30 января 2008 г. вступило в силу вынесенное 21 июня 2007 г. Европейским Судом по правам человека (далее – Европейский Суд, Суд) постановление по жалобе № 37213 «Кантырев против Российской Федерации» (далее – постановление). Из обстоятельств дела следует, что Кантырев В.М. 23 августа 2001 г. был задержан прокуратурой г. Северодвинска по подозрению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 (убийство двух и более лиц) Уголовного кодекса Российской Федерации, в дальнейшем заявителю были предъявлены обвинения по ряду других статей Уголовного кодекса Российской Федерации. 24 августа 2001 г. прокуратурой г. Северодвинска в отношении заявителя была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

С момента задержания до вынесения приговора заявитель содержался в учреждении ИЗ-29/1 Управления исполнения наказаний Минюста России и в изоляторе временного содержания Управления внутренних дел по г. Северодвинску (далее – ИВС УВД по г. Северодвинску). В своем обращении в Европейский Суд заявитель жаловался на незаконность его задержания и необоснованность продления сроков содержания под стражей; бесчеловечные и унижающие достоинство обращение во время его задержания, допросов, судебных слушаний и содержания в ИВС УВД по г. Северодвинску в период с 1 по 20 марта 2002 г.; а также на невозможность допросить свидетелей, ознакомиться с материалами дела, пользоваться защитником по своему выбору, чрезмерную продолжительности расследования уголовного дела. Европейский Суд признал неприемлемой и необоснованной жалобу Кантырева В.М. на нарушение властями Российской Федерации ст. 3 Конвенции, выразившееся, по мнению заявителя, в бесчеловечном и унижающем достоинство обращении во время его задержания и допросов, не предоставлении питания в исправительном учреждении ИЗ-29/1 УИН Минюста России в январе 2002 г и в нахождении его в наручниках во время судебных слушаний.

Европейский Суд указал, что согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как лицо исчерпало средства правовой защиты, которые предусмотрены национальным законодательством и которые способны представить ему эффективное и достаточное возмещение. Согласно положениям данной нормы государство-ответчик должно иметь возможность до передачи жалобы в Европейский Суд исправить положение и возместить причиненный заявителю ущерб с помощью своих собственных правовых средств и в рамках своего внутреннего правопорядка. Европейский Суд указал, что возможность судебного обжалования постановлений следователя в российской правовой системе является существенной гарантией защиты от произвола следственных органов (№ 49790/99 «Трубников против России», 14 октября 2003 г.). Поскольку Кантырев В.М. не воспользовался своим правом на обжалование в судебном порядке постановления следователя прокуратуры г. Северодвинска от 29 октября 2001 г. об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудника милиции, который, по утверждению заявителя, избил его во время задержания, он лишил власти Российской Федерации возможности рассмотреть по существу, был ли он подвергнут насилию во время его задержания и было ли постановление следователя совместимо с правами заявителя, гарантированными статьей 3 Конвенции. Кроме того, как отметил Суд, в материалах дела отсутствуют также подтверждения иных обращений заявителя в компетентные органы в виду нарушения его прав, предусмотренных статьей 3 Конвенции. Таким образом, жалоба заявителя на нарушение российскими властями статьи 3 Конвенции отклонена Судом как неприемлемая и необоснованная по смыслу пунктов 1 и 4 ст. 35 Конвенции ввиду неисчерпания внутренних средств правовой защиты. В отношении жалобы заявителя на нарушение властями Российской Федерации статьи 5 Конвенции, выразившееся в незаконном, по его мнению, заключению под стражу и неоднократном необоснованном продлении сроков содержания под стражей, Европейский

Суд указал, что в материалах дела отсутствуют подтверждения того, что заявитель в установленные российским законодательством сроки обжаловал постановления о задержании, избрании меры пресечения, а также о продлении сроков содержания под стражей. В связи с указанным Европейский Суд признал жалобу заявителя в этой части неприемлемой и отклонил ее в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд признал явно необоснованными в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции и жалобы заявителя на нарушения российскими властями ст. 3, 5, 6, 13 Конвенции, выразившиеся, по его мнению, в невозможности допросить свидетелей, ознакомиться с материалами дела, пользоваться защитником по своему выбору, чрезмерной продолжительности расследования по уголовному делу. Суд не обнаружил в представленных сторонами материалах каких-либо нарушений прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней. Вместе с тем Европейский Суд констатировал нарушение властями Российской Федерации ст. 3 Конвенции, выразившееся в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях содержания в ИВС УВД по г. Северодвинску. Суд отклонил доводы властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпал все внутренние средства правовой защиты, поскольку не обратился с заявлением в национальный суд и, кроме того, отказался от заключения с российскими властями мирового соглашения. Суд отметил, что он в ряде дел против Российской Федерации рассматривал аналогичные доводы российских властей и отклонял их (№ 32786/03 «Сильченко против Российской Федерации», 28 сентября 2006 г. № 26410/02 «Казарцев против Российской Федерации», 2 ноября 2006 г.) Европейский Суд указал, что норма п. 1 ст. 35 Конвенции обязывает заявителей сначала использовать средства защиты, предоставляемые национальной правовой системой, которые должны быть доступными, адекватными и эффективными. Такие средства правовой защиты должны быть достаточно определенными не только в теории, но и на практике, в противном случае они не обладают требуемой доступностью и эффективностью. Однако ничто не обязывает обращаться к средствам правовой защиты, которые не являются таковыми (см. «Аксой (Aksoy) против Турции», 18 декабря 1996 г., «Акдивар (Akdivar) и другие против Турции», 16 сентября 1996 г., «Сеннет Эйхан и Мехмет Салих Эйхан (Cennet Ayhan and Mehmet Ayhan) против Турции», 27 июня 2006 г.).

Суд отметил, что на государстве-ответчике, настаивающем на неисчерпании заявителем внутренних средств правовой защиты, лежит бремя доказывания того, что в промежуток времени, непосредственно связанный с событиями, отраженными в жалобе заявителя, практически и теоретически существовали эффективные средства правовой защиты, что они были доступны заявителю и позволяли обратиться за удовлетворением своей жалобы с определенной перспективой успеха («Акдивар (Akdivar) и другие против Турции», 16 сентября 1996 г., «Сеннет Эйхан и Мехмет Салих Эйхан (Cennet Ayhan and Mehmet Ayhan) против Турции», 27 июня 2006 г.). Как указал Европейский Суд, пункт 1 статьи 35 Конвенции должен применяться с некоторой степенью гибкости и без лишнего формализма. Правило об исчерпании не является абсолютным и не может применяться автоматически; для того, чтобы проверить было ли оно соблюдено, необходимо обращаться к обстоятельствам конкретного дела. Это, в частности, означает, что Суд руководствуется не только существованием формальных средств защиты в правовой системе государства – участника Конвенции, но также обстановкой в которой они действуют, а также обстоятельствами жизни заявителя. Суд проверяет, сделал ли в обстоятельствах данного дела заявитель все, что от него можно было разумно ожидать, чтобы исчерпать все внутригосударственные средства правовой защиты («Акдивар (Akdivar) и другие против Турции», 16 сентября 1996 г., «Аксой (Aksoy) против Турции», 18 декабря 1996 г.) Европейский Суд установил, что заявитель неоднократно обращался с жалобами на бесчеловечные условия содержания под стражей в различные органы, в том числе в органы прокуратуры, однако получил единственный ответ прокуроры г. Северодвинска от 25 сентября 2003 г. об отклонении его требований, хотя впоследствии доводы заявителя полностью подтвердились.

Европейский Суд принял во внимание, что прокурором Архангельской области в связи с несоответствием условий содержания подозреваемых и обвиняемых в ИВС УВД по г. Северодвинску требованиям законодательства 18 февраля 2003 г. было внесено представление начальнику Управления внутренних дел Архангельской области и что заявитель на этом основании мог обратиться в суд с требованием о возмещении причиненного ему вреда. Однако Суд заметил, что основанием для прокурорской проверки и внесения представления явилась жалоба не заявителя, а другого лица, заявитель не был осведомлен о внесении прокурором представления, и ему не направлялась соответствующая копия. При таких обстоятельствах (в ситуации, когда заявитель не знал о представлении, не имел его копии и его собственные жалобы прокурору не привели ни к какому результату) Европейский Суд счел, что заявитель не имел реальной возможности эффективно использовать свое право на судебную защиту. Учитывая данные обстоятельства, Европейский Суд постановил, что жалоба заявителя не является явно необоснованной и неприемлемой в соответствии со ст.ст. 35, 37 Конвенции и подлежит рассмотрении по существу (№ 32786/03 «Сильченко против России», 28 сентября 2006 г., № 26410/02 «Казарцев против России», 2 ноября 2006 г.).

Рассмотрев жалобу заявителя по существу, Европейский Суд указал, что стороны выразили несогласие по поводу конкретных аспектов условий содержания заявителя в ИВС УВД по г. Северодвинску, в частности, в отношении количества заключенных в камерах. Европейский Суд подчеркнул, что он не всегда неукоснительно следует принципу affirmanti incumbit probatio (бремя доказывания лежит на стороне, ссылающейся на обстоятельства), поскольку в некоторых случаях только власти государства-ответчика имеют доступ к информации, способной подтвердить или опровергнуть некоторые утверждения. Отказ властей государства-ответчика предоставить такую информацию без веских оснований может навести Суд на мысль о том, что утверждения заявителя соответствуют действительности (см. № 21689/93 «Ахмет Озкан (Ahmet Ozkan) и другие против Турции», 6 апреля 2004 г.). Поскольку власти Российской Федерации не представили Суду копий регистрационных записей с указанием имен заключенных, содержащихся вместе с заявителем, документов, свидетельствующих о точном количестве заключенных в камерах, информацию о проверке прокуратуры Архангельской области, а также не объяснили причин этого, Европейский Суд руководствовался в основном утверждениями заявителя. В этой связи Суд исходил из доводов заявителя о том, что он содержался в камере с 12 заключенными, из чего следует, что на каждого заключенного приходилось 1 кв.м. в камере 12 кв.м. и 1,6 кв.м. в камере 18,7 кв.м. Европейский Суд обратил внимание на то, что подобного рода нарушения статьи 3 Конвенции неоднократно устанавливались им в других делах по жалобам против Российской Федерации (№ 6847/02 «Худоеров против России», № 62202/08 «Лабзов против России», № 66460/01 «Новоселов против России», № 63378/00 «Майзит против России», № 47095/99 «Калашников против России»).

Европейский Суд указал также, что жизненное пространство заявителя во время его нахождения в ИВС УВД по г. Северодвинску 24 часа в сутки было ограничено стенами камеры, поскольку не были организованы прогулки на свежем воздухе; питание ему предоставлялось один раз в день, он не был обеспечен постельными принадлежностями и не имел возможности мыться. Эти обстоятельства, как отметил Суд, подтверждаются также представлением от 18 февраля 2003 г. прокурора Архангельской области. Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что, несмотря на отсутствие прямого умысла властей Российской Федерации унизить достоинство заявителя, он, находясь в столь оскорбительных условиях содержания под стражей, испытывал душевные страдания и муки. Суд учел, власти Российской Федерации признали факт нарушения в отношении заявителя ст. 3 Конвенции. Учитывая изложенное, Европейский Суд пришел к выводу о том, что в отношении заявителя имело место нарушение российскими властями положений статьи 3 Конвенции. В связи с допущенными нарушениями Конвенции Европейский Суд обязал власти Российской Федерации в течение трех месяцев с момента вступления постановления в силу выплатить Кантыреву В.М.: в возмещение морального вреда – 3000 (три тысячи) евро, в возмещение судебных издержек – 500 (пятьсот) евро.