НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «ГЛАДЫШЕВА ПРОТИВ РОССИИ»

 

(Жалоба № 7097/10)

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

СТРАСБУРГ

 

6 декабря 2011 года

 

Данное постановление вступит в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Гладышева против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренцен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Хаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос, судьи,
и Андрэ Вампаш, заместитель Секретаря Секции,

проведя заседание за закрытыми дверями 15 ноября 2011 года,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 7097/10) против Российской Федерации, поданной в Суд 15 января 2010 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданкой Российской Федерации Гладышевой Светланой Михайловной (далее – «заявитель»).

2. Интересы заявителя представлял Пузанов И.Ф., адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждала, что она была лишена права собственности своей квартирой в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что ей грозит выселение в нарушение статьи 8 Конвенции.

4.  7 июля 2010 года Председатель Первой Секции принял решение рассмотреть данную жалобу в приоритетном порядке в соответствии с Правилом 41 Регламента Суда, а также уведомить о жалобе Власти. Кроме того, Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о её приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1973 года рождения, проживает в г. Москве.

6. 28 сентября 2005 года заявитель купила квартиру площадью 37,5 квадратных метров в г. Москве по адресу: улица Новочеремушкинская, 59 (далее – «квартира»); она проживает в ней вместе с сыном 1998 года рождения. Продавец квартиры В. в свою очередь купил ее у Е., которая приобрела квартиру в порядке приватизации. Факты, касающиеся права собственности на квартиру до ее приобретения заявителем и последующего признания ее права собственности недействительным, могут быть кратко изложены следующим образом.

А. Приватизация и продажа квартиры

7. До приватизации квартира находилась в собственности города Москвы. 10 сентября 2004 года префект Юго-Западного округа выделил квартиру М. в качестве социального жилья. 29 октября 2004 года М. подписал договор социального найма, и 12 ноября 2004 года он был зарегистрирован в качестве основного и единственного нанимателя квартиры. В приказе о вселении члены семьи указаны не были.

8. 19 ноября 2004 года Отдел внутренних дел Черемушкинского района г. Москвы зарегистрировал супругу М. – Е. – по его адресу. Регистрация была произведена ​​по письменному заявлению М., заверенному нотариусом Р. 17 ноября 2004 года, к которому прилагалось свидетельство о браке между Е. и М., выданное в г. Калуге 15 октября 2004 года. Личность Е. была подтверждена при предъявлении паспорта.

9. 19 декабря 2004 года М. был найден мертвым. Следствие установило, что он выпал из окна своей квартиры, и пришло к выводу, что он покончил жизнь самоубийством, поскольку доказательства причастности какого-либо другого лица обнаружить было невозможно. Было отмечено, что ранее М. употреблял наркотики.

10. 11 февраля 2005 года Е. выдала Л. доверенность, дающую ему право представлять ее интересы во всех сделках, связанных с квартирой, и во всех процедурах приватизации и регистрации в органах регистрации права собственности и в органах регистрации по месту жительства. Доверенность была заверена нотариусом С., которая указала в регистрационной книге, что Е. подписала данный документ в ее присутствии, и что ее личность и дееспособность подтверждены.

11. 30 марта 2005 года Департамент жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы (далее – «жилищный департамент г. Москвы») заключил с Е. договор социального найма и в тот же день подписал договор приватизации квартиры. Интересы Е. в этих сделках представлял ​​Л.

12. 6 мая 2005 года Главное управление Федеральной регистрационной службы по г. Москве  зарегистрировало право собственности Е. на квартиру в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее – «реестр объектов недвижимости»).

13. 23 мая 2005 года Е. продала квартиру В. 6 июня 2005 года право собственности В. было зарегистрировано в реестре объектов недвижимости.

14. 28 сентября 2005 года В. продал квартиру заявителю. Условия покупки включали обязательство заявителя уплатить продавцу 990 000,00 рублей за квартиру, внести авансовый платеж в размере 6 000 долларов США, а также сделать вклад на ремонт в размере 1 465 847 рублей. Также они включали обязательство продавца купить заявителю равноценную квартиру в случае, если заявитель утратит свое право собственности в связи с признанием договора недействительным1.

15. Передача права собственности была зарегистрирована в Главном управлении Федеральной регистрационной службы по г. Москве.

16. Заявитель и ее сын переехали в квартиру и с тех пор проживают там.

17. 3 мая 2007 года Е. умерла, по имеющейся информации, по естественным причинам.

Б. Оспаривание права собственности заявителя и производство по делу о выселении

18. 30 января 2008 года отдел внутренних дел г. Москвы сообщил жилищному департаменту г. Москвы, что он подозревает, что при приватизации квартиры имело место мошенничество.

19. В неуказанный день 2008 года жилищный департамент г. Москвы предъявил иск к заявителю и предыдущим владельцам квартиры В. и Е. Департамент ссылался на «проверку», которая выявила, что брак между М. и Е. не заключался, и что паспорт Е., использованный для процедур регистрации и приватизации, в 1996 году был объявлен утерянным; он просил суд установить тот факт, что Е. приобрела квартиру обманным путем, и объявить приватизацию и все связанные с ней сделки по квартире недействительными. Заявитель подала встречный иск, чтобы суд признал ее право собственности на квартиру.

20. 25 июля 2008 года Черемушкинский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении иска департамента и удовлетворил встречные исковые требования заявителя, признав ее законной собственницей квартиры. Суд отметил, в частности, что заявитель приобрела квартиру добросовестно (является добросовестным приобретателем) и заплатила за нее цену покупки. Таким образом, основания для признания рассматриваемых сделок недействительными отсутствовали. В установленный законом десятидневный срок кассационная жалоба подана не была, решение вступило в силу и подлежало исполнению.

21. 11 августа 2008 года заявитель обратилась в полицию с жалобой на то, что сотрудник жилищного департамента г. Москвы А. Б. пытался вымогать у нее 50 000 долларов США в обмен на обещание, что департамент не будет обжаловать решение от 25 июля 2008 года. 12 августа 2008 года полиция провела тайную операцию, в ходе которой А. Б. был пойман при получении вышеупомянутой суммы денег от заявителя, действовавшей по указаниям полиции. 10 декабря 2008 года A.Б. был признан виновным в мошенничестве  в связи с этим эпизодом и был приговорен к наказанию в виде лишения свободы.

22. Вместе с тем, жилищный департамент г. Москвы подал ходатайство о продлении срока на обжалование решения от 25 июля 2008 года на том основании, что уголовное преследование А. Б., отвечавшего за документы, лишило департамент сотрудника, а также возможности соблюсти установленные сроки. 14 ноября 2008 года районный суд удовлетворил это ходатайство и продлил срок на обжалование. Рассмотрение жалобы в кассационном порядке состоялось 18 декабря 2008 года в Московском городском суде, который отменил решение и вернул дело в районный суд на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Московский городской суд указал о необходимости суду первой инстанции выяснить, касаются ли требования признания сделок недействительными, что регулируется статьей 167 Гражданского кодекса, или же они касаются истребования имущества на основании статьи 302 Кодекса.

23. 15 декабря 2008 года в отношении «неустановленного лица» было возбуждено уголовное дело по подозрению в мошенничестве в ходе приватизации квартиры. Заявитель ходатайствовала о предоставлении ей статуса потерпевшей по данному делу, но ей было отказано на том основании, что ущерб от мошенничества был причинен не ей, а жилищному департаменту г. Москвы. 27 июля 2009 года суд рассмотрел жалобу заявительницы и отказал ей в предоставлении статуса потерпевшей.

24. 9 июля 2009 года районный суд установил, что приватизация квартиры, произведенная Е., была мошеннической. Суд установил, в частности, что отдел ЗАГС не обнаружил записи о браке между М. и Е., и пришел к выводу, что их свидетельство о браке было подделано. Таким образом, Е. не имела права регистрироваться по адресу М. и приватизировать его квартиру после его смерти. Что касается заявителя, суд установил, что она является добросовестным приобретателем по смыслу статьи 302 Гражданского кодекса. Однако суд установил, что квартира, будучи приватизированной обманным путем, выбыла из владения города Москвы, ее законного владельца, помимо его воли. Таким образом, в порядке применения статьи 302 Гражданского кодекса и постановления Конституционного Cуда № 6-П от 21 апреля 2003 года дело подпадало под одно из двух исключений из защиты права собственности добросовестного приобретателя, которое требовало отдавать приоритет предыдущему владельцу. В связи с этим заявитель была лишена права собственности на квартиру, и законным владельцем квартиры был объявлен город Москва. Суд распорядился о выселении заявителя без выплаты компенсации или предложения другого жилья. Заявитель обжаловала это решение.

25. 21 декабря 2009 года Уполномоченный по правам человека в г. Москве написал мэру г. Москвы письмо с просьбой рассмотреть вопрос о том, чтобы предложить заявителю социальный найм квартиры. Однако 19 января 2010 года жилищный департамент г. Москвы дал отрицательный ответ, заявив, что это нарушит порядок очередности в списке очередников.

26. 12 февраля 2010 года следственный орган принял решение предоставить заявителю статус потерпевшей по уголовному делу и допросил ее в этом качестве. Однако 23 марта 2011 года по протесту прокурора это решение было отменено как необоснованное.

27. Расследование уголовного дела по подозрению в мошенничестве было приостановлено на том основании, что не была установлена личность виновного. Однако в материалах дела был ряд документов, на основе которых суды смогли установить, что приватизация была проведена ненадлежащим образом. В частности, в них был вывод о том, что все действия, связанные с регистрацией Е. в качестве проживающей в квартире, приватизацией квартиры и ее продажей В., были произведены с использованием паспорта Е., который в 1996 году был объявлен утерянным. Также там был и ответ муниципальных властей г. Калуги об отсутствии сведений о браке между Е. и М., зарегистрированном в 2004 году. Паспортные столы г. Калуги ответили следователю, что ранее Е. была зарегистрирована в качестве проживающей в г. Калуге, и что до ее смерти в 2007 году она с регистрации не снималась. Также имелся ответ от нотариуса Р., согласно которому в ее реестре не было записей о заявлении М., и факт его заверения ею отрицался.

28. 13 мая 2010 года кассационная жалоба на решение от 9 июля 2009 года была отклонена окончательным решением Московского городского суда.

29. Заявитель ходатайствовала о приостановлении исполнения решения в части выселения. 22 июля 2010 года суд удовлетворил ее ходатайство и отложил выселение до 1 февраля 2011 года. Позже этот срок был продлен до 1 июня 2011 года.

30. 14 декабря 2010 года заместитель Генерального прокурора обратился в Верховный Суд с просьбой рассмотреть дело заявителя в порядке надзора. Он считал лишение права собственности на квартиру незаконным и необоснованным. Во-первых, он утверждал, что норма, содержащаяся в пункте 1 статьи 302 Гражданского кодекса, которая предписывает восстановление права собственности на имущество, отобранное у его владельца помимо его воли, в ее случае была неприменима. Он указал, что жилищный департамент г. Москвы является участником сделки по приватизации квартиры и не мог не знать о ней; департамент никогда не утверждал, что чиновник, ответственный за приватизацию, вышел за пределы своих полномочий и действовал вопреки указаниям. Следовательно, нельзя сказать, что квартира была приватизирована помимо воли департамента. Таким образом, заявителю, как добросовестному приобретателю, не должно было предъявляться требование вернуть квартиру ее предыдущему владельцу – городу Москве. Во-вторых, заместитель Генерального прокурора считал, что в судебных решениях не был соблюден баланс между интересами муниципалитета и законными правами и интересами заявителя, тогда как в соответствии с Конституцией приоритет должен отдаваться защите отдельных граждан. В результате мошенничества третьей стороны матери-одиночке и ее ребенку грозило выселение без выплаты компенсации или предложения другого жилья. Он отметил, что у нее нет другого жилья, и что все ее сбережения были вложены в покупку квартиры и в дорогостоящие судебные разбирательства. Наконец, он указал, что суд вышел за пределы сферы своей ответственности, применив статью 302 Гражданского кодекса вместо статьи 167, на которую ссылался истец, и тем самым вынес решение, выходящее за рамки искового требования.

31. 24 декабря 2010 года Верховный Суд Российской Федерации отказал в удовлетворении ходатайства заместителя генерального прокурора, отказавшись пересмотреть дело в порядке надзора. Он отметил, что статус добросовестного приобретателя заявителя не вызвал сомнений ни на одном этапе. Однако суды правильно применили закон и удовлетворили законные требования истца. Он добавил, что заявитель по-прежнему имела право предъявить к В. иск о возмещении ущерба.

32. 31 мая 2011 года Черемушкинский районный суд г. Москвы отклонил заявление заявителя о приостановлении исполнения решения от 9 июля 2009 года на дополнительный срок, отметив, что он уже приостанавливал его два раза, и для третьего раза нет никаких оснований.

33. 30 июня 2011 года Уполномоченный по правам человека в г. Москве написал мэру г. Москвы письмо, в котором предупредил его о возрастающем количестве случаев повторного вступления города Москвы во владение квартирами добросовестных приобретателей в связи с неправильной приватизацией квартир предыдущими владельцами; всем добросовестным приобретателям было отказано в компенсации или предоставлении взамен другого жилья. По его мнению, суд не должен был рассматривать случаи мошеннической приватизации как случаи изъятия имущества из владения «помимо воли собственника» по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса. Он указал, что приватизация является сделкой, заключаемой с государством в лице государственных чиновников, которые обязаны провести все необходимые проверки и обеспечить процессуальную безупречность сделки. Таким образом, ответственность государства наступает в любом случае невыполнения ими этой задачи. В любом случае, факт установления подделки документов не является основанием для признания перехода права собственности против воли владельца. Он сослался на дело заявителя как на один вопиющий пример неправильного и несправедливого результата ошибочного толкования, применяемого московскими судами в таких делах. В тот же день он направил в московскую прокуратуру и начальнику отдела внутренних дел г. Москвы письма, в которых он, ссылаясь на дело заявителя, призывал к тщательному расследованию случаев мошенничества такого рода, и требовал пересмотра в соответствующих уголовных процессах предоставленного заявителю статуса потерпевшей.

34. Согласно последней информации, предоставленной заявителем, она до сих пор не выселена, но считает выселение неизбежным.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРИМЕНИМАЯ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

35. Гражданский кодекс предусматривает два различных способа, при помощи которых прежний собственник может оспорить право собственности нового владельца:

Статья 167. Общие положения о последствиях недействительности сделки

«1. Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

2. При признании недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

3. Если из содержания оспоримой сделки вытекает, что она может быть лишь прекращена на будущее время, суд, признавая сделку недействительной, прекращает ее действие на будущее время».

Статья 302. Истребование имущества от добросовестного приобретателя

«1. Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

2. Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

3. Деньги и ценные бумаги, связанные с имуществом, не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя».

36. В своем постановлении № 6-П от 21 апреля 2003 года Конституционный Суд истолковал статью 167 Кодекса как не позволяющую предыдущему владельцу истребовать свое имущество у добросовестного покупателя при отсутствии специального законодательного положения на этот счет. Вместо этого, в соответствии со статьей 302, может быть подан виндикационный иск, если выполнены условия, указанные в пунктах 1 и 2, в частности, если имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, или если имущество было приобретено безвозмездно.

37. Дополнительное разъяснение статьи 302 Гражданского кодекса было дано Пленумом Верховного Суда Российской Федерации и Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце втором пункта 39 их совместного постановления от 29 апреля 2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», а также в постановлении Конституционного Суда от 27 января 2011 года № 188‑O‑O. В частности, они постановили, что автоматической связи между недействительностью сделки и волей собственника на передачу владения нет. Постановление Конституционного Суда в части, имеющей отношение к данному делу, гласило следующее:

«...неопределенность законоположений, оспариваемых заявителем, [включая статью 302] устраняется разъяснением Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащимся в абзаце втором пункта 39 Постановления от 29 апреля 2010 года № 10/22 недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли; судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА №1 К КОНВЕНЦИИ

38. Заявитель жаловалась, что она была лишена своего имущества в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая в части, имеющей отношение к данному делу, предусматривает следующее:

Статья 1 Протокола № 1 (защита имущества)

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

A. Доводы сторон

1. Власти

39. Власти оспаривали приемлемость данной жалобы, а также ее существо. Они утверждали, что неприятная ситуация заявителя была спровоцирована частным лицом Е., которая приватизировала квартиру обманным путем и незаконно продала ее В. Приватизация была проведена на основании поддельных документов, поэтому квартира выбыла из владения жилищного департамента г. Москвы помимо воли этого органа. Город Москва, как и любой собственник, в соответствии со статьей 302 Гражданского кодекса имеет право добиваться возвращения своего имущества от последующих приобретателей. Власти указали, что иск об истребовании имущества уходит корнями в reivindicatio, известную в римском праве, и является хорошо отлаженной процедурой, предусмотренной законодательством Российской Федерации.

40. Власти заявили, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не применима к настоящему делу. Они ссылались на прецедентное право Суда, в котором говорится, что данная статья не касается регулирования гражданских прав между сторонами в рамках частного права. В соответствии с нормами частного права решения национальных судов не могут считаться неоправданным вмешательством государства в имущественные права одной из сторон. Власти ссылались на постановление по делу «Жуковские против России» ((Zhukovskiyev. Russia), жалоба № 23166/04, 13 января 2011 года) и два упомянутых в нем дела, «Кухарж и Штис против Чешской Республики» ((Kuchař and Štisv. CzechRepublic) (dec.), жалоба № 37527/97, 21 октября 1998 года), и «С.О., А.К., Ар.К. и Й.С.П.Э.Х.В. против Турции» ((S.Ö., A.K., Ar.K. andY.S.P.E.H.V. v. Turkey) (dec.), жалоба № 31138/96, 14 сентября 1999 года) и утверждали, что предметом настоящего дела является именно частно-правовой спор, поскольку он касается договора между заявителем и В. Они утверждали, что государство не участвовало в договоре купли-продажи и не вынуждало стороны заключать его, поэтому ответственность за последствия сделки несут стороны. В связи с этим Власти просили Суд отклонить данную жалобу как неприемлемую rationemateriae.

41. Власти также выразили сомнение по поводу того, что заявитель действительно являлась добросовестным приобретателем, как она утверждала на протяжении всего разбирательства во внутригосударственных судах. Они утверждали, что можно было заподозрить, что раз квартира перепродается так быстро после ее приобретения В., значит, она досталась ему не самым честным образом. Они также предположили, что заявитель действовала в сговоре с А. Б., бывшим сотрудником жилищного департамента г. Москвы, который был признан виновным в хищении за попытку вымогательства взятки у заявителя в обмен на то, что она избежит судебных разбирательств с департаментом (см. выше пункт 21). Если это было так, то заявитель приняла участие в незаконных махинациях, связанных с квартирой, и не имела права на судебную защиту. Кроме того, недобросовестность заявителя при заключении этой сделки была продемонстрирована, по мнению Властей, тем, как именно стороны определили цену квартиры, разделив ее на три части (см. выше пункт 14), чтобы она не достигала 1 000 000 рублей – порога, с которого в соответствии с российским законодательством уже необходимо выплачивать налог на прибыль. Они утверждали, что тем самым заявитель совершила преступление – уклонение от налогов, а также продемонстрировала свою «злонамеренность», которая также имелась у другой стороны сделки, и, таким образом, сделала всю сделку незаконной, вследствие чего «вся прибыль ... должна пойти в доход Российской Федерации».

42. Власти добавили, что в любом случае статус добросовестного приобретателя не обеспечивал заявителю защиту, предусмотренную статьей 302 Гражданского кодекса, поскольку не было никакого сомнения в том, что квартира выбыла из владения жилищного департамента г. Москвы помимо его воли.

43. Кроме того, Власти указали, что условия договора купли-продажи, заключенного между заявителем и В., предусматривали гарантию от утраты права собственности в связи признанием недействительности договора. Власти охарактеризовали этот пункт как «очень необычный и даже странный» и призвали Суд истолковать его как свидетельство того, что заявителю с самого начала было известно, что приобретаемое ею право собственности могло быть получено нечестным образом. Они также утверждали, что заявитель не исчерпала внутренних средств правовой защиты, не использовав эту договорную гарантию против В.

44. Что касается существа жалобы, Власти считали, что вмешательство в имущественные права заявителя преследовало законную цель защиты прав и интересов других лиц, в частности, лиц в списке очередников на получение социального жилья. Они указали, что в социальных и экономических вопросах, таких как жилье, страны-участники, как правило, пользуются широкой свободой усмотрения. В настоящем деле они считали, что жилищный департамент г. Москвы обязан восстановить право собственности муниципалитета и выделить данную квартиру нуждающимся. Таким образом, лишение права собственности в настоящем деле было необходимо и не возлагало индивидуальное чрезмерное бремя на заявителя, так как по ее поручению в дело вмешалась прокуратура с требованием о пересмотре судебных решений в порядке надзора. Более того, заявителю был предоставлен статус потерпевшей в продолжающемся разбирательстве по уголовному делу о мошенничестве, по крайней мере, на некоторое время. Наконец, заявитель только выиграла от приостановления исполнительного производства, так как это привело к тому, что ее выселение было отложено.

2. Заявитель

45. Заявитель не согласилась с доводом Властей и не отказалась от своих жалоб. Она настаивала, в частности, что ее права, предусмотренные Конвенцией, были нарушены государством, а не частными лицами.

46. Она также утверждала, что квартира была приобретена ею добросовестно, и ссылалась на решения внутригосударственных судов, в которых подтверждался ее ​​статус добросовестного приобретателя. Она утверждала, что она имела право не сомневаться в праве собственности, которое было предоставлено Е. государственными органами в порядке приватизации. Она утверждала, что если власти, рассмотрев документы Е., позволили Е. зарегистрироваться по адресу М. в качестве его жены, а затем стать владельцем квартиры в порядке приватизации, нельзя было ожидать от нее, что она предположит наличие каких-либо нарушений в праве собственности.

47. Заявитель категорически отрицала совершение какого-либо преступления, вступление в сговор с государственными чиновниками, в частности, с А. Б., проведение незаконных сделок с В. и уклонение от уплаты налога. Она купила квартиру для своих собственных нужд и проживала в ней вместе с сыном, выполнив все предусмотренные законом требования для того, чтобы стать ее законным владельцем. Сам по себе тот факт, что квартира была перепродана в течение короткого периода времени, не показался ей необычным, поскольку многие люди покупают недвижимость в качестве инвестиций и перепродают ее, как только это станет для них выгодно с коммерческой точки зрения. В. был допрошен по уголовному делу, но это не заставило следственные органы подозревать его в причастности к мошенничеству. У заявителя не было причин сомневаться в том, что квартиру он купил и перепродал добросовестно. Она никогда не была заподозрена в незаконных сделках, а утверждения Властей о ее противоправном поведении являются необоснованными.

48. Кроме того, она оспорила утверждение о том, что приватизация квартиры Е. произошла помимо воли жилищного департамента г. Москвы. Любой обман со стороны Е. или другого лица, действовавшего под ее именем, не был связан с наличием или отсутствием воли жилищного департамента г. Москвы. Департамент никогда не высказывал мнения, что чиновник, отвечающий за приватизационные документы, превысил свои полномочия, или что его подпись была подделана. Поэтому применять статью 302 Гражданского кодекса и удовлетворять претензию Департамента по квартире было неправильно. В любом случае, она считала, что мошенническая приватизация была проведена с молчаливого согласия государственных должностных лиц, отвечающих за документы; оспариваемую подделку было легко проверить, и, согласно существующим правилам, именно это должны были сделать соответствующие органы; следовательно, они сознательно приняли поддельные документы. Однако возможность причастности государственных служащих к мошенничеству не была должным образом расследована в уголовном деле, что создало препятствие для обращения в суд.

49. Заявитель также настаивала, что потеря квартиры возложила на нее чрезмерное индивидуальное бремя. Несмотря на вмешательство Генеральной прокуратуры и приостановление исполнительного производства, она по-прежнему обязана освободить квартиру в ближайшем будущем. Она считала несправедливым, что после того, как она уплатила полную рыночную цену за квартиру, она будет лишена имущества при отсутствии всякой вины с ее стороны и должна будет заплатить за жилье по рыночной цене, что она не могла себе позволить.

50. Наконец, она утверждала, что следствие по уголовному делу по факту мошенничества не предоставило ей никаких перспектив судебной защиты, поскольку после смерти М. и Е. было мало дополнительных возможностей для сбора доказательств. Более того, она была лишена статуса потерпевшей в производстве по делу, что помешало ей принять в нем эффективное участие.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

51. Суд отмечает, что Власти выдвинули две причины, по которым данная жалоба должна быть признана неприемлемой. Суд рассмотрит их следующим образом.

(а) Применимость статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции

52. Власти утверждали, что настоящее дело не подпадает под действие статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку оно касается спора между сторонами в рамках частного права. Действительно, ранее Суд подчеркивал, что теоретически от него не требуется урегулировать споры частного характера. Поэтому он рассмотрит вопрос о том, носил ли судебный спор заявителя такой характер.

53. Прежде всего, Суд отмечает, что, поскольку в качестве существа настоящего дела Власти указали спор между заявителем и В., их довод был ошибочным. Из решений внутригосударственных судов достаточно ясно, что именно жилищный департамент г. Москвы привлек заявителя к суду от имени города Москвы; соответственно, речь идет о споре между заявителем и муниципальным органом. Таким образом, ситуация заявителя явно отличается от дела Жуковских (Zhukovskiye) и дела Кухаржа и Штоса (Kuchař and Štis), о которых говорилось выше, и на которые ссылались Власти; оба эти дела касаются разрешения споров между частными лицами.

54. Суд также отмечает, что при определенных обстоятельствах он может рассмотреть спор между государством или муниципалитетом и отдельным лицом как вопрос гражданского права, как это было в деле С.О., А.К., Ар.К. и Й.С.П.Э.Х.В. (S.Ö., A.K., Ar.K. andY.S.P.E.H.V.), которое упоминалось выше, и на которое также ссылались Власти. В этом деле судебное разбирательство касалось спора о преемственности, участником которого являлось Государственное казначейство как один из соперничающих наследников, и Суд пришел к выводу, что процессуальная правоспособность казначейства в этом разбирательстве соответствовала процессуальной правоспособности отдельного наследника. Поэтому Суд решил, что внутригосударственные суды не пошли дальше применения норм частного права к гражданскому спору, и, отметив, что оспариваемое судебное разбирательство не было самоуправным или несправедливым, признал жалобу на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции неприемлемой.

55. В данном случае Суд, напротив, не может считать спор чисто гражданским делом. Существенная часть решения от 9 июля 2009 года касалась установления факта мошенничества, связанного с документами Е., касавшимися ее регистрации по месту жительства, социального найма и приватизации. Этого вывода для суда было достаточно, чтобы признать право города Москвы на истребование квартиры. Иными словами, лишение заявителя права собственности было прямым следствием вывода внутригосударственных судов о ненадлежащем характере процедуры, посредством которой квартира была первоначально отчуждена у муниципалитета.

56. Суд отмечает, что внутригосударственный суд установил, что Е. – или другое лицо, действовавшее под ее именем – была зарегистрирована в квартире, которая была приобретена по договору социального найма и была в конечном итоге приватизирована с использованием поддельных документов.

57. Суд отмечает, что, поскольку мошенничество касалось регистрации по месту жительства, оно представляло собой вопрос административного права, относящийся к компетенции паспортах столов органов внутренних дел. Кроме того, предоставление жилого помещения по договору социального найма относится к сфере социального обеспечения, которая регулируется Жилищным, а не Гражданским кодексом, и находится в ведении жилищного департамента г. Москвы – структурного подразделения муниципальной власти г. Москвы. Этот же орган осуществлял контроль за приватизацией социального жилья в рамках государственной программы приватизации, которая являлась сложной нормативно-правовой сферой, охватывающей законоположения как публично-правового, так и частно-правового характера. В контексте настоящего дела его функция заключалась в применении государственных нормативных актов для проверки права на получение и приватизацию социального жилья и в обеспечении перехода права собственности от государства к отдельным лицам в установленном законом порядке. При этом осуществлялась власть государства, чего не происходило при заключении договоров частно-правового характера на равных основаниях с частными лицами.

58. Таким образом, Суд считает, что предмет спора и основные положения, примененные в данном случае, включали, interalia, существенные элементы публичного права и подразумевали участие государства в его регулятивном качестве, а не в качестве частного лица, являющегося стороной гражданско-правовой сделки.

59. В свете вышеизложенного Суд не может сделать вывод, что разбирательство по настоящему делу можно считать разрешением спора между сторонами в рамках частного права. Соответственно, он отклоняет доводы Властей о том, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции к настоящему делу не применима.

(б) Предполагаемое неисчерпание внутренних средств правовой защиты

60. Второе возражение Властей касалось предполагаемого неисчерпания заявителем внутренних средств правовой защиты в связи с тем, что она не предъявила к В. иск о возмещении ущерба, причиненного ей утратой права собственности.

61. Суд отмечает, что заявитель утверждала, что она является жертвой от нарушения ее права на беспрепятственное пользование имуществом в результате лишения права собственности на основании судебного решения, которое вступило в силу и подлежит исполнению. Суд отмечает, что никаких дополнительных мер, направленных против такого решения, которые теоретически могли бы привести к восстановлению ее права собственности, российским законодательством не предусмотрено.

62. Суд также отмечает, что он не располагает информацией о том, требовала ли заявитель возмещения ущерба от В., или намерена ли она это сделать. Однако Суд считает, что наличие такой возможности не может лишить ее статуса жертвы в рамках ее жалобы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что использование этой возможности не может считаться необходимым для соблюдения правила об исчерпании внутренних средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Любые убытки, которые она, возможно, могла бы взыскать с В., могут учитываться только в контексте оценки пропорциональности вмешательства и расчета размера материального ущерба, если Суд установит нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и присудит справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.

(в) Вывод

63. Суд находит, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(a) Общие принципы

64. Суд ссылается на свою установившуюся прецедентную практику по вопросу о структуре статьи 1 Протокола № 1 и по вопросу о том, каким образом должны применяться три правила, содержащиеся в данном положении (см., в числе многих других, постановление по делу «Компании «Джей.Эй. Пай (Оксфорд) Лтд.» и «Джей.Эй. Пай (Оксфорд) Лэнд Лтд.» против Соединенного Королевства» (J.A. Pye (Oxford) LtdandJ.A. Pye (Oxford) LandLtdv. theUnitedKingdom) [GC], жалоба № 44302/02, § 52, ЕСПЧ 2007-..; «Брункрона против Финляндии» (Bruncronav. Finland), жалоба № 41673/98, §§ 65-69, 16 ноября 2004 года; и «Брониовский против Польши» Broniowskiv. Poland [GC], жалоба № 31443/96, § 134, ЕСПЧ 2004-V).

65. Суд повторяет, что для того, чтобы вмешательство соответствовало норме общего характера, сформулированной в статье 1 Протокола № 1, оно должно не нарушать принцип правомерности и должно преследовать законную цель с использованием разумно пропорциональных преследуемой цели средств (см., например, «Бейелер против Италии» (Beyelerv. Italy) [GC], жалоба № 33202/96, §§ 108-14, ЕСПЧ 2000-I).

66. Таким образом, вмешательство в беспрепятственное пользование имуществом должно соблюдать «справедливый баланс» между требованиями государственных или общих интересов общества и необходимостью защиты основных прав индивида. Важность достижения такого баланса отражена в структуре статьи 1 в целом, которую следует рассматривать в свете общего принципа, сформулированного в первом предложении. В частности, должна существовать разумная пропорциональность между используемыми средствами и целью, которую государство стремится реализовать посредством любой меры, лишающей человека его имущества или контроля за его использованием. Условия предоставления компенсации, предусмотренные соответствующими законодательными актами, имеют существенное значение для оценки оспариваемых мер с точки зрения соблюдения ими необходимого справедливого баланса, и, в частности, с точки зрения наложения непропорционального бремени на заявителя (см. «Бывший король Греции и другие против Греции» (FormerKingofGreeceandOthersv. Greece) [GC], жалоба № 25701/94, § 89, ЕСПЧ 2000-XII).

67. В этой связи изъятие имущества без выплаты денежной суммы, разумно соответствующей его стоимости, обычно составляет непропорциональное вмешательство, которое не может быть обосновано в контексте статьи 1 Протокола № 1. Однако данное положение не гарантирует права на получение компенсации в полном объеме при любых обстоятельствах, поскольку правомерные цели «общественных интересов» могут требовать чего-то меньшего, чем возмещение полной рыночной стоимости имущества (см., в числе прочих, «Папачелас против Греции» (Papachelasv. Greece) [GC], жалоба № 31423/96, § 48, ЕСПЧ 1999-II).

68. Хотя статья 1 Протокола № 1 не содержит отчетливых процессуальных требований, разбирательство должно обеспечить лицу разумную возможность представить свое дело перед компетентными властями, чтобы эффективно оспорить меры вмешательства в права, гарантированные данной статьей. Чтобы удостовериться в выполнении этого условия, необходимо подвергнуть всеобъемлющей оценке применимые процедуры (см., в числе прочих, «Йокела против Финляндии» (Jokelav. Finland), жалоба № 28856/95, § 45, ЕСПЧ 2002-IV).

(б) Применение данных принципов в настоящем деле

(1) Наличие «имущества»

69. Суд отмечает, что заявитель заселилась в квартиру после того, как она купила ее у В. на законных условиях и в предусмотренном законом порядке. Государство, в том числе органы регистрации собственности, жилищные органы и органы регистрации по месту жительства, признало ее законным владельцем. Таким образом, квартира представляет собой «имущество» для целей статьи 1 Протокола № 1.

(2) Наличие и характер вмешательства

70. Поскольку можно понять, что Власти утверждают, что судебные решения по настоящему делу не представляют собой вмешательство в права заявителя, гарантированные статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, так как это было простое разрешение спора между сторонами в рамках частного права, Суд рассмотрел и отклонил этот довод как предварительное возражение (см. выше пункты 52-59). Суд считает, что обжалуемая ситуация не оставляет сомнений в наличии вмешательства.

71. Что касается характера вмешательства, то Суд считает, что сложность правовой ситуации в настоящем деле не позволяет отнести его к какой-либо определенной категории: с одной стороны, заявитель считалась законным владельцем квартиры с момента ее приобретения, и ее право собственности не оспаривалось в течение почти трех лет, а с другой стороны, суды установили, что, если посмотреть на ситуацию с позиции сегодняшнего дня, то ее владельцем всегда оставался город Москва, исключая тем самым любых других обладателей права собственности. В любом случае, Суд не считает необходимым выносить решение по вопросу о применимости второго предложения первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к данному делу. Суд давно придерживается мнения, что ситуация, предусмотренная во втором предложении первого абзаца статьи 1, является лишь частным случаем вмешательства в право на беспрепятственное пользование имуществом, которое гарантируется нормой общего характера, изложенной в первом предложении. Поэтому Суд считает, что он должен изучить обжалуемую ситуацию в свете этой общей нормы (см. упоминавшееся выше постановление по делу Бейелера (Beyeler), § 106; «Гаши против Хорватии» (Gashiv. Croatia), жалоба № 32457/05, §§ 27-31, 13 декабря 2007 года, и «Джёкич против Боснии и Герцеговины» (Đokić v. BosniaandHerzegovina), жалоба № 6518/04, §§ 57-58, 27 мая 2010 года).

(3) Вопрос о законности вмешательства

72. Суд отмечает, что заявитель оспаривала законность лишения ее права собственности на квартиру. В частности, она оспаривала применение пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса, а также утверждение о том, что квартира выбыла из владения города Москвы помимо воли жилищного департамента г. Москвы. Если бы не было применено это положение, она бы пользовалась защитой как добросовестный приобретатель.

73. Суд отмечает, что пункт 1 статьи 302 Гражданского кодекса позволяет истребовать имущество у добросовестного приобретателя при условии, что оно выбыло из владения собственника, или обладателя, помимо его воли. В разъяснении Пленума Верховного Суда и Пленума Высшего Арбитражного Суда, а также в разъяснении, данном Конституционным Судом (см. их постановления от 29 апреля 2010 года и 27 января 2011 года, приведенные выше в пункте 37), говорится, что для истребования имущества у добросовестного приобретателя предыдущий владелец должен доказать, что имущество было отчуждено помимо его воли. Высшие судебные инстанции в прямой форме поручили судам общей юрисдикции рассматривать вопрос о воле владельца в качестве отдельного вопроса, отличного от вопроса о юридической силе договора о передаче имущества.

74. Однако ни Черемушинский районный суд, ни Московской городской суд не рассмотрели вопроса о воле жилищного департамента г. Москвы касательно передачи права собственности. Как только суды установили факт мошенничества в ходе приватизации, вследствие которого сделка становилась недействительной, они автоматически пришли к выводу, что квартира выбыла из владения города Москва помимо его воли. На самом деле, это упущение указывалось в материалах, представленных Уполномоченному по правам человека в г. Москве и заместителю Генерального прокурора, каждый из которых счел спорным подход, избранный судами в настоящем деле, но Верховный Суд придерживался мнения, что возобновлять дело не стоит.

75. С учетом вышеизложенного Суд не может исключить возможность наличия определенного недочета в применении внутреннего законодательства или пробелов в законодательстве, то есть его недостаточной определенности. Однако Суд может обойтись без разрешения этого вопроса, поскольку, вне зависимости от законности вмешательства в соответствии с национальным законодательством, оно не соответствовало требованию пропорциональности, как будет показано ниже.

(4) Законная цель

76. По той же причине Суд будет исходить из того, что оспариваемая мера преследовала общественные интересы, поскольку, как утверждает государство-ответчик, она удовлетворяла потребности лиц, находящихся в списке очередников на социальное жилье. В любом случае, в таких сферах, как жилье, Суд, как правило, уважает решение законодателя относительно того, что именно является общественным интересом, за исключением случаев, когда такое решение явно не имеет разумного обоснования (см. «Иммобилиаре Саффи против Италии» (ImmobiliareSaffiv. Italy) [GC], жалоба № 22774/93, § 49, ЕСПЧ 1999-V).

(5) Пропорциональность вмешательства

77. Суд повторяет, что любое вмешательство в собственность должно не только быть законным и иметь законную цель, но и удовлетворять требованию пропорциональности. Как неоднократно заявлял Суд, должен быть установлен справедливый баланс между потребностями, вытекающими из общих интересов общества, и необходимостью защиты основных прав человека, и стремление к такому справедливому балансу характерно для всей Конвенции. Необходимый баланс не будет достигнут, если заинтересованное лицо несет индивидуальное и чрезмерное бремя (см. «Спорронг и Лённрот против Швеции» (SporrongandLönnrothv. Sweden), 23 сентября 1982 года, §§ 69-74, Серия A № 52, и «Брумэреску против Румынии» (Brumărescuv. Romania) [GC], жалоба № 28342/95, § 78, ЕСПЧ 1999-VII).

78. Как отмечалось выше, право заявителя было признано недействительным в связи с мошенничеством в процедурах, посредством которых квартира была приватизирована третьим лицом, в результате обнаружения поддельных документов (см. выше пункты 24 и 55). Суд уже указывал, что эти процедуры были проведены официальными органами в порядке осуществления государственной власти (см. выше пункт 57). Суд также отмечает, что из представленных Властями материалов не ясно, почему подделка документов была обнаружена в 2008 году, а не в 2004-05 годах, когда соответствующие органы рассматривали запросы Е. о регистрации по месту жительства, выделении социального жилья и приватизации. Как видно из материалов дела, факт подделки мог быть – и, в конечном счете, был – установлен на основании простых запросов, направленных в ЗАГС г. Калуги, штамп которого был использован для поддельного свидетельства о браке, и нотариусу из г. Москвы, который предположительно заверил заявление M. Кроме того, паспортные столы легко могли установить, был ли паспорт объявлен утерянным, при помощи простой проверки базы данных. Также можно было сделать дополнительный запрос в паспортные столы г. Калуги, чтобы подтвердить действительность паспорта Е. и проверить ее регистрацию по месту жительства.

79. По мнению Суда, ничто не мешало властям, отвечающим за документы Е., касающееся регистрации, социального найма и приватизации, проверить подлинность ее документов, прежде чем удовлетворять ее запросы. Именно государство обладает исключительной компетенцией по определению условий и процедур, в порядке которых оно отчуждает свои активы лицам, которые, как оно считает, имеют на это право, а также обладает исключительной компетенцией по осуществлению надзора за соблюдением этих условий. Более того, последующие сделки по квартире также подлежали легализации со стороны государства, в данном случае, Главным управлением Федеральной регистрационной службы по г. Москве, т.е. процедуре, направленной на обеспечение дополнительной безопасности обладателя права собственности. При наличии такого большого количества контрольно-надзорных органов, подтвердивших право собственности Е., ни заявитель, ни любой другой сторонний покупатель квартиры не должны были брать на себя риск лишения права владения в связи с недостатками, которые должны были быть устранены посредством специально разработанных процедур. Надзор властей не мог служить оправданием последующей расплаты добросовестного приобретателя за рассматриваемое имущество.

80. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель была лишена права собственности без выплаты компенсации, и что она не имеет перспектив получения другого жилья от государства. Суд отклоняет утверждения Властей о том, что она несет определенную ответственность за свою ситуацию в связи с отсутствием должной осмотрительности, недобросовестностью или противоправным поведением как необоснованные и несовместимые с их остальными доводами и выводами внутригосударственных судов. Суд повторяет, что ошибки или недостатки в работе органов государственной власти должны работать в пользу пострадавших от них лиц, особенно в случае отсутствия других конфликтующих частных интересов. Другими словами, риск совершения ошибки органом государственной власти должно нести государство, и эти ошибки не должны исправляться за счет заинтересованного лица (см. упоминавшееся выше постановление по делу Гаши (Gashi), § 40, и, mutatismutandis, «Радчиков против России» (Radchikovv. Russia), жалоба № 65582/01, § 50, 24 мая 2007 года). Таким образом, Суд приходит к выводу, что лишение заявителя квартиры возложило на нее чрезмерное индивидуальное бремя, и что общественные интересы не являлись для этого достаточным основанием.

81. Власти утверждали, что последствия лишения заявителя права собственности можно смягчить, если она предъявит к В. иск о возмещении ущерба. Действительно, Суд признает, что она может использовать эту возможность. Однако в конкретных обстоятельствах данного дела ясно, что возмещение убытков нельзя перекладывать на сторону-мошенника, поскольку следствие по уголовному делу пока не установило личность виновного, а шансы, что виновный будет найден, на данном этапе практически равны нулю, в частности, в связи со смертью главных свидетелей, М. и Е. В сущности, Власти предлагают заявителю переложить свое чрезмерное индивидуальное бремя на другого добросовестного приобретателя, являющегося частным лицом, и Суду трудно понять, как именно это будет способствовать балансу между интересами общества и необходимостью защиты прав граждан. Однако Суд подтверждает, что любая компенсация, которую заявитель может получить от В., будет влиять на оценку размера ее потерь, возможно, для целей Статьи 41 Конвенции (см. выше пункт 62).

82. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы Суд мог сделать вывод, что условия, при которых заявитель была лишена права собственности на квартиру, возлагали на нее индивидуальное и чрезмерное бремя, и что власти не соблюли справедливого баланса между требованиями общественных интересов, с одной стороны, и правом заявителя на беспрепятственное пользование имуществом с другой стороны.

83. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

84. Заявитель жаловалась, что выселение является нарушением ее права на уважение жилища. Она ссылалась на статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:

«1. Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественного порядка или экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Доводы сторон

1. Власти

85. Доводы Властей, касающиеся статьи 8, по существу аналогичны доводам, касающимся статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Власти считали, что выселение заявителя было законным, преследовало законную цель защиты прав лиц, имеющих право на социальное жилье, и было пропорционально этой цели. Они подчеркивали, что срок выезда заявителя из квартиры неоднократно продлевался, и что она не окажется выставленной на улицу, поскольку она может переехать к своим родителям, которые также проживают в г. Москве.

2. Заявитель

86. Заявитель не отказывалась от своих жалоб, утверждая, что ее выселение будет не в интересах общества. Вместо того, чтобы быть самодостаточной, она перейдет на социальное обеспечение, если не считать того, что власти уже отказались предоставить ей социальное жилье. Она также указала, что жилищный департамент г. Москвы отказался позволить ей проживать в квартире на условиях социального найма; проиграв дело о выселении, она уже не считается законно проживающей в г. Москве, и поэтому даже не сможет претендовать на социальное жилье в этом городе. Более того, даже если она каким-то образом получит право на включение ее в список очередников, ей придется ждать жилого помещения минимум десять лет.

87. Она также утверждала, что с ее ежемесячным доходом, составляющим около 250 евро, она не сможет позволить себе другую квартиру, поскольку самая дешевая однокомнатная квартира в г. Москве стоит около 150 тысяч евро, а аренда будет стоить не менее 500 евро в месяц. Она не станет рассматривать вопрос о переезде в другой регион, поскольку там она тоже не сможет позволить себе жилье, хотя оно стоит дешевле, чем в г. Москве, и в любом случае вся ее семья и все друзья, как и ее работа, находятся в г. Москве, и у нее нет связей в других местах.

88. Наконец, заявитель утверждала, что продление сроков проживания до выселения практически не изменило ее ситуацию, поскольку выселение оставалось неизбежным, тем более, что на свое последнее ходатайство о продлении срока проживания она получила отказ.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

89. Власти не выдвинули никаких возражений относительно приемлемости данной жалобы, кроме тех, которые уже были рассмотрены и были отклонены на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд считает, что в контексте жалобы о нарушении статьи 8 эти выводы применимы в равной степени. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

90. Прежде всего, Суд отмечает, что заявитель проживает в квартире вместе со своим несовершеннолетним сыном с тех пор, как в сентябре 2005 года она приобрела ее у В. Ее право собственности было зарегистрировано надлежащим образом и было признано всеми контрольно-надзорными органами. Ее право на проживание в данной квартире возникло на основании ее права собственности на имущество. Таким образом, квартира бесспорно являлась ее жилищем, и Власти никогда не утверждали об обратном.

91. Далее Суд рассмотрит вопрос о том, имело ли место вмешательство в право заявителя на уважение ее жилища. Суд отмечает, что судебное решение о лишении ее права собственности также содержало распоряжение о ее выселении из данного помещения, и это решение вступило в силу и подлежит исполнению. При существующем положении дел заявитель не имеет других средств для обжалования решения, согласно которому она должна освободить квартиру, и суды больше не станут приостанавливать по ее просьбе исполнительное производство. Суд повторяет, что решение о выселении составляет вмешательство в право на уважение жилища с момента его вынесения, вне зависимости от того, был ли он выполнен (см. «Станкова против Словакии» (Stanková v. Slovakia), жалоба № 7205/02, 9 октября 2007 года; «МакКанн против Соединенного Королевства» (McCannv. theUnitedKingdom), жалоба № 19009/04, 13 мая 2008 года; и «Чосич против Хорватии» (Ćosić v. Croatia), жалоба № 28261/06, 15 января 2009 года). В настоящем деле Власти не оспаривали прямо тот факт, что имело место вмешательство в право заявителя, предусмотренное статьей 8, и при таких обстоятельствах наличие вмешательства не вызывает сомнений.

92. Кроме того, Суд отмечает, что законность выселения не оспаривается. В соответствии с внутренним законодательством оно является автоматическим следствием прекращения права собственности. В связи с этим Суд считает его законным. Возвращаясь к вопросу о наличии законной цели, Суд согласен с тем, что выселение заявителя направлено ​​на защиту прав получателей социальной помощи, которым должна быть перераспределена квартира, как заявляют Власти.

93. Поэтому Суд переходит к вопросу о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе». Оценивая вмешательство, Суд должен будет рассмотреть вопрос о том, отражало ли оно «насущную социальную потребность» и, в частности, было ли оно пропорционально преследуемой законной цели. Ранее Суд постановлял, что свобода усмотрения в жилищных вопросах является более узкой, когда дело касается прав, гарантированных статьей 8, по сравнению с правами, гарантированными статьей 1 Протокола № 1, принимая во внимание первоочередную важность статьи 8 для самоосознания индивида, его самоопределения, физической и моральной неприкосновенности, поддержания отношений с другими людьми и для определенного и безопасного места в обществе (см. «Коннорс против Соединенного Королевства» (Connorsv. theUnitedKingdom), жалоба № 66746/01, §§ 81–84, 27 мая 2004 года, и «Орлич против Хорватии» (Orlić v. Croatia), жалоба № 48833/07, 21 июня 2011 года, §§ 63-70).

94. Суд отмечает, что решение о выселении заявителя был вынесен внутригосударственными судами автоматически после того, как они лишили ее права собственности. Они не провели дополнительного анализа пропорциональности меры, которую было необходимо применить в отношении заявителя, а именно ее выселение из квартиры, которую они объявили принадлежащей государству. Однако гарантии Конвенции требуют, чтобы любое вмешательство в право заявителя на уважение его жилища не только происходило на основании закона, но и было пропорционально, согласно пункту 2 статьи 8, преследуемой законной цели с учетом конкретных обстоятельств дела. Кроме того, никакое законоположение внутреннего законодательства не должно толковаться и применяться таким образом, который несовместим с обязательствами государства-ответчика по Конвенции (см. упоминавшееся выше постановление по делу Станкова (Stanková), § 24, 9 октября 2007 года).

95. Суд также придает значение тому факту, что жилище заявителя было получено обратно государством, а не другим частным лицом, которое также могло быть заинтересовано в этой конкретной квартире (см. упоминавшееся выше постановление по делу Орлича (Orlić), § 69). Предполагаемые льготники в списке очередников не были описаны достаточно определенно, чтобы требовалось соблюдение баланса между их личными обстоятельствами и обстоятельствами заявителя. В любом случае, ни один человек в списке очередников не был так же привязан к данной квартире, как заявитель, и вряд ли был заинтересован в этом конкретном жилище больше, чем в аналогичном.

96. Наконец, Суд учитывает, что обстоятельства заявителя не давали ей права на получение взамен другого жилья, а жилищный департамент г. Москвы не продемонстрировал готовности обеспечить ее после выселения постоянным или хотя бы временным жильем. За исключением предложения Властей о переезде заявителя к ее родителям, власти дали понять, что они не будут способствовать решению ее жилищных проблем. Отсюда следует, что права заявителя, гарантированные статьей 8, были полностью исключены из виду, когда дело коснулось соблюдения баланса между ее личными правами и интересами города Москвы.

97. Таким образом, в данном деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

98. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

99. Заявитель требовала в качестве компенсации материального ущерба  249 547 долларов США – сумму, за которую она могла бы купить квартиру, сравнимую с потерянной квартирой. Она также требовала 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда, который понесли она и ее сын (30 000 евро каждому), ссылаясь на беспокойство, которое она испытывала в связи с неизбежной потерей своего жилища. Она утверждала, что она сама и ее сын находились в состоянии стресса в связи с обязательством выехать из квартиры и найти новое жилище, поскольку у нее нет средств для оплаты нового жилища, а также в связи с судебным разбирательством, которое она была вынуждена вести в течение многих лет для того, чтобы оспорить повторное вступление во владение и выселение.

100. Власти оспаривали эти суммы как незаслуженные, необоснованные и чрезмерные. Они повторяли, что Суд должен осознавать вспомогательный характер своих полномочий, и что он не должен подменять собой решения внутригосударственных судов по гражданскому спору. Они также повторяли, что заявитель все еще может предъявить к В. иск о возмещении ущерба, понесенного в результате утраты права собственности.

101. Власти также высказали мнение, что если Суд должен вынести решение в пользу заявителя, она имеет право на получение только 998 000 рублей – суммы, указанной в качестве основной суммы по договору купли-продажи между заявителем и В. Они утверждали, что реальная рыночная цена была намеренно занижена сторонами с целью избежать налогообложения. Однако если Суд должен вынести решение на основании текущей рыночной цены, то Власти представили официальные оценочные данные мэрии г. Москвы, согласно которым в декабре 2010 года рыночная цена по месту нахождения квартиры составляла от 145 000 до 155 000 рублей за квадратный метр; соответственно, квартира площадью 37,6 квадратных метров стоила бы от 5 452 000 рублей до 5 828 000 рублей.

102. Также они оспаривали требования заявителя о компенсации морального вреда. Во-первых, Власти указали, что сын заявителя не является стороной по настоящей жалобе, поэтому нельзя требовать никакой компенсации в связи с его предполагаемыми страданиями. Они также указали, что это требование не соответствует решениям, принятым Судом ранее в подобных делах.

103. Что касается довода Властей о вспомогательной роли Суда в вопросах гражданского права, Суд уже рассмотрел его в качестве предварительного возражения (см. выше пункты 52-59) и пришел к выводу, что разбирательство по настоящему делу не может считаться разрешением спора между сторонами в рамках частного права. Этот вывод в равной степени применим и в данном случае.

104. Возвращаясь к заявлению Властей о том, что заявитель все еще может предъявить к В. иск о возмещении ущерба, Суд повторяет сделанный им выше вывод, что любая компенсация, полученная заявителем от В., действительно будет учитываться при расчете размера морального вреда в денежном выражении в соответствии со статьей 41 Конвенции. Однако стороны не упоминали о том, что заявитель получила какую-либо компенсацию, и Суду не известно, находятся ли подобные претензии на рассмотрении внутригосударственных судов. Соответственно, Суд будет исходить из того, что при существующем положении дел заявитель не получила никакой компенсации от В. Более того, Суд считает, что если в будущем рассмотрению внутригосударственных судов будут подлежать какие-либо сопутствующие требования, то суды будут иметь право учитывать компенсацию, присужденную Судом в настоящем постановлении. В связи с этим Суд переходит к рассмотрению вопроса о справедливой компенсации.

105. Суд ссылается на сделанный им выше вывод, что власти нарушили право заявителя на уважение права на пользование имуществом, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, лишив ее права собственности на квартиру (см. выше пункт 83). Суд также ссылается на свой вывод, что выселение заявителя из квартиры после лишения ее права собственности нарушило ее право на уважение жилища, закрепленное статьей 8 Конвенции (см. выше пункт 97). Делая этот вывод, Суд подчеркнул первоочередную важность права на жилище в иерархии прав Конвенции (см. выше пункт 93), и учел привязанность заявителя к данной квартире (см. выше пункт 95). Суд считает, что между установленными нарушениями и причиненным заявителю ущербом существует четкая связь.

106. Суд повторяет, что, как правило, в соответствии со статьей 41 Конвенции приоритет отдается restitutioinintegrum, поскольку ожидается, что государство-ответчик должно принять необходимые меры к восстановлению ситуации, существовавшей до нарушения прав заявителей (см., среди других источников, «Пиерсак против Бельгии», (Piersackv. Belgium) (статья 50), 26 октября 1984 года, § 12, Серия A № 85; «Чичинадзе против Грузии» (Tchitchinadzev. Georgia), жалоба № 18156/05, § 69, 27 мая 2010 года; «Фенер Рум Патриклиджи (Вселенский патриархат) против Турции» (FenerRumPatrikliği (EcumenicalPatriarchy) v. Turkey) (справедливая компенсация), жалоба № 14340/05, § 35, 15 июня 2010 года, § 198; и «Стойчева против Болгарии» (Stoychevav. Bulgaria), жалоба № 43590/04, 19 июля 2011 года). Следовательно, принимая во внимание выводы по данному делу, и, в частности, отметив отсутствие конкурирующих интересов третьих сторон или иного препятствия для восстановления права собственности заявителя, Суд считает, что наиболее подходящей формой возмещения будет восстановление права собственности заявителя на квартиру и отмена решения о ее выселении. Таким образом, заявитель будет поставлена, насколько это возможно, в ситуацию, аналогичную той, в которой она находилась бы при отсутствии нарушения статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

107. Кроме того, Суд не сомневается, что заявитель испытала страдания и чувство отчаяния в связи с лишением ее имущества и неизбежным выселением из своего жилища. Выше Суд уже отмечал, что власти не сделали ничего, чтобы снизить ее тревожность перед лицом потери, хотя они и признали ее добросовестной стороной. Хотя Суд согласился с доводом Властей о том, что нельзя присуждать компенсацию на имя сына заявителя, поскольку он не является стороной в данном процессе, он считает тот факт, что заявитель является единственным родителем несовершеннолетнего ребенка, важным фактором, усиливавшим ее тревогу и страх перед выселением. Суммарный моральный вред нельзя компенсировать в достаточной степени одним лишь фактом установления нарушения. Производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю по этому основанию 9 000 евро.

Б. Судебные издержки и расходы

108. Заявитель требовала 10 000 евро и 23 343 рублей в качестве возмещения судебных издержек и расходов, понесенных в ходе разбирательства в Суде, и 224 936 рублей – в качестве возмещения издержек и расходов, понесенных в ходе разбирательств во внутригосударственных судах, включая судебные пошлины, гонорары адвокатов, нотариальные сборы и расходы на техническую инвентаризацию. Она также требовала компенсации следующих расходов: оплата почтовых услуг в размере 583 рублей и 2 611 рублей; 5 150 рублей – за экспертную оценку квартиры и 15 000 рублей – за услуги по переводу. В общей сложности она требовала 10 000 евро и 271 623 рублей. В подкрепление своих требований по данному основанию она представила квитанции и копии договоров об оказании услуг.

109. Власти утверждали, что заявитель требовала возмещения понесенных расходов и издержек от своего собственного имени, а также от имени своего сына. Они просили Суд отклонить требования последнего, поскольку он не является стороной в разбирательстве в Суде. В любом случае, они утверждали, что эти расходы и издержки не были понесены в действительности и по необходимости, и что их размер был неразумным. Наконец, адвокат заявителя Пузанов не поставил свою адвокатскую печать, подтверждающую его право заниматься адвокатской практикой.

110. Власти просили Суд отклонить требование в размере 224 936 рублей в отношении судебных расходов, понесенных заявителем во внутригосударственных судах, поскольку считали, что они не имеют отношения к разбирательству ее дела в Суде.

111. Однако Власти согласились с требованиями, связанными с переводом документов, комиссией за экспертное заключение и почтовыми расходами.

112. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности и по необходимости, и их размер был разумен. Суд отмечает, что Пузанов подписал два договора об оказании юридических услуг: один – о представлении интересов заявителя в ходе разбирательства в Суде и точно такой же – о представлении интересов ее сына. Однако, как правильно указали Власти, настоящую жалобу подал только один заявитель – Гладышева, а не ее сын. Таким образом, Суд считает, что требования, связанные с договором об оказании услуг от имени сына заявителя, цена которого составила 5 000 евро от всей суммы ее требований по возмещению расходов и издержек, должны быть отклонены. Что касается оставшихся сумм, связанных с юридическими услугами Пузанова, Суд признает, что он внес основные представления от имени заявителя, и не остается никаких сомнений в том, что он оказал ей указанные юридические услуги. Суд считает, что заявитель должна получить возмещение расходов на его услуги по заключенному с ней договору, вне зависимости от того, имеется ли на нем печать адвоката, наличия которой требуют Власти.

113. Наконец, Суд считает, что расходы и издержки, понесенные во внутригосударственных судах, имели непосредственное отношение к настоящему делу и также должны быть возмещены, как и остальная часть расходов и издержек, компенсации которых требует заявитель.

114. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд присуждает заявителю в качестве компенсации расходов и издержек 11 245 евро.

В. Проценты за просрочку платежа

115. Суд полагает приемлемым то, что начисление штрафных процентов за просрочку платежа должно рассчитываться на основе предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка, к которой следует прибавить три процен1тных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  Объявил жалобу приемлемой;

 

2. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

 

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

4. Постановил

(а) что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик должно обеспечить с помощью соответствующих средств полное восстановление права собственности заявителя на квартиру и отменить решение о ее выселении;

(б) что в течение тех же трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы, которые подлежат переводу в российские рубли по курсу на день выплаты:

(1) 9 000 евро (девять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(2) 11 245 евро (одиннадцать тысяч двести сорок пять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате заявителем;

(в) что по истечении вышеупомянутых трёх месяцев на присужденные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

5. Отклонил остальные требования заявителя относительно справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление направлено в письменной форме 6 декабря 2011 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ Вампаш                                                                    Нина Вайич
Заместитель Секретаря                                                   Председатель