ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

3 февраля 2011 года

 

Данное постановление вступает в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может подвергнуться редакционной правке.

 

По делу «Геппа против России»

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в состав которой вошли:

          Христос Розакис, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Элизабет Штайнер,
          Дин Шпильман,
          Сверре Эрик Йебенс,
          Джорджио Малинверни,
          Георге Николау, судьи, и

          Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

Посовещавшись за закрытыми дверями13 января 2011 г,

выносит следующее постановление, которое было принято в тот же день.

 

1.  Дело было инициировано на основании жалобы (№ 8532/06) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданкой России, Геппа Валентиной Петровной (далее - «заявитель») 30 декабря 2005 года.

2.  Интересы заявительницы в суде представляла Замбровская Г.В. – адвокат, практикующий в г. Курске. Интересы властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявительница утверждала, что Власти несут ответственность за смерть ее сына в исправительной колонии и что эффективного расследования обстоятельств его смерти проведено не было.

4.  6 ноября 2009 года Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти Российской Федерации о поданной жалобе. Было решено рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу её приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявительница проживает в г. Курск.  Она является матерью Евгения Геппы, родившегося в 1974 году и скончавшегося в 2004 году во время отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии.

А.  События, произошедшие до смерти Евгения Геппы

6.  19 ноября 1998 года Евгения Геппу признали виновным в совершении открытого хищения с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, и по результатам рассмотрения кассационной жалобы Курским областным судом, которое закончилось 10 февраля 1999 года, его приговорили к восьми годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Для отбытия наказания он был направлен в ИК-2 в п. Косиново, Курской  области.

7.  В период с 17 по 31 августа 2000 г. и с 10 по 29 июля 2003 г. он находился в больнице УФСИН в Курске, где проходил лечение хронического пиелонефрита единственной почки в активной фазе.

8.  28 января 2004 года его перевели в ту же больницу, поставив диагноз психического расстройства, а именно, «перенесенное органическое поражение головного мозга сложного генеза» (вследствие травмы головы и злоупотребления наркотиками), сопровождающееся эмоциональной неустойчивостью и компенсаторным поведением. Было отмечено, что в его истории болезни содержится информация об эпилептическом синдроме.

9.  20 мая 2004 г. после изменений, внесенных в Уголовный кодекс, Курский областной суд сократил срок лишения свободы заявителя до семи лет, и вынес определение об отбывании наказания в колонии особого режима, после чего, Евгения Геппу перевели в исправительную колонию ОХ-30/3 г. Льгов (учреждение ОХ-30/3, далее - «колония»).

10.  В июне 2004 года жена Евгения Геппы получила от него письмо. Его искаженный почерк, повторение слов и путаница в словах натолкнули ее на мысль о том, что он был болен.

11.  5 августа 2004 года заявительница и жена Евгения Геппы навестили его в колонии. По их словам он был очень слаб, бледен и изможден. Он похудел, и у него было отсутствующее выражение лица. Во время посещения он потерял сознание и упал на пол, как утверждает заявительница, когда они подняли его рубашку, они увидели синяки желто-зеленоватого цвета на его груди, которые уже проходили. Они также видели следы запекшейся крови на его губах. Впоследствии Евгений Геппа сказал им, что он был избит сотрудниками колонии, поскольку он отказался «сотрудничать с ними», то есть систематически докладывать о действиях его сокамерников. По мнению Властей, в тот день у Евгения Геппы случился эпилептический припадок, а в результате медицинского обследования не было выявлено каких-либо травм.

12.  20 августа 2004 года заявительница подала жалобу в Курскую областную прокуратуру относительно того, что ее сын подвергался жестокому обращению в колонии, ссылаясь на инцидент, произошедший 5 августа 2004 года, когда он упал в обморок во время посещения; она описала раны, которые они предположительно обнаружили у него на груди и губах, а также жаловалась на то, что ему не предоставлялась медицинская помощь. Она утверждала, что в следственном изоляторе, где ее сын содержался ранее, подобное не случалось, а началось все после того, как его перевели в исправительную колонию ОХ-30/3. Она ходатайствовала о переводе его в другое место.

13.  С 27 августа 2004 года по 18 сентября 2004 года Евгения Геппу перевели в больницу УФСИН в Курске для обследования и лечения. Ему поставили диагноз – психическое расстройство, а именно «перенесенное органическое поражение головного мозга сложного генеза» (вследствие травмы головы и злоупотребления наркотиками), сопровождающееся эмоциональной неустойчивостью, компенсаторным поведением и эпилептическим синдромом. Кроме того, ему был поставлен диагноз – хронический пиелонефрит единственной почки, заболевание перешло в стадию ремиссии; было рекомендовано поместить его в психиатрическую больницу г. Смоленска.

14.  В то же время, 3 сентября 2004 г., заявительница получила ответ из УФСИН Министерства юстиции по Курской области о том, что в ходе проверки, проведенной на месте после получения ее жалобы, было установлено, что условия содержания ее сына не являлись незаконными, и не было оснований для перевода его в другое исправительное учреждение. Было также указано, что при необходимости ему оказывалась медицинская помощь.

15.  17 октября 2004 года заявитель и жена Евгения Геппы посетили его в колонии последний раз. Как утверждает заявительница, во время визита у него была температура, и его знобило, несмотря на то, что на нем была одета зимняя куртка и перчатки. По их словам, он якобы сказал, что у него «все внутри болело», и его мучили приступы головной боли, но медицинский персонал колонии не хотел принимать его, и обвинил в симулировании болезни. Кроме того, он сказал им, что обращался с просьбами перевести его в психиатрическую больницу УИН Минюста России по Смоленской области (психиатрическую больницу г. Смоленска), поскольку он не мог больше выносить постоянные избиения. Прежде, чем они попрощались, он сказал им, что чувствует, что умирает, и, вероятно, они больше не увидятся.

16.  18 октября 2004 г. заявитель подала жалобу в УФСИН о том, что ее сын подвергался жестокому обращению в колонии. Она жаловалась на то, что его избивали, что ухудшилось состояние его здоровья, а также на то, что ему не оказывалась медицинская помощь.  Она просила назначить ему медицинское обследование, чтобы определить причину головных болей, болей в животе и в груди, а также причину ухудшения зрения. Она также ходатайствовала о предоставлении ей возможности ознакомиться с записями в его медицинской карте до того, как его перевели из ИК-2, и записями в медицинской карте, сделанными в колонии в период между 27 августа и 16 сентября 2004 года.

17.  25 октября 2004 г. из исправительного учреждения заявительнице поступил ответ, что ее запрос был рассмотрен местным медицинским отделением. В данном ответе заявительнице была предоставлена информация о том, что в медицинской карте Евгения Геппы, которая находилась в медицинском архиве колонии, была сделана запись о перенесенном органическом поражении головного мозга сложного генеза (вследствие черепно-мозговой травмы и злоупотребления наркотиками), сопровождающееся эмоциональной неустойчивостью, компенсаторным поведением и эпилептическим синдромом; ему также был поставлен диагноз – хронический пиелонефрит единственной почки в стадии ремиссии. В ответе указывалось, что ему предоставлялась необходимая медицинская помощь. В ходе проведенной с ним беседы Евгений Геппа отказался от перевода его в больницу УФСИН, но дал свое согласие на перевод в психиатрическую больницу в Смоленске. Аналогичное письмо было направлено заявительнице 18 ноября 2004 года с дополнительной информацией о том, что физическая сила в отношении Евгения Геппы не применялась, а также о том, что он был переведен в психиатрическую больницу в г. Смоленске.

18.  14 ноября 2004 г. Евгений Геппа был доставлен в психиатрическую больницу г. Смоленска. По пути была сделана остановка в ИЗ-36/1 в г. Воронеж, где он попросил предоставить ему возможность обратиться к врачу. В результате медицинского обследования был выявлен ряд симптомов средней тяжести, таких как «помрачение сознания». После того как ему дали лекарство, его состояние улучшилось, и его отправили в г. Смоленск.

19.  20 ноября 2004 года Евгений Геппа поступил в психиатрическую больницу г. Смоленска. По прибытии был проведено медицинское обследование, в результате которого было установлено, что его состояние было тяжелым, он не мог самостоятельно передвигаться, был бледен, и его конечности были холодными. Он мог общаться с врачом, но быстро обессилел. Симптоматическое лечение было проведено незамедлительно, и было дано поручение о проведении дальнейших обследований.

20.  22 ноября 2004 г. у Евгения Геппы взяли кровь для проведения общего анализа.  На следующий день ему сделали рентген грудной клетки и электрокардиограмму. 24 ноября 2004 г. он прошел тест на ВИЧ, результат которого был отрицательным.

21.  29 ноября 2004 года Евгению Геппе сделали рентген головного мозга, который показал, что у него была гипертония. В тот же день проводилась электроэнцефалограмма, по результатам которой был сделан вывод, что, вероятно, присутствовали патологические новообразования в левом полушарии. В тот же день ему также сделали рентген желудка.

22.  30 ноября 2004 года он прошел общее ультразвуковое исследование брюшной полости, которое выявило некоторые изменения в печени и поджелудочной железе. В тот же день его обследовал инфекционист, который не обнаружил каких-либо инфекционных заболеваний.

23.  1 декабря 2004 г. он был на приеме у невролога, после чего его направили на компьютерную томографию головного мозга, которая была проведена 6 декабря 2004 года и подтвердила наличие новообразований в левом полушарии. После этого была проведена консультация с нейрохирургом, который высказался против операции. На следующий день онколог диагностировал у Евгения Геппы опухоль и отек головного мозга.

24.  8 декабря 2004 года Евгений Геппа умер.

25.  9 декабря 2004 года было проведено вскрытие с гистологическим исследованием, в результате чего было установлено, что причиной смерти Евгения Геппы явилась опухоль мозга (мультиформная глиобластома).

Б.  Расследование по факту смерти Евгения Геппы и последующее судебное разбирательство

26.  После смерти Евгения Геппы прокуратура г. Смоленска провела проверку с целью выявления оснований для возбуждения уголовного дела. 17 декабря 2004 г. было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Данное постановление основывалось на протоколе патологоанатомического исследования, медицинской карте и показаниях главврача больницы, а также заключенного К., который работал в больнице.

27.  21 декабря 2004 года заявительница подала жалобу в Курскую областную прокуратуру относительно того, что ее сына предположительно избивали в колонии, говорила о бездействии и халатности в предоставлении медицинской помощи ее сыну; она также утверждала, что его перевод в психиатрическую больницу откладывался без соответствующих на то причин.

28.  27 января 2005 г. прокуратурой было вынесено постановление, об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела по факту смерти Евгения Геппы. Прокуратура опросила сотрудников и заключенных колонии, которые дали следующие показания:

- начальник отделения № 12, в котором находился Евгений Геппа, заявил, что к нему не поступало каких-либо жалоб относительно того, что в отношении Геппы применялась физическая сила, и каких-либо телесных повреждений он у него не замечал;

 – заключенный К. заявил, что по прибытии в колонию Евгений Геппа жаловался на здоровье, в частности, он упомянул, что он страдал от эпилепсии; он не замечал у него каких-либо телесных повреждений и не слышал каких-либо жалоб относительно применения силы по отношению к нему;

– заключенный Ч. заявил, что на теле Евгения Геппы он не замечал каких-либо травм и не слышал каких-либо жалоб относительно применения силы по отношению к нему;

– заключенный Х. заявил, что его спальное место в спальном помещении находилось рядом со спальным местом Евгения Геппы, и что он не замечал у него каких-либо телесных повреждений и не слышал каких-либо жалоб относительно применения силы по отношению к нему;

– сотрудник отделения свиданий и передач М. заявил, что 5 августа 2004 года Евгения Геппу навещали его жена и мать, и что во время визита спустя около 30 минут у него случился эпилептический припадок, и его забрали в медицинскую часть; мать Евгения Геппы не упоминала о том, что она видела следы каких-либо травм на его теле;

– сотрудник отделения свиданий и передач Х. заявил, что 5 августа 2004 года он обыскивал Евгения Геппу до посещения, однако не просил его снимать одежду, и не видел каких-либо следов повреждений на его теле; после эпилептического припадка в ходе визита Евгения Геппу забрали в медицинскую часть; его мать не упоминала о том, что она видела следы каких-либо травм на его теле;

– заключенный Ш. заявил, что один раз в августе 2004 года он сопровождал Евгения Геппу из медицинской части обратно в отделение № 12; Евгений Геппа провел около часа или двух часов в медицинской части; по дороге он не слышал от него каких-либо жалоб; он затруднялся ответить, имелись ли на теле Евгения Геппы какие-либо травмы;

- сотрудник медицинской части Г. заявил, что 5 августа 2004 года он оказывал помощь Евгению Геппе после того, как тот упал в обморок во время посещения родственников; когда его обследовали, Евгений Геппа был в сознании; он поставил ему диагноз – эпилептический синдром и сделал ему инъекцию седуксена; у него был синяк на колене; каких-либо других повреждений обнаружено не было;

– начальник медицинской части заявил, что Евгений Геппа был зарегистрирован в медицинской части колонии как пациент с диагнозом – психическое расстройство, а именно «перенесенное органическое поражение головного мозга сложного генеза» (вследствие черепно-мозговой травмы и злоупотребления наркотиками), сопровождающееся эмоциональной неустойчивостью, компенсаторным поведением и эпилептическим синдромом. С 27 августа 2004 года по 18 сентября 2004 года он находился в больнице  УФСИН для обследования и лечения; вышеуказанный диагноз был подтвержден и в дополнение к этому ему поставили диагноз – хронический пиелонефрит единственной почки, заболевание перешло в стадию ремиссии. Рекомендовалось поместить его в психиатрическую больницу г. Смоленска. В колонии Евгению Геппе предоставляли необходимую медицинскую помощь; 14 ноября 2004 года, с его согласия, он был переведен в психиатрическую больницу г. Смоленска.

29.  Заявительница обжаловала в суде постановление от 27 января 2005 года.

30.  17 марта 2005 года Кировский районный суд г. Курска установил, что проверка, проведенная прокуратурой по факту смерти Евгения Геппы, была недостаточной. Суд упомянул, в частности, неспособность проверить предположения о жестоком обращении и указал, что это было необходимо для того, чтобы установить происхождение травмы головы и опухоли головного мозга, что явилось причиной его смерти. Суд удовлетворил ходатайство заявительницы и обязал прокуратуру провести проверку в соответствии с законом. Прокуратура обжаловала данное постановление.

31.  19 апреля 2005 года Курский областной суд оставил без изменений постановление Кировского районного суда от 17 марта 2005 года. После принятия данного решения прокуратура направила запрос в УФСИН с просьбой отправить им медицинскую карту и протокол патологоанатомического исследования Евгения Геппы.

32.  22 апреля 2005 г. заявительница направила запрос в прокуратуру о предоставлении ей статуса потерпевшей в уголовном судопроизводстве по факту смерти ее сына.  Она также просила предоставить ей возможность получить доступ к документам из его медицинской карты.

33.  3 мая 2005 года прокуратура отменила свое постановление от 27 января 2005 года об отказе в возбуждении уголовного дела, и назначила дополнительную проверку обстоятельств дела. Заявительницу проинформировали о данном постановлении, ей также сообщили, что отсутствовали какие-либо основания для предоставления ей статуса потерпевшей.

34.  13 мая 2005 г. прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Евгения Геппы. В прокуратуре заявили, что была проведена доследственная проверка, которая включала в себя изучение медицинской карты и допрос психиатров колонии и больницы исправительного учреждения. Было установлено, что причина смерти, опухоль мозга, совпала с диагнозом, поставленным ранее и указанным в медицинской карте в колонии. Было также отмечено, что Евгений Геппа получил травму головы в 1997 году, и в прошлом он злоупотреблял алкоголем, психотропными веществами и наркотиками домашнего производства; у него также была диагностирована эпилепсия. Таким образом, был сделан вывод, что отсутствовали какие-либо оснований полагать, что сотрудники колонии совершили преступление в отношении Евгения Геппы.

35.  Заявительница обжаловала в суде постановление от 13 мая 2005 года.

36.  3 июня 2005 года Кировский районный суд признал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным. Было установлено, что данные доследственной проверки были неполными и выводы прокуратуры противоречивыми, в частности, со ссылкой на непроведение проверки происхождения травмы головы и опухоли головного мозга, а также состояние здоровья Евгения Геппы и достаточность его лечения до того, как его перевели в психиатрическую больницу. Прокуратура обжаловала данное постановление.

37.  16 июня 2005 года прокуратура направила ряд официальных запросов в медицинские учреждения.  Один из запросов был направлен в Курскую областную психиатрическую больницу с целью выяснить, находился ли ранее Евгений Геппа на учете в этой больнице; в других запросах, которые были направлены в Курскую городскую клиническую больницу и Курскую областную клиническую больницу, просили предоставить подробности лечения его травмы головы в 1997 году. Последний запрос был направлен директору специализированной онкологической клиники с просьбой объяснить происхождение, схему развития, методы диагностики и лечения опухоли головного мозга, которая была диагностирована у Евгения Геппы, а также степень излечимости данной болезни. По всей видимости, на последний запрос ответ не поступил.

38.  30 июня 2005 года Курский областной суд, по существу, оставил без изменений постановление Кировского районного суда от 3 июня 2005 года.

39.  27 июля 2005 года прокуратура отменила свое постановление от 13 мая 2005 года об отказе в возбуждении уголовного дела, и была назначена дополнительная проверка обстоятельств дела. Заявительнице сообщили о данном постановлении, предоставив ей копию данного документа.

40.  29 июля 2005 года начальник медчасти исправительного учреждения г. Курска написал пояснительную записку, которая была включена в материалы доследственной проверки. Он заявил, что во время стационарного лечения в больнице у Евгения Геппы не было выявлено каких-либо симптомов образования опухолей головного мозга. Ранние признаки опухоли могли быть обнаружены только при помощи компьютерной томографии, сделать которую было невозможно в данной больнице вследствие отсутствия необходимого оборудования. Кроме того, отсутствовали очевидные причины для назначения компьютерной томографии.

41.  В тот же день прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Евгения Геппы. В прокуратуре ссылались на записи в медицинской карте, сделанные  с октября по ноябрь 1997 года относительно его травмы головы, и пришли к выводу, что травма возникла до момента его заключения. Кроме того, в прокуратуре заявили, что медицинское оборудование в научных учреждениях и медицинских центрах системы исправительных учреждений не может быть использовано для диагностирования опухоли головного мозга на ранних стадиях или для оценки необходимости компьютерной томографии. 1 декабря 2004 г. после обследования в психиатрической больнице поступила рекомендация относительно проведения томографии, которая была осуществлена 6 декабря 2004 года, за два дня до смерти Евгения Геппы. Таким образом, был сделан вывод, что отсутствовали основания полагать, что действия сотрудников колонии явились причиной травм Евгения Геппы, или они отнеслись халатно к принятию решения о переводе его в психиатрическую больницу с целью проведения обследования. Заявительнице сообщили и о данном постановлении, предоставив ей копию этого документа.

42.  Заявительница обжаловала в суде постановление от 29 июля 2005 года.

43.  30 сентября 2005 года Кировский районный суд признал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным. Суд постановил, что в ходе проверки необходимо было установить связь между травмой головы, которую Евгений Геппа получил в 1997 году, и его смертью в 2004 году, а вывод относительно того, что Евгений Геппа получал соответствующую медицинскую помощь необходимую с учетом состояния его здоровья, обоснован не был. Суд указал, что вышеуказанные пробелы могут быть устранены путем проведения надлежащей проверки и уголовного производства и, следовательно, возбуждение уголовного дела было обязательным. Суд также отметил, что в соответствии с процессуальным законодательством не разрешено проводить десятидневную доследственную проверку более одного раза.

44.  14 ноября 2005 года прокуратура отменила свое постановление от 29 июля 2005 года об отказе в возбуждении уголовного дела, была назначена дополнительная проверка обстоятельств дела. Заявительницу проинформировали о данном постановлении, предоставив ей копию соответствующего документа.

45. В тот же день прокуратура г. Курска направила запрос в прокуратуру г. Смоленска с просьбой предоставить медицинскую карту Евгения Геппы из психиатрической больницы г. Смоленска и протокол патологоанатомического исследования.

46.  18 ноября 2005 года прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Евгения Геппы. По существу дела, указанное постановление подтвердило содержание постановления от 29 июля 2005 года и в добавление содержало информацию о том, что прокуратура г. Смоленска не ответила на запрос от 14 ноября 2005 года, следовательно, отсутствовала какая-либо новая информация, которая позволила бы подтвердить предположения о врачебной халатности. Заявительнице сообщили о данном постановлении, предоставив ей копию данного документа.

47.  13 декабря 2005 года прокуратура г. Смоленска направила необходимые документы в прокуратуру г. Курска.

48.  30 декабря 2005 года прокуратура отменила свое постановление от 18 ноября 2005 года об отказе в возбуждении уголовного дела, и назначила дополнительную проверку обстоятельств дела. Заявительнице сообщили о данном постановлении, предоставив ей копию этого документа. 10 января 2006 года срок проведения дополнительного исследования был продлен с трех до десяти дней для получения заключения медицинского эксперта.

49.  10 января 2006 года прокуратура направила запрос главному врачу Курской областной клинической больницы с просьбой объяснить происхождение, возможные причины и методы диагностики опухоли головного мозга, которая была обнаружена у Евгения Геппы. У главврача спрашивали, могла ли опухоль быть вызвана травмой головы Геппы, возможно ли было ее вылечить, и возможно ли было избежать смерти Геппы, если бы ему своевременно была предоставлена медицинская помощь.

50.  16 января 2006 года главный врач клинической больницы и заведующий нейрохирургического отделения клинической больницы сообщили следующую информацию:

«1.  Причина возникновения раковых опухолей головного мозга (мультиформная глиобластома) на данный момент неизвестна.

2.  Ни данные научных исследований, ни наш опыт не подтверждают наличие какой-либо связи между травмами головного мозга и [опухолями].

3.  Ранними признаками формирования опухоли мозга являются общемозговые и очаговые неврологические симптомы, а также изменения в глазном дне.

4.  Мультиформная глиобластома является одним из наиболее злокачественных форм опухоли головного мозга, период, который проходит с момента ее формирования до смерти, колеблется от двух до шести месяцев в зависимости от очага опухоли.

5.  Прогнозирование исхода данного заболевания, вне зависимости от оперативности его диагностирования и специализированного лечения, является крайне негативным, данное заболевание не поддается лечению».

51.  17 января 2006 года прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Евгения Геппы. В дополнение к медицинским документам и показаниям свидетелей, на которые в прокуратуре полагались при вынесении предыдущих постановлений, ссылались на медицинское заключение от 16 января 2006 года, предоставленное главным врачом Курской областной клинической больницы. В прокуратуре пришли к выводу, что какие-либо доказательства насилия или врачебной халатности, которые бы способствовали смерти потерпевшего, отсутствовали.  Заявительнице сообщили о данном постановлении, предоставив ей копию этого документа. Она обжаловала в суд это постановление.

52.  13 марта 2006 г. Кировский районный суд признал незаконным постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Суд постановил, что в ходе проверки не были приняты во внимание причины, в виду которых, несмотря на неоднократное обследование и лечение Евгения Геппы, диагноз ему был поставлен в столь поздний срок; суд не мог исключить возможность того, что здесь имела место необоснованная задержка в оказании специализированной медицинской помощи, и указал на то, что отрицательный прогноз не освобождал исправительное учреждение от обязанности предпринять все необходимые меры, чтобы поставить диагноз и провести лечение. Прокуратура обжаловала данное постановление.

53.  11 апреля 2006 г. Курский областной суд отменил постановление от 13 марта 2006 г. на основании того, что в нем не были уточнены недостатки проведенной проверки, которые прокуратура должна была устранить. Дело было направлено в тот же суд на новое рассмотрение.

54.  25 апреля 2006 г. Кировский районный суд признал законным и обоснованным постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Рассматривая довод заявительницы относительно того, что следователи не запросили медицинскую карту из психиатрической больницы г. Смоленска, суд отметил, что фактически карта была получена, приложена к материалам дела и, более того, была проанализирована непосредственно в зале суда.

55.  5 мая 2006 г. заявительнице была предоставлена возможность ознакомиться с медицинской картой Евгения Геппы.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

Досрочное освобождение по причине плохого состояния здоровья

56.  Пункт 6 статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации гласит:

«Осужденный, заболевший иной тяжелой болезнью [за исключением психиатрической], препятствующей отбыванию наказания, вправе обратиться в суд с ходатайством об [досрочном] освобождении …  [Это ходатайство] осужденный подает через администрацию исправительного учреждения ...  Одновременно с указанным ходатайством в суд направляются заключение медицинской комиссии или учреждения медико-социальной экспертизы и личное дело осужденного»

57.  6 февраля 2004 г. Правительство Российской Федерации приняло Постановление № 54, которое содержало перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания. В этот перечень входили злокачественные новообразования (рак) IV стадии в соответствии с международной классификацией TNM (7-й пункт Постановления) и заболевания почек в терминальной стадии с хронической почечной недостаточностью.

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

58.  Заявительница подала жалобу по факту смерти ее сына, Евгения Геппы, в ходе отбывания наказания в виде лишения свободы. Она утверждала, что его смерть была вызвана несколькими причинами: регулярными избиениями со стороны сотрудников колонии, недостаточностью медицинского лечения полученных травм и уже присутствовавшими у него заболеваниями. Она ссылалась на статью 2 Конвенции, которая в соответствующей части гласит следующее:

«1.  Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание..

...»

59.  Власти оспорили эти утверждения.

А.  Приемлемость

60.  Суд отмечает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой ввиду каких-либо иных оснований. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

61.  Заявитель жаловалась, что смерть Евгения Геппы явилась результатом жестокого обращения с ним в исправительной колонии OX-30/3 и  непредоставления ему соответствующей медицинской помощи в лечении травм, полученных во время избиений, и других заболеваний.  В частности, она ссылалась на инцидент, произошедший в августе 2004 г., когда в ходе ее встречи с Евгением Геппой в колонии он потерял сознание. Она утверждает, что видела синяки на его теле, его губы были в крови, и что он рассказал ей, что его избивают сотрудники колонии. Она также утверждала, что во время их последней встречи 17 октября 2004 г. он рассказал ей об избиениях, и о том, что не может пожаловаться, поскольку боится подвергнуться повторному избиению.

62.  Далее заявительница утверждала, что следственные органы не проверили информацию относительно ее утверждений о том, что направление Евгения Геппы в психиатрическую больницу в Смоленске было необоснованно задержано, и что ему не предоставляли медицинское лечение в период, предшествующий его переводу.

63.  Она также заявляла, что администрация учреждения должна была принять решение о его досрочном освобождении по состоянию здоровья, но не сделала этого.

64.  Власти оспорили каждое из вышеупомянутых утверждений.

Они ссылались на медицинское заключение главного врача и заведующаго отделением нейрохирургии Курской областной больницы (см. пункт 50 выше) от 16 января 2006 г., в котором говорилось, что происхождение опухоли, обнаруженной у Евгения Геппы, неизвестно и что она не подлежала излечению. Далее они отметили, что дата получения травмы головного мозга у Евгения Геппы в 1997 г. предшествовала дате его заключения под стражу, и что это было отражено в различных медицинских документах. Таким образом, они пришли к выводу, что нарушения статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте не было.

65. Власти также опровергли утверждения по поводу врачебной халатности, заявляя, что Евгений Геппа находился под медицинским наблюдением и получал необходимое лечение. В медицинской карте имеются записи о лечении, полученном им в 2000, 2003 и 2004 гг., в связи с хроническим пиелонефритом и посттравматическим психическим расстройством (см. пункты 7-8 и 13 выше). Как только в связи с его состоянием ему потребовалась специализированная медицинская помощь, его перевели сначала в больницу УФСИН, а затем в психиатрическую больницу в Смоленске. В последнем учреждении у него диагностировали опухоль головного мозга, но в течение нескольких дней после того, как ему поставили диагноз, он умер. Причиной смерти была признана опухоль головного мозга (мультиформная глиобластома).

66.  Что касается заявлений относительно того, что Евгений Геппа имел право на досрочное освобождение по состоянию здоровья, в частности вследствие пиелонефрита его единственной почки, Власти утверждают, что подобный диагноз не дает ему автоматического права на освобождение. Они ссылаются на перечень заболеваний, несоответствующих отбыванию наказания, утвержденный Правительством 6 февраля 2004 г. и отмечают, что освобождение было бы обязательным в случае почечной недостаточности, которой у Евгения Геппы не было. Они ссылаются на протокол патологоанатомического исследования, в котором указывалось, что заболевание почки находилось на стадии ремиссии, таким образом, они пришли к выводу, что руководство исправительного учреждения не обязано было инициировать процедуру досрочного освобождения. Власти также утверждают, что если Евгений Геппа полагал, что в его случае существовали медицинские основания для досрочного освобождения, он мог написать заявление об освобождении по своей собственной инициативе, в соответствии с порядком, предусмотренным статьей 175 Уголовно-исполнительного кодекса, но он этого не сделал. Отсутствуют доказательства того, что он когда-либо обращался к руководству колонии с просьбой о таком освобождении или, что руководство незаконно воспрепятствовало ему в осуществлении такого права.

67.  В заключение, что касается процессуальных гарантий, предоставленных статьей 2 Конвенции, они утверждали, что проверка  по факту смерти Евгения Геппы было своевременной и тщательной и проводилась прокуратурой, независимым от Министерства юстиции органом, который регулирует работу уголовно-исправительной системы. Они отмечают, что информация относительно утверждений заявительницы о жестоком обращении в отношении ее сына проверялась неоднократно как до, так и после его смерти, но никаких доказательств избиений найдено не было. Они утверждали, что до самой своей смерти Евгений Геппа не жаловался на жестокое обращение. После инцидента, произошедшего 5 августа 2004 г., когда он потерял сознание во время свидания с родственниками, его осмотрел врач, который не обнаружил каких-либо травм кроме синяка на колене. При проведении проверки по факту его смерти была также изучена информация относительно утверждений о жестоком обращении в виду возможной причинной связи с его смертью. При этом на предмет предполагаемых избиений были опрошены несколько сотрудников колонии и заключенных и никто из них не подтвердил этот факт. Власти утверждали, что выводы, сделанные в ходе следствия, являются обоснованными.

2.  Оценка Суда

(а)  Общие принципы

68.  Суд повторяет, что статья 2 Конвенции, которая защищает право на жизнь, считается одной из самых основных в Конвенции. В совокупности со статьей 3 она закрепляет одну из главных ценностей демократических обществ, образующих Совет Европы. Первое предложение статьи 2 обязывает Договаривающиеся стороны не только воздерживаться от «умышленного» лишения жизни или ее лишения путем «применения силы», несоразмерной законным целям, описанным в подпунктах (а) - (с) второго пункта данного положения, но и охранять жизни людей в пределах своей юрисдикции (см., среди прочего, «Л.С.Б. против Соединенного Королевства» (L.C.B. v. the United Kingdom), от 9 июня 1998 г., § 36, Сборник постановлений и решений 1998-III и «Кинэн против Соединенного Королевства» (Keenan v. the United Kingdom), № 27229/95, § 89, ЕСПЧ 2001-III).

69.  Заключенные лица находятся в особенно уязвимом положении, и влясти обязаны нести ответственность за обращение с ними. Придерживаясь мнения, что положения Конвенции требуют от Государства охраны здоровья и физического благополучия лиц, лишенных свободы, например, предоставления им необходимой медицинской помощи (см., среди прочего, дело Кинэна, указанное выше, § 111; «Муизель против Франции» (Mouisel v. France), №  67263/01, § 40, ЕСПЧ 2002-IX и «МакГлинчи и другие против Соединенного Королевства» (McGlinchey and Others v. the United Kingdom), № 50390/99, § 46, ЕСПЧ 2003-...), Суд полагает, что если заключенный умирает вследствие проблем со здоровьем, Государство должно представить объяснения по поводу причины смерти и лечения, предоставленного этому лицу до его или ее смерти.

70.  Как правило, один лишь тот факт, что человек, лишенный свободы, умирает при подозрительных обстоятельствах, должен привести к вопросу о том, выполнило ли Государство свои обязательства по защите права на жизнь такого человека (см. «Слимани против Франции» (Slimani v. France), №  57671/00, § 27, ЕСПЧ 2004-IX (выдержки)).

71.  Суд напоминает, что если речь идет о лишении жизни в обстоятельствах, в которых подразумевается ответственность Государства, статья 2 влечет за собой обязанность со стороны Государства, всеми имеющимися в его распоряжении способами, в судебном или ином порядке, отреагировать на данную ситуацию таким образом, чтобы основные законодательные и административные рамки, установленные в целях охраны права на жизнь, были соблюдены должным образом, а любые нарушения этого права пресекались и наказывались (см. «Онериилдиз против Турции» (Öneryıldız v. Turkey ) [GC], № 48939/99, § 91, ECПЧ 2004-XII). В частности, когда заключенный умирает в подозрительных обстоятельствах, по инициативе властей должно быть проведено «официальное и эффективное расследование», в рамках которого могли бы быть определены причины смерти и установлены и наказаны лица, ответственные за это (см. «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), № 46477/99, § 74, ECПЧ 2002-II).

72.  Как предусматривается статьей 2, должно обеспечиваться проведение независимого и объективного официального расследования, которое соотвествует минимальным стандартам эффективности. Соответственно, компетентные органы должны действовать с образцовым усердием и оперативностью, и должны по своей собственной инициативе начинать следственные действия, в рамках которых можно было бы, во-первых, выяснить обстоятельства, при которых произошел конкретный инцидент, и выявить недостатки в работе регулятивной системы и, во-вторых, установить причастных должностных лиц и органов государственной власти. Требование о контроле со стороны общественности также имеет существенное значение в данном контексте (см. «Кац и другие против Украины» (Kats and Others v. Ukraine), № 29971/04, § 116, от 18 декабря 2008 г.).

(b)  Применение данных принципов к настоящему делу

(i)  Явились ли причиной смерти Евгения Геппы жестокое обращение и ненадлежащая медицинская помощь во время его лишения свободы?

73.  Суд в начале рассмотрения дела отмечает, что заявительница утверждала, что власти несут ответственность за смерть ее сына по двум основным причинам. Во-первых, она полагала, что в колонии с Евгением Геппой жестоко обращались, и что вследствие этого он получил тяжелую травму, которая позже стала причиной возникновения опухоли головного мозга, наличие которой, в конце концов, привело к его смерти. Во-вторых, она утверждала, что медицинская помощь, предоставленная ему в исправительном учреждении, была недостаточной, в частности, что его направление в психиатрическую больницу в Смоленске, специализированное учреждение, где он мог бы получить медицинскую помощь в лечении опухоли головного мозга, было необоснованно задержано. В дополнение ко всему она приводила аргументы по поводу того, что руководство исправительного учреждения не распорядилось о его досрочном освобождении по причине ранее существовавшего заболевания почки, и что это поспособствовало его смерти.

74.  Учитывая предполагаемую причинную связь между якобы имевшим место жестоким обращением и смертью, в частности, характер его травм, способствовавший развитию его заболевания в конечной стадии, Суд будет рассматривать факты, имеющие отношение к жалобам по статье 2, в совокупности с фактами касательно нарушения статьи 3 Конвенции. Впоследствии Суд решит, нужно ли рассматривать жалобы по статье 3 Конвенции в отдельном порядке.

75.  Что касается заявлений относительно жестокого обращения, Суд напоминает, что при оценке доказательств он применяет принцип «вне всякого сомнения» (см. «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), № 25656/94, § 264, ECПЧ 2002). Доказательство, соответствующее указанному принципу, может вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений или схожих неопровергнутых фактических презумпций. В данном контексте следует учитывать поведение сторон при получении доказательств (см. «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), от 18 января 1978 г., § 161, Серия A № 25). В настоящем деле заявительница утверждала, что ее сын сообщил ей, что с ним жестоко обращались, но данное утверждение не подтверждалось какими-либо другими материалами дела. Тот факт, что, несмотря на то, что предполагаемые избиения имели место за несколько месяцев до смерти Евгения Геппы, он никогда не подавал жалоб относительно жестокого обращения с ним, заслуживает особого внимания. Более того, не усматривается, что он поручал заявительнице сделать это от его имени, хотя у него явно была такая возможность в ходе встреч с ней 5 августа 2004 г. и 17 октября 2004, когда были нанесены предполагаемые повреждения. Проверки утверждений заявительницы о жестоком обращении с её сыном проводились, пока он был ещё жив, и на допросе у следователей он ни слова не сказал о подобных инцидентах. Несмотря на то, что Суд принимает во внимание довод заявительницы относительно того, что ее сын не хотел жаловаться, опасаясь повторных избиений, Суд не может установить факт жестокого обращения, если единственная достоверная информация по этому поводу была добровольно скрыта предполагаемой жертвой применения насилия. Он обращает внимание на то, что в материалах дела отсутствует какая-либо документация, в которой могли бы быть указаны другие потенциальные источники подобной информации. Соответственно, Суд не может произвести какие-либо проверочные действия помимо тех, которые уже были произведены национальными проверяющими органами, в ходе проверок утверждений заявительницы о жестоком обращении.

76.  Ввиду вышеизложенного, Суд не имеет возможности прийти к выводу, вне всякого сомнения, что Евгений Геппа подвергался избиениям в исправительной колонии.

77.  К тому же, Суд отмечает, что в заключениях судебно-медицинской экспертизы, составленных по делу Евгения Геппы, ясным образом указана естественная причина его смерти, а именно, образование опухоли головного мозга. В частности, главный врач и заведующий отделением нейрохирургии Курской областной больницы в своем медицинском заключении от 16 января 2006 г. отказались проводить какую-либо взаимосвязь между возможной травмой головы и образованием опухоли. Следовательно, Суд не видит оснований полагать, что смерть Евгения Геппы могла наступить, прямо или косвенно, вследствие травмы, полученной при избиениях.

78. Таким образом, Суду предстоит определить, умер ли Евгений Геппа из-за того, что в период лишения свободы ему не была предоставлена своевременная и соответствующая медицинская помощь. Заявительница утверждала, что медицинский персонал и сотрудники администрации колонии и других исправительных учреждений, куда был направлен её сын с целью проведения обследования и лечения, по своей халатности не смогли правильно определить состояние его здоровья до тех пор, пока не началась конечная стадия его заболевания и, таким образом, не смогли предоставить ему лечение, которое могло бы сохранить ему жизнь. Напротив, Власти заявляли, что ими были предприняты все необходимые меры для того, чтобы ему предоставили соответствующие медицинские консультации и лечение.

79.  Cуд отмечает, что у врачебной халатности, которая по утверждениям заявительницы имела место, имеет три аспекта. Соответственно, ему предстоит определить, во-первых, была ли допущена небрежность при диагностировании опухоли Евгения Геппы, что впоследствии могло привести к его смерти; во-вторых, зависели ли шансы на его выздоровление от выбора времени для его перевода в психиатрическую больницу; и, в-третьих, соответствовала ли медицинская помощь, предоставленная ему с 5 августа по 14 ноября 2004 г., его состоянию здоровья.

80. Заявительница отмечала, что ухудшение состояния здоровья Евгения Геппы совпало с его переводом в исправительную колонию ОХ-30/3. Однако необходимо обратить внимание на то, что еще до его заключения под стражу у Евгения Геппы уже наблюдался ряд  серьезных проблем со здоровьем. За четыре года до его перевода он прошел три курса стационарного лечения в больнице УФСИН в Курске в связи с хроническим пиелонефритом его единственной почки и посттравматическим повреждением головного мозга. В прошлом у него также диагностировали эпилептический синдром. Ввиду вышеуказанных заболеваний он был поставлен на учет в медицинской части колонии как лицо, требующее постоянного наблюдения. Как оказалось, до инцидента, произошедшего 5 августа 2004 года, когда он потерял сознание во время встречи со своей семьей, он не требовал какого-либо обследования либо лечения кроме обычного наблюдения указанных заболеваний. В отношении того случая, Суд полагает, что его необходимо рассматривать на фоне истории его болезни. Он отмечает, что после того, как Евгений Геппа потерял сознание во время встречи с семьей, его немедленно доставили в медицинскую часть, где его обследовали и поставили ему диагноз: эпилептический синдром и сделали укол седуксена. Со стороны медицинского персонала было неразумно предположить, что они имеют дело с обычным проявлением хронического состояния. На любые сомнения, которые могли возникнуть у них по поводу возможного ухудшения его  состояния, последовала эффективная реакция, выразившаяся в принятии решения о переводе Евгения Геппы в больницу УФСИН в Курске для дальнейшего обследования и лечения. Суд не находит причин, по которым можно было бы сделать вывод, что реакция врачей на инцидент, произошедший 5 августа 2004 г., являлась профессиональной халатностью или недостаточной мерой.

81.  После этого, с 27 августа 2004 года по 18 сентября 2004 года Евгений Геппа прошел стационарное обследование и лечение в больнице УФСИН в г. Курске. Что касается достаточности медицинской помощи, предоставленной в больнице, Суд отмечает, что Геппа проходил курс лечения от психического расстройства (посттравматического повреждения головного мозга) в соответствии с поставленным на тот момент диагнозом. Ни заявительница, ни Евгений Геппа ни разу не жаловались на то, что лечение в больнице исправительного учреждения г. Курска не соответствовало диагностированному заболеванию. Также нет оснований полагать, что персонал больницы проявил халатность, не выявив факт образования опухоли. Это относится к объяснению, предоставленному сотрудником больницы о том, что во время стационарного лечения у Евгения Геппы не было обнаружено симптомов образования опухоли головного мозга, на основании которых возникла бы необходимость провести компьютерную томографию. В деле отсутствуют факты, указывающие на то, что обследование было необоснованным или халатным. Более того, врачи больницы продемонстрировали свою компетентность в отношении необходимости дальнейшего специализированного обследования и лечения, направив его в психиатрическую больницу г. Смоленска. Евгений Геппа дал свое согласие на госпитализацию. Заявительница также согласилась с тем, что данная рекомендация была обоснована.

82. Что касается надлежащей своевременности перевода пациента, Европейский Суд отмечает, что рекомендация о переводе Евгения Геппы в психиатрическую больницу датируется 18 сентября 2004 года. О срочности в рекомендации не было сказано ни слова, и там отсутствовали указания относительно дня и условий предложенного перевода. Согласно данной рекомендации и после согласия на перевод, Евгений Геппа был направлен в психиатрическую больницу в г. Смоленск 14 ноября 2004. Учитывая тот факт, что в рекомендации отсутствовало какое-либо указание на то, что данный случай требует срочной медицинской помощи, Суд считает, что она была выполнена в разумный срок. Более того, в материалах дела отсутствует информация, указывающая на тот факт, что Евгений Геппа сам просил об ускорении его перевода либо на наличие объективных причин для этого. Основания полагать, что Власти дали ошибочную оценку или оставили без внимания степень ухудшения его здоровья при осмотре общего состояния на основании уже существовавшего медицинского обследования, отсутствуют. Мнение заявительницы о том, что Евгению Геппе было отказано в предоставлении медицинской помощи в период ожидания перевода, не подтверждается какими-либо доказательствами, имеющимися в распоряжении Суда.

83. В заключение, Суд отмечает, что медицинское заключение от 16 января 2006 года, составленное специалистом Курской областной больницы, указывает на то, что развитие и конечный исход опухоли подобной той, которая была обнаружена у Евгения Геппы, не зависят от своевременно поставленного диагноза и лечения. Данное заключение не подтверждает довод заявительницы о том, что задержка его перевода ускорила его смерть. Суд не может выдвигать предположений о том, жил бы Евгений Геппа дольше или лучше, если бы его опухоль была обнаружена раньше.

84. Таким образом, Суд приходит к выводу, что Власти исполнили свои позитивные обязательства в соответствии со статьей 2 Конвенции, предоставив Евгению Геппе соответствующее медицинское лечение.

85. Относительно аргумента заявительницы о том, что руководство исправительного учреждения не смогло обеспечить досрочное освобождение Евгения Геппы ввиду существовавшего заболевания почек, Суд отмечает, что данная жалоба безосновательна в соответствии с нормами внутригосударственного законодательства, которое предусматривает досрочное освобождение только в том случае, если заболевание почек представляет собой хроническую почечную недостаточность. Заболевание же Евгения Геппы, напротив, находилось в стадии ремиссии. Более того, доказательства того, что он когда-либо подавал ходатайство о досрочном освобождении, отсутствуют.

(ii)  Было ли проведено эффективное расследование

86. Поскольку можно было сделать вывод, что заявительница подала жалобу об отсутствии эффективного расследования относительно жестокого обращения и смерти Евгения Геппы, Суд отмечает, что обязательство по проведению эффективного расследования возникает тогда, когда заключенный умирает при подозрительных обстоятельствах либо если лицо подает жалобу по факту особо жестокого обращения. Суд неоднократно признавал, что обязательство расследования касается «не результата, а используемых средств»: не каждое расследование обязательно приводит к успешному результату или выявляет факты, совпадающие с мнением заявителя о произошедших событиях; однако, оно в принципе должно привести к установлению обстоятельств дела и, если жалобы оказываются правдивыми, к выявлению и наказанию лиц, ответственных за данное действие. Таким образом, расследование заявлений об особо жестоком обращении должно проводиться особенно тщательно. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные усилия с тем, чтобы выяснить то, что произошло, и не должны полагаться на поспешные и малообоснованные выводы для того, чтобы закрыть дело или принять какие-либо решения. Они должны принимать все возможные меры для сбора доказательств по делу, включая, среди прочего, показания свидетелей и данные судебной экспертизы. Любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность установить причину телесных повреждений или личность лиц, ответственных за их нанесение, влечет за собой риск несоблюдения данного принципа (см., среди прочего, «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), № 77617/01, §§ 107 и далее, от 26 января 2006 г., и «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., §§ 102 и далее, «Сборник решений» 1998‑VIII).

87. В настоящем деле заявительница утверждает, что смерть ее сына наступила в результате совокупности фактов жестокого обращения и отсутствия медицинской помощи; следовательно, власти обязаны были проверить обе предполагаемые причины смерти. Суд начинает давать оценку с утверждения о том, что аутопсия, проведенная незамедлительно после смерти Евгения Геппы и задокументированная в протоколе патологоанатомического исследования, показала, что смерть наступила в результате опухоли головного мозга. Данный вывод соответствует диагнозу, поставленному во время его нахождения в больнице незадолго до смерти. Соответственно, Суд считает, что смерть Евгения Геппы не может попадать под описание «смерти при подозрительных обстоятельствах», несмотря на тот факт, что в момент смерти он находился в месте лишения свободы.

88. Суд отмечает, что сразу же после смерти Евгения Геппы прокуратура г. Смоленска изучила протокол патологоанатомического исследования, медицинскую карту и показания двух свидетелей в контексте предварительной проверки и сделала вывод, что основания для проведения уголовного расследования отсутствуют. Поскольку затронут вопрос, касающийся незамедлительной реакции на смерть Евгения Геппы, Суд считает, что властями были предприняты необходимые меры по сохранению данных судебной экспертизы, необходимых для проведения любых дальнейших расследований, а также для проведения предварительной проверки обстоятельств его смерти.

89. Тем не менее, позже Власти столкнулись с утверждениями заявительницы, оспаривающими естественную причину смерти, и были обязаны оценить возможное влияние предполагаемого жестокого обращения на состояние здоровья Евгения Геппы, а также достаточность медицинской помощи в период его лишения свободы. На основании ее жалобы от 21 декабря 2004 г., органы прокуратуры осмотрели место происшествия, в ходе чего были опрошены сотрудники администрации учреждения и заключенные на предмет любых случаев жестокого обращения, к которому они могли бы быть причастны, либо телесных повреждений, которые могли бы быть замечены у него. Ни одно лицо не подтвердило утверждение о жестоком обращении или применении силы. На основании их утверждений, а также данных медицинской карты прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела.

90. Суд отмечает, что постановление прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела пересматривалось в судебном порядке четыре раза. В ходе первых трех слушаний суды полагали, что расследование было неполным и направляли дело в прокуратуру для проведения последующих действий. Они требовали, в частности, чтобы следователи рассмотрели возможность возникновения опухоли, от которой умер Евгений Геппа, вследствие полученной травмы, а также оценили достаточность медицинского лечения, которому он подвергался. В своем постановлении от 30 сентября 2005 года суд также указал, что рассмотрение данных вопросов по всем правилам уголовного судопроизводства было необходимо. Тем не менее, в своем последующем решении от 25 апреля 2006 года тот же суд был удовлетворен ходом расследования и больше не требовал возбуждения уголовного дела для рассмотрения тех же вопросов.

91. Принимая во внимание нормы относительно требования эффективного расследования, сложившиеся в его прецедентной практике, Европейский Суд отмечает, что проверка обстоятельств дела, несмотря на то, что она несколько раз возобновлялась, длилась в целом около года, что само по себе не является необоснованным. Что касается существа проверки, то она касалась рассмотрения двух утверждений заявительницы, а именно заявления о жестоком обращении и заявления о врачебной халатности. Часть расследования о предполагаемом жестоком обращении предшествовала также расследованию по жалобам, которые были поданы заявительницей еще при жизни Евгения Геппы. Суд посчитал, что власти справедливо оценили данные заявления как необоснованные, в частности, ввиду отсутствия каких-либо жалоб со стороны самого Евгения Геппы (см. пункт 73 выше). Более того, как установил Суд выше, им не было выявлено бездействие Властей при попытке сбора доказательств по этому вопросу (в приводившейся выше цитате).

92. Что касается рассмотрения заявления о врачебной халатности, Суд считает, что медицинских и судебных материалов, полученных следствием, достаточно для рассмотрения любого вопроса относительно уголовного преступления. В частности, ответы на вопросы, заданные врачам, проводившим лечение Евгения Геппы, и независимым медицинским специалистам, в отношении предполагаемой связи между смертью Евгения Геппы и возможным бездействием со стороны медицинского и персонала исправительного учреждения, были адекватными и исчерпывающими. Суд полагает, что окончательное постановление об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела было обоснованным и достаточным образом аргументировано на основании информации, содержащейся в ответе. Хотя для достижения удовлетворительных результатов по рассмотрению данного вопроса следствию понадобилось несколько судебных пересмотров, недостатки были надлежащим образом устранены, и окончательное процессуальное решение было принято в разумный срок.

93. Суд также отмечает, что заявительница была должным образом уведомлена о каждом решении, принятом по ее жалобам, она могла получить, и получила, доступ к требуемым документам, и ее ходатайства были изучены судами, которые рассматривали ее дело. Более того, она не подавала жалоб относительно недостаточной информированности или доступа к проверкам.

94. Вышеизложенные соображения достаточны для того, чтобы Суд пришел к выводу о том, что Власти выполнили свои обязательства относительно проведения эффективного расследования смерти Евгения Геппы.

95. Соответственно нарушения статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспекте не было.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

96.  Заявительница жаловалась на нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Евгения Геппы, утверждая, что он подвергался жестокому обращению в период его лишения свободы. Она повторила, mutatis mutandis (с соответствующими изменениями), свои доводы относительно жалобы согласно статье 2 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

97. Утверждение о том, что Евгений Геппа подвергался жестокому обращению, было оспорено Властями. В связи с этим они повторили свои комментарии, представленные относительно предполагаемого нарушения статьи 2 Конвенции.

98. Суд отмечает, что данная жалоба связана с жалобой, рассмотренной выше и, таким образом, также должна быть признана приемлемой.

99.  Суд отмечает, что в жалобе согласно статье 3 Конвенции присутствуют аналогичные фактические обстоятельства, как и в жалобе согласно статье 2 Конвенции указанной выше. Более того, не найдя признаков нарушения последнего положения, Суд также рассмотрел утверждения относительно жестокого обращения (см. пункты 75-76 выше) и соблюдение Властями своего процессуального обязательства по проведению эффективного расследования (см. пункты 89-91 выше). В этой связи, Суд полагает, что отдельное рассмотрение фактических обстоятельств дела согласно статье 3 Конвенции не является необходимым.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ, СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  Признал настоящую жалобу приемлемой;

 

2.  Постановил, что в данном случае отсутствовало нарушение статьи 2 Конвенции;

 

3.  Постановил, что в данном случае нет необходимости рассматривать жалобу на основании статьи 3 Конвенции;

 

Составлено на английском языке, уведомление направлено в письменной форме 3 февраля 2011 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

       Сорен Нильсен                                                          Христос Розакис
            Секретарь                                                                  Председатель