15 мая 2007 г. вступили в силу постановления Европейского Суда по правам человека (далее – Европейский Суд) по жалобам инвалидов – участников ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС (№ 30674/03 «Гавриленко против Российской Федерации»; № 30671/03 «Борис Васильев против Российской Федерации»; № 30777/03 «Гребенченко против Российской Федерации»; № 30686/03 «Данильченко против Российской Федерации»; № 30731/03 «Септа против Российской Федерации»; № 30685/03 «Княжиченко против Российской Федерации»; № 30714/03 «Чекушкин против Российской Федерации»), которыми признано нарушение российскими властями статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, выразившееся в отмене судебных решений Батайского городского суда в порядке надзора. Согласно п. 1 статьи 6 Конвенции «каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях … имеет право на справедливое … разбирательство дела … судом …». В указанных постановлениях Европейским Судом отмечено, что отмена Президиумом Ростовского областного суда (далее – Президиум) судебных решений Батайского городского суда, принятых в пользу заявителей, оставленных без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда 16 апреля 2003 г., нарушила принцип правовой определенности и право заявителей на суд. Европейский Суд не раз отмечал в своих постановлениях, что одним из принципов верховенства права является принцип правовой определенности, который предусматривает недопустимость пересмотра окончательного решения суда (“Brumarescu v. Romania”, постановление от 28 октября 1999 г., Сборник Постановлений и Решений 1999-VII, П. 61) исключительно в целях проведения повторного слушания по делу и постановления нового решения. Пересмотр окончательного решения суда возможен лишь с целью исправления судебных ошибок и неправильного применения правовых норм. Отклонение от данного принципа возможно исключительно при наличии существенных и неоспоримых обстоятельств (mutatis mutandis, “Ryabykh v. Russia”, № 52854/99, п. 52, ECHR 2003-X); и “Pravednaya v. Russia”, № 69529/01, п. 25, 18 ноября 2004). Суд также отметил, что судебные постановления судов первой и кассационной инстанций, вынесенные в пользу заявителей, были отменены, поскольку они не были обоснованны достаточными доказательствами и содержали неправильное толкование закона. Другими словами, причиной отмены окончательных решений, вынесенных в пользу заявителей, по мнению Европейского Суда, было несогласие Президиума с тем, каким образом нижестоящий суд оценил представленные ему доказательства и применил нормы внутреннего законодательства. В этой связи Суд указал, что допущенные судами первой и кассационной инстанций нарушения норм материального и процессуального права не представляют собой таких принципиальных нарушений или существенных обстоятельств непреодолимого характера, которые могли бы послужить основанием для отклонения от предусмотренного Конвенцией принципа правовой определенности. Европейский Суд принял во внимание доводы властей Российской Федерации о том, что пересмотр в порядке надзора судебных постановлений, вынесенных в пользу заявителей, осуществлялся по нормам нового ГПК РФ, которым установлен срок для подачи надзорной жалобы. Однако Суд отметил, что полномочия председателя Президиума по отмене решений других судей, отказывающих в рассмотрении дела в надзорном порядке, не ограничены во времени. Исходя из изложенного, Суд признал, что это не обеспечивает прав заявителей в судебном процессе надлежащим образом. Поскольку российские власти сообщили, что заявители не обжаловали решения суда, Европейский Суд счел, что главным вопросом, подлежащим его рассмотрению, является отмена окончательного и обязательного для исполнения решения, вынесенного в пользу заявителей, то есть моментальное событие (см. Дело «Ситохова против России» (dec.), № 55609/00, 2 сентября 2004 года). Исходя из этого, Суд пришел к выводу, что результаты разбирательств, состоявшихся после отмены решений, не имеют прямого отношения к проводимому Судом анализу жалоб об аннулировании решений, вынесенных в пользу заявителей (см. дело «Иванова против Украины», № 74104/01, пункты 35-38, 13 сентября 2005 года). С учетом своей прецедентной практики (см. пункты 78-80 в упомянутом выше решении по делу Брумареску) и указанных выше выводов относительно нарушения властями Российской Федерации статьи 6 Конвенции, Суд счел, что отмена решений в надзорном порядке, даже если она преследовало правомерную цель, подвергла заявителя непропорциональным и чрезмерным лишениям и, таким образом, нарушила статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский Суд не согласился с доводами заявителей о том, что в вину властям Российской Федерации должно быть вменено неисполнение решений от 21 января 2003 г. В этой связи Суд отметил, что принципы, согласно которым решение не должно быть оспорено и подлежит обязательному исполнению, являются аспектами одного общего понятия, а именно «права на суд» (см. дело «Рябых против России», пункты 55-57; дело «Бурдов против России», № 59498/00, пункт 34, ЕСПЧ 2002-III). В данных делах неисполнение, по мнению Европейского Суда, было обусловлено, прежде всего, тем, что подлежащие исполнению решения были дважды оспорены ответчиком в надзорном порядке и затем отменены Президиумом в ходе надзорного разбирательства. Учитывая это, а также приведенные выше выводы относительно нарушения прав заявителей в результате отмены решений суда, вынесенных в их пользу, Суд не нашел необходимым в данном случае отдельно рассматривать жалобы заявителей о неисполнении данных решений и отклонил жалобы заявителей в данной части согласно пункту 35 статьи 4 Конвенции. Поскольку заявители не представили Европейскому Суду требований о присуждении справедливой компенсации в обозначенный срок, он не присудил им никакой компенсации.