7 сентября 2007 года вступило в силу вынесенное 7 июня 2007 года Европейским Судом по правам человека (далее – Европейский Суд) постановление по жалобе № 30138/02 «Нурмагомедов против Российской Федерации». По вопросу приемлемости жалобы Нурмагомедова Т.С. Европейский Суд вынес отдельное решение, в котором согласился с мнением властей Российской Федерации о том, что ряд доводов заявителя не подлежит рассмотрению Европейским Судом. Суд, в частности, отверг изложенные в жалобе заявителя доводы о необеспечении властями Российской Федерации надлежащих условий содержания под стражей в следственных изоляторах г. Тюмени, Воркуты и Печеры, а также в исправительной колонии № 222-35/2 г. Емвы. Европейский Суд отметил, что в той мере, в которой жалоба заявителя относится к условиям содержания его под стражей до ноября 2001 года, она подана с нарушением шестимесячного срока ее подачи и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). Суд согласился с мнением властей Российской Федерации о том, что в исправительной колонии 222-35/2 г. Емвы осужденным обеспечивались адекватные условия для проживания, достаточная площадь на одного осужденного, а также доступ к коммунально-бытовым услугам. Европейский Суд отметил, что для того, чтобы ненадлежащее обращение представляло собой нарушение статьи 3 Конвенции, оно должно достигнуть минимального уровня жестокости (см. постановление Европейского Суда по делу «Прайс против Соединенного Королевства», № 33394/96, § 24, ECHR 2001-VII). Суд счел, что предполагаемое отсутствие реакции со стороны властей Российской Федерации на жалобы заявителя не доставило ему ни страдания, ни унижения в той мере, чтобы представлять собой «бесчеловечное и унижающее достоинство» обращение по смыслу статьи 3 Конвенции. В этой связи Суд постановил, что данная часть жалобы является неприемлемой и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции. Суд указал, что низкая оплата труда, задержки в перечислении средств на наличные счета осужденных и в обработке почты не регулируются положениями статьи 3 Конвенции. Исходя из этого, Суд признал жалобу заявителя в этой части явно необоснованной и отклонил ее в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции. Жалоба заявителя в части нарушения его права на кассационное обжалование приговора Печорского городского суда Республики Коми от 16 ноября 2000 г. (в связи с поздним представлением копии приговора) была также отклонена Судом в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции как поданная заявителем с нарушением шестимесячного срока для подачи жалоб в Европейский Суд. Рассмотрев по существу доводы заявителя о нарушении российскими властями статьи 6 Конвенции, Европейский Суд установил следующее. Заявитель утверждал, что производство по приведению вынесенного в отношении него приговора в соответствии с новым законодательством было осуществлено с нарушением принципов справедливости и публичности. Из обстоятельств дела следует, что Нурмагомедов Т.С. был осужден 11 апреля 1991 года Кочубеевским районным народным судом Ставропольского края по пунктам «а», «б», «е» части 2 статьи 146 и статьи 210 УК РСФСР к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима. Судом кассационной инстанции дело рассмотрено 29 мая 1991 года, приговор оставлен без изменения, жалобы Нурмагомедова Т.С. и других - без удовлетворения. Приговором Печорского федерального городского суда Республики Коми от 16 ноября 2000 г. Нурмагомедов Т.С. осужден по статье 133-1 УК РСФСР (за уклонение от отбывания наказания) к 6 месяцам лишения свободы. На основании статьи 41 УК РСФСР к вновь назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору Кочубеевского районного суда от 11 апреля 1991 г. и окончательно назначено 4 года 7 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Срок наказания исчисляется с 29 августа 2000 года. В кассационном порядке дело не рассматривалось. По представлению заместителя прокурора Республики Коми судья Княжпогостского суда Республики Коми постановлением от 28 июня 2002 г. привел приговор Кочубеевского суда от 11 апреля 1991 г. в отношении заявителя в соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации. При этом постановлено считать Нурмагомедова Т.С. осужденным по пунктам «а», «в», «г» части 2 статьи 162 УК РФ к 8 годам лишения свободы, без ссылки, с конфискацией имущества. Из приговора исключено отягчающее ответственность обстоятельство – нахождение заявителя в состоянии алкогольного опьянения. Заявитель судом в заседание не вызывался. На указанное постановление прокурором Республики Коми в Президиум Верховного Суда названной республики 17 октября 2003 года внесено надзорное представление с постановкой вопроса о его отмене и направлении материала в отношении Нурмагомедова Т.С. на новое судебное рассмотрение в связи с нарушением права осужденного на участие в судебном разбирательстве. Повторное заседание Княжпогостского суда Республики Коми состоялось 11 декабря 2003 года с участием осужденного Нурмагомедова Т.С., и из приговора Кочубеевского суда от 11 апреля 1991 г. было исключено обстоятельство, отягчающее наказание – совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения. Мера наказания (8 лет лишения свободы) осталась та же. Европейский Суд указал, что в соответствии с прецедентной практикой уголовное обвинение считается «предъявленным», когда подсудимый окончательно признан виновным и приговор становится окончательным (Т против Великобритании, № 24724/94). Кроме того, Европейский Суд отметил, что согласно установленному прецедентному праву, статья 6 Конвенции не предусматривает рассмотрение дела в отношении отклоненного ходатайства по существу пересмотра судебного дела. Только новое рассмотрение дела, после согласия на пересмотр, может быть признано подпадающим под положения статьи 6 Конвенции (см. дело «Никитин против Российской Федерации», 20 июля 2004 г., N 50178/99, § 60). По мнению Европейского Суда, обвинение в отношении заявителя стало окончательным 29 мая 1991 г. после оставления приговора в силе судом кассационной инстанции. При вынесении приговора от 11 апреля 1991 г. Кочубеевский народный суд Ставропольского края принял во внимание все обстоятельства имеющие значение для дела, в том числе состояние алкогольного опьянения, в котором находился заявитель при совершении преступления. Таким образом, приговор в отношении заявителя был вынесен с соблюдением требований статьи 6 Конвенции. Европейский Суд отметил, что судебное производство по пересмотру приговора в связи с необходимостью приведения его в соответствие с новым Уголовным кодексом Российской Федерации само по себе не означает, что имело место «предъявление новых уголовных обвинений». Суд обратил внимание на то, что Княжпогостскому районному суду Республики Коми при пересмотре приговора по названным основаниям надлежало исключительно сопоставить состав преступления, установленный в первоначальном приговоре, с составом преступления, предусмотренном в УК РФ, и привести приговор в соответствие с нормами нового уголовного законодательства. Проводить самостоятельную оценку фактов, отличную от первоначального приговора, или квалифицировать преступление суд был не вправе. Как указал Суд, данное производство не касалось правомерности осуждения заявителя и подразумевало исключительно математические подсчеты, полностью исключая какую-либо оценку со стороны суда. Кроме того, Европейский Суд счел, что данное производство не являлось принципиальным для решения вопроса о праве заявителя на свободу и, следовательно, не касалось установления его гражданских прав и обязанностей (см. дело «Аертс против Бельгии», 30 июля 1998 г., Сборник постановлений и решений 1998-V, § 59). Европейский Суд также отметил, что производство, которое обжаловал заявитель, выходит за сферу применения статьи 6 Конвенции и не установил нарушения данной статьи. При оценке доводов заявителя о том, что обработка его корреспонденции намеренно задерживалась администрацией колонии и ему чинились препятствия в переписке с Европейским Судом в нарушении статьи 8 Конвенции, Суд принял во внимание, что представленные заявителем письменные жалобы, указывающие на значительную задержку в их передаче в Европейский Суд, подавались другими лицами, что само по себе не означает, что заявителю препятствовали в подаче письменной жалобы самому. Исходя из этого, Суд отклонил данную часть жалобы в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции. Вместе с тем Суд напомнил, что право заявителей на обращение с жалобой в Европейский Суд согласно статье 34 Конвенции осуществляется эффективно только в том случае, если заявитель может свободно общаться с Европейским Судом, без «какого-либо давления» со стороны органов власти (см. «Акдивар и др. против Турции», № 21893/93, § 105, ЕСПЧ-1996-IV). Выражение «какого-либо давления» понимается не только как прямое применение силы или угрозы ее применения в отношении заявителей или их законных представителей, но также и как иные действия направленные на разубеждение в возможности и эффективности применения конвенционных средств правовой защиты (см. дело «Федотова против Российской Федерации», № 73225/01, §§ 48-51, 13 апреля 2006 г.; дело «МакШейн против Соединенного Королевства», № 43290/98, § 151, 28 мая 2002 г.; дело «Танрикулу против Турции», № 23763/94, § 130, ЕСПЧ 1999-IV, с последующими ссылками). Европейский Суд пришел к выводу, что власти Российской Федерации своими действиями пытались разубедить, или даже воспрепятствовать заявителю в использовании конвенционных средств правовой защиты по смыслу статьи 34 Конвенции. Европейский Суд подчеркнул, что даже при условии отсутствия вины представителей администрации исправительного учреждения, власти Российской Федерации несут ответственность за действия любого государственного органа, так как сущность всех рассматриваемых Европейским Судом жалоб касается международно-правовой ответственности государства (см. дело «Федотов против Российской Федерации», № 5140/02, § 75, 25 октября 2005 г., дело «Люканов против Болгарии», 20 марта 1997 г., Сборник постановлений и решений 1997-II, § 40). Одним из аргументов Европейского Суда, полностью опровергающим позицию властей Российской Федерации, стало письмо Усть-Вымского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях от 12 июля 2002 г., в котором указано, что «действия администрации учреждения ИК-2, не отправившей Ваше обращение в Секретариат Европейского Суда по правам человека, правомерны». На основании изложенного Европейский Суд установил нарушение властями Российской Федерации положений статьи 34 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 500 евро – в качестве компенсации морального вреда и 250 евро - в качестве возмещения судебных издержек.