьезные процессуальные нарушения на этапе подготовки обвинительного заключения, направил дело на дополнительное расследование с целью соблюдения прав обвиняемых, в том числе их права на пользование услугами переводчика и т.д. Верховный Суд также указал, что подсудимые должны оставаться под стражей.

23.  15 ноября 2002 г. Верховный Суд Российской Федерации отменил определение от 13 июня 2002 г. в части, касающейся передачи дела на дополнительное расследование, и направил дело для рассмотрения по существу в Верховный Суд Республики Тыва. В то же время Верховный Суд Российской Федерации постановил, что нет оснований для изменения меры пресечения, избранной в отношении подсудимых, и что они должны оставаться под стражей.

24. После получения материалов дела 4 февраля 2003 г., Верховный Суд Республики Тыва назначил первое слушание на 12 февраля 2003 г. Это слушание было отложено до 3 марта 2003 г., поскольку не явился адвокат подсудимых.  После получения материалов дела 4 февраля 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва назначил первое слушание на 12 февраля 2003 г. Это слушание было отложено до 3 марта 2003 г., поскольку не явился адвокат подсудимых.  18 марта 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва возобновил рассмотрение вышеупомянутого ходатайства об освобождении, а 19 марта 2003 г. приостановил производство до 26 марта 2003 г. ввиду необходимости назначить адвоката одному из подсудимых.

25.  24 марта 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва продлил срок содержания подсудимых под стражей на три месяца, до 24 июня 2003 г., постановив следующее:

"Принимая во внимание доводы государственного обвинителя о том, что [подсудимые] обвиняются в совершении преступления, которое относится к категории особо тяжких [преступлений], максимальный срок наказания за совершение которого превышает 10 лет, ввиду особой сложности рассмотрения уголовного дела, и [того] обстоятельства, что освобождение из-под стражи подсудимых, представляющих повышенную опасность для общества, может существенно осложнить всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, меру пресечения в отношении подсудимых оставить без изменения".

26.  Из трех слушаний, назначенных в период с 26 марта и 24 июня 2003 г. Верховным Судом Республики Тыва, два были отложены, поскольку не явились адвокаты подсудимых и потерпевшие, и одно было отложено для предоставления адвокату дополнительного времени для изучения материалов дела.

27.  24 июня 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва, используя те же формулировки, что и в постановлении от 24 марта 2003 г., продлил срок содержания подсудимых под стражей до 24 сентября 2003 г.

28.  В период с 24 июня по 25 сентября 2003 г Верховный Суд Республики Тыва назначил четыре слушания, два из которых были отложены, поскольку защитник не явился или был в ежегодном отпуске, одно было отложено ввиду болезни одного из подсудимых, и одно было перенесено ввиду неявки потерпевшего.

29.  25 сентября 2003 г. Верховный суд Республики Тыва вновь продлил срок содержания подсудимых под стражей на три месяца, до 24 декабря 2003 г., ссылаясь на те же основания, что и в двух предыдущих постановлениях о содержании под стражей от 24 марта и 24 июня 2003 г.

30.  Заявитель обжаловал решение от 25 сентября 2003 г., утверждая, что его содержание под стражей с 24 по 25 сентября 2003 г. не было санкционировано никакими правовыми документами, в нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, что при продлении срока его содержания под стражей суд ссылался исключительно на тяжесть обвинений, и что срок содержания его под стражей в целом был чрезмерно длительным.

31.  4 декабря 2003 г. Верховный Суд Российской Федерации кассационным определением оставил решение от 25 сентября 2003 г. без изменений. Суд отметил, что срок содержания под стражей заявителя и других подсудимых регулярно продлевался в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства России. Кроме того, он подчеркнул, что при продлении срока содержания подсудимых под стражей Верховный Суд Республики Тыва правильно сослался на тяжесть обвинения. В отношении содержания заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 г. Верховный Суд Российской Федерации постановил, что содержание под стражей в этот период было законным, поскольку органы прокуратуры обратились с ходатайством о продлении срока содержания под стражей до 24 сентября 2003 г., а Верховный Суд Республики Тыва назначил слушание на следующий день, 25 сентября 2011 г.

32В период с 25 сентября по 9 декабря 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва назначил девять слушаний. Из этих слушаний два были отложены, потому что не явились потерпевшие, три слушания были перенесены, поскольку адвокат подсудимых либо участвовал в рассмотрении других дел, либо не являлся на заседания, одно было отложено из-за болезни председательствующего судьи, одно было отложено по просьбе одного из адвокатов, и два слушания были отложены потому, что было необходимо решить вопрос о представительстве подсудимых в суде.

33. 18 декабря 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва, опираясь на те же основания, что и в постановлениях о продлении срока содержания под стражей 2003 г., принял еще одно решение в отношении всех подсудимых, продлив срок их содержания под стражей до 24 марта 2004  г. Последующие одинаково сформулированные постановления о продлении срока содержания под стражей были вынесены Верховным Судом Республики Тыва 19 марта и 18 июня 2004 г., продлевая содержание подсудимых под стражей до 24 июня и 24 сентября 2004 г., соответственно. Кассационные жалобы, поданные заявителем на постановления о продлении срока содержания под стражей от 19 марта и 18 июня 2004 г., были отклонены.

34.  В период с 14 января по 15 июня 2004 г. было отложено девятнадцать слушаний, в основном по причине неявки участников процесса (свидетелей, потерпевших, адвоката) в суд по различным причинам.

35.  25 августа 2004 г. Верховный Суд Республики Тыва признал заявителя виновным, вместе с десятью другими подсудимыми, в совершении разбоев и кражи огнестрельного оружия, и приговорил его к восьми годам и пяти месяцам тюремного заключения.  Заявитель решил не подавать кассационную жалобу.

Б.  Условия содержания заявителя в следственном изоляторе ИЗ-17/01

36.  С 8 июня 2000 г. по 28 сентября 2004 г. заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе ИЗ-17/01 в г. Кызыл Республики Тыва. В этот период заявитель содержался в камерах №№  18, 19, 21, 22, 26, 29, 36, 43, 51, 53, 56 и 80.

1.  Версия заявителя

37.  В течение длительного периода времени заявитель содержался в камере № 51 размером 7,5 квадратных метров, в которой содержалось до двенадцати человек одновременно.

38.  Заявитель утверждал, что в результате его содержания под стражей в таких стесненных условиях он заразился туберкулезом.

2.  Версия Властей

39.  Что касается размера камер и количества заключенных, которые находились в них вместе с заявителем, Власти утверждали следующее.

(a) В камере № 18, размером 29 кв. м., в период с 7 декабря 2000 г. по 28 июня 2001 г. содержалось от четырех до семи человек;

(б) В камере № 19, размером 29,4 кв. м., в период с 17 октября 2000 г. по 7 декабря 2000 г. содержалось от шести до семи человек;

(в)  В камере № 21, размером 35 кв. м. в период с 10 октября 2001 г. по 19 ноября 2001 г. содержалось от семи до девяти человек;

(г) В камере № 22, размером 31 кв. м., в период с 9 июня 2000 г. по 17 октября 2000 г. и в период 25 октября 2003 г. по 29 марта 2004 г. содержалось от шести до восьми человек;

(д)  В камере № 26, размером 28,9 кв. м. в период со 2 апреля 2002 г. по 8 августа 2002 г. содержалось от пяти до шести человек;

(е)  В камере № 29, размером 29,4 кв. м., в период с 8 августа 2002 г. по 31 октября 2002 г. содержалось от трех до семи человек;

(ж)  В камере № 36, размером 44.4 кв. м., в период с 29 марта 2004 г. по 28 сентября 2004 г. содержалось от восьми до одиннадцати человек;

(з)  В камере № 43, размером 40,4 кв. м., в период со 2 сентября 2001 г. по 10 октября 2001 г. содержалось от шести до десяти человек;

(и)  В камере № 51, размером 13,7 кв. м., в период с 28 июня 2001 г. по 2 сентября 2001 г. содержалось от трех до четырех человек;

(к) В камере № 53, размером 21,2 кв. м., в период с 19 ноября 2001 г. по 2 апреля 2002 г. содержалось от четырех до шести человек;

(л)  В камере № 56, размером 45,4 кв. м., в период с 20 июля 2003 г. по 25 октября 2003 г. содержалось от восьми до одиннадцати человек;

(м)  В камере № 80, размером 23,9 кв. м., в период с 31октября 2002 г. по 20 июля 2003 г. содержалось от трех до семи человек;

40.  В каждой камере у заявителя имелось индивидуальное спальное место и постельные принадлежности.

41.  Заявителю предоставлялась ежедневная одночасовая прогулка, которая проходила в специально оборудованном прогулочном дворе.

42.  Туалеты в камерах, оборудованные промывной системой, были отделены от жилой площади камеры кирпичной стенкой высотой в один метр, что обеспечивало заключенным достаточную степень приватности при пользовании им. Они находились на расстоянии от обеденного стола.

43.  Заявитель раз в неделю мог принимать душ в течение пятнадцати минут. После каждого принятия душа он получал свежие постельные принадлежности.

44.  В камерах находились резервуары с питьевой водой. Для подогрева воды заключенным разрешалось пользоваться электрическими чайниками.

45.  Заявитель получал пищу три раза в день, в соответствии с установленными законодательством нормами.

46.  Камеры были оборудованы обеденными столами и скамейками, соответствующими числу заключенных, на каждого заключенного приходилось по сорок сантиметров стола и скамьи.

47.  Все камеры были оснащены системой вытяжной вентиляции.  Также была доступна естественная вентиляция. Камеры были также оснащены системой отопления для обеспечения необходимой температуры в соответствии с санитарными нормами. Средняя температура в камерах поддерживалась на уровне 18-24 градусов Цельсия.

48.  До 2003 г. окна в камерах закрывались металлическими ставнями.  Впоследствии они были убраны, чтобы обеспечить лучший доступ к дневному свету и свежему воздуху.  Искусственное освещение состояло из одной лампочки по 100-150 ватт на камеру.  Большие камеры освещались двумя лампочками по 100 ватт.

49.  В камерах следственного изолятора администрация регулярно проводила дезинфекцию и проверяла наличие паразитов.

50.  При поступлении в учреждение заявитель прошел предварительное медицинское обследование, включая флюорографическое обследование (каких-либо патологий обнаружено не было), также у него был взят анализ крови для выявления сифилиса и ВИЧ (оба анализа были отрицательными).  Заявитель не имел конкретных связанных со здоровьем жалоб во время поступления. В декабре 2001 г. заявитель заболел катаральной ангиной и получил необходимую медицинскую помощь; в марте 2002 г. ему был поставлен диагноз - острый пиелонефрит, и он получил необходимую медицинскую помощь (впоследствии диагноз не подтвердился); в сентябре 2003 г. ему был поставлен диагноз остеохондроз, в связи с которым он получает регулярное лечение. Утверждения заявителя о том, что он заразился туберкулезом во время нахождения под стражей в следственном изоляторе, были опровергнуты результатами его флюорографического обследования от 26 февраля 2008 г.

51.  В подтверждение своих утверждений Власти представили несколько справок, выданных начальником ИЗ-17/01 29 февраля 2008 г., вместе с камерной карточкой заявителя, где перечислены номера камер, в которых заявитель содержался под стражей в течение его пребывания в исправительном учреждении и даты, когда он переводился из одной камеры в другую; список продуктов питания, поставляемых заключенным в соответствующий период; и выписки из медицинской карты заявителя. Хотя справки, подтверждающие количество заключенных, содержащихся в камерах вместе с заявителем, содержат упоминания вложений с заявлениями работников тюрьмы и сокамерников заявителя Ч., В. и Б. (которые совместно с заявителем содержались в камере № 51 следственного изолятора), эти вложения в Суд представлены не были.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

52.  До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР (в редакции Закона от 27 октября 1960 г., далее по тексту - "УПК РСФСР").  С 1 июля 2002 г. старый УПК РСФСР был заменен Уголовно-процессуальным кодексом РФ (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г., далее по тексту - " УПК РФ»).

A.  Меры пресечения

53. Меры пресечения включают в себя подписку о невыезде, личное поручительство или поручительство общественных объединений, заключение под стражу (статья 89 УПК РСФСР и статья 98 УПК РФ).

Б.  Органы, уполномоченные санкционировать заключение под стражу

54.  Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. устанавливает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22).

55.  Согласно УПК РСФСР, решение о содержании под стражей могло быть вынесено прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96).

56.  УПК РФ требует судебного решения районного или городского суда по мотивированному ходатайству прокурора, подтвержденному соответствующими доказательствами (статья 108 §§ 1, 3-6).

В.  Основания для вынесения постановления о заключении под стражу

57.  При принятии решения о помещении обвиняемого под стражу компетентный орган обязан рассмотреть вопрос о том, имеются ли "достаточные основания полагать", что лицо скроется от следствия или суда, воспрепятствует установлению истины или совершит повторное преступление (статья 89 УПК РСФСР). Следует также принимать во внимание тяжесть обвинения, информацию о личности обвиняемого, его профессии, возрасте, состоянии здоровья, семейном положении и другие обстоятельства (статья 91 УПК РСФСР и статья 99 УПК РФ).

58.  До 14 марта 2001 г. задержание разрешалось в случаях, когда лицо обвинялось в уголовном преступлении, за которое предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года, или если в деле имелись "исключительные обстоятельства" (статья 96). 14 марта 2001 г. в УПК РСФСР были внесены поправки, разрешающие заключать обвиняемых под стражу только если по за преступление, в котором обвинялось лицо предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет, если они ранее не находились или не имели постоянного места жительства в Российской Федерации, или если их личность не могла быть установлена. Изменениями от 14 марта 2001 г. было также отменено положение, которое позволяло заключать обвиняемых под стражу лишь на основании опасного характера преступления, которое они совершили.  В УПК РФ воспроизведены измененные положения (пункт 1 статьи 97 и пункт 1 статьи 108) и добавлено, что обвиняемый не должен заключаться под стражу, если доступны менее серьезные меры пресечения.

Г.  Сроки содержания под стражей

1.  Два вида содержания под стражей

59.  Кодексы различают два вида содержания под стражей, первое из которых называется «на время проведения следствия», то есть на период, когда компетентный орган – следственный орган или прокуратура – расследует дело, а второй "до суда " (или "на время суда"), то есть, когда дело рассматривается в суде. Хотя на практике между ними не было никакого различия (задержанный содержался все в том же изоляторе), расчет сроков производился по-разному.

2.  Сроки содержания под стражей "на время следствия"

60.   После задержания подозреваемый заключается под стражу "на время проведения следствия".  Максимальный разрешенный срок содержания под стражей «на время проведения следствия» равен двум месяцам, но он может быть продлен на срок до полутора лет в "исключительных обстоятельствах". Продление срока содержания под стражей ранее санкционировалось органами прокуратуры по возрастающей иерархии (согласно УПК РСФСР), но в настоящее время должно санкционироваться судебными решениями, принятыми судами по возрастающей иерархии (в соответствии с УПК РФ). Продление содержания под стражей «на время проведения следствия» свыше восемнадцати месяцев невозможно (статья 97 УПК РСФСР и ч. 4 ст. 109 УПК РФ).

61.  Срок содержания под стражей "на время проведения следствия" исчисляется до дня, когда прокурор направляет дело в суд первой инстанции (статья 97 УПК РСФСР ч. 9 ст. 109 УПК РФ).

62.  Доступ к материалам дела должен предоставляться не позднее, чем за один месяц до истечения санкционированного срока содержания под стражей (статья 97 УПК РСФСР и ч. 5 ст. 109 УПК РФ). Если подсудимый нуждается в большем количестве времени для изучения материалов дела, судья, по просьбе прокурора, может продлить срок содержания под стражей до момента, когда материалы дела не будут изучены в полном объеме и дело не будет направлено в суд (ст. 97 УПК РСФСР и ч. 8 (1) ст. 109 УПК РФ).  Согласно УПК РСФСР, такое увеличение срока содержания под стражей не могло предоставляться на срок более шести месяцев.

63.  Согласно УПК РСФСР, суд имел право направить дело на "дополнительное расследование", если он устанавливал, что имели место процессуальные нарушения, которые не могли быть устранены в ходе судебного разбирательства. В таких случаях содержание обвиняемого под стражей снова классифицировалось как «на время проведения следствия», и продолжал применяться соответствующий срок. Если, однако, дело направлялось на дополнительное расследование, но следствие уже исчерпало все сроки, разрешенные для содержания под стражей "на время проведения следствия", надзирающий прокурор мог, тем не менее, продлить срок содержания под стражей еще на один месяц, начиная с даты, когда он получил дело. Последующее продление срока содержания под стражей могло быть предоставлено, только если срок содержания под стражей "на время проведения следствия" не превышал полутора лет (ст. 97).

3.  Сроки содержания под стражей "в ожидании суда" / "на время суда"

64.  С даты направления прокурором дела в суд первой инстанции содержание подсудимого под стражей считается содержанием под стражей "в ожидании суда" (или «на время суда").

65.  До 14 марта 2001 г. УПК РСФСР не устанавливал предельный срок для содержания под стражей «на время суда». 14 марта 2001 г. была введена новая статья 239-1,  которая устанавливала, что срок содержания под стражей "на время суда" как правило не может превышать шести месяцев с того дня, когда суд получил дело.  Однако если имеются доказательства, демонстрирующие, что освобождение подсудимого может помешать всестороннему, полному и объективному исследованию дела, суд может - по собственной инициативе или по требованию прокурора – продлить содержание подсудимого под стражей на срок не более трех месяцев. Эти положения не распространяются на лиц, обвиняемых в совершении особо тяжкого уголовного преступления.

66.  УПК РФ устанавливает, что срок содержания под стражей «на время суда» исчисляется со дня получения дела судом и заканчивается в день вынесения приговора. Срок содержания под стражей "на время суда", как правило, не может превышать шести месяцев, но если дело касается тяжких или особо тяжких преступлений, суд может санкционировать одно или несколько продлений срока содержания под стражей, не более чем на три месяца каждый (ч. 2 и ч. 3 ст. 255 УПК РФ).

Д.  Сроки судебного разбирательства

67.  Согласно УПК РСФСР, в течение четырнадцати дней со дня поступления дела (если обвиняемый находится под стражей), судья должен был либо: (1) назначить день судебного заседания, (2) возвратить дело на дополнительное расследование; (3) приостановить или прекратить разбирательство; или (4) передать дело для рассмотрения судом надлежащей юрисдикции (ст. 221).  УПК РФ уполномочивает судью, в тот же срок, (1) передать дело в компетентный суд, (2) назначить день предварительного слушания, или (3) назначить день судебного заседания (ст. 227). Судебное разбирательство должно быть начато не позднее чем через четырнадцать дней после того, как судья назначил день судебного разбирательства (ст. 239 УПК РСФСР и ч. 1 ст. 233 УПК РФ). Никаких ограничений при назначении даты предварительного слушания не предусматривается.

68.  Длительность судебного разбирательства не ограничивается.

69.  Согласно УПК РСФСР, суд кассационной инстанции должен был рассматривать кассационную жалобу на решение суда первой инстанции в течение десяти дней с момента ее получения.  В исключительных обстоятельствах, по сложным делам или при судебном разбирательстве в Верховном Суде, этот срок может быть продлен до двух месяцев (ст. 333).  Дальнейшее продление срока не допускалось. УПК РФ устанавливает, что суд кассационной инстанции должен начать рассмотрение кассационной жалобы не позднее, чем через месяц после ее поступления (ст. 374).

Е.  Условия содержания под стражей

70.  Статья 22 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103‑ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что лица, содержащиеся под стражей, обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены и санитарии. Им предоставляется индивидуальное спальное место и постельные принадлежности, посуда и туалетные принадлежности. Каждому заключенному представлено не менее 4 квадратных метров личного пространства в камере, в которой он содержится.

71.   Приказ № 7 от 31 января 2005 г. Федеральной службы исполнения наказаний предназначен для осуществления программы "СИЗО 2006".  Программа направлена на улучшение функционирования учреждений предварительного заключения в целях обеспечения их соответствия требованиям законодательства Российской Федерации. В ней открыто признается существование проблемы переполненности учреждений предварительного заключения, и нацелена на уменьшение и стабилизацию численности задержанных в целях урегулирования проблемы. Программа упоминает изолятор ИЗ-71/1 г. Кызыла, Республики Тыва, как один из участвующих в ней следственных изоляторов. 1 июля 2004 г. его проектная вместимость составляла 402 задержанных, но на самом деле там размещается 605 человек.

III.  ПРИМЕНИМЫЕ ДОКУМЕНТЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ

Условия содержания под стражей

72.  В применимых выдержках из Общих докладов Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее – «ЕКПП») указано следующее:

Выдержки из 2-го Общего доклада [CPT/Inf (92) 3]

“46. Проблема переполненности камер прямо относится к компетенции Комитета. Если число заключенных больше, чем то, на которое рассчитана тюрьма, это неблагоприятно отразится на всех видах обслуживания и деятельности внутри данного учреждения; общий уровень жизни будет, вероятно, значительно снижен. Более того, уровень переполненности тюрьмы или ее отдельной части может оказаться бесчеловечным или унижающим с точки зрения физического существования человека.

47.  Удовлетворительная программа деятельности (работа, образование, спорт, и т.д.) имеет решающее значение для самочувствия лиц, лишенных свободы... Нельзя допускать, чтобы лица, лишенные свободы, изнывали неделями, а иногда и месяцами, запертые в камерах, несмотря на созданные для них относительно хорошие материальные условия.  Комитет полагает, что следует стремиться к тому, чтобы лица, содержащиеся под стражей в следственных тюрьмах, смогли бы проводить разумную часть дня (8 часов или больше) за пределами своих камер, посвящая свое время полезным видам деятельности различного характера...

48.  Особо следует упомянуть занятия на открытом воздухе. Требование о том, чтобы заключенным разрешалось по крайней мере один час заниматься физическими упражнениями на открытом воздухе каждый день, рассматривается как основная гарантия прав ... Само собой также разумеется, что места для прогулок должны быть достаточно просторными ...

49.  Легкий доступ к надлежащей уборной и поддержание удовлетворительных стандартов гигиены являются существенными компонентами гуманной среды...

50.  Комитет хотел бы добавить, что его особенно беспокоит, когда ему приходится сталкиваться с переполненностью камер в сочетании с недостаточной деятельностью, предлагаемой для заключенных в соответствии с распорядком, и несоответствующим доступом к уборной и средствам гигиены в одном и том же учреждении. Совокупное воздействие таких условий может оказаться пагубным для здоровья заключенных.

51.  Для лиц, лишенных свободы, очень важно поддерживать достаточно хороший контакт с внешним миром. Прежде всего, лицу, находящемуся под стражей, необходимо предоставить возможность сохранять отношения со своими семьями и близкими друзьями. Руководящим принципом должно стать содействие контактам с внешним миром. Любые ограничения таких контактов должны быть обоснованы исключительно соизмеримыми интересами безопасности или соображениями нехватки материальных ресурсов…»

Выдержки из 7-го Общего доклада [CPT/Inf (97) 10]

«13.  Как указывал ЕКПП в своем втором Oбщем докладе (cм. CPT/Inf (92) 3, параграф 46), переполненность тюрем является вопросом, имеющим прямое отношение к компетенции Комитета. Когда тюрьма переполнена, заключенные содержатся в тесных и негигиеничных помещениях; пребывание в ней характеризуется постоянным отсутствием возможности уединиться (даже при отправлении такиx насущныx потребностей как пользование туалетом); сокращением числа мероприятий, связанных с пребыванием вне камеры, что объясняется неxваткой персонала и необходимого оборудования; загруженностью работой медицинских служб; всевозрастающей напряженностью и проявлениями насилия в отношениях между заключенными, а также между заключенными и персоналом. Данный перечень далеко не полон.

ЕКПП многократно был вынужден заявлять, что следствием пагубного воздействия переполненности тюрем являются бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания...»

Выдержки из 11-го Общего доклада [СPT/Inf (2001) 16]

«28.  Явление переполненности тюрем продолжает негативно сказывается на исправительных системах по всей Европе и серьезно подрывает попытки исправить условия содержания. Отрицательное влияние переполненности тюрем уже  освещалось в предыдущих Общих докладах...

29.  В ряде стран, которые посетил ЕКПП, особенно в Центральной и Восточной Европе, здание для заключенных часто состоит из помещений большой вместимости, которые содержат все или большинство оборудований, используемых заключенными ежедневно, такие как спальные и жилые зоны, а также санитарные узлы. ЕКПП имеет возражения против самого принципа такой планировки зданий в закрытых тюрьмах, и эти возражения усиливаются, когда зачастую оказывается, что заключенные содержатся в данных помещениях в чрезвычайно стесненных и нездоровых условиях... Камеры ­ большой вместимости неизбежно предполагают недостаток условий для уединения  заключенных в их повседневной жизни… Все эти проблемы усиливаются, когда численность заключенных  выходит за разумные пределы, более того, в подобной ситуации дополнительная нагрузка на коммунальные системы, такие как умывальники и туалеты, а также недостаточная вентиляция для такого количества людей также приводят к неприемлемым условиям содержания.

30.  ЕКПП часто сталкивается с такими приспособлениями, как металлические ставни, перекладины или пластины, которые закреплены к окнам и препятствуют доступу заключенных к естественному свету и попаданию свежего воздуха в помещение. Это особенно характерно для учреждений содержания под стражей до суда. ЕКПП полностью признает, что особые меры безопасности, разработанные для предотвращения риска тайного сговора и/или преступной деятельности, вполне могут оказаться необходимыми по отношению к отдельным заключенным… Даже если подобные меры необходимы, они не должны лишать заключенных естественного света и свежего воздуха. Последние являются базовыми элементами жизни, которыми каждый заключенный имеет право пользоваться…»

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

73.  Заявитель жаловался, что его содержание под стражей в следственном изоляторе ИЗ‑17/01 г. Кызыл, Республика Тыва, в условиях крайней перенаселенности, являлось нарушением статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

А.  Приемлемость

74.  Власти возразили, что заявителем не были исчерпаны все национальные средства правовой защиты. Они утверждали, в частности, что заявитель мог подать гражданский иск о возмещении ущерба, вызванного якобы бесчеловечными и унижающими достоинство условиями содержания его под стражей. Власти сослались на дело Д., которые успешно подал гражданский иск на возмещение ущерба, вызванного условиями его содержания в исправительной колонии.

75.  Суд уже рассматривал аналогичные возражения российский властей по ряду дел и отклонил их, посчитав, что жалоба в суд с целью получения компенсации за якобы бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания под стражей не может рассматриваться как эффективное внутреннее средство правовой защиты  (см., из недавних постановлений, "Гладкий против России" (Gladkiy v. Russia), жалоба № 3242/03, § 55, от 21 декабря 2010 г., и "Артемов против России" (Artyomov v. Russia), жалоба № 14146/02, § 112, от 27 мая 2010 г.).  В отсутствие каких-либо дополнительных доказательств, позволяющих Суду прийти к иному выводу по настоящему делу, Суд отклоняет возражения Властей.

76.  Кроме того, Власти возражали против рассмотрения условий содержания заявителя под стражей как длящейся ситуации. Они утверждали, что поскольку жалоба была подана 7 апреля 2004 г., Суд должен был рассматривать только период, начинающийся с 7 октября 2004 г., утверждая, что предыдущий период находился за пределами шестимесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции.

77.  Суд ранее установил, что непрерывное содержание под стражей в том же изоляторе в аналогичных условиях служит основанием для рассмотрения содержания под стражей в целом, без разделения на отдельные периоды (см. "Губкин против России" (Gubkin v. Russia), жалоба № 36941/02, § 86, от 23 апреля 2009 г.). В данном случае заявитель содержался в следственном изоляторе непрерывно, и по-видимому, условия его содержания незначительно отличались от камеры к камере. Суд поэтому считает, что содержание заявителя под стражей с 8 июня 2000 года по 28 сентября 2004 г. должно рассматриваться в целом, и что возражение Властей должно быть отклонено.

78.  Суд отмечает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она является приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

79.  Опираясь на свое описание изолятора, Власти утверждали, что условия в нем были удовлетворительными. Условия соответствовали гигиеническим нормам внутреннего уголовного права и явно не являлись "бесчеловечным обращением", понятие которого разработано в прецедентном праве Конвенции.  Власти отметили, что некоторые камеры, в которых содержался заявитель, действительно были несколько переполнены, но эта переполненность не была чрезмерной, и в любом случае, в каждой камере заявителю предоставлялось отдельное спальное место. Кроме того, они утверждали, что заявителю в любое время была доступна надлежащая медицинская помощь.

80.  Заявитель настаивал на своих жалобах.

2.  Оценка Суда

81.  Как Суд уже много раз указывал, статья 3 Конвенции закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения потерпевшего (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy) [GC], жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Однако, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка этого минимального уровня жестокости относительна и зависит от всех обстоятельств дела, таких как продолжительность жестокого обращения, его физические и психологические последствия, а в некоторых случаях – от пола, возраста и состояния здоровья потерпевшего (см. "Валашинас против Литвы" (Valasinas v. Lithuania), жалоба № 44558/98, §§ 100-01, ECHR 2001-VIII). Когда лицо содержится под стражей, государство должно гарантировать, что оно содержится в условиях, которые совместимы с уважением человеческого достоинства, что способ и метод исполнения меры пресечения не подвергает его страданиям и трудностям с интенсивностью, превышающей неизбежный уровень страдания, вытекающего из содержания под стражей, и что с учетом практических требований режима лишения свободы (Valasinas, процитированное выше,  § 102, и "Кудла против Польши" (Kudła v. Poland ) [GC], жалоба № 30210/96, § 94, ECHR 2000XI). ‑ При оценке условий содержания под стражей необходимо рассматривать их совокупное воздействие, а также конкретные утверждения заявителя (см. постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001‑II). Продолжительность содержания под стражей также является значимым фактором.

82.  Возвращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает, что главной проблемой для заявителя была крайняя переполненность камеры № 51, где он содержался в течение неуказанного, но длительного периода времени. Кроме того, Суд отмечает, что в то время как заявитель утверждал, что ему предоставлялось менее одного квадратного метра личного пространства в вышеуказанной камере (см. пункт 37). Власти утверждали, что в камере, о которых идет речь, заявителю предоставлялось более трех квадратных метров личного пространства, и что заявитель всегда имел отдельное спальное место и постельные принадлежности (см. пункт 39 и 40 выше).

83.  Суд повторяет, что рассмотрение дел, возникающих из нарушения Конвенции, такие как возникающее из настоящей жалобы, не во всех случаях подчиняются строгому применению принципа affirmanti incumbit probatio (тот, кто утверждает что-то, должен доказать это утверждение), а в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждения. Отказ Властей предоставить такую информацию без удовлетворительного объяснения может привести к выводам относительно обоснованного характера утверждений заявителя (см. "Федотов против России" (Fedotov v. Russia), жалоба № 5140/02, § § 60 и 61, от 25 октября 2005 г. и "Кокошкина против России" (Kokoshkina v. Russia), жалоба № 2052/08, § 60, от 28 мая 2009 г. в контексте жалоб на материальные условия в местах лишения свободы).

84 Суд отмечает, что Власти в своем заявлении о количестве задержанных опирались на справки, выданные начальником ИЗ-17/01. Суд отмечает, что рассматриваемые справки, выданные в феврале 2008 г., спустя значительное время после освобождения заявителя из вышеупомянутого СИЗО, не были подтверждены какими-либо документами, позволяющими Суду проверить их достоверность. Суд отмечает в этой связи, что Власти могли предоставить копии регистрационных журналов покамерного размещения, с указанием фамилий заключенных, содержащихся вместе с заявителем в соответствующий период. Кроме того, Суд отмечает, что даже если предположить, что оригиналы тюремных документов уже недоступны, Власти имеют в своем распоряжении заявления заключенных, содержавшихся совместно с заявителем в камере № 51 (см. пункт 50 выше). Они предпочли, однако, не представлять эти заявления в Суд.  Таким образом, сами по себе справки начальника тюрьмы имеют малую доказательную ценность для анализа, проводимого Судом.

85.  С другой стороны, имеются убедительные показания, подтверждающие утверждения заявителя относительно переполненности камер. Прежде всего, Власти в принципе согласились, что камеры были несколько переполнены (см. пункт 80 выше). Кроме того, как можно видеть из Приказа № 7 от 31 января 2005 г. Федеральной службы исполнения наказаний, 1 июля 2004 года проектная вместимость объекта ИЗ‑17/01 в Кызыле был превышена на 50 процентов: он был рассчитан на 402 задержанных, но на самом деле там размещалось 605 заключенных (см. пункт 72 выше).

86.  Независимо от причин переполненности, Суд повторяет, что на государство-ответчика возлагается обязательство организовать свою уголовно-исполнительную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, независимо от финансовых или материально-технических трудностей (см. "Мамедова против России" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 63, от 1 июня 2006 г.).  Суд ранее указал, хотя и в ином контексте, что органы власти не должны ссылаться на нехватку средств в качестве предлога для отказа от выполнения своих обязательств (см. "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, § 35, ECHR 2002-III).  Это соображение тем более применимо в контексте статьи 3 Конвенции, как в настоящем деле.

87.  Суд часто устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с отсутствием личного пространства, предоставляемого задержанным (см. "Овчинников против России" (Ovchinnikov v. Russia), жалоба № 9807/02, §§ 67-73, от 17 июня 2010 г.; "Бахмутский против России" (Bakhmutskiy v. Russia), жалоба № 36932/02, §§ 88-97, от 25 июня 2009 г.; "Худоеров против России" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, §§ 104 и след., ECHR 2005-X (выдержки); "Новоселов против России" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, §§ 41 и далее, от 2 июня 2005 г.; "Майзит против России" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, §§ 39 и далее, от 20 января 2005 г.; "Калашников против России" ( Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, §§ 97 и далее, ECHR 2002-VI; и "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § § 69 и далее, ECHR 2001-III).

88.  Основываясь на прецедентном праве по данному вопросу, материалы, предоставленные сторонами, и выводы, упомянутые выше, Суд определил, что Власти не представили никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к другому выводу по данному делу. Даже если в настоящем деле и нет никакого указания на то, что было положительное намерение оскорблять или унижать достоинство заявителя, Суд полагает, что факт того, что он обязан был жить, спать и использовать туалет в одной камере со столь большим количеством задержанных в течение более четырех лет, сам по себе является достаточным для причинения стресса или лишения, превышающих уровень страдания, неизбежный при содержании под стражей, и причинить ему страдания и сформировать чувство страха и неполноценности, способные оскорбить и унизить его достоинство.

89.  Таким образом, имеет место нарушение статьи 3 Конвенции с учетом условий содержания заявителя под стражей в учреждении ИЗ-17/01 в г. Кызыл, Республика Тыва, с 8 июня 2000 г. по 28 сентября 2004 г., которые Суд считает бесчеловечными и унижающими достоинство по смыслу статьи 3 Конвенции.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1(c) СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

90.  Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 (с) статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей с 24 по 25 сентября 2003 г. было незаконным, поскольку оно не было санкционировано каким-либо действующим постановлением суда. Соответствующая часть статьи 5 гласит:

«1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(в)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения..."

А.  Приемлемость

91.  Суд указывает на то, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта (a) пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она является приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

92.  Власти утверждали, что содержание заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 г. соответствовало материальным и процессуальным положениям национального законодательства и поэтому было законным по смыслу пункта 1 (с) статьи 5 Конвенции.  Они утверждали, в частности, что истечение срока содержания заявителя под стражей 24 сентября 2003 г. не исключало возможности его дальнейшего содержания под стражей, поскольку ходатайство прокуратуры о продлении срока содержания под стражей было представлено в суд до этой даты. Кроме того, на содержание заявителя под стражей в течение пятнадцати часов с полуночи 24 сентября 2003 г. до 3 дня 25 сентября 2003 г. распространялась статья 22 Конституции Российской Федерации, которая предусматривает возможность нахождения лица под стражей сроком до сорока восьми часов до момента вынесения судебного решения

93.  Заявитель утверждал, что после истечения срока его содержания под стражей 24 сентября 2003 г. до следующего продления срока содержания под стражей от 25 сентября 2003 г. его нахождение под стражей не было обоснованным в соответствии с национальным законодательством, и поэтому нарушало пункт 1 (с) статьи 5 Конвенции.

2.  Оценка Суда

94.  Суд повторяет, что выражения "законный" и "в соответствии с процедурой, предусмотренной законом» в пункте 1 статьи 5 Конвенции по существу относятся к национальному законодательству и устанавливают обязательство соответствовать его материальным и процессуальным нормам (см., среди многих других источников, дело Худоерова (Khudoyorov), процитированное выше, § 124).

95. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что 24 июня 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца, до 24 сентября 2003 г. Кроме того, Суд отмечает, что 25 сентября 2003 г. Верховный Суд Республики Тыва еще раз продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца, до 24 декабря 2003 г. Из этого следует, что содержание заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 г. не было обосновано каким-либо правовым актом.

96.  Суд ранее рассматривал идентичный набор фактических обстоятельств дела с учетом их совместимости с требованием «законности», закрепленным в пункте 1 (с) статьи 5 Конвенции по делу одного из других обвиняемых по уголовному делу заявителя (см. "Ламажик против России" (Lamazhyk v. Russia), жалоба № 20571/04, §§ 67-71, от 30 июля 2009 г.).  В этом случае Суд пришел к следующему выводу:

"71. Таким образом, Суд делает вывод, что с 24 по 25 сентября 2003 года не имелось никакого официального решения, санкционирующего содержание заявителя под стражей. Заявитель находился в правовом вакууме, на который не распространялось какое-либо правовое положение национального законодательства  (см. дело Шухардина (Shukhardin), процитированное выше, § 85). В отсутствие какого-либо решения, которое могло бы служить «законным» основанием для содержания заявителя под стражей в оспариваемый период, Суд находит, что имело место нарушение пункта 1 (с) статьи 5 Конвенции по причине содержания заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 года".

97.  В обстоятельствах настоящего дела, Суд не находит оснований прийти к противоположному выводу. Он заключает, что содержание заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 г. являлось нарушением пункта 1 (с) статьи 5 Конвенции.

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

98.  Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции на то, что срок содержания его под стражей был чрезмерно длительным и основывался исключительно на тяжести предъявленных ему обвинений. Пункт 3 статьи 5 предусматривает следующее:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с положениями подпункта (с) пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда..."

А.  Приемлемость

99. Власти просили Суд отклонить жалобу заявителя, относящуюся к периоду его содержания под стражей до 7 октября 2003 г. По их мнению, Суд мог рассматривать лишь срок содержания заявителя под стражей, равный шести месяцам, предшествующим подаче его жалобы. Кроме того, заявитель не обжаловал постановления о продлении срока содержания под стражей до 25 сентября 2003 г.

100.  Суд считает, что лицо, жалующееся на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении чрезмерной продолжительности содержания его под стражей, ссылается на длящуюся ситуацию, которая должна рассматриваться в целом, а не разделяться на отдельные периоды в порядке, предложенном Властями (см., с необходимыми изменениями, "Солмаз против Турции" (Solmaz v. Turkey), жалоба № 27561/02, § § 29 и 37, ECHR 2007 – ... (выдержки).  (выдержки)). После своего ареста 22 мая 2000 г. заявитель постоянно находился в учреждении для предварительного заключения вплоть до его осуждения на 25 августа 2004 г.             Хотя он и не подавал жалоб на постановления о продлении срока содержания под стражей до сентября 2003 г., он обращался в Верховный суд Российской Федерации с жалобами на постановления о продлении срока содержания под стражей 25 сентября 2003 г., 19 марта 2004 г. и 18 июня 2004 г. Тем самым он предоставил Верховному Суду возможность рассмотреть вопрос о том, было ли его содержание по стражей совместимо с его конвенциональным правом на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Действительно, Верховный Суд должен был оценить необходимость дальнейшего продления срока содержания заявителя под стражей в свете всего предшествующего периода содержания под стражей, с учетом того, сколько времени он уже провел в заключении (см. подобное обоснование в деле Ламажика (Lamazhyk, ), упомянутом выше, § 80; в деле "Любименко против России" (Lyubimenko v. Russia), жалоба № 6270/06, § 62, от 19 марта 2009 г.; "Полонский против России" (Polonskiy v. Russia), жалоба № 30033/05, § 132, от 19 марта 2009 г.).  Следовательно, Суд отклоняет возражение Властей.

101.  В силу вышесказанного, Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она является приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

102.  Власти утверждали, что обращение к мере пресечения в виде содержания под стражей в отношении заявителя и продление срока содержания под стражей в течение всего времени разбирательства соответствовало требованиям, как национального законодательства, так и пункта 3 статьи 5 Конвенции. Содержание заявителя под стражей опиралось на основания, которые были надлежащими и достаточными. Общая продолжительность срока содержания под стражей была разумной.

103.  Заявитель оставил свои жалобы без изменений.

2.  Оценка Суда

104.  Суд повторяет, что неизменность обоснованного подозрения, что задержанный совершил преступление, является обязательным (sine qua non) условием для признания законности дальнейшего содержания под стражей. Однако по истечении определенного количества времени это обстоятельство уже является недостаточным. В таких случаях Суд должен установить, оправдывали ли другие основания, приведенные судами, лишение свободы. Если такие основания «надлежащие» и «достаточные», Суд должен также удостовериться в том, что компетентные национальные власти проявили «особое усердие» в проведении судебного разбирательства (см. дело Лабиты (Labita), процитированное выше, §§ 152 и 153).

105.  Желательным вариантом является освобождение из под стражи. Как Суд неоднократно указывал, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам выбора между привлечением обвиняемого к суду в течение разумного срока или временным освобождением его до суда. До осуждения обвиняемый или подсудимый должен считаться невиновным, и целью данного положения по существу требование об освобождении обвиняемого из-под стражи до суда как только содержание его под стражей перестает быть разумным (см., среди других источников, "Кастравец против Молдовы", жалоба № 23393/05, § 30, от 13 марта 2007 г.; "Маккей против Соединенного Королевства" (McKay v. the United Kingdom ) [GC], жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006 – ...; "Яблонски против Польши" (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83, от 21 декабря 2000 г.; и "Ноймайстер против Австрии" (Neumeister v. Austria), от 27 июня 1968 г., § 4, Series А № 8).

106.  Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель был задержан 22 мая 2000 г. и оставался под стражей до момента его осуждения 25 августа 2004 г. Рассматриваемый период длился чуть более четырех лет и трех месяцев.

107.  Суд признает, что содержание заявителя под стражей изначально, возможно, было оправдано обоснованными подозрениями в его причастности к совершению нескольких уголовных преступлений. Тем не менее, по прошествии определенного времени, самого по себе разумного подозрения было недостаточно. Соответственно, национальные власти были обязаны проанализировать ситуацию заявителя более подробно, и привести конкретные основания для содержания его под стражей.

108.  Суд отмечает, что власти неоднократно продлевали срок содержания заявителя под стражей, ссылаясь, главным образом, на тяжесть предъявленных ему обвинений и на возможность того, что он может скрыться или иным образом воспрепятствовать осуществлению правосудия.

109.  Что касается принятия властями решений главным образом на основании тяжести обвинений, выдвинутых против заявителя, Суд неоднократно признавал, что, несмотря на то, что тяжесть предусмотренного наказания является надлежащим элементом при оценке риска сокрытия от правосудия или повторного нарушения закона, необходимость продлить срок содержания под стражей не может оцениваться только с абстрактной точки зрения, лишь с учетом тяжести преступления. Продление срока содержания под стражей не может также использоваться для в опережение наказания в виде лишения свободы (см., среди многих других источников, "Владимир Кривоносов против России" (Vladimir Krivonosov v. Russia), жалоба № 7772/04, § 133, от 15 июля 2010 г.; дело Губкина (Gubkin), процитированное выше, § 142; и "Белевицкий против России" (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 101, от 1 марта 2007 г.).  Любая система обязательного избрания меры пресечения в виде содержания под стражей в ожидании суда как таковая (per se) несовместима с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, при этом на национальные власти возлагается ответственность установить и продемонстрировать существование конкретных фактов, которые перевешивают принцип уважения свободы личности (см. дело «Московец против России» (Moskovets v. Russia), жалоба № 14370/03, § 83, от 23 апреля 2009 г.; и дело Белевицкого (Belevitskiy), упомянутое выше, § 102).

110.  Что касается существования риска сокрытия от правосудия, Суд повторяет, что такая опасность не может измеряться только лишь на основании серьезности возможного наказания. Она должна оцениваться с учетом ряда других факторов, которые могут подтвердить наличие опасности сокрытия, либо установить, что она столь незначительна, что не может оправдать содержание под стражей до суда (см. дело «Горощеня против России» (Goroshchenya v. Russia), жалоба № 38711/03, § 87, от 22 апреля 2010 г., с дальнейшими ссылками). В настоящем деле национальные власти не представили объяснения относительно того, почему они считают риск побега заявителя решающим фактором. Они также не представили объяснений относительно предполагаемого риска со стороны заявителя в препятствовании правосудию. Таким образом, Суд считает, что наличие указанных рисков не было установлено.

111.  Кроме того, Суд подчеркивает, что при принятии решения о том, должно ли лицо быть освобождено или задержано, в соответствии с пунктом 3 статьи 5 власти обязаны рассмотреть альтернативные меры обеспечения его явки в суд (см. дело Ламажика (Lamazhyk) упомянутое выше, § 94, с дальнейшими ссылками). В течение всего периода содержания заявителя под стражей в ожидании суда власти не рассмотрели возможность обеспечения участия заявителя при помощи применения других «мер пресечения» – таких, как подписка о невыезде или личное поручительство – которые прямо предусмотрены законодательством Российской Федерации для обеспечения надлежащего проведения уголовного судопроизводства, или, как минимум, не попытались объяснить в своих решениях, почему данные альтернативные меры пресечения могли стать причиной того, что судопроизводство не проходило бы по установленному порядку.

112.  Суд в итоге считает, что решения национальных властей не были основаны на анализе всех относящихся к делу фактов. Особое значение для Суда имеет тот факт, что российские власти настойчиво использовали одну и ту же обобщающую формулировку для обоснования продления срока содержания заявителя под стражей. Суд также отмечает, что национальные власти, используя ту же самую формулировку, одновременно продлевали срок содержания под стражей заявителя и других подсудимых по его делу. По мнению Суда, данный подход сам по себе несовместим с гарантиями, закрепленными в пункте 3 статьи 5 Конвенции в той мере, в которой он допускает непрерывное содержание под стражей группы лиц без индивидуальной оценки оснований для содержания под стражей или соблюдения "разумного срока" в отношении каждого отдельного члена группы (см. дело Губкина, процитированное выше, § 144; "Алексей Макаров против России" (Aleksey Makarov v. Russia), жалоба № 3223/07, § 53, от 12 июня 2008 г.; "Щеглюк против России" (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 45, от 14 декабря 2006 г.; "Корчуганова против России" (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 76, от 8 июня 2006 г.; и Долгова против России (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49, от 2 марта 2006 г.). Суд также выражает сожаление по поводу того, что в определенные периоды заявитель содержался под стражей без какого-либо формального решения, санкционирующего его содержание под стражей (см. пункты 13, 23 и 97 выше).

113.  В свете вышеизложенного, Суд считает, что, опираясь в основном на тяжесть обвинений против заявителя, без оценки каких-либо конкретных фактов, относящихся к его конкретной ситуации и не рассматривая возможность применения альтернативной меры пресечения, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые не могут рассматриваться как "достаточные", в течение более четырех лет.  В этих обстоятельствах нет необходимости изучать вопрос о том, было ли разбирательство проведено с "особым усердием".

114. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

IV.  ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

115.  Заявитель жаловался, что длительность уголовного разбирательства против него не соответствовала требованию «разумного срока», предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, соответствующая часть которой гласит:

«При предъявлении … ему любого уголовного обвинения, каждый имеет право на своевременное … разбирательство [a] … судом …»

А.  Приемлемость

116.  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она является приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

117.  Власти утверждали, что разбирательство по делу заявителя длилось четыре года, семь месяцев и четыре дня.  Дело расследовалось в течение одного года, одного месяца и шести дней. Продолжительность судебного разбирательства была связана с неоднократными переносами слушаний, вызванными частыми неявками адвоката, потерпевших и свидетелей, и по другим причинам, не зависящим от национальных властей (почти два года).  Небольшая задержка (одиннадцать дней) была вызвана просьбой заявителя предоставить ему копию обвинительного заключения на тувинском языке (несмотря на предполагаемое знание заявителем русского языка) и, как следствие, необходимостью зачитывать обвинительное заключение на обоих языках в ходе судебного разбирательства.  Кроме того, достаточно длительная задержка (почти семь месяцев) была вызвана передачей дела на дополнительное расследование 13 июня 2002 года по просьбе подсудимых.  Некоторые незначительные задержки произошли по причине болезни председательствующего судьи и его участия в рассмотрении других уголовных дел, не связанных с настоящим делом (более месяца).  Кроме того, власти также заявили, что национальный суд добросовестно принимал меры по ускорению разбирательства, в частности, путем обеспечения вызова свидетелей и замены адвокатов.  Они также подчеркнули, что общая продолжительность судебного разбирательства была оправдана особой сложностью дела, необходимостью изучения тридцати пяти томов дела и необходимостью присутствия в суде шестнадцати потерпевших, шестидесяти шести свидетелей, двенадцати подсудимых, двенадцати защитников и трех адвокатов.  Принимая во внимание вышеизложенное, Власти пришли к выводу, что длительность судебного разбирательства в данном случае не является нарушением "разумного срока", установленного в пункте 1 статьи 6 Конвенции.

118.  Заявитель настаивал на своих жалобах.

2.  Оценка Суда

(a)  Период времени, который необходимо принять во внимание

119.  Суд напоминает, что период времени, который необходимо принять во внимание при определении продолжительности уголовного разбирательства, начинается с того дня, когда человек становится «подсудимым» в рамках самостоятельного и материального значения данного термина. Данный период времени заканчивается в тот день, когда предъявляется окончательное обвинение, либо когда прекращается судебное разбирательство. «Обвинение» в целях пункта 1 статьи 6 определяется как «официальное уведомление лица компетентными органами власти об обвинении его в совершении уголовно наказуемого правонарушения», альтернативным «критерием»  является «значительное воздействие на ситуацию [подозреваемого]» (см., недавнее постановление Суда по делу "Ковалева против России" (Kovaleva v. Russia), № 7782/04, § 92, от  2 декабря 2010 г.).

120.  Период, который должен учитываться в настоящем деле, начался со дня задержания заявителя 22 января 2000 г., когда он был впервые был затронут "обвинениями" против него. Рассматриваемый период закончился 25 августа 2004 г., когда Верховный Суд Республики Тыва признал заявителя виновным.  Отсюда следует, что период, который необходимо принимать во внимание, продолжался четыре года, семь месяцев и четыре дня, во время нахождения дела в следственных органах и в суде первой инстанции.

(б)  Обоснованность длительности судебного разбирательства

121.  Суд напоминает, что обоснованность длительности судебного разбирательства необходимо оценивать в свете конкретных обстоятельств дела, принимая во внимание критерии, заложенные в прецедентной практике Европейского Суда – в частности, сложность дела, поведение заявителя и поведение компетентных органов власти. Что касается последнего пункта, обстоятельства, важные для заявителя, также должны быть принята во внимание (см., среди многих других источников, дело Ковалевой (Kovaleva), упомянутое выше, § 94, и дело Губкина (Gubkin), процитированное выше, § 165).

122.  Суд признает, что разбирательство по делу было сложным.  Тем не менее, Суд не может признать, что сложность дела сама по себе была таковой, что могла оправдывать общую длительность судебного разбирательства. Кроме того, Суд повторяет, что тот факт, что заявитель содержался под стражей, требовал особого усердия со стороны судов, рассматривающих дело, в вопросе оперативного совершения правосудия (см. дело Ламажика (Lamazhyk,), упомянутое выше, § 113, с дальнейшими ссылками).

123.  Что касается поведения заявителя, Суд принимает к сведению аргумент Властей о том, что заявитель должен нести ответственность за задержки в рассмотрении дела, вызванные его просьбой предоставить ему копию обвинительного заключения на тувинском языке, и ходатайством его и других подсудимых о передаче дела на дополнительное расследование в июне 2002 г. (см. пункты 22 и 24 выше). В связи с этим Суд отмечает, что заявитель не может быть обвинен в том, что в полной мере использовал возможности защиты, предусмотренные национальным законодательством (см. дело Губкина (Gubkin), упомянутое выше, § 167, с дальнейшими ссылками).  В любом случае, указанные действия заявителя нельзя назвать существенно увеличившими общую продолжительность судебного разбирательства.

124.  В отношении действий национальных властей, Суд отмечает, что они привели к существенным задержкам в рассмотрении дела. В частности, Суд отмечает, что задержка общим сроком примерно пятнадцать месяцев была вызвана передачей дела на дополнительное расследование в трех случаях, ввиду неоднократного невыполнения органами обвинения распоряжений суда первой инстанции по исправлению процессуальных нарушений, а также по причине изменения состава суда (см. пункты 17, 19, 22 и 24 выше).  В этой связи Суд повторяет, что пункт 1 статьи 6 Конвенции налагает на Договаривающиеся Государства обязательство организовать свою судебную систему таким образом, чтобы суды могли соответствовать требованию о разрешении дел в разумный срок (см., среди других источников, "Леффлер против Австрии" (№ 2) (Löffler v. Austria (No. 2)), жалоба № 72159/01, § 57, от 4 марта 2004 г.).

125.  Суд также отмечает, что одной из причин продолжительности разбирательства было поведение подсудимых по делу заявителя и их адвокатов, а также потерпевших и свидетелей.  Суд повторяет, что ответственность за задержки, вызванные их неявками (см. пункты 16, 22, 26, 28, 30, 34 и 36) и неспособностью Верховного Суда призвать их к дисциплине, возлагается на государство (см. дело Ламажика ( Lamazhyk), упомянутое выше, § 116,  и "Сидоренко против России" (Sidorenko v. Russia), жалоба № 4459/03, § 34, от 8 марта 2007 г.).  Суд принимает во внимание довод Властей о том, что национальные власти предприняли определенные усилия для ускорения процесса.  Однако, даже если такие меры были в действительности приняты, их эффективность, можно поставить под сомнение, поскольку адвокат, свидетели и потерпевшие не являлись на слушания на всем протяжении судебного разбирательства.

126.  Рассмотрев все представленные материалы, а также принимая во внимание общую длительность судебного разбирательства, значимость дела для заявителя, тот факт, что он находился в следственном изоляторе и тот факт, что большая часть разбирательства в суде первой инстанции проходила без видимого прогресса, Суд считает, что в данном случае длительность судебного разбирательства была чрезмерной и не соответствовала требованию "разумного срока".  Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

V.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

127.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

128.  13 мая 2008 года Суд предложил заявителю представить свою позицию относительно справедливой компенсации.  В установленные сроки каких-либо заявлений заявитель не представил.

129.   При таких обстоятельствах Суд, как правило, ничего не присуждает.  В данном случае, однако, Суд установил нарушение права заявителя не подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Поскольку это право имеет абсолютный характер, Суд считает возможным присудить заявителю 17 000 евро в виде компенсации морального вреда (ср. дело "Надросов против России" (Nadrosov v. Russia), жалоба № 9297/02, § § 53-54, от 31 июля 2008 г.; дело Майзита (Mayzit, ), упомянутое выше, §§ 87-88, и "Игорь Иванов против России" (Igor Ivanov v. Russia), жалоба № 34000/02, §§ 48-50, от 7 июня 2007 г.), плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.

130.  Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.Объявляет жалобу приемлемой.

2.Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в период с 8 июня 2000 г. по 28 сентября 2004 г. в учреждении ИЗ-17/01 г. Кызыл, Республика Тыва;

3.Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей в период с 24 по 25 сентября 2003 г.;

4.Постановляет, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

5.Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении длительности судебного разбирательства по делу заявителя;

6.  Постановляет:

(a)  что власти Государства-ответчика должны выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 17 000 (семнадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачивается простой процент в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты процентов за просрочку плюс три процента;

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 21 июня 2011 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

           

            Сорен Нильсен                                                                                                    Нина Вайич
            Председатель