НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «ФИЛАТОВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 22485/05)

 

 ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

8 ноября 2011 г.

 

вступило в силу 8 февраля 2012 г.

 

 

Данное постановление вступило в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Филатов против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), проведя заседание Палаты, в состав которой вошли:

Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Джулия Лаффранк, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя закрытое заседание 18 октября 2011 г.,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 22485/05), поданной в Европейский Суд гражданином России Евгением Михайловичем Филатовым (далее – «заявитель») 24 мая 2005 г. против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция»).

2. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г. Матюшкин.

3. Заявитель утверждал, в частности, что он был подвергнут жестокому обращению во время содержания под стражей и что власти не провели расследования в этой связи.

4. 20 марта 2009 г. Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти о поданной жалобе. Он также решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (бывший пункт 3 статьи 29 Конвенции).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1964 г. и в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении в Иркутске.

1. Задержание заявителя, предполагаемое жестокое обращение и расследование данных фактов

6. 28 ноября 2002 г. в 7:30 сотрудники милиции прибыла в квартиру заявителя и задержали его. Заявитель был доставлен в Первореченский РУВД г. Владивостока для допроса о его предполагаемой причастности к убийству некоего П. 26 ноября 2002 г.

7. По словам заявителя, допрос проводился в течение двадцати четырех часов подряд и сопровождался жестокими избиениями. Сотрудники милиции якобы приковали заявителя наручниками к стулу, надели тканый мешок с удавкой ему на голову и начали душить его и одновременно бить по голове тяжелыми папками, после чего он потерял сознание. Когда он пришел в сознание, избиения продолжались. Сотрудники милиции били его по ушам и кричали в уши. После этого они надели пластиковый мешок поверх мешка из ткани и продолжили душить его и избивать. После того как заявитель пришел в себя после еще одной потери сознания, сотрудники милиции начали пытать его электрическим током, во время чего он снова несколько раз терял сознание. Каждый раз, когда заявитель терял сознание, сотрудники милиции лили на него воду, чтобы он пришел в себя. Заявитель также утверждал, что в избиении участвовали некие Т. и К.

8. По словам заявителя, в 7 часов утра 29 ноября 2002 г. следователь отвел его в комнату для административно задержанных. Однако дежурный якобы отказался принять заявителя в связи с его травмами.

9. Примерно в 12 часов 29 ноября 2002 г. заявитель был доставлен на судебно-медицинскую экспертизу.

10. Обследовав заявителя, судебно-медицинский эксперт обнаружил у него многочисленные травмы (заключение судебно-медицинской экспертизы № 5663): Гематомы на верхних и нижних веках обоих глаз размером 7 на 6 см и 6 на 5 см соответственно, на правой скуле – размером 6 на 4 см, на лбу – размером 4 на 3 см, на левой ушной раковине – размером 4 на 3 см, в правой околоушной области – размером 3 на 4 см, на шее – размером 5 на 4 см, на правой лопатке – размером 5 на 4 см, в подлопаточной и поясничной области – размером 4 на 3 см и 3 на 2 см соответственно, на левом плечевом суставе – размером 8 на 7 см, в правой подмышечной области – размером 8 на 6 см и 6 на 4 см, и на животе – размером 6 на 4 см. Эксперт также зафиксировал две ссадины на левой стороне лба заявителя размером 2 на 0,2 см и 1,7 на 0,2 см, и многочисленные ссадины на левом предплечье и руке заявителя размером от 0,9 на 0,7 см до 0,5 на 0,3 см. Эксперт пришел к выводу, что повреждения были нанесены примерно день назад и что синяки могли быть вызваны ударом твердого тупого предмета, а ссадины – твердым предметом с шероховатой поверхностью или с заостренным краем. В заключении также говорилось, что вышеперечисленные травмы не причинили какого-либо вреда здоровью заявителя.

11. Впоследствии заявитель был доставлен в камеру предварительного заключения, откуда он был выпущен 3 декабря 2002 г. под подписку о невыезде.

12. С 5 декабря по 23 декабря 2002 г. заявитель проходил стационарное лечение в больнице в связи с сотрясением головного мозга, ушибом грудного отдела позвоночника и многочисленных ушибов мягких тканей.

13. 17 декабря 2002 г. заявитель пожаловался на избиения в Прокуратуру Приморского края. В его жалобах содержалась подробная информация о жестоком обращении.

14. 20 декабря 2002 г. заявитель был допрошен об обстоятельствах избиения.

15. 30 января 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока отказал в возбуждении уголовного дела по причине отсутствия признаков состава преступления. Постановление было основано на заявлениях сотрудников милиции Б., В., П. и Ел. и следователя П., которые отрицали, что применяли физическую силу в отношении заявителя или видели, чтобы кто-либо еще применял силу в его отношении. Сотрудники милиции Б. и В. также утверждали, что они видели ссадины на лице и руках заявителя и что заявитель пояснил, что он получил их 26 ноября 2002 г. в драке с четырьмя неизвестными подростками. Сотрудник милиции Ел. также утверждал, что 28 ноября 2002 г., находясь в отделении милиции, заявитель угрожал возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции, после чего намеренно ударился правой стороной головы о дверную коробку.

16. 30 апреля 2003 г. надзирающий прокурор отменил вышеуказанное постановление и распорядился провести дополнительную проверку, которое требовало, в числе прочего, проведения допроса некоего Т., который, по словам заявителя, также участвовал в избиении, допроса дежурного, который отказался принять заявителя для содержания в комнате для административно задержанных, а также оценку соответствующих медицинских документов.

17. 20 мая 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры г. Владивостока вновь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. Решение основывалось на заявлениях сотрудников милиции, заключении судебно-медицинской экспертизы № 5663 и заявлениях супруги заявителя и его родственников о том, что они видели ссадины на лбу и руках заявителя, когда он вернулся домой вечером 26 ноября 2002 г.

18. 17 июня 2003 г. надзирающий прокурор отменил вышеупомянутое постановление, распорядившись, помимо прочего, допросить некоего Т., который, по словам заявителя, якобы принимал участие в избиении.

19. 27 июня 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры г. Владивостока в третий раз отказал в возбуждении уголовного дела в отношении предполагаемых преступников. Постановление было основано на тех же доказательствах, на которые следователь ссылался ранее..

20. В то же время, 28 июля 2003 г. судебно-медицинский эксперт завершил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу. В экспертном заключении говорилось, что ссадины, обнаруженные на лице, предплечье и руке заявителя во время проведения первой судебно-медицинской экспертизы, были нанесены за 1–3 дня до осмотра и не исключена возможность того, что они были нанесены ему 26 ноября 2002 г. Синяки могли быть получены в результате избиений или ударов тяжелым тупым предметом. Повреждения, описанные в первоначальном заключении как ссадины, причинили легкий вред здоровью заявителя, в то время как остальные повреждения как вред здоровью не расценены. Диагноз «сотрясение мозга» не был подтвержден, поскольку компьютерная томография, проведенная 19 декабря 2002 г., подтвердила, что дегенеративные изменения в коре головного мозга заявителя были вызваны длительным процессом, который не имел никакой связи с событиями, о которых утверждает заявитель.

21. 20 сентября 2003 г. надзирающий прокурор отменил постановление от 27 июня 2003 г. и распорядился о проведении допроса заявителя с целью выяснения личности Т., после чего мог бы быть проведен допрос последнего в отношении обстоятельств, описываемых заявителем.

22. 23 сентября 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры вновь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В дополнение к доказательствам, на которые он ссылался ранее, в вышеупомянутом постановлении он указал, что при задержании заявителя и его последующем допросе присутствовали только сотрудники милиции и не было никаких посторонних лиц.

23. 6 ноября 2003 г. надзирающий прокурор отменил вышеуказанное постановление, посчитав, что было необходимо допросить К., который, по утверждению заявителя, также участвовал в избиениях.

24. 17 ноября 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры в пятый раз вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В ходе дополнительной проверки, по итогам которой в возбуждении дела было отказано, была установлена личность К., и он был допрошен, однако отрицал участие в расследовании и избиении заявителя.

25. 24 июня 2004 г. надзирающий прокурор отменил это постановление и поручил проведение дополнительной проверки другому старшему следователю Первореченской районной прокуратуры.

26. 27 июня 2004 г. в очередной раз было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. В постановлении кратко суммировалось содержание предыдущих постановлений, использовались те же доводы и не приводилось каких-либо новых доказательств.

27. 12 октября 2004 г. надзирающий прокурор отменил это постановление и дал указание провести дополнительную проверку. В этом постановлении указывалось, помимо прочего, что версия событий, согласно которой заявитель якобы получил рассматриваемые травмы в результате драки с неизвестными подростками, была опровергнута заключением (первоначальной) судебно-медицинской экспертизы о том, что травмы, обнаруженные на теле заявителя, были получены примерно один день назад, и заявлениями супруги заявителя. В постановлении также указывалось на необходимость проведения допроса сотрудника милиции Ел. и других сотрудников милиции об обстоятельствах предполагаемого акта членовредительства, совершенного заявителем, а также для получения сведений относительно времени задержания заявителя, обстоятельств доставки его в отделение милиции и в камеру административно задержанных, а также о времени его освобождения.

28. 18 октября 2004 г. старший следователь отказал в возбуждении уголовного дела в седьмой раз. Не было предпринято попыток объяснить расхождения между заключениями (первоначальной) медицинской экспертизы в отношении травм заявителя и версией событий, гласящей, что травмы заявителю были нанесены 26 ноября 2002 г. неизвестными молодыми людьми.

29. В неустановленный день вышеупомянутое постановление было отменено вышестоящим прокурором, и было дано распоряжение о проведении дополнительной проверки. Проведение проверки было поручено прокуратуре Советского района г. Владивостока.

30. 19 мая 2006 г. старший следователь прокуратуры Советского района отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях сотрудников милиции состава преступления. Постановление опиралось на заявления сотрудников милиции, которые отрицали применение насилия в отношении заявителя, заявления супруги и родственников заявителя, которые подтвердили, что видели, как заявитель вернулся домой 26 ноября 2002 г. с кровоточащими ссадинами на лице и руках, а также на результаты обеих судебно-медицинских экспертиз. В постановлении было отмечено, что травмы на теле заявителя не привели к какому-либо вреду для его здоровью и что они могли быть нанесены 26 ноября 2002 г. (что подтверждается судебно-медицинской экспертизой (см. пункт 20 выше)), то есть до того момента, как заявитель был доставлен в отделение милиции.

31. В июне 2009 г. заявитель обратился в Советский районный суд г. Владивостока, оспаривая постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 19 мая 2006 г. Тем не менее, 17 июня 2009 г. Советский районный суд оставил жалобу заявителя без рассмотрения, сославшись в обоснование принятого решения на пропуск срока обжалования. Данное определение, которое могло быть обжаловано в кассационном порядке, заявителем не обжаловалось.

2. Предполагаемая кража вещей заявителя

32. Заявитель утверждал, что во время прохождения лечения в больнице в связи с полученными им травмами некий К. похитил из его квартиры телевизор и видеомагнитофон.

33. Заявитель требовал, чтобы в отношении предполагаемого преступника было возбуждено уголовное дело. Тем не менее, 19 мая 2006 г. старший следователь прокуратуры Советского района г. Владивостока отказал в его требовании, не усмотрев признаков состава преступления.

3. Приговор, вынесенный заявителю

34. 12 апреля 2004 г. Приморский областной суд признал заявителя виновным в убийстве, совершенном при отягчающих обстоятельствах, грабеже и хищении личного документа и приговорил его к лишению свободы сроком на девятнадцать лет.

35. 8 декабря 2004 г. Верховный суд Российской Федерации отменил приговор в части признания заявителя виновным в «хищении личного документа», приняв во внимание истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности, и сократил срок лишения свободы до восемнадцати лет.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Уголовный кодекс

36. Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, с применением насилия или повлекшие тяжкие последствия, наказываются лишением свободы до десяти лет (ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса РФ).

Б. Уголовно-процессуальный кодекс

37. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (Федеральный закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г., вступивший в силу 1 июля 2002 г.) гласит, что поводом для возбуждения уголовного дела следователем или прокурором может служить индивидуальная жалоба (статьи 140 и 146 УПК РФ). В течение трех дней после поступления такой жалобы следователь или прокурор должны провести проверку и принять одно из следующих постановлений: (1) о возбуждении уголовного дела при наличии оснований полагать, что было совершено преступление; (2) об отказе в возбуждении уголовного дела, если по результатам расследования отсутствовали основания для возбуждения уголовного дела; (3) о передаче жалобы компетентному следственному органу. Заявитель должен быть уведомлен о принятом решении. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела может быть обжаловано и направлено вышестоящему прокурору или суду общей юрисдикции (статьи 144, 145 и 148).

38. УПК РФ предусматривает возможность судебного пересмотра решений или действий (бездействия) дознавателя, следователя и прокурора, которые причинили ущерб конституционным правам и свободам. Судья уполномочен проверить законность и обоснованность действий (бездействия) и вынести одно из следующих решений: (1) о признании действия (бездействия) или решения соответствующего должностного лица незаконным или необоснованным и о его обязанности устранить допущенное нарушение; или (2) об оставлении жалобы без удовлетворения (ст. 125 УПК РФ).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

39. Заявитель жаловался, что 28 и 29 ноября 2002 г. он был избит сотрудниками милиции и что расследование его жалобы в этом отношении было неэффективным. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Приемлемость

40. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Заявления сторон

41. Ссылаясь на результаты расследований, проведенных следственными органами в связи с утверждениями заявителя, Власти утверждали, что телесные повреждения заявителя были получены им до его ареста сотрудниками милиции, 26 ноября 2002 г., предположительно в драке с неизвестными молодыми людьми. Таким образом, утверждения заявителя были признаны необоснованными.

42. Заявитель настаивал на своей жалобе.

2. Оценка Суда

(а) Предполагаемая неэффективность расследования

(i) Общие принципы

43. Суд напоминает о том, что в случаях, когда лицо обращается с небезосновательным заявлением о том, что оно подверглось жестокому обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, это положение в совокупности с общей обязанностью государства в рамках статьи 1 Конвенции «обеспечивать каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», подразумевает проведение эффективного официального расследования (см. «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), 28 октября 1998, пункт 102, «Отчеты о постановлениях и решениях» 1998-VIII).

44. Обязательство по проведению расследования касается «не результата, а используемых средств»: не каждое расследование обязательно приводит к успешному результату или подтверждает версию событий, предложенную заявителем; однако оно  в принципе должно быть способно привести к установлению фактов по делу и, если утверждения  оказываются верными, к установлению личности и наказанию виновных лиц (см. «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), жалоба № 46477/99, пункт 71, ECHR 2002-II; «Махмут Кайя против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, пункт 124, ECHR 2000-III; и «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, пункт 107, от 26 января 2006 г.).

45. Расследование «небезосновательных» заявлений о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда со всей серьезностью пытаться выяснить обстоятельства произошедшего, и не должны полагаться на поспешные и малообоснованные выводы для того, чтобы закрыть дело либо вынести решение. Они должны предпринимать все доступные меры для сбора доказательств по делу, включая, помимо прочего, подробную информацию о предполагаемом преступлении, полученную от потерпевшего, показания свидетелей, данные судебной экспертизы и, при необходимости, дополнительные медицинские справки, позволяющие получить полное и подробное описание полученных травм и объективный анализ медицинских данных, в частности, относительно причин полученных травм. Любой недостаток расследования, который подрывает его возможность установить причину телесных повреждений или личность лиц, ответственных за их нанесение, влечет за собой риск несоблюдения данного принципа (см. «Михеев» (Mikheyev), упомянутое выше, пункт 108, и «Надросов против России» (Nadrosov v. Russia), жалоба № 9297/02, пункт 38, от 31 июля 2008 г.).

46. Расследование предполагаемого жестокого обращения должно быть оперативным. Должен присутствовать достаточный элемент общественного контроля за расследованием или его результатами, в частности, во всех случаях заявителю должен предоставляться реальный доступ к процедуре расследования (см. «Михеев» (Mikheyev), упомянутое выше, пункт 109; «Максимов против России» (Maksimov v. Russia), жалоба № 43233/02, пункт 83, от 18 марта 2010 г.;. и «Лопата против России» (Lopata v. Russia), № 72250/01, пункт 110, 13 июля 2010 г.).

47. Наконец, расследование предполагаемого жестокого обращения со стороны государственных служащих должно быть независимым (см. «Огур против Турции» (Öğur v. Turkey) [GC], жалоба № 21954/93, ECHR 1999-III, пункты 91–92; «Мехмет Эмин Юксель против Турции» (Mehmet Emin Yüksel v. Turkey), жалоба № 40154/98, пункт 37, от 20 июля 2004 г.; «Менешева против России» (Menesheva v. Russia), жалоба № 59261/00, пункт 67, ECHR 2006-III; и «Олег Никитин против России» (Oleg Nikitin v. Russia), жалоба № 36410/02, пункт 35, от 9 октября 2008 г.).

(ii) Применение вышеупомянутых принципов в настоящем деле

48. Власти не оспаривали тот факт, что 17 декабря 2002 г. заявитель подал заявление в прокуратуру о предполагаемых избиениях 28 и 29 ноября 2002 г. Таким образом, дело было надлежащим образом представлено на рассмотрение компетентных органов в то время, когда от них обоснованно ожидалось проведение расследования рассматриваемых обстоятельств. Утверждения заявителя подтверждались ссылкой на заключение экспертизы, составленное судебно-медицинским экспертом 29 ноября 2002 г., сразу же после предполагаемого факта избиения, и подтверждающего наличие множественных ушибов и ссадин на теле заявителя (см. пункт 10 выше ). Требование заявителя, таким образом, являлось «обоснованным», и национальные власти были обязаны провести эффективное расследование, удовлетворяющее вышеперечисленным требованиям статьи 3 Конвенции.

49. В связи с этим, Суд отмечает, что следственный орган, который был проинформирован о факте жестокого обращения с заявителем, провел доследственную проверку, не приведшую к возбуждению уголовного дела. Вопрос, следовательно, состоит не сколько в том, было ли проведено расследование, поскольку стороны не оспаривали, что оно было проведено, а в том, было ли оно проведено с должным усердием, намеревались ли власти выявить и привлечь виновных к ответственности и, соответственно, было ли данное расследование «эффективным».

50. На первый взгляд, Суд отмечает, что в период с января 2003 г. по май 2006 г. следственным органом было вынесено восемь решений об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. Семь из вышеупомянутых отказов были отменены надзирающим прокурором, поскольку было установлено, что доследственная проверка была неполной и ненадлежащей. Как Суд указывал ранее, повторяющаяся передача дела разным органам для проведения дополнительного расследования (проверки) может свидетельствовать о серьезных недостатках в национальной системе судебного преследования (см. «Гладышев против России» (Gladyshev v. Russia), жалоба № 2807/04, пункт 62, от 30 июля 2009 г., и «Алибеков против России» (Alibekov v. Russia), жалоба № 8413/02, пункт 61, от 14 мая 2009 г.).

51. Кроме того, Суд отмечает, что с 2002 по 2004 гг. предварительное расследование утверждений заявителя осуществлялось двумя разными следователями Первореченской районной прокуратуры г. Владивостока и что начиная с 2004 г. расследование было поручено следователю прокуратуры Советского района г. Владивостока. По мнению Суда, повторяющиеся факты передачи материалов следствия от следователя к следователю также могут указывать на серьезные недостатки в национальной системе уголовного преследования, поскольку каждый факт передачи несомненно будет влиять на тщательность и оперативность проведения расследования.

52. Рассматривая более тщательно проведенное расследование в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении, Суд считает удивительным тот факт, что ни один из восьми отказов в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции не содержал полного и подробного отчета о травмах, обнаруженных на теле заявителя после избиения – ушибах, ссадинах, сотрясении головного мозга, ушибе грудной части позвоночника (см. пункты 10 и 12 выше), – и отказы в лучшем случае содержали формальную ссылку на заключение судебно-медицинской экспертизы заявителя от 29 ноября 2002 г. Первоначальный отказ в возбуждении уголовного дела вообще не содержал каких-либо ссылок на имеющиеся медицинские доказательства. Кроме того, Суд отмечает, что ни один из восьми отказов в возбуждении уголовного дела не содержал какого-либо объективного анализа медицинских выводов по каждой конкретной группе травм относительно происхождении и времени получения. Суд также считает трудно объяснимым, почему заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы заявителя, составленное еще в июле 2003 г., в ходе расследования не принималось следственными органами во внимание до 19 мая 2006 г. В то же время, Суд не может не заметить, что заключение дополнительной экспертизы было весьма важным для расследования, поскольку оно признавало недействительным поставленный в больнице диагноз сотрясения головного мозга, изменяло предполагаемое время причинения ссадин и пересматривало оценку степени тяжести полученных травм (в частности, ссадин, см. пункт 20 выше).

53. Кроме того, Суд считает, что следственный орган регулярно пренебрегал своими обязанностями и демонстрировал удивительное отсутствие усердия, упорно не выполняя указания надзирающего прокурора. В частности, Суд отмечает, что распоряжения по установлению личности и допросу некоего Т., предположительно причастного к избиениям, были даны три раза и, так или иначе, не привели к какому-либо результату (см. пункты 16, 18, 21 и 22 выше). Из содержания постановлений об отказе возбуждения уголовного дела не следует, что были выполнены указания о проведении допроса дежурного офицера, который якобы отказался принять заявителя в камеру административно задержанных по причине наличия травм у последнего, или указания об оценке имеющихся медицинских доказательств.

54. Кроме того, Суд отмечает, что органом следствия не было предпринято попыток разрешить противоречия в доказательствах. Например, следственный орган мог бы провести очную ставку между несколькими лицами с целью установления личности Т., который якобы принимал участие в избиениях, провести перекрестный допрос сотрудников милиции и заявителя, а также К. и заявителя, или произвести реконструкцию места преступления.

55. В свете недостатков, выявленных выше, Суд приходит к выводу, что расследование предполагаемого жестокого обращения было неэффективным и что национальные власти не предприняли каких-либо значимых попыток привлечь виновных в жестоком обращении к ответственности.

56. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

(б) Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

(i) Общие принципы

57. Суд повторяет, что задержанные лица находятся в уязвимом положении и что власти обязаны обеспечивать их физическое благополучие (см. «Гладышев» (Gladyshev), упомянутое выше, пункт 51; «Шарбан против Молдовы» (Sarban v. Moldova), жалоба № 3456/05, пункт 77, от 4 октября 2005 г.; «Муизель против Франции» (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01, пункт 40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не было исключительно необходимым ввиду поведения задержанного, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением права, установленного статьей 3 Конвенции (см. «Шейдаев против России» (Sheydayev v. Russia), жалоба № 65859/01, пункт 59, от 7 декабря 2006 г.;. «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), от 4 декабря 1995 г., пункт 38, Series A № 336; «Крастанов против Болгарии» (Krastanov v. Bulgaria), жалоба № 50222/99, пункт 53, от 30 сентября 2004 г.).

58. Суд также напоминает, что для того, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. При оценке доказательств Суд полагается на стандарт доказывания «вне разумного сомнения» (см. «Авшар против Турции» (Avşar v. Turkey), жалоба № 25657/94, пункт 282, ECHR 2001-VII). Доказательство, отвечающее указанному стандарту, может вытекать из одновременного наличия достаточно обоснованных, ясных и согласующихся выводов и заключений или схожих неоспоренных презумпций относительно фактических обстоятельств. Когда информация об оспариваемых событиях целиком или главным образом относится к исключительному ведению властей, как в случае пребывания задержанных лиц под контролем властей, возникают обоснованные презумпции относительно фактических обстоятельств причинения телесных повреждений, полученных данными лицами. Действительно, можно считать, что на Власти возлагается бремя доказывания в отношении представления удовлетворительного и убедительного объяснения (см. «Гладышев» (Gladyshev), упомянутое выше, пункт 52; «Олег Никитин» Oleg Nikitin, упомянутое выше, пункт 45; и «Салман против Турции» (Salman v. Turkey) [GC], жалоба № 21986/93, пункт 100, ECHR 2000-VII).

59. В тех случаях, когда судебные разбирательства происходили на национальном уровне, задачей Суда не является замена выводов, сделанных национальными судами, собственными выводами, и как правило оценка представленных доказательств относится к компетенции национальных судов (см. «Клаас против Германии» (Klaas v. Germany), от 22 сентября 1993 г., пункт 29, Series A № 269). Хотя Суд и не связан выводами национальных судов, в обычных обстоятельствах требуется наличие убедительных оснований, чтобы заставить его отклониться от выводов, достигнутых этими судами (см. «Матко против Словении» (Matko v. Slovenia), жалоба № 43393/98, пункт 100, от 2 ноября 2006 г.). Суд должен с особой тщательностью рассматривать те дела, в рамках которых заявитель поднимает обоснованную жалобу о жестоком обращении (см. «Рибич» (Ribitsch), упомянутое выше, пункт 32, и «Авшар» (Avşar), упомянутое выше, пункт 283).

(ii) Применение вышеупомянутых принципов в настоящем деле

60. Обращаясь  к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что сразу же после избиения 29 ноября 2002 г. судебно-медицинский эксперт обнаружил многочисленные синяки на лице, голове, шее, спине и животе заявителя, а также несколько ссадин на лбу, левом предплечье и руке (см. пункт 10 выше). После освобождения заявителя из-под стражи в период с 5 декабря по 23 декабря 2002 г. он проходил стационарное лечение в больнице ввиду указанных выше травм. Диагноз, поставленный в больнице, также включал в себя сотрясение мозга и ушиб грудного отдела позвоночника (см. пункт 12 выше).

61. Суд считает, что вышеуказанные медицинские доказательства, в совокупности с тем фактом, что избиения произошли в то время, когда заявитель находился под стражей под контролем властей, создают не оспоренную презумпцию относительно фактических обстоятельств, что заявитель подвергся жестокому обращению со стороны государственных служащих, требующую от Властей представить удовлетворительное и убедительное объяснение тому, как эти травмы могли возникнуть.

62. Суд отмечает, что следственный орган, проведя доследственную проверку, пришел к выводу, что повреждения были нанесены заявителю 26 ноября 2002 г., то есть до того, как он был доставлен в отделение милиции, якобы в драке с неизвестными молодыми людьми (см. пункт 30 выше).

63. Суд отмечает, однако, что заключение национальных властей в этом отношении противоречит медицинским доказательствам и показаниям свидетелей. Согласно показаниям, данным супругой и родственниками заявителя, они видели, как заявитель возвращался домой 26 ноября 2002 г. с кровоточащими ссадинами на лице и руках. Дополнительная судебно-медицинская экспертиза от 28 июля 2003 г. подтвердила, что ссадины на теле заявителя могли быть получены в период 1–3 дней до проведения экспертизы 29 ноября 2002 г. (см. пункт 20 выше). Напротив, что касается многочисленных гематом значительных размеров, упомянутые свидетели не подтвердили того факта, что видели их у заявителя до задержания последнего милицией. Как было установлено судебно-медицинской экспертизой, упомянутые гематомы были получены заявителем за один день до обследования заявителя 29 ноября 2002 г. (см. пункт 10 выше). Таким образом, при таких обстоятельствах, происхождение гематом, обнаруженных у заявителя сразу же после его избиения сотрудниками милиции, не может считаться надлежащим образом учтенным.

64. Принимая во внимание отсутствие какой-либо последовательной и бесспорной поддержки доказательствами версии событий, выдвинутой национальными властями, Суд считает установленным согласно конвенционному стандарту доказывания, что синяки на теле заявителя являлись результатом обращения, на которое он жаловался и за которое Власти несут ответственность.

65. Соответственно, с учетом характера и степени травм, полученных заявителем, Суд приходит к выводу, что государство несет ответственность в соответствии со статьей 3 Конвенции в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому заявитель подвергся 28 и 29 ноября 2002 г. со стороны сотрудников Первореченского районного управления внутренних дел[1] г. Владивостока.

II. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

66. Заявитель также жаловался согласно статье 6 Конвенции на нарушение его прав в ходе производства по уголовному делу против него и согласно статье 8 Конвенции на нарушение права на уважение его личной и семейной жизни, а также  неприкосновенности жилища.

67. Однако, принимая во внимание все имеющиеся материалы в части жалоб, находящейся в пределах его компетенции, Суд не находит признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная на основании подпункта «а» пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

 III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 68. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

69. Заявитель потребовал предоставления компенсации за понесенный моральный вред, размер которого соответствовал бы стандартам и практике Суда.

70. Власти заявили, что если Суд установит нарушение, сам по себе факт установления такого нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.

71. Суд отмечает, что он установил нарушения как материального, так и процессуального аспекта статьи 3 Конвенции в связи с жестоким обращением с заявителем во время его нахождения под стражей в государственном учреждении и отсутствием эффективного расследования в этом отношении. При таких обстоятельствах Суд считает, что страдания и расстройство, причиненные заявителю, не могут быть компенсированы одним лишь установлением нарушения. Осуществляя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 18 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Судебные издержки и расходы

72. Заявитель не требовал возмещения судебных издержек и расходов. Соответственно, по данному пункту нет оснований для присуждения какой-либо выплаты.

В. Проценты за просрочку платежа

73. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Признает приемлемой жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции, и остальную часть жалобы неприемлемой;

 

2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном и процессуальном аспектах ввиду  жестокого обращения с заявителем 28 и 29 ноября 2002 г.;

 

3. Постановляет:

(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу выплатить заявителю в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 18 000 (восемнадцать тысяч) евро в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также любой налог, которым будет облагаться данная сумма, в качестве компенсации морального вреда;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы подлежат начислению простые проценты в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка в течение периода выплаты процентов за просрочку плюс три процента;

Составлено на английском языке; уведомление разослано в письменной форме 8 ноября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                            Нина Вайич
          Секретарь                                                                    Председатель



[1] В английском тексте – «сотрудников милиции Первореченской районной прокуратуры». Очевидно, допущена ошибка – из материалов дела и изложения фактов Европейским Судом следует, что повреждения были нанесены сотрудниками Первореченского РУВД (прим. переводчика).