ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «Прошкин против России»

 

(Жалоба № 28869/03)

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

7 февраля 2012 года

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Данное постановление вступило в силу 9 июля 2012 г.

 

По делу «Прошкин против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос,  судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции Суда,

проведя закрытое заседание 17 января 2012 г.,

вынес следующее постановление, принятое в указанный день:

ПРОЦЕДУРА

 

1 . Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 28869/03) против Российской Федерации, поданной в Суд 21 августа 2003 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином Российской Федерации Прошкиным Сергеем Анатольевичем (далее – «заявитель»).

 

2 . Интересы заявителя представляла Л. Чуркина, адвокат, практикующий в г. Екатеринбург. Интересы Российских властей (далее – "Власти") представляли П. Лаптев и В. Милинчук, бывшие уполномоченные Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 

3 . Заявитель, в частности, жаловался на незаконность его содержания под стражей в 2003 году, невозможность обжалования постановления о содержании под стражей и необеспечение властями его присутствия на судебных заседаниях, которые проводились во время уголовного разбирательства в отношении него.

 

4 . 16 ноября 2004 года судья, назначенный в качестве докладчика, предложил Властям, согласно пункту 2 правила 49 Регламента Суда, представить факты относительно оснований содержания заявителя под стражей после 27 января 2003 года.

 

5 .  5 июля 2007 года Председатель Первой Секции решил сообщить Властям о вышеупомянутых жалобах. В то же время было принято решение об одновременном рассмотрении вопроса о приемлемости жалобы и рассмотрении жалобы по существу (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

6 . Заявитель, 1963 года рождения, проживает в Перми.

 

7 . 18 октября 1996 года заявитель стал участником дорожно-транспортного происшествия, совершенного по вине П. Заявитель, его супруга и сын получили травмы, а автомобиль заявителя был поврежден. Уголовное производство в отношении П. было прекращено в связи с изданием акта об амнистии.

 

8 . П. и его мать подали жалобу в милицию о том, что подвергались постоянным преследованиям со стороны заявителя, который многократно звонил и угрожал им, предположительно требуя деньги в качестве компенсации за материальный ущерб и моральный вред, причиненный в результате дорожно-транспортного происшествия.

 

9 . 29 марта 1999 года Индустриальным районным судом г. Перми в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по п.3 ст.129 (клевета) и п.1. ст.130 (оскорбление) УК РФ.  

 

10 . В июле 1999 года П. обратился с заявлением к прокурору Пермской области , в котором содержалось требование о задержании заявителя и проведении в отношении него психиатрической экспертизы, поскольку преследования не прекратились, а даже переросли в угрозы физической расправы над П. и его матерью. Через двадцать дней адвокат П. повторно обратился с данной просьбой.

 

11 . 24 сентября 1999 г. против заявителя была возбуждено еще одно уголовное дело, по ст. 119 угроза убийством.

 

12 . 5 ноября 1999 года два уголовных дела были объединены в одно, и было вынесено постановление о заключении заявителя под стражу. Он был направлен в следственный изолятор № ИЗ-59/1 в Перми (далее - «СИЗО № 1»).

 

13 . Заявитель подал жалобу в Индустриальный районный суд, заявив о незаконности своего заключения под стражу.

 

14 . 25 ноября 1999 года районный суд отклонил жалобу, подтвердив законность постановления о заключении под стражу. 22 декабря 1999 г. данное решение было оставлено в силе Пермским областным судом.

 

15 . 6 декабря 1999 года прокурор вынес постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 5 февраля 2000 года. 18 января 2000 года Индустриальный районный суд отклонил последующую жалобу заявителя на продление данного срока, указав на тяжесть предъявленных заявителю обвинений.

 

16 . Несмотря на то, что расследование по уголовному делу продолжалось, 4 февраля 2000 года заявитель был освобожден под подписку о невыезде.

 

17 . 31 августа 2000 года Индустриальный районный суд, проведя заседание в присутствии заявителя, признал его виновным в клевете, соединенной с совершением вымогательства и оправдал его по остальным пунктам обвинения, приговорил заявителя к семи годам лишения свободы. В тот же день заявитель был доставлен в СИЗО №1.

 

18 . После рассмотрения дела в кассационном порядке, на котором присутствовал заявитель, 9 ноября 2000 года Пермский областной суд отменил приговор по в части признания заявителя виновным в совершении клеветы, совершенной при отягчающих обстоятельствах, и направил дело на новое рассмотрение в части осуждения в вымогательстве. Заявитель был освобожден в тот же день под подписку о невыезде.

 

19 . В соответствии с определением областного суда, 18 января 2001 года Индустриальный районный суд передал материалы дела на дополнительное расследование в части обвинения заявителя в вымогательстве.

 

20 . 26 марта 2002 г. районный суд дополнительно постановил провести психиатрическую экспертизу заявителя. 30 апреля 2002 г. данное решение было оставлено в силе судебной коллегией по уголовным делам Пермского областного суда, который в соответствующей части, постановил следующее:

«Из материалов дела видно, что преступления, в совершении которых обвиняется [заявитель], совершены им на почве того, что в 1996 году его семья попала в автоаварию про вине водителя П.  Дело в отношении П. прекращено по амнистии. [Заявитель], не согласившись с прекращением дела,  стал обращаться с  жалобами в различные учреждения и органы. Получая ответы, он стал писать многочисленные жалобы о привлечении должностных лиц, рассматривающих его заявления, к различным видам ответственности, , в том числе адвоката, представлявющего его интересы. Усомнившись в его психической полноценности в  декабре 1999 года следствием была судебно-психиатрическая экспертиза. Эксперты пришли к выводу, что [заявитель] психическим заболеванием не страдает, у него имеется психопатия. Однако после этого поток жалоб и заявлений усилился; расширился круг лиц, которых он просит привлечь к уголовной ответственности за ненадлежащее, по его мнению, исполнение своих служебных обязанностей. При таких обстоятельствах, суд  пришел к выводу о необходимости назначения повторной экспертизы».

 

21 . По заявлениям властей, экспертиза была назначена на 31 июля 2002 года. В связи с тем, что заявитель отказался явиться на экспертизу, он был подвергнут принудительному приводу на основании постановления  судьи  Индустриальный районного суда г.Перми от 10.10.2002. 

 

22 . 26 октября 2002 года заявитель был задержан в Перми и доставлен в Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского в Москве (далее - «Центр»). Месяц спустя Центр выдал экспертное заключение о том, что заявитель страдает шизофренией. Выводы экспертов были основаны, среди прочего (interalia), на следующих соображениях:

«[Диагноз] подтверждается анамнезом, который показывает, что с подросткового возраста [заявитель] имеет резко выраженные черты преморбитной личности, такие как гиперактивность, стремление к самостоятельности [и] острое чувство несправедливости, с последующими медленно усиливающимися психопатическими изменениями (крайняя прямолинейность, нетерпимость, состязательность, грубость, замкнутость, высокомерие) и тенденция к появлению навязчивых интересов (всепоглощающая страсть к техническому оборудованию [и] юриспруденции), которые трансформируются в аффективные, навязчивые [и] абсурдные идеи, отношения, расстройство поведения, сутяжничество по поводу крайне широкого числа вопросов и с участием большого количества людей, что привело к некорректному поведению, судебным тяжбам и проблемам с социальной адаптацией».

21 ноября 2002 года заявитель был освобожден из Центра.

 

23 . 10 января 2003 года Индустриальный районный суд вынес определение о проведении дополнительной судебно-психиатрической экспертизы.

 

24 . 27 января 2003 г. районный суд вынес два постановления о заключении заявителя под стражу на том основании, что он обвиняется в совершении особо тяжкого уголовного преступления, а также на основании результатов судебно-психиатрической экспертизы, которой было установлено, что заявитель «страдает шизофренией [и] представляет опасность для общества». Данные постановления - одно в рукописном виде, другое в печатном - были идентичны по содержанию, не считая лишь одного различия. Первым решением районный суд постановил содержать заявителя в психиатрическом стационаре. Вторым решением он постановил содержать заявителя в СИЗО №1 в Перми. Заявитель присутствовал на заседании.

 

25 . Заявитель предоставил Суду копии обоих постановлений, скрепленных подписью председательствующего судьи и печатью суда. Власти объяснили, что 27 января 2003 года председательствующий судья издал рукописное постановление о содержании заявителя в психиатрическом стационаре. Впоследствии, судебный секретарь подготовил печатную версию этого же постановления. Власти утверждали, что материалы дела не содержат второго постановления о содержании заявителя в СИЗО №1. Заявитель был взят под стражу в здании суда и был доставлен в СИЗО №1.

 

26 . Заявитель обжаловал постановление от 27 января 2003 года. Он жаловался на отсутствие доказательств того, что он представляет опасность для общества, и что, соответственно, нет необходимости в его заклюючении под стражу. Как следует из штампа на жалобе, оно было получено Пермским областным судом 29 января 2003 года.

 

27 . 31 января и 1 февраля 2003 года заявитель подал дополнительные жалобы, оспаривая причины заключения его под стражу. Штампы на жалобах свидетельствуют, что они поступили в Пермский областной суд 31 января и 2 февраля 2003 года соответственно.

 

28 . Заявления об обжаловании решения суда от 27 января 2003 были оставлены без ответа.

 

29 . По всей видимости, 17 и 18 февраля 2003 года Индустриальным районным судом были проведены заседания. На них присутствовали адвокат и мать заявителя, а заявитель не был доставлен в зал суда. Районный суд не выносил отдельного постановления об участии заявителя в судебном разбирательстве. Однако как следует из материалов дела, данный вопрос был поднят и обсуждался на заседании, что привело к выводу председательствующего судьи о том, что в личном участии заявителя в заседании не было необходимости.

 

30 . 18 февраля 2003 года Индустриальный районный суд вынес определение, согласно которому в действиях  заявителя усматривается признаки совершения вымогательства, совершенного в целях получения имущества в особо крупном размере, однако суд освободил его от уголовной ответственности, установив его невменяемость, связанную с психическим заболеванием. Районный суд постановил применение  к заявителю принудительных мер медицинского характера и направление его на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа с  интенсивным наблюдением. Соответствующая часть решения гласила следующее:

«... В связи с тем, что [заявитель] страдает психическим заболеванием, склонен к повторности общественно опасных деяний, в том числе и особо тяжких, отличается агрессивностью,  нетерпимостью к окружающим, его необходимо направить на  принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа с  интенсивным наблюдением».

 

31 . 20 февраля 2003 года на основании определения районного суда от 10 января 2003 года Пермской областной клинической психиатрической больницей было выдано экспертное заключение, подтверждающее выводы, сделанные специалистами Центра.

 

32 . Судебная коллегия по уголовным делам Пермского областного суда рассмотрела в судебном заседании 15 апреля 2003 г.  дело в кассационном порядке на определение Индустриального районного суда г.Перми от 18 февраля 2003 г. Заявитель не был доставлен на заседание, несмотря на его ходатайства. На судебном заседании присутствовали его адвокат и его мать. Областной суд рассмотрел жалобу заявителя о неспособности обеспечить его присутствие на судебных заседаниях и постановил, что районный суд действовал в рамках закона, поскольку национальное законодательство не требует его присутствия. Он также отметил, что заявитель был представлен своей матерью и адвокатом. Полностью согласившись с выводами районного суда, областной суд оставил в силе определение от 18 февраля 2003 года.

 

33 . В то же время прокурор Индустриального района подал заявление в районный суд о признании заявителя недееспособным. Прокурор утверждал, что заявитель должен быть лишен дееспособности по причине невменяемости.

 

34 . 6 мая 2003 года Индустриальный районный суд установил, что заявитель страдает хроническим психическим заболеванием, неспособен отдавать отчет в своих действиях, представляет опасность для общества, не может контролировать свои действия, и поэтому нуждается в постоянном наблюдении. Районный суд признал заявителя недееспособным. Заявитель данное решение не обжаловал.

 

35 . По утверждениям Властей, заявитель содержался под стражей в СИЗО № 1 в Перми до 24 июля 2003 года, поскольку его перевод в специализированный психиатрический стационар в Калининграде был задержан в связи с невозможностью получения российскими властями визы для перевозки заявителя через Литву. Основываясь на заявлении представителя Министерства юстиции Российской Федерации, Власти утверждали, что в течение всего срока его содержания под стражей в СИЗО № 1 заявитель находился в отдельной  камере для лиц, страдающих психическими расстройствами, следственного изолятора ИЗ-59/1 г.Перми.

 

36 . 24 июля 2003 года было разрешено перевести заявителя в психиатрическую больницу в Казани. Однако больница отказалась его принять, поскольку у него не было действительных документов, удостоверяющих личность (паспорта нового образца). Таким образом, заявитель продолжал находиться под стражей в СИЗО № 1 до 18 августа 2003 года. В указанный день он был отправлен в психиатрическую больницу в Казани. 4 июня 2004 года заявитель был выписан из больницы.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A.  Заключение под стражу

 

37 . До 1 июля 2002 года уголовное производство регулировалось Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР (Закон от 27 октября 1960 года). С 1 июля 2002 года старый УПК РСФСР утратил силу в связи с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 года, далее - «УПК РФ»).

1.  Меры пресечения

 

38 . К «мерам принуждения», а также к «мерам пресечения» относятся подписка о невыезде из города или региона, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98 УПК).

2. Органы власти, компетентные выносить постановления о  применении меры пресечения

 

39 .  Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года устанавливает, что арест, заключение под стражу и продление сроков содержания под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22).

УПК требует судебного решения районного или городского суда по мотивированному ходатайству прокурора, подтвержденному соответствующими доказательствами (статья 108 пункты 1, 3-6).

3. Основания для вынесения постановления о предварительном заключении под стражу

 

40 . При вынесении постановления о заключении обвиняемого или подозреваемого под стражу компетентный орган обязан рассмотреть вопрос, имеются ли «достаточные основания полагать», что лицо скроется от следствия или суда, воспрепятствует установлению истины или совершит повторное преступление (статья 97). Также должны учитываться тяжесть предъявленного обвинения, сведения о личности обвиняемого или подозреваемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).

 

41 . УПК устанавливает общие правила, разрешающие предварительное заключение под стражу обвиняемых или подозреваемых, если уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. В исключительных случаях Кодекс допускает заключение под стражу обвиняемых или подозреваемых по обвинению, предусматривающему наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, если они нарушили ранее избранную меру пресечения, не имеют постоянного места жительства в Российской Федерации или их личность не установлена. Обвиняемый или подозреваемый не может быть заключен под стражей при наличии менее строгих мер пресечения (пункт 1 статьи 97 и пункт 1 статьи 108).

4. Судебное разбирательство по вопросу законности содержания под стражей

(a) Относительно содержания под стражей «во время проведения расследования»

 

42 . Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления (пункт 10 статьи 108). Право обжалования судебного постановления принадлежит обвиняемому, его представителю или законному опекуну, прокурору, потерпевшему или его представителю (пункт 1 статьи 127 и пункт 4 статьи 354).

(б) В ходе судебного разбирательства

 

43 . В ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения, в том числе в виде заключения под стражу (пункт 1 статьи 255). Каждое такое постановление выносится в совещательной комнате и подписывается всеми судьями (статья 256).

 

44 . Такое постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в вышестоящем суде. Жалоба должна быть рассмотрена в тот же срок, что жалоба на приговор суда (пункт 4 статьи 255).

Б. Принудительные меры медицинского характера

 

45 . Уголовный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу 1 января 1997 года, и Уголовно-процессуальный Российской Федерации предусматривают основания и порядок применения принудительных мер медицинского характера.

1. Уголовный кодекс Российской Федерации

Статья 97. Основания применения принудительных мер медицинского характера

«1. Принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом лицам:

а) совершившим деяния, предусмотренные [...] настоящего Кодекса, в состоянии невменяемости;

б) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания;

в) совершившим преступление и страдающим психическими расстройствами, [не исключающими вменяемости];

г) совершившим преступление и признанным нуждающимися в лечении от алкоголизма или наркомании.

2. Лицам, указанным в части первой настоящей статьи, принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц».

2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

Статья 435. Помещение в психиатрический стационар

«1. При установлении факта психического заболевания у лица, к которому в качестве меры пресечения применено содержание под стражей, по ходатайству прокурора и в порядке, установленном статьей 108 настоящего Кодекса, суд принимает решение о переводе данного лица в психиатрический стационар.

2. Помещение лица, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар производится судом в порядке, установленном статьей 203 настоящего Кодекса».

Статья 443. Постановление суда

«1. Признав доказанным, что деяние, запрещенное уголовным законом, совершено данным лицом в состоянии невменяемости или что у этого лица после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение, суд выносит постановление в соответствии со статьями 21 и 81 Уголовного кодекса Российской Федерации об освобождении этого лица от уголовной ответственности или от наказания и о применении к нему принудительных мер медицинского характера...»

Статья 444. Порядок обжалования постановления суда

«Постановление суда может быть обжаловано в кассационном порядке защитником, потерпевшим и его представителем, законным представителем или близким родственником лица, в отношении которого рассматривалось уголовное дело, а также прокурором в соответствии с главой 45 настоящего Кодекса».

В. Судопроизводство

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

Статья 247. Участие подсудимого

«1. Судебное разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии подсудимого, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 4 настоящей статьи.

2. При неявке подсудимого рассмотрение уголовного дела должно быть отложено.

...

4. Судебное разбирательство в отсутствие подсудимого может быть допущено в случае, если по уголовному делу в отношении преступлении небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие».

Статья 376. Назначение судебного заседания.

«1. При поступлении уголовного дела с кассационной жалобой или представлением прокурора судья назначает дату, время и место судебного заседания.

2. О дате, времени и месте рассмотрения уголовного дела судом кассационной инстанции стороны должны быть извещены не позднее 14 суток до дня судебного заседания.  Вопрос о вызове осужденного, содержащегося под стражей, [при необходимости] решается судом.

3. Осужденный, содержащийся под стражей, заявивший [суду] о своем желании присутствовать при рассмотрении жалобы на соответствующее постановление суда первой инстанции, вправе участвовать в судебном заседании непосредственно либо изложить свою позицию путем использования систем видеоконференц-связи. Вопрос о форме участия осужденного в судебном заседании решается судом...»

 

 

46 . Глава 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает процессуальные нормы для рассмотрения уголовного дела в отношении лиц, обвиняемых в совершении уголовного преступления в состоянии невменяемости, а также лиц, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, если они не могут нести уголовную ответственность и отбывать наказание. В силу Главы 51 УПК суд рассматривает уголовное дело в отношении такого лица обычным способом, за исключением специальных правил, изложенных в этой Главе. Глава 51 не устанавливает каких-либо конкретных правил, касающихся присутствия лиц, признанных психически больными в ходе судебного разбирательства в судах первой инстанции и рассмотрения дела в кассационном порядке.

Г. Дееспособность

 

47 . В соответствии со статьей 21 Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 года, любой человек, достигший 18-летнего возраста, обладает полной дееспособностью, которая определяется как «способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их». В соответствии со статьей 22 Гражданского кодекса, дееспособность может быть ограничена, но только по основаниям, предусмотренным законом, и в порядке, установленном законом.

 

48 . В соответствии со статьей 29 Гражданского кодекса, гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным, над ним устанавливается опека. Все юридические сделки от имени недееспособного лица заключаются его опекуном. Недееспособное лицо может быть признано восстановившим полную дееспособность если отпали основания, в силу которых оно было признано недееспособным.

 

49 . Статья 135 (1) Гражданского процессуального кодекса 2002 года («ГПК») устанавливает, что гражданское исковое заявление, поданный недееспособным лицом, подлежит возврату без рассмотрения.

 

50 . Статья 281 ГПК устанавливает порядок признания лица недееспособным. Дело о признании гражданина недееспособным вследствие психического расстройства может быть возбуждено в суде на основании заявления членов его семьи, близких родственников.  После принятия заявления судья должен назначить судебную психиатрическую экспертизу данного лица.

 

51 . Статья 284 ГПК предусматривает, что заявление о признании лица недееспособным должно рассматриваться в присутствии такого лица, заявителя, прокурора и представителя органа опеки и попечительства. Гражданин, в отношении которого рассматривается дело о признании его недееспособным, должен быть вызван в судебное заседание, если это возможно по состоянию здоровья гражданина.

 

52 . Статья 289 ГПК предусматривает, что полная дееспособность может быть восстановлена судом по заявлению опекуна данного лица, его близкого родственника, органа опеки и попечительства или психиатрической больницы, но не самого лица, признанного недееспособным.

Д. Помещение в психиатрическую больницу

 

53 . Закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 2 июля 1992 года в действующей редакции (далее - «Закон») предусматривает, что любое обращение за психиатрической помощью должно быть добровольным. Однако лицо, признанное полностью недееспособным, может быть подвергнуто психиатрическому лечению по просьбе или с согласия его официального опекуна (статья 4 Закона).

 

54 . Статья 5 Закона устанавливает, что лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами человека и свободами, гарантированными Конституцией России и федеральными законами. Ограничение прав и свобод допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации. Статья 5(3) Закона предусматривает, что ограничение прав и свобод лиц, страдающих психическими расстройствами, только на основании психиатрического диагноза или факта их нахождения на лечении в психиатрической больнице не допускается.

 

55 . В соответствии со статьей 5 Закона, пациент психиатрической больницы может иметь законного представителя. Тем не менее, в соответствии с пунктом 2 статьи 7, интересы лица, признанного полностью недееспособным, представляет его официальный опекун.

 

56 . Статья 34 регламентирует госпитализацию психически больных лиц в психиатрическую больницу в недобровольном порядке. Судья должен рассмотреть вопрос госпитализации в психиатрическую больницу в недобровольном порядке в присутствии лица, чья госпитализация в больницу рассматривается. Статья 35 предусматривает, что основанием для помещения лица в психиатрическую больницу может служить только постановление судьи. Такое постановление может быть обжаловано в течение десяти дней, лицом, помещенным в психиатрическую больницу, его представителем, руководителем психиатрического учреждения или прокурором (пункт 3 статья 35 Закона).

 

57 . Статья 37 (2) Закона устанавливает перечень прав пациента психиатрической больницы. В частности, пациент имеет право встречаться со своим адвокатом наедине. Тем не менее, в соответствии со статьей 37 (3) лечащий врач может ограничить права пациента на переписку с другими лицами, телефонные разговоры и прием посетителей.

 

58 . Статья 47 Закона предусматривает, что действия врачей могут быть обжалованы в суд.

Е. Изменения в применении российского законодательства в отношении психически больных лиц после вынесения Судом постановления по делу «Штукатуров против России» (Shtukaturovv. Russia), № 44009/05, 27 марта 2008 г.)

 

59 . 27 февраля 2009 года Конституционный Суд Российской Федерации вынес Постановление № 4-П, признав неконституционными ряд положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», ограничивающих права психически больных лиц на участие в судебном производстве по лишению дееспособности и обжалование судебных решений, в результате которых они были лишены дееспособности.

 

60 . В своем Постановлении № 6 от 7 апреля 2011 года Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановил, что лицо, при помещении его в психиатрическую больницу или продления судом срока содержания в психиатрической больнице, имеет право на обжалование данного постановления наряду со своим адвокатом, законным опекуном или другими лицами, уполномоченными предпринимать такие действия в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (пункт 8). Пленум Верховного Суда также подчеркнул, что, если состояние психического здоровья обвиняемого это позволяет, лицо, в отношении которого проводится уголовное производство, должно иметь возможность лично использовать все процессуальные права, гарантированные статьями 46 и 47 Уголовно-процессуального кодекса (право знать, в чем он обвиняется, и получать все соответствующие процессуальные документы; право давать объяснения и делать заявления или отказаться от дачи объяснений и показаний; право пользоваться помощью защитника; право представлять доказательства; право заявлять ходатайства и отводы и т.д., а также участвовать в их рассмотрении в суде; право пользоваться помощью переводчика; право приносить жалобы на действия (бездействие) и решения суда, прокурора, следователя и дознавателя и т.д.; право участвовать в судебном разбирательстве в судах первой, второй и надзорной инстанции, а также в судебном разбирательстве относительно вопроса в отношении законности его заключения под стражу и т.д.). Суды должны принимать во внимание экспертные заключения, медицинские и другие доказательства, в том числе предоставляемые психиатрической больницей, чтобы определить, позволяет ли состояние психического здоровья человека в полной мере воспользоваться ему своими процессуальными правами (пункт 10).

 

61 . Пленум Верховного Суда подчеркивал, что задачей суда первой инстанции является должным образом и своевременно информировать лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, о дате, времени и месте судебного заседания, с тем чтобы предоставить ему возможность осуществить свое право на заявление ходатайств, в том числе относительно своего участия (пункт 13).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

62 . Заявитель жаловался на нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что его содержание под стражей в период с 27 января по 18 августа 2003 года в СИЗО №1 было незаконным и основывалось на двух противоречащих друг другу постановлениях о применении меры пресечения в виде заключения под стражей. В соответствующей части статья 5 предусматривает:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: …

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

(e) законное заключение под стражу... душевнобольных...»

A. Доводы сторон

 

63 . Власти утверждали, что 23 января 2003 года прокурор ходатайствовал о заключении заявителя под стражу, принимая во внимание тот факт, что последний страдал серьезным психическим расстройством, которое было подтверждено заключением экспертов от 21 ноября 2002 года, и, учитывая характер преступления, в котором он обвинялся, установил, что существует опасность для жизни и здоровья потерпевшего и свидетелей. Индустриальный районный суд поддержал это ходатайство и назначил меру пресечения в виде заключения заявителя под стражу. Единственным вынесенным постановлением о заключении под стражу в этой связи было постановление о помещении заявителя в психиатрический стационар. Власти подчеркнули, что никакого другого постановления о заключении под стражу не было обнаружено в материалах дела.

 

64 . Кроме того, Власти заявляли, что ввиду отсутствия «подходящей» психиатрической больницы в Пермской области и согласно установленной судебной практике заявитель должен был быть отправлен в психиатрическую больницу в Калининграде. Тем не менее, его перевод был задержан из-за отказа литовских властей выдать ему транзитную визу. Дальнейшая задержка в помещении заявителя в больницу было вызвано отказом администрации психиатрической больницы в Казани принять его в связи с отсутствием действительных документов, удостоверяющих личность (паспорта нового образца) Власти сделали вывод о том, что содержание заявителя под стражей в СИЗО № 1 в Перми было обоснованным и законным, т.к. было основано на действительном решении суда, принятом в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса России и оставленном в силе судом второй инстанции.

 

65 . Заявитель не согласился с мнением Властей, настаивая на том, что 27 января 2003 года районный суд вынес два постановления о заключении заявителя под стражу: одно о содержании его в психиатрическом стационаре, а второе - о содержании под стражей в обычном следственном изоляторе. Таким образом, его содержание под стражей с 27 января по 18 августа 2003 года осуществлялось «с нарушением предусмотренной законом процедуры» и было незаконным. Кроме того, он содержался в обычном следственном изоляторе в течение почти семи месяцев, хотя власти ссылались на его психическое заболевание в качестве главного основания для его заключения под стражу, и Власти не оспаривают, что национальными судами было издано постановление о его помещении в психиатрическую больницу.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

 

66 . Суд напоминает, что подпункты (а) (е) пункта 1 статьи 5 Конвенции содержат исчерпывающий перечень допустимых оснований для лишения свободы, и лишение свободы будет незаконным, если оно не соответствует одному из этих оснований (см. среди прочего (interalia), дело «Гуззарди против Италии» (Guzzardiv. Italy), 6 ноября 1980 г., пункт 96, Серия A №. 39; дело «Витольд Литва против Польши» (WitoldLitwav. Poland), № 26629/95, пункт 49, ЕСПЧ 2000-III; и дело «Саади против Соединенного Королевства» (Saadiv. theUnitedKingdom) [GC], № 13229/03, пункт 43, ЕСПЧ 2008-...). Однако применимость одного основания не исключает применимости другого: содержание под стражей, в зависимости от обстоятельств, может быть оправдано на основании более чем одного подпункта (см. дело «Эриксен против Норвегии» (Eriksenv. Norway), 27 мая 1997 г., пункт 76, Сборник Постановлений и Решений 1997‑III, и дело «Эркало против Нидерландов» (Erkalov. theNetherlands), 2 сентября 1998 г., пункт 50, Сборник 1998‑VI).

 

67 . Суд считает, что в данном случае период содержания заявителя под стражей с 27 января по 18 августа 2003 года должен быть разделен на два отдельных периода с учетом подпунктов пункта 1 статьи 5 Конвенции, под который подпадает каждый отдельный период содержания под стражей. Суд отмечает, что 27 января 2003 года Индустриальный районный суд назначил меру пресечения в виде заключения заявителя под стражу, сделав вывод, что тяжесть обвинений, предъявленных против него, и опасность, которую он представляет для общества в связи с психическим заболеванием, служат основанием для лишения свободы. 18 февраля 2003 г. районный суд установил, что в действиях заявителя содержится состав вымогательства. Однако он постановил, что психическое заболевание заявителя исключает его уголовную ответственность и отбывание наказания. Он должен был быть помещен в психиатрическую больницу для принудительного лечения. Соответственно, Суд считает, что содержание заявителя под стражей с 27 января по 18 февраля 2003 соответствует подпункту (с) пункта 1 статьи 5 Конвенции, так как оно было осуществлено с целью передачи его компетентному судебному органу на основании уголовного обвинения, что не оспаривается сторонами, ввиду обоснованного подозрения в совершении преступлений, по которым ему было предъявлено обвинение. В свою очередь, период с 18 февраля по 18 августа 2003 года соответствует подпункту а пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку содержание заявителя под стражей было основано на «осуждении» «компетентным судом». Кроме того, как следует из представленных Властями замечаний, поскольку заявитель, страдающий психическим заболеванием, после 27 января 2003 года должен был быть помещен в психиатрическую больницу, его содержание под стражей с этой даты до 18 августа 2003 года также подпадает под действие подпункта (е) пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. подобные обоснования в деле Эркало (Erkalo), приведенном выше, пункт 51, и в деле «Морсинк против Нидерландов» (Morsinkv. theNetherlands), №48865/99, пункт 62, 11 мая 2004 г.).

 

68 . Разделив период содержания заявителя под стражей с 27 января по 18 августа 2003 года на два отдельных периода, Суд должен определить соответствие жалобы заявителя требованиям о приемлемости, определенным пунктом 1 статьи 35 Конвенции, в частности, относительно подачи жалобы в шестимесячный срок. Заявитель подал жалобу в Суд 21 августа 2003 года - то есть, более чем через шесть месяцев после окончания первого срока содержания под стражей, который закончился 18 февраля 2003 года. Однако он оспорил основания для содержания под стражей в течение первого периода путем подачи кассационной жалобы в Пермский областной суд. Данная кассационная жалоба так и не была рассмотрена (см. пункт 28, изложенный выше). Заявитель не был извещен о результатах рассмотрения кассационной жалобы, и ему не было предоставлено какое-либо судебное решение, объясняющее причину отсутствия сведений от областного суда. Фактически он узнал о судьбе своей жалобы только из замечаний Властей. При таких обстоятельствах Суд считает, что для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции следует рассматривать более позднюю дату в качестве даты вынесения окончательного решения. Таким образом, требования о шестимесячном сроке были соблюдены заявителем, и его жалоба относительно законности содержания под стражей в период с 27 января по 18 февраля 2003 года не может быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

69 . Более того, Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, ее необходимо считать приемлемой.

 

2. Существо жалобы

(а) Содержание под стражей с 27 января по 18 февраля 2003 года

 

70 . Прежде всего, Суд отмечает, что статья 5 Конвенции защищает право на свободу и личную неприкосновенность. Данное право представляет собой наивысшую ценность «в демократическом обществе» по смыслу Конвенции (см. среди прочих источников дело «Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии» (DeWilde, OomsandVersypv. Belgium), 18 июня 1971 г., пункт 65, Серия A № 12; дело «Ассанидзе против Грузии» (Assanidzev. Georgia) [GC], № 71503/01, пункт 169, ЕСПЧ 2004-II; и дело «Ладент против Польши» (Ladentv. Poland), № 11036/03, пункт 45, ЕСПЧ 2008-...).

 

71 . Все люди имеют гарантии на защиту данного права, то есть могут быть лишены свободы или оставаться лишенными свободы только в соответствии с основаниями, указанными в пункте 1 статьи 5 (см. дело «Медведев и другие против Франции» (MedvedyevandOthers v. France) [GC], № 3394/03, пункт 77, ЕСПЧ 2010-...). Таким образом, в этом контексте необходимо установить, соответствовало ли содержание заявителя под стражей в течение рассматриваемого периода «порядку, установленному законом» и было ли "законно" по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Если под вопрос ставится «законность» содержания под стражей, включая соответствие «порядку, установленному законом», Конвенция непосредственно ссылается на внутригосударственное право и указывает на обязательство соблюдать материальные и процессуальные нормы права. В то же время, любое лишение свободы должно отвечать целям статьи 5, направленной на предотвращение произвольного лишения свободы людей (см. дело «Бозано против Франции» (Bozanov. France), 18 декабря 1986 г., пункт 54, Серия A № 111, и дело «Кафкарис против Кипра» (Kafkarisv. Cyprus) [GC], № 21906/04, пункт 116, 12 февраля 2008 г.).

 

72 . Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд считает установленным, что 27 января 2003 года Индустриальный районный суд вынес два постановления, о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу. Данные постановления отличались только в одном: место содержания заявителя под стражей. Несмотря на аргументы Властей о том, что постановление, санкционирующее содержание заявителя под стражей в обычном следственном изоляторе не было присоединено к материалам дела, Суд не видит оснований сомневаться в подлинности этих двух постановлений, представленных ему заявителем. Каждое из них скреплено подписью одного и того же председательствующего судьи и официальной печатью секретаря суда (см. пункт 24 выше). Суд также не может отнести разницу в текстах решений к категории простых канцелярских ошибок, совершенных при переоформлении рукописного варианта решения от 27 января 2003 г. в печатный. Этот вывод подтверждается тем фактом, что после заключения заявителя под стражу в зале суда он был доставлен в следственный изолятор № 1, где находился почти семь месяцев.

 

73 . Суд снова напоминает, что выражения «законный» и «в порядке, установленном законом» в пункте 1 статьи 5 устанавливают обязательство соблюдать материальные и процессуальные нормы национального законодательства. Кроме того, Суд отмечает, что, в первую очередь, национальные органы власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное законодательство. Однако поскольку в соответствии с пунктом 1 статьи 5 несоответствие тех или иных действий национальному законодательству может повлечь за собой нарушение положений Конвенции, то Суд может и должен осуществлять полномочия, направленные на проверку их соответствия национальному законодательству (см., дело «Н.С. против Италии» (N.C. v. Italy), № 24952/94, пункт 42, 11 января 2001 г., с последующими ссылками). Суд отмечает, что Власти не указали какие-либо правовые положения, которые позволили бы районному суду одновременно вынести два постановления, санкционирующих содержание заявителя в психиатрическом стационаре и в обычном следственном изоляторе. Власти также не утверждали, что имелась возможность в соответствии с национальным законодательством изменить резолютивную часть постановления о заключении под стражу после того, как оно было зачитано в открытом судебном заседании. При таких обстоятельствах, Суд обязан сделать вывод, что положение, созданное районным судом 27 января 2003 года, оставило заявителя в состоянии неопределенности в отношении правового основания для его заключения под стражу, в состоянии, несовместимом с принципами правовой определенности и защиты от произвола, которые являются основополагающими для Конвенции и принципа верховенства права (см., mutatismutandis, дело «Шухардин против России» (Shukhardinv. Russia), № 65734/01, пункт 84, 28 июня 2007 г., и, противоположное ему, дело «Дуйеб против Нидерландов» (Douiyebv. theNetherlands) [GC], № 31464/96, пункт 52, 4 августа 1999 г.). Не задумываясь о мотивах, которые заставили председательствующего судью изменить резолютивную часть постановления о заключении под стражу, Суд принимает во внимание заявления Властей об отсутствии в Пермской области психиатрического учреждения, подходящего для содержания таких лиц, как заявитель (см. пункт 64 выше). Однако каковы бы ни были причины, на которых было основано решение председательствующего судьи о внесении изменений в постановление о заключении под стражу от 27 января 2003, Суд считает его действия произвольными и пренебрегающими фундаментальным принципом справедливости.

 

74 . В заключение, исходя из целей жалобы заявителя по пункту 1 статьи 5 Конвенции Суд считает установленным, что ошибка, допущенная в постановлении о заключении заявителя под стражу 27 января 2003 года, составила «грубое и очевидное нарушение», и ее характер привел к тому, что весь период его содержания под стражей до 18 февраля 2003 года можно считать незаконным (см. дело «Моорен против Германии» (Moorenv. Germany) [GC], № 11364/03, пункты 82-87, 9 июля 2009 г.).

 

75 . Таким образом, Суд считает, что имело место нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении данного периода содержания заявителя под стражей.

(б) Содержание заявителя под стражей с 18 февраля по 18 августа 2003 года

 

76 . Суд отмечает, что 18 февраля 2003 года, установив, что заявитель совершил уголовное преступление, Индустриальный районный суд применил к нему принудительные меры медицинского характера и направил в психиатрический стационар для принудительного лечения психического заболевания. По заявлению Властей, поступление заявителя в психиатрическую больницу было отложено на шесть месяцев: изначально, в связи с отказом литовских властей в выдаче транзитной визы для перевода в больницу в Калининграде, а затем ввиду отсутствия документов, удостоверяющих личность, что препятствовало помещению заявителя в психиатрическую больницу в Казани.

 

77 . Исходя из доводов сторон, Суд признает, что содержание заявителя под стражей как таковое в течение рассматриваемого периода было правомерным согласно внутригосударственному законодательству. Тем не менее, Суд в очередной раз отмечает, что, исходя из целей статьи 5 Конвенции, правомерность содержания заявителя под стражей в соответствии с национальным законодательством сама по себе не имеет решающего значения. Должно быть установлено, что содержание под стражей в течение соответствующего периода времени соответствовало цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, то есть не было произвольным (см. дело Витольда Литвы (WitoldLitwa), приведенное выше, пункты 72-73).

 

78 . В связи с этим Суд отмечает необходимость существования некой связи между обоснованием установленного лишения свободы и местом и условиями содержания под стражей. В принципе, «содержание под стражей» душевнобольного лица будет «законным» в соответствии с целями подпункта (е) пункта 1 только в том случае, если оно осуществляется в больнице, клинике или ином соответствующем учреждении (см. дело «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (HutchisonReidv. theUnitedKingdom)№ 50272/99, пункт 48, ЕСПЧ 2003‑IV, с последующими ссылками). Суд повторяет аргумент Властей о том, что до направления заявителя в психиатрическую больницу он содержался в камере для психически больных заключенных в следственном изоляторе № 1. Власти не объяснили разницу между условиями содержания в камере для психически больных заключенных и обычной камеры следственного изолятора. Кроме того, они не утверждали, что заявитель получал постоянную медицинскую помощь в связи с болезнью или что условия его содержания под стражей создавали обстановку терапевтического лечения. Учитывая данный факт, Суд считает, что камера, в которой содержался под стражей заявитель, не может рассматриваться как заведение, подходящее для содержания под стражей душевнобольных (см. подобные обоснования в деле «Аэртс против Бельгии» (Aertsv. Belgium), 30 июля 1998 г., пункт 49, Отчеты 1998‑V).

 

79 . Суд уже имел ряд возможностей для рассмотрения жалоб, подобных поданной заявителем по данному делу, признав, что национальным властям, вероятно, могло требоваться определенное количество времени для выбора наиболее подходящей клиники для осужденного заявителя, страдающего психическим расстройством, и что определенная разница между имеющейся и необходимой вместимостью психиатрических больниц для заключенных неизбежна (см., например, дело Морсинка (Morsink), приведенное выше, пункты 66-68, и дело «Бранд против Нидерландов» (Brandv. theNetherlands), № 49902/99, пункты 60-66, 11 мая 2004 г.). В то же время Суд подчеркивал, что конкурирующие интересы должны быть соответствующим образом обоснованно уравновешены. С этой точки зрения, снова заявляя о важности статьи 5 в системе Конвенции, Суд придерживается мнения о том, что, стремясь к такому равновесию, необходимо придавать определенную значимость праву заявителя на свободу, принимая во внимание, что значительная задержка при поступлении заявителя в психиатрическую больницу и, таким образом, задержка начала лечения, очевидно, повлияет на результат лечения в будущем. В частности, Суд установил, что при отсутствии чрезвычайных и непредвиденных оснований шестимесячная задержка при помещении лица в психиатрическую больницу недопустима (см. дело Бранда (Brand), приведенное выше, пункт 66).

 

80 . Суд не видит причин, чтобы прийти к иному выводу в данном деле. Он не может признать, что в обстоятельствах данного дела был соблюден разумный баланс. Власти упомянули два обстоятельства, которые привели к шестимесячной задержке при помещении заявителя в больницу: невозможность получения визы и отсутствие документов, удостоверяющих личность. Не посягая на право государства определять соответствующее психиатрическое учреждение для заявителя, Суд не может отнестись благосклонно к тому факту, что решение властей поместить заявителя в больницу в Калининграде потребовало так много времени, несмотря на невозможность получения латвийской транзитной визы. Суд особенно внимательно относится к отсутствию аргументов со стороны Властей о том, что другие больницы в России были неспособны принять заявителя. Кроме того, само собой разумеется, что неспособность властей обеспечить получение заявителем соответствующих документов, удостоверяющих личность, не может признаваться в качестве основания для отсрочки помещения заявителя в больницу.

 

81 . Таким образом, учитывая то, что власти должны были знать о необходимости соблюдения визовых формальностей при направлении заявителя в больницу в Калининграде и заранее подготовить и предоставить заявителю необходимые документы, удостоверяющие личность, Суд не находит в данном деле признаков того, что в период рассматриваемых событий власти столкнулись с исключительной и непредвиденной ситуацией. Следовательно, Суд считает, что шестимесячная задержка при помещении заявителя в психиатрическую больницу не может считаться приемлемой. Иной вывод повлек бы за собой ограничение основополагающего права на свободу в ущерб заявителю по данному делу и, таким образом, нарушил бы саму суть права, гарантируемого статьей 5 Конвенции (см. дело Морсинка (Morsink), приведенное выше, пункт 69).

 

82 . Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 18 февраля по 18 августа 2003 года.

 

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

83 . Заявитель жаловался, что его жалоба на постановление о заключении под стражу от 27 января 2003 года не была рассмотрена. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

A. Доводы сторон

 

84 . Власти подтвердили, что Индустриальный районный суд получил кассационную жалобу заявителя и последующие две жалобы с внесенными поправками на постановление о заключении под стражу от 27 января 2003 года. Предоставив Суду копии данных жалоб, Власти подчеркнули, что материалы дела не содержат никаких указаний на то, что они не рассматривались кассационной инстанцией. В то же время, ссылаясь на статью 444 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, власти отметили, что определение суда о применении принудительных мер медицинского характера в отношении того или иного лица, может быть обжаловано, среди прочего (interalia), защитником, законным представителем или близким родственником такого лица. Лицо, признанное недееспособным, не может осуществлять процессуальные права обвиняемого, поскольку оно не в состоянии оценить и контролировать свои действия в связи с состоянием своего психического здоровья. Власти отметили, что ни защитник заявителя, ни его законный представитель не обжаловали решения от 27 января 2003 года.

 

85 . Заявитель, прежде всего, отметил, что Власти неверно ссылаются на статью 444 УПК, поскольку постановление от 27 января 2003 года не касалось принудительных мер медицинского характера. Такие меры были применены согласно определению от 18 февраля 2003 года, когда уголовное дело против него рассматривалось районным судом. Ссылаясь на выводы Суда по делу «Винтерверп против Нидерландов» (Winterwerpv. theNetherlands) (24 октября 1979 года, Серия А, №33), заявитель также утверждал, что национальные суды полностью и без разъяснения каких-либо причин или правовых оснований нарушили саму суть его права на судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей.

 

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

 

86 .  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и что, следовательно, она должна быть признана приемлемой.

 

2. Существо жалобы

(a) Общие принципы

 

87 . Суд отмечает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции дает право арестованному или задержанному лицу на пересмотр процессуальных и материально-правовых оснований ограничения его  свободы, что необходимо в целях соблюдения «законности» в рамках Конвенции. Это означает, что компетентный суд должен рассмотреть «не только выполнение процессуальных требований, предусмотренных национальным законодательством, но и обоснованность подозрения, оправдывающего заключение под стражу, и законность цели, которую преследует заключение и последующее содержание под стражей» (см. дело «Грауслис против Литвы» (Grauslysv. Lithuania), № 36743/97, пункт 53, 10 октября 2000 г.). Для того, чтобы удовлетворять требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, «рассмотрение законности содержания заявителя под стражей» должно соответствовать как материальным, так и процессуальным нормам национального законодательства и, более того, проводится в соответствии с целью статьи 5, а именно для защиты личности от произвола (см. дело «Кеус против Нидерландов» (Keusv. the Netherlands), 25 октября 1990 г., пункт 24, Серия A № 185‑C).

 

88 . Наличие средства правовой защиты, требуемого пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, поскольку в отсутствие определенности средство правовой защиты не будет отвечать требованиям доступности и эффективности, предъявляемым в целях указанной статьи (см. дело «Хади против Хорватии» (Hađiv. Croatia), № 42998/08, пункт 41, 1 июля 2010 г., с последующими ссылками). Доступность средства правовой защиты подразумевает, среди прочего (interalia), что обстоятельства, возникшие в связи с действиями  властей, должны как таковые предоставлять заявителю реальную возможность использовать такое средство (см., mutatismutandis, дело «Чонка против Бельгии» (Čonkav. Belgium), № 51564/99, пункты 46 и 55, ЕСПЧ 2002-I).

(б) Применение данных принципов к настоящему делу

 

89 . По фактам данного дела Суд отмечает, что 27 января 2003 года районный суд назначил меру пресечения в виде заключения заявителя под стражу в связи с тяжестью обвинения против него и  опасностью, которую он представлял для общества ввиду обнаруженной у него шизофрении. Кассационная жалоба заявителя , поданная на данное постановление, а также две последующие дополнительные кассационные жалобы остались без ответа.

 

90 . В связи с этим Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции не требует рассмотрения ходатайства об освобождении из-под стражи судом второй инстанции. Тем не менее, государство, устанавливающее такую систему должно предоставить заключенным такие же гарантии при обжаловании, как и при рассмотрении жалобы в первой инстанции (см. дело «Тот против Австрии» (Tothv. Austria), 12 декабря 1991 г., пункт 84, Серия A № 224, дело «Наварра против Франции» (Navarrav. France), 23 ноября 1993 г., пункт 28, Серия A № 273‑B, и дело «Соловьев против России» (Solovyevv. Russia), № 2708/02, пункт 129, 24 мая 2007 г.).

 

91 . Власти, ссылаясь на статью 444 Уголовно-процессуального кодекса России, утверждали, что, в силу своего психического состояния, заявитель был лишен права обжаловать постановление о его заключении под стражу. По их мнению, вмешаться и подать жалобу должен был защитник заявителя или его близкий родственник. Суд, однако, не может принять толкование статьи 444, данное Властями. Он отмечает, что эта правовая норма лишь определяет тех, кто имеет право обжаловать определение о принудительном психиатрическом лечении обвиняемого, совершившего преступление, которого суд первой инстанции признал неспособным нести уголовную ответственность и отбывать наказания в связи с психическим заболеванием (см. пункт 45 выше). Власти не приводили каких-либо иных положений, ограничивающих право заявителя излагать свои доводы в суде кассационной инстанции относительно лишения свободы. Таким образом, Суд считает, что в соответствии с российским законодательством заявитель имел право лично обжаловать постановление о заключении его под стражу от 27 января 2003 года (см. пункт 42 выше).

 

92 . Заявитель пытался воспользоваться возможностью, предоставленной ему российским законодательством. Тем не менее, его кассационная жалоба так и не была рассмотрена. Суд хотел бы напомнить, что пункт 4 статьи 5 Конвенции требует соблюдения определенных процессуальных прав задержанных лиц. Они не обязательно должны быть идентичны гарантиям «справедливого судебного разбирательства» в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции и должны принимать во внимание вероятность того, что такие лишенные свободы, душевнобольные лица могут быть неспособны лично использовать свои процессуальные права. Таким образом, установленный минимум должен гарантировать доступ психически больного человека к правосудию и возможность быть выслушанным либо лично, если это возможно, либо через законного представителя, если это требуется ввиду состояния его здоровья (см. дело «Винтерверп против Нидерландов» (Winterwerpv. theNetherlands), приведенное выше, пункт 60). Суд готов предположить, что могут существовать  определенные ограничения этого права, если они оправданы обстоятельствами (см., например, «Х. против Бельгии» (X. v. Belgium), № 6692/74, решение Комиссии от 13 марта 1975 г., Решения и Отчеты (DR) 2, стр. 108, о введении временных ограничений на подачу ходатайства об освобождении). В данном случае, Власти не привели никаких оснований, кроме психического заболевания заявителя, которые позволяли бы суду не рассматривать его жалобу на постановление о заключении под стражу. Тем не менее, было бы непонятно, по мнению Суда, если бы пункт 4 статьи 5 Конвенции предоставлял процедурные гарантии стороне, чье заключение под стражу рассматривается в суде, без обеспечения фактической возможности использования таких гарантий - то есть возможности доступа к суду путем подачи заявления о пересмотре законности такого решения о заключении лица под стражу. Эффективность и оперативность судебного контроля за законностью и обоснованностью содержания под стражей вообще не имеет значения при отсутствии судебного разбирательства. Суд не признает само по себе душевное состояние задержанного лица в качестве подразумеваемого и безоговорочного основания ограничения права на возбуждение процедуры судебного пересмотра в целях пункта 4 статьи 5 Конвенции, особенно при отсутствии, как в настоящем деле, какой-либо оценки судом его способности лично участвовать в судебном разбирательстве, которая привела к его заключению под стражу, а также официальное решение суда, объясняющее причины отказа рассматривать кассационную жалобу. Данный вывод возникает ввиду важности того, что находится под угрозой, - личная свобода.

 

93 . Таким образом, Суд часто находит нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в делах, затрагивающих подобные вопросы (см. дело «Соловьев против России» (Solovyevv. Russia), приведенное выше, пункты 130-134; дело «Игнатов против России» (Ignatovv. Russia), № 27193/02, пункты 115-119, 24 мая 2007 г.; и дело «Макаренко против России» (Makarenkov. Russia), № 5962/03, пункты 122-125, 22 декабря 2009 г.).  Суд отмечает, что Власти не представили никаких фактов или доводов, которые могли бы привести Суд к другому выводу в данном случае. Принимая во внимание пренебрежение суда кассационной инстанции своей обязанностью рассмотреть вопрос, касающийся заключения под стражу заявителя, и принять во внимание аргументы, касающиеся вопроса законности его задержания, Суд считает, что заявитель был лишен возможности  надлежащего судебного пересмотра, исходя из целей пункта 4 статьи 5, и что его право на возбуждение разбирательства относительно законности его содержания под стражей было нарушено.

 

94 . Из этого следует, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с нерассмотрением судом жалобы заявителя на постановление о заключении под стражу от 27 января 2003 года.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПОДПУНКТА (с) ПУНКТА 3 И ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

 

95 . Ссылаясь на подпункт (с) пункта 3 и пункт 1 статьи 6 Конвенции, заявитель также жаловался на неспособность обеспечить его присутствие в судах первой и кассационной инстанций, которые рассматривали уголовное дело, возбужденное против него. Подпункт (c) пункта 3 и пункт 1 статьи 6 Конвенции в соответствующей части предусматривают:

«1. Каждый … при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство дела … судом ...

...

3. Каждый, обвиняемый в совершении уголовного преступления, имеет как минимум следующие права:

...

(c)  защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия..."

A. Доводы сторон

 

96 . Власти утверждали, что уголовное дело заявителя было рассмотрено в соответствии с требованиями Главы 51 Уголовно-процессуального кодекса России. Согласно заявлению Властей, данная глава не предусматривает обязательное участие в судебных заседаниях обвиняемых, страдающих психическими заболеваниями. В то же время она гарантирует защиту интересов психически больного обвиняемого путем оказания обязательной правовой помощи и представления его интересов законными представителями. Власти подчеркивали, что заявитель был признан недееспособным 20 февраля 2003 года, после чего на его законного представителя была возложена задача отстаивать его интересы и осуществлять процессуальные права, включая право на подачу ходатайств о присутствии заявителя в суде кассационной инстанции. Однако такие ходатайства не подавались. Кроме того, защитник заявителя присутствовал на судебных заседаниях и обеспечил его защиту.

 

97 . В своих дополнительных замечаниях Власти внесли поправки в свои представления, утверждая, что, несмотря на то, что заявитель не был признан недееспособным Индустриальным районным судом до 6 мая 2003 года, моментом перехода процессуальных прав обвиняемого от заявителя к его законному представителю и защитнику необходимо признать результаты психиатрической экспертизы, представленные в ноябре 2002 года. Власти отметили, что в соответствии с судебной практикой, действующей на тот период, по мнению российской системы уголовного правосудия заявитель был неспособен должным образом осуществлять свои права в качестве ответчика с ноября 2002 года.

 

98 . Заявитель настаивал на своей жалобе, отметив, что он был дееспособным на протяжении всего уголовного судопроизводства и что поэтому ему должна была быть предоставлена возможность присутствовать на заседаниях судов как первой, так и кассационной инстанции. Заявитель также отметил, что Глава 51 УПК предусматривает обычное рассмотрение уголовного дела предположительно психически больного подсудимого. Она не устанавливает особые правила, ограничивающие процессуальные права обвиняемого или ущемляющие его дееспособность.

 

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

 

99 .  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и что, следовательно, она должна быть признана приемлемой.

 

2. Существо жалобы

 

100 . Суд напоминает, что из понятия справедливого судебного разбирательства вытекает, что лицо, обвиняемое в совершении уголовного преступления, должно, согласно общему принципу, иметь право присутствовать и участвовать в уголовном процессе (см. дело «Колозза против Италии» (Colozzav. Italy), 12 февраля 1985 г., пункты 27 и 29, Серия A № 89). В данном случае это требование не было удовлетворено, поскольку районный суд вынес постановление по делу заявителя в его отсутствие. Заявителю также не была предоставлена возможность выступить в суде кассационной инстанции. Таким образом, Суду следует решить, имели ли место в данном случае обстоятельства, которые могли бы оправдать полную потерю заявителем своего права на присутствие в суде.

 

101 . Суд напоминает, что предмет и цель подпункта (с) пункта 3 и пункта 1 статьи 6 предполагают присутствие обвиняемого. Государство обязано обеспечить присутствие обвиняемого, который находится под стражей (см., mutatismutandis, дело «Годди против Италии» (Goddiv. Italy), 9 апреля 1984 г., пункт 29, Серия A № 76). Присутствие обвиняемого имеет фундаментальное значение как ввиду его права на рассмотрение дела, так и в связи с необходимостью проверить точность его утверждений и сравнить их с утверждениями свидетелей (см. дело «Ван Гейсегем против Бельгии» (VanGeyseghemv. Belgium) [GC], № 26103/95, пункт 33, ЕСПЧ 1999‑I). Кроме того, Суд напоминает, что суд первой инстанции может в порядке исключения продолжать заседания, если обвиняемый отсутствует по причине болезни, при условии, что его или ее интересы представлены надлежащим образом (см. дело «Нинн-Хансен против Дании» (Ninn-Hansenv. Denmark) (реш.), № 28972/95, стр. 351, ЕСПЧ 1999-V). Однако если судебное производство предполагает оценку личности и характера обвиняемого и его душевное состояние в момент совершения преступления, и если результат такой оценки может повлечь за собой существенные негативные последствия для него, для справедливости судебного разбирательства необходимо его присутствие во время слушания и предоставление ему возможности принять в нем участие вместе со своим защитником (см. дело «Кремзов против Австрии» (Kremzowv. Austria), 21 сентября 1993 г., пункт 67, Серия A № 268-B; дело «Поборникофф против Австрии» (Pobornikoffv. Austria), № 28501/95, пункт 31, 3 октября 2000 г.; и дело «Зана против Турции» (Zanav. Turkey), 25 ноября 1997 г., пункты 71-73, Отчеты 1997-VII).

 

102 . В данном случае власти не обеспечили явку заявителя в суды первой и кассационной инстанций, утверждая, что внутригосударственное законодательство не требует его присутствия ввиду его психического состояния. Суд также учитывает доводы Властей о том, что утрата дееспособности заявителя привела к решению национальных судов 20 февраля или 6 мая 2003 года провести судебные заседания в отстутствие заявителя в зале суда. Позже Власти внесли поправки в свои заявления, утверждая, что процессуальные права заявителя, в том числе право быть услышанным, автоматически перешли к его матери и защитнику после того, как Центр им. Сербского в ноябре 2002 года подготовил заключение о наличии у заявителя психического заболевания. Отмечая, что заявитель был признан недееспособным лишь 6 мая 2003 года, т.е. почти через месяц после окончания уголовного разбирательства (см. пункт 34 выше), Суд не придает этому факту никакого значения для настоящего дела. Суд считает, что, хотя и не являясь абсолютным, право быть услышанным занимает такое важное место в демократическом обществе и имеет такое фундаментальное значение для защиты человека от произвола со стороны органов государственной власти, что сам факт психического заболевания, а также признание человека недееспособным не может автоматически привести к лишению этого права в целом. Именно слабость душевно больного подсудимого обуславливает возросшую необходимость в защите его прав. В связи с этим, власти должны проявить необходимое усердие для обеспечения права обвиняемого присутствовать в суде и должны действовать особенно осторожно в случае ущемления такого права для того, чтобы не ставить психически больных лиц в невыгодное положение по сравнению с другими обвиняемыми, которые пользуются таким правом (см. mutatismutandis, «Ф.С.Б. против Италии» (F.C.B. v. Italy), 28 августа 1991 г., пункт 33, Серия A № 208‑B). Суд не убежден, что в настоящем случае российские суды выполнили данное обязательство.

 

103 . В частности, нет никаких признаков того, что российские суды провели надлежащую оценку способности заявителя надлежащим образом участвовать в разбирательстве по уголовному делу, возбужденному против него. Заявитель присутствовал лишь однажды на заседании суда первой инстанции, целью которого являлось вынесение постановления о его предварительном заключении 27 января 2003 года. Суд не считает, что это заседание было достаточным для заключения вывода районным судом о том, что присутствие заявителя на судебных слушаниях нежелательно. Суд также принимает во внимание отсутствие официального решения, касающегося вопроса участия заявителя в разбирательстве. Кроме того, заявитель ни разу не участвовал в заседаниях по рассмотрению его кассационных жалоб. В свою очередь, Суд не видит никаких убедительных доказательств, обосновывающих, что поведение заявителя или его психическое состояние препятствовали изложению им дела на открытом заседании.

 

104 . Суд также отмечает, что национальные суды вынесли определение по уголовному делу против заявителя, освободили его от уголовной ответственности вследствие ненадлежащего состояния его психического здоровья и применили к нему принудительные меры медицинского характера и направили на лечение в психиатрический стационар. Их доводы о том, что присутствие заявителя не требуется исключительно на основании его психического заболевания, поражают, учитывая, что суды должны были определить, совершил ли он преступление в невменяемом состоянии, и оценить, требует ли его психическое состояние принудительного медицинского лечения (см., дело «Романов против России» (Romanovv. Russia), № 63993/00, пункт 109, 20 октября 2005 г.). Суд убежден, что решения о помещении в стационар или лечении психического расстройства должны выноситься судом на основе достоверных и надежных стандартов медицинской экспертизы и с учетом необходимости лечения лиц с психическими расстройствами в учреждении, соответствующем их потребностям в медицинской помощи. Суд считает, что в ситуации, когда суд первой инстанции ставил под сомнение выводы экспертизы, проведенной Центром им. Сербского, и счел необходимым проведение еще одной психиатрической экспертизы заявителя, но, при этом, не получив результаты новой экспертизы своевременно, вынес определение о применении к заявителю принудительных мер медицинского характера  (см. пункт 31 выше), в данной ситуации для судей было особенно важно выслушать заявителя лично и удостовериться в состоянии его здоровья. С учетом угрозы, которая существовала относительно прав заявителя, при справедливом уголовном судебном разбирательстве дела суды не могли вынести решение без оценки поведения заявителя и непосредственной оценки представленных им доказательств. Присутствие защитника и матери заявителя не могло компенсировать неспособность заявителя изложить свои собственные доводы, представ перед судом (см. аналогичные обоснования в деле Романова (Romanov), приведенном выше, пункт 112, и, mutatismutandis, в деле «Мамедова против России» (Mamedovav. Russia), № 7064/05, 1 июня 2006 г.,и дело «Дуда против Польши» (Dudav. Poland), № 67016/01, 19 декабря 2006 г.).

 

105 . С учетом вышеизложенных соображений Суд признает нарушение подпункта (с) пункта 3 и пункта 1 статьи 6 Конвенции.

 

IV. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

 

106 . Наконец, Суд рассмотрел другие жалобы, представленные заявителем, в том числе жалобы в соответствии с пунктом 1 статьи 5 и статьей 13 Конвенции на его содержание под стражей в 1999 и 2000 годах, а также вопросы, поднятые заявителем в жалобе, поданной 14 декабря 2006 года. Тем не менее, принимая во внимание все находящиеся в распоряжении Суда материалы, в той части жалоб, которая относится к его компетенции, Суд приходит к заключению, что жалобы заявителя не содержат никаких признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции и Протоколах к ней. Из этого следует, что остальная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

107 . Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

108 . Заявитель не подал требований о справедливой компенсации. Соответственно, по данным пунктам выплаты не предусматриваются.

НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Признал жалобу на содержание заявителя под стражей с 27 января 2003 года по 18 августа 2003 года, оставление без рассмотрения органами власти кассационных жалоб заявителя на постановление о заключении под стражу от 27 января 2003 года и его отсутствие на заседаниях суда первой и кассационной инстанций, приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;

 

2. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 27 января по 18 февраля 2003 года;

 

3. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 18 февраля по 18 августа 2003 года;

 

4. Постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

 

5. Постановил, что имело место нарушение подпункта (с) пункта 3 и пункта 1 статьи 6 Конвенции;

Составлено на английском языке с направлением письменного уведомления 7 февраля 2012 года в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                         Нина Вайич
Секретарь Секции                                                           Председатель