26 октября 2007 г. вступило в силу постановление Европейского Суда по правам человека (далее – Европейский Суд) по жалобе № 3519/05 «Сидоренко против Российской Федерации». Данным постановлением Европейским Судом было признано нарушение российскими властями статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, выразившееся в неисполнении вступившего в законную силу решения суда и в его отмене в порядке надзора. Из обстоятельств дела следует, что Сидоренко М.М. (далее – заявитель) приобрел целевой расчетный чек с правом получения автомобиля ВАЗ во 2 квартале 1994 г. Поскольку обязательство по предоставлению автомобиля исполнено не было, заявитель обратился в суд с иском к Правительству Российской Федерации о расторжении договора купли-продажи автомобиля, взыскании неустойки и компенсации морального вреда. Решением Мирнинского районного суда от 2 апреля 2003 г. (далее – решение суда от 2 апреля 2003 г.), оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 14 мая 2003 г., с Правительства Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации взыскана рыночная стоимость оплаченного автомобиля ВАЗ-2109 в сумме 138.967 руб. Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 12 августа 2004 г. по надзорной жалобе Министерства финансов Российской Федерации вынесенные по делу судебные акты отменены, принято новое решение об отказе в иске. Европейский Суд отметил, что одним из принципов верховенства права является принцип правовой определенности, который предусматривает недопустимость пересмотра окончательного решения суда (“Brumarescu v. Romania”, постановление от 28 октября 1999 г., Сборник Постановлений и Решений 1999-VII, П. 61) исключительно в целях проведения повторного слушания по делу и постановления нового решения. Пересмотр окончательного решения суда возможен лишь с целью исправления судебных ошибок и неправильного применения правовых норм, а не для того, чтобы вынести новое решение по делу. Простая возможность существования двух точек зрения по одному делу не является основанием для повторного слушания по делу. Отклонение от данного принципа возможно исключительно при наличии существенных и неоспоримых обстоятельств (mutatis mutandis, “Ryabykh v. Russia”, № 52854/99, п. 52, ECHR 2003-X); и “Pravednaya v. Russia”, № 69529/01, п. 25, 18 ноября 2004). Согласно п. 1 статьи 6 Конвенции «каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях … имеет право на справедливое … разбирательство дела … судом …». Разъясняя указанные выше положения Конвенции, Европейский Суд указал, что «право на суд» было бы иллюзорным, если бы внутренняя правовая система Высоких Договаривающихся Сторон допускала отмену судебного решения, ставшего окончательным и обязательным для исполнения, вышестоящим судом по жалобе, поданной лицом, участвующим в деле, особенно, как в настоящем деле, по прошествии значительного периода времени с момента вступления решения в законную силу до момента возбуждения надзорного производства. Европейский Суд отметил, что до подачи надзорной жалобы исковые требования заявителя были рассмотрены судами первой и кассационной инстанций в рамках предоставленной им компетенции. Несогласие Президиума Верховного Суда Республики Саха (Якутия) с оценкой судов первой и кассационной инстанций не является исключительным обстоятельством, оправдывающим отмену вступившего в силу и обязательного для исполнения решения суда и пересмотра дела по ходатайству заявителя. Президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия), по мнению Европейского Суда, нарушил принцип правовой определенности и «право (заявителя) на суд», закрепленное п. 1 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд констатировал, что уже устанавливал во многих российских делах подобные нарушения «права на суд», гарантированные п. 1 статьи 6 Конвенции (“Ryabykh v. Russia”, № 52854/99, пп. 51-58; “Volkova v. Russia”, № 48758/99, пп. 34-37, 5 апреля 2005; “Roseltrans v. Russia”, № 60974/00, пп. 27-28,, 21 июля 2005; “Borchevskiy v. Russia”, № 14853/03, пп. 46-50, 21 сентября 2006; “Nelyubin v. Russia”, № 14502/04, пп. 28-30, 2 ноября 2006, “Kot v. Russia”, № 20887/03, п. 29, 18 января 2007), и что они носят системный характер. Суд отметил также, что в период с 14 мая 2003 г. (момент вступления решения в законную силу) по 12 августа 2004 г. (принятие постановления Президиумом Верховного Суда Республики Саха (Якутия) решение суда от 2 апреля 2003 г. имело законную силу и было обязательно для исполнения. Европейский Суд отклонил доводы российский властей о законности приостановления исполнительного производства по делу в период рассмотрения надзорной жалобы и указал, что «отмена решения суда в нарушение принципа правовой определенности не может являться достаточной причиной для неисполнения судебного решения» (“Sukhobokov v. Russia” № 75470/01, 13 апреля 2006 ). Суд отметил, что согласно статье 1 Протокола № 1 к Конвенции «каждое физическое или юридическое лицо имеет право на частную собственность. Никто не может быть лишен имущества за исключением интересов общества или в соответствии с положениями законодательства и общим принципами международного права…» Европейский Суд неоднократно указывал, что существование долга, подтвержденного вступившим в силу и обязательным для исполнения решением суда, обеспечивает выгодоприобретателю право на «законное ожидание», что долг будет выплачен, и данный долг составляет «собственность» выгодоприобретателя по смыслу статьи 1 Протокола № 1. Отмена таких судебных решений является нарушением права на владение имуществом (“Brumarescu v. Romania”, постановление от 28 октября 19999 г., Сборник Постановлений и Решений 1999-VII, П. 6, “Androsov v. Russia”, № 63973/00, п. 69, 6 октября 2005). Констатировав нарушение российскими властями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский Суд указал, что заявитель, при отсутствии вины с его стороны, не имел возможности получить деньги, которые он законно рассчитывал получить. Европейский Суд отметил, что даже при условии, что вмешательство в право заявителя на беспрепятственное пользование своей собственностью было правомерным и преследовало законную цель, отмена решения, подлежащего исполнению, возлагала на заявителя чрезмерное бремя и была несовместима с положениями статьи 1 Протокола № 1. Поскольку заявитель не представил Европейскому Суду требований о присуждении справедливой компенсации в обозначенный срок, он не присудил ему никакой компенсации.