НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «РАХМОНОВ ПРОТИВ РОССИИ»

 

(Жалоба № 50031/11)

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

16 октября 2012 г.

 

вступило в силу 11 февраля 2013 г.

 

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Рахмонов против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

     Нина Вайич, Председатель,
     Анатолий Ковлер,
     Ханлар Гаджиев,
     Мирьяна Лазарова Трайковска,
     Юлия Лаффранк,
     Линос-Александр Сицильянос,
     Эрик Мос, судьи,
 а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 25 сентября 2012 г. заседание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 50031/11) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Республики Узбекистан Рахмонова Абдусами Абдусаматовича (далее — «заявитель») 10 августа 2011 г.

2. Интересы заявителя представляла Р. Магомедова, адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. 11 августа 2011 г. Председатель Первой Секции по ходатайству заявителя от 10 августа 2011 г. принял решение о применении правила 39 и 41 Регламента Суда, уведомив Власти о том, что заявитель не должен быть экстрадирован в Республику Узбекистан до дальнейшего уведомления, и принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке.

4. 14 ноября 2011 г. жалоба была коммуницирована Властям. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1974 года рождения, проживает в г. Москве.

6. По утверждению заявителя, 19 июля 2010 г. он прибыл из Республики Узбекистан в г. Москву с целью найти сезонную работу и жениться. Вскоре он узнал, что его братья были задержаны, и им было предъявлено обвинение в участии в экстремистской религиозной организации. Он также узнал, что органы власти Республики Узбекистан подозревают его в создании экстремистской религиозной организации.

А. Ходатайство о предоставлении политического убежища и признании заявителя беженцем

7. 18 октября 2010 г. заявитель обратился в Управление Федеральной миграционной службы по г. Москве (далее — «ФМС»)  с ходатайством о признании его беженцем на территории Российской Федерации. Решением ФМС от 21 января 2011 г. заявителю отказано в предоставлении статуса беженца. Заявитель обжаловал указанное решение.

8. 14 апреля 2011 г. ФМС России отменила решение от 21 января 2011 г. и направила ходатайство заявителя на дополнительную проверку в Управление ФМС по г. Москве.

9. 6 июля 2011 г. ФМС de novo[1] вынесла решение об отказе в признании заявителя беженцем. Заявитель подал жалобу на это решение. Представляется, что рассмотрение его жалобы ещё не завершено.

Б. Задержание и содержание под стражей с целью экстрадиции

10. 16 сентября 2010 г. Бухарский городской суд Республики Узбекистан вынес определение об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу на период расследования уголовного дела.

11. 3 февраля 2011 г. заявитель был задержан в Управлении ФМС, куда он явился для получения копии решения по его делу. Сотрудники московской полиции уведомили органы власти Республики Узбекистан о задержании заявителя. В тот же день они получили копию определения об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу от 16 сентября 2010 г. и документы, подтверждающие, что заявитель объявлен в розыск.

12. 4 февраля 2011 г. Измайловский районный суд г. Москвы вынес постановление об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу с целью экстрадиции. Заявителю также было разъяснено, что он имеет право обжаловать решение о заключении его под стражу в течение трех суток со дня вынесения соответствующего постановления. В частности, суд отметил следующее:

«Выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы в отношении экстрадиции [заявителя], суд приходит к выводу о том, что рассматриваемое ходатайство [прокурора] подлежащим удовлетворению, поскольку судом установлено, что Рахмонов был законно и обоснованно задержан в соответствии с требованиями международных договоров Российской Федерации и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, как находящийся в международном розыске за совершение преступления на территории Республики Узбекистан. Статуса беженца не имеет, обстоятельств, препятствующих выдаче задержанного не выявлено.

Суду представлено определение Бухарского городского суда от 16 сентября 2010 г. об избрании [заявителю] меры пресечения в виде заключения под стражу, в котором указано, что [заявитель] скрылся от следствия.

Учитывая, что представленные суду материалы соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, суд приходит к выводу о том, что ходатайство [прокурора] подлежит удовлетворению, поскольку представленные доказательства (документы, полученные из Республики Узбекистан), подтверждающие, что [заявителю] предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, ... что он был объявлен в розыск, и в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, дают суду достаточно оснований полагать, что находясь на свободе [заявитель] может продолжить заниматься преступной деятельностью, либо скрыться от суда, или иным путем воспрепятствовать производству по настоящему делу».

13. 5 февраля 2011 г. заявитель подал кассационную жалобу на постановление от 4 февраля 2011 г. Он направил ее в Московский городской суд, куда она поступила 21 февраля 2011 г. 22 февраля 2011 г. Московский городской суд направил жалобу заявителя в районный суд для решения вопроса о назначении дела в кассационную инстанцию. В районный суд кассационная жалоба поступила 28 февраля 2011 г. 1 марта 2011 г. судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы было назначено к слушанию на 16 марта 2011 г., с направлением соответствующего извещения заявителю и его адвокату.

14. 11 марта 2011 г. Генеральная прокуратура Республики Узбекистан направила запрос об экстрадиции заявителя.

15. 16 марта 2011 г. Московский городской суд, рассмотрев постановление от 4 февраля 2011 г. в кассационном порядке, оставил его без изменения.

16. 24 марта 2011 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 3 августа 2011 г., указав следующее:

«Срок содержания [заявителя] под стражей подлежит продлению в связи с тем, что он обвиняется в совершении [тяжких преступлений] на территории Республики Узбекистан.

Данными составами преступлений ... предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более одного года. Статуса беженца [заявитель] не имеет. Обстоятельств, препятствующих выдаче задержанного [в Узбекистан], не выявлено.

При таких данных суд приходит к выводу об обоснованности заявленного ходатайства, поскольку данные о личности [заявителя] дают суду достаточно оснований полагать, что находясь на свободе, он может скрыться или воспрепятствовать установлению истины по делу.

Суд учитывает то, что мера пресечения заявителю избрана законно и обоснованно. Никаких новых основанийдля ее изменения или отмены суду не представлено».

17. 3 августа 2011 г. Измайловский межрайонный прокурор г.Москвы вынес постановление об освобождении заявителя в связи с истечением предельного срока содержания под стражей под подписку о невыезде. В тот же день заявитель был задержан за совершение административного правонарушения, а именно за нарушение режима пребывания иностранных граждан в Российской Федерации.

18. 17 августа 2011 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации вынесла решение об отказе в экстрадиции заявителя в Республику Узбекистан.

В. Задержание и содержание под стражей с целью выдворения

19. 5 августа 2011 г. районный суд установил, что заявитель нарушил режим пребывания в Российской Федерации, совершив административное правонарушение и вынес постановление об административном выдворении заявителя. Заявитель должен был оставаться под стражей до исполнения постановления. Заявитель обжаловал это постановление.

20. 14 сентября 2011 г. Московский городской суд отменил постановление от 5 августа 2011 г. и вынес решение об освобождении заявителя.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

А. Конституция Российской Федерации

21. Конституция гарантирует право на свободу (статья 22):

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».

Б. Европейская конвенция о выдаче

22. Статья 16 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. (СДСЕ № 024), участником которой является Российская Федерация, предусматривает следующее:

«1. В случае, не терпящем отлагательства, компетентные органы запрашивающей Стороны могут обратиться с просьбой о временном задержании разыскиваемого лица. Компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают решение по данному вопросу в соответствии с ее законом.

...

4. Временное задержание может быть отменено, если в течение 18 дней после задержания запрашиваемая Сторона не получила просьбу о выдаче и документы, упомянутые в статье 12. В любом случае этот период не превышает 40 дней с даты такого задержания. Возможность временного освобождения в любое время не исключается, однако запрашиваемая Сторона принимает любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения побега разыскиваемого лица».

В. Минская конвенция 1993 г.

23. Конвенция СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минская конвенция 1993 г.), участниками которой являются Российская Федерация и Республика Узбекистан, предусматривает, что к требованию о выдаче должна быть приложена копия приговора, на основании которого лицо осуждено (часть 2 статьи 58).

24. Лицо, выдача которого требуется, может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В таких случаях должно быть направлено ходатайство о взятии под стражу, в котором должна содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно. Лицо может быть задержано и без такого ходатайства, если имеются основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу. О задержании необходимо незамедлительно уведомить другую Договаривающуюся Сторону (статья 61).

25. Лицо, взятое под стражу согласно статье 61, должно быть освобождено, если требование о его выдаче не поступит в течение сорока дней со дня взятия под стражу (часть 1 статьи 62).

Г. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — «УПК РФ»)

26. Глава 13 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации («Меры пресечения») регламентирует порядок избрания меры пресечения, в том числе, в виде заключения под стражу. Мера пресечения в виде заключения под стражу избирается судом по ходатайству следователя или прокурора в отношении обвиняемого в совершении преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (части 1 и 3 статьи 108 УПК РФ). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев (часть 1 статьи 109 УПК РФ). Этот срок может быть продлен судьей на срок до шести месяцев (часть 2 статьи 109 УПК РФ). Дальнейшее продление срока содержания под стражей до двенадцати или, в исключительных случаях, до восемнадцати месяцев может быть осуществлено только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109 УПК РФ). Продление срока содержания под стражей на срок свыше восемнадцати месяцев не допускается, а лицо, содержащееся под стражей, подлежит немедленному освобождению (часть 4 статьи 109 УПК РФ). Постановление об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу может быть обжаловано в течение трех суток со дня его вынесения (часть 11 статьи 108 УПК РФ). Кассационная жалоба приносится через суд, вынесший обжалуемое судебное решение (часть 1 статьи 355 УПК РФ).

27. Глава 54 УПК РФ («Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора») регламентирует порядок экстрадиции. При получении запроса о выдаче, к которому не прилагается решение судебного органа иностранного государства об избрании в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу, прокурор решает вопрос о необходимости избрания меры пресечения лицу, в отношении которого поступил запрос. Такая мера должна применяться в порядке, установленном законом (часть 1 статьи 466 УПК РФ). Лицо, которому предоставлено убежище в Российской Федерации в связи с возможностью преследований по политическим убеждениям в государстве, требующем его выдачи, не может быть выдано этому государству (пункт 2 части 1 статьи 464 УПК РФ).

28. Решение Генерального прокурора Российской Федерации о выдаче может быть обжаловано в суд. В ходе судебного рассмотрения суд не обсуждает вопросы виновности или невиновности, ограничиваясь проверкой соответствия решения о выдаче лица национальному законодательству и международным договорам Российской Федерации (части 1 и 6 статьи 463 УПК РФ).

Д. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 22

29. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 22 (далее — «постановление от 29 октября 2009 г.») указано, что в соответствии с частью 1 статьи 466 УПК РФ применение заключения под стражу к лицу, в отношении которого решается вопрос о выдаче, если не представлено решение судебного органа государства, запрашивающего выдачу, об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под стражу, допускается лишь по судебному постановлению, принятому на основании ходатайства прокурора в порядке, предусмотренном статьей 108 УПК РФ. Принимая решение о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, суду надлежит проверить фактические и правовые основания для избрания такой меры пресечения. Если к запросу о выдаче прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу, то прокурор вправе заключить такое лицо под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации (часть 2 статьи 466 УПК РФ) на срок, не превышающий 2 месяца. Решение прокурора может быть обжаловано в суд в соответствии со статьей 125 УПК РФ. Продлевая срок содержания под стражей в отношении такого лица, суду необходимо руководствоваться положениями статьи 109 УПК РФ.

Е. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 марта 2008 г. № 245-O-O

30. В своем определении от 20 марта 2008 г. № 245-О-О Конституционный Суд Российской Федерации указал, что он неоднократно повторял (определения №№ 14-П, 4-П, 417-О и 330-О от 13 июня 1996 г., 22 марта 2005 г., 4 декабря 2003 г. и 12 июля 2005 г. соответственно), что при вынесении решения в соответствии со ст. 100, 108, 109 и 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации о заключении лица под стражу или о продлении срока содержания лица под стражей суд обязан, inter alia, исчислить и указать срок содержания под стражей.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

31. Заявитель жаловался, что из-за своих религиозных убеждений, экстрадиция/выдворение в Республику Узбекистан подвергает его реальной опасности применения к нему пыток и жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

32. Власти оспорили этот довод. Сославшись на решение Генеральной прокуратуры Российской Федерации об отказе в экстрадиции заявителя в Узбекистан от 17 августа 2011 г., Власти сочли, что заявителю не угрожает опасность жестокого обращения.

33. Заявитель считал, что российские органы власти не рассмотрели его ходатайство должным образом, и что он по-прежнему подвергается опасности жестокого обращения в случае его экстрадиции или выдворения в Узбекистан.

34. Суд отмечает, что 17 августа 2011 г. Генеральный прокурор Российской Федерации вынес решение об отказе в экстрадиции заявителя в Узбекистан. Суд также отмечает, что 14 сентября 2011 г. Московский городской суд отменил постановление нижестоящего суда о задержании заявителя с целью административного выдворения и вынес решение о его освобождении.

35. Представляется, что в настоящее время названные решения остаются в силе, и что в отношении заявителя больше не выносились постановления об экстрадиции или выдворении, которые могут быть приведены в исполнение. Соответственно, следует сделать вывод, что фактические и правовые основания, которые были положены в основу жалобы заявителя в Суд, более не существуют. Таким образом, Суд считает, что заявитель больше не подвергается опасности выдворения в Республику Узбекистан, а, следовательно, и опасности обращения, противоречащего статье 3 Конвенции.

36. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

37. Вышеуказанные выводы не препятствуют заявителю в подаче новой жалобы в Суд, и в использовании имеющихся процедур, в том числе процедуры, предусмотренной правилом 39 Регламента Суда, в связи с какими-либо новыми обстоятельствами в соответствии с требованиями статей 34 и 35 Конвенции (см. решение Европейского Суда от 14 июня 2011 г. по делу «Добров против Украины» (Dobrov v. Ukraine), жалоба № 42409/09).

II. ПРАВИЛО 39 РЕГЛАМЕНТА СУДА

38. Суд считает, что обеспечительная мера, примененная в отношении Властей в соответствии с правилом 39 Регламента Суда (см. пункт 3 выше), подлежит отмене.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

39. Заявитель жаловался на незаконность заключения его под стражу 4 февраля 2011 г. и на незаконность продления 24 марта 2011 г. срока содержания его под стражей с целью экстрадиции. В частности, он утверждал, что в постановлении суда от 4 февраля 2011 г. не был указан срок содержания его под стражей с целью экстрадиции, и что последующее продление срока содержания его под стражей не исправило ситуацию. При этом он ссылался на подпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче».

40. Власти считали, что содержание заявителя под стражей с целью экстрадиции было осуществлено в строгом соответствии с законом. Заключение заявителя под стражу и продление срока его содержания под стражей были надлежащим образом санкционированы постановлениями суда от 4 февраля 2011 г. и 24 марта 2011 г. соответственно. Интересы заявителя представлял адвокат, который разъяснил заявителю его права. По мнению Властей, первоначально заявитель был заключен под стражу на два месяца, и впоследствии срок содержания его под стражей был продлен еще на четыре месяца, что соответствует порядку, установленному внутригосударственным законодательством, в частности, частью 1 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Что касается продления срока содержания заявителя под стражей 24 марта 2011 г., Власти указали, что заявитель не обжаловал соответствующее постановление суда и, следовательно, не исчерпал эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции.

41. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей осуществлялось с нарушением порядка, установленного внутригосударственным законодательством.

А. Приемлемость жалобы

1. Содержание под стражей в период с 4 февраля 2011 г. по 24 марта 2011 г.

42. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Содержание под стражей в период с 24 марта 2011 г. по 3 августа 2011 г.

43. Что касается довода Властей о том, что заявитель не исчерпал эффективные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении содержания его под стражей в период с 24 марта 2011 г. по 3 августа 2011 г., то есть не обжаловал постановление суда от 24 марта 2011 г., Суд напоминает, что правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты обязывает лиц, желающих подать жалобу против государства в международный судебный или арбитражный орган, прежде использовать средства правовой защиты, предусмотренные национальной правовой системой. Это правило основывается на предположении, что, независимо от того, инкорпорированы ли положения Конвенции в национальное законодательство, в национальной системе имеются доступные эффективные средства правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения. Таким образом, важный аспект этого принципа заключается в том, что механизм защиты, установленный Конвенцией, является вспомогательным по отношению к национальным системам защиты прав человека (см. постановление Европейского Суда от 7 декабря 1976 г. по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. the United Kingdom), пункт 48, Series A № 24). В то же время государство-ответчик, ссылающееся на неисчерпание заявителями внутригосударственных средств правовой защиты, обязано доказать Суду, что эти средства являлись эффективными и доступными в соответствующее время в теории и на практике, то есть были общедоступными, могли обеспечить заявителю получение компенсации в связи с его жалобами и предоставляли реальные перспективы на успех (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, пункт 76, ECHR 1999–V, и решение Европейского Суда по делу «Мифсуд против Франции» (Mifsud v. France), жалоба № 57220/00, пункт 15, ECHR 2002–VIII).

44. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что в отличие от некоторых предыдущих дел против России, касающихся содержания под стражей с целью экстрадиции, (см., к примеру, постановление Европейского Суда от 17 декабря 2009 г. по делу «Джураев против России» (Dzhurayev v. Russia), жалоба № 38124/07, пункт 68), содержание заявителя под стражей в настоящем деле было санкционировано российским судом, а не зарубежным судом или несудебным органом. Интересы заявителя представлял профессиональный адвокат, компетентность которого не оспаривалась заявителем ни в национальных судах, ни в Суде. Как заявитель, так и его адвокат были проинформированы о праве на обжалование постановления суда о продлении срока содержания заявителя под стражей.

45. Суд также отмечает, что во внутригосударственном законодательстве четко определен общий порядок подачи и рассмотрения кассационных жалоб на постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, и что заявитель не утверждает об обратном. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель действительно использовал указанную процедуру и обжаловал постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 4 февраля 2011 г. При этом заявитель не выдвинул никаких доводов, объясняющих, почему он не обжаловал второе постановление о продлении срока содержания его под стражей от 24 марта 2011 г.

46. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд соглашается с возражением Властей о том, что заявитель не обжаловал постановление суда от 24 марта 2011 г., тем самым лишив российские органы власти возможности рассмотреть данную проблему и при необходимости исправить ситуацию.

47. Следовательно, в данной части жалоба должна быть отклонена в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты на основании пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

Б. Существо жалобы

1. Общие принципы

48. Прежде всего, Суд напоминает, что статья 5 Конвенции закрепляет фундаментальное право человека, а именно защиту лица от произвольного посягательства государства на его право на свободу (см. постановление Европейского Суда от 18 декабря 1996 г. по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), пункт 76, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1996–VI). В тексте статьи 5 ясно указано, что содержащиеся в ней гарантии применимы к «каждому» (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «А. и другие против Соединенного Королевства» (A. and Others v. the United Kingdom), жалоба № 3455/05, пункт 162, ECHR 2009). Подпункты «a»–«f» пункта 1 статьи 5 Конвенции содержат исчерпывающий перечень допустимых оснований, по которым лицо может быть лишено свободы, и лишение свободы может быть законным только в том случае, если оно подпадает под одно из этих оснований (там же, пункт 163).

49. Суд также напоминает, что выражения «законный» и «в порядке, установленном законом», использующиеся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, по сути, относятся к национальному законодательству и указывают на обязательство по соблюдению его материальных и процессуальных норм. Толковать национальное законодательство и, в частности, нормы процессуального характера должны в первую очередь внутригосударственные органы, в особенности судебные (см. постановление Европейского Суда от 10 августа 2006 г. по делу «Тошев против Болгарии» (Toshev v. Bulgaria), жалоба № 56308/00, пункт 58). Однако слова «в порядке, установленном законом» в пункте 1 статьи 5 относятся не только к национальному праву; они также относятся к качеству этого законодательства, требуя от него соответствия концепции верховенства правовых норм, заложенных в статьи Конвенции (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Стаффорд против Соединенного Королевства» (Stafford v. the United Kingdom), жалоба № 46295/99, пункт 63, ECHR 2002–IV). Под качеством в этом смысле понимается то, что, национальные нормы, закрепляющие порядок применения меры пресечения в виде лишения свободы, должны быть сформулированы достаточно доступно и точно, чтобы избежать риска их произвольного применения (см., среди других прецедентов, постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, пункт 55, ECHR 2001–II).

2. Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле

50. Возращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что 4 февраля 2011 г. районный суд избрал в отношении заявителя меру пресечения в виде заключения под стражу с целью экстрадиции. Постановление районного суда было рассмотрено в кассационном порядке городским судом.

51. Суд признает, что 4 февраля 2011 г. при принятии решения о заключении заявителя под стражу с целью экстрадиции районный суд действовал в пределах своих полномочий. Однако Суд не может не отметить, что районным судом не был указан срок содержания заявителя под стражей. Власти утверждали, что срок был указан косвенно, и что заявитель должен был содержаться под стражей два месяца, то есть в течение предельного срока первоначального заключения под стражу, предусмотренного статьей 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Суд отмечает, что этот довод противоречит толкованию соответствующего национального законодательства, приведенному Конституционным Судом Российской Федерации, который неоднократно подчеркивал, что внутригосударственные суды обязаны указывать срок содержания под стражей при вынесении решения о заключении лица под стражу или при продлении срока его содержания под стражей на любой стадии уголовного судопроизводства (см. пункт 30 выше). В связи с этим ясно, что, не указав такой срок, районный суд нарушил действующие нормы внутригосударственного уголовно-процессуального законодательства.

52. Кроме того, Суд повторяет, что недостатки постановления о заключении под стражу необязательно делают вынесение решения о заключении под стражу «незаконным» для целей пункта 1 статьи 5 Конвенции; Суд должен рассмотреть вопрос о том, был ли недостаток постановления в отношении заявителя равносилен «грубому и очевидному нарушению» в такой степени, чтобы он мог повлиять на законность вынесенного решения о заключении под стражу (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 9 июля 2009 г. по делу «Моорен против Германии» (Mooren v. Germany), жалоба № 11364/03, пункт 84, и постановление Европейского Суда от 5 ноября 2009 г. по делу «Колеви против Болгарии» (Kolevi v. Bulgaria), жалоба № 1108/02, пункт 177).

53. В данном случае постановление суда от 4 февраля 2011 г. имело недостатки, поскольку не был указан срок, на который была избрана мера пресечения в виде лишения свободы в отношении заявителя. Суд отмечает довод Властей о том, что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации ясно предусматривает, что первоначальный срок содержания под стражей в ходе предварительного следствия не может превышать двух месяцев. Суд также учитывает тот факт, что заявитель не утверждал, что ему было неизвестно о данном положении. Однако Суд не убежден в том, что предельный срок, предусмотренный статьей 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, должен безоговорочно применяться каждый раз, когда внутригосударственный суд выносит решение о заключении лица под стражу. Надо признать, что сам по себе этот срок не представляется необоснованно длительным и может оправдываться тем, что органам власти необходимо обеспечить надлежащее осуществление различных следственных действий. Тем не менее, Суд отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что срок содержания под стражей должен быть четко определен внутригосударственным судом, что является важной гарантией защиты от произвола. Принимая это во внимание, Суд считает, что отсутствие указания на какой-либо конкретный срок в постановлении районного суда от 4 февраля 2011 г. представляло собой «грубое и очевидное нарушение», способное придать содержанию заявителя под стражей на основании данного постановления произвольный и, следовательно, «незаконный» характер по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение данного положения в связи с незаконностью содержания заявителя под стражей в период с 4 февраля 2011 г. по 24 марта 2011 г.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

54. Заявитель жаловался на то, что он не смог добиться быстрого пересмотра постановления суда от 4 февраля 2011 г. об избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу с целью экстрадиции. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

55. Власти оспорили этот довод. Они утверждали, что задержка в рассмотрении кассационной жалобы заявителя произошла по его вине, так как он должен был подать свою кассационную жалобу в районный суд. Вместо этого он направил кассационную жалобу в городской суд, который был вынужден направить ее в районный суд для решения вопроса о назначении дела в кассационную инстанцию.

56. Заявитель продолжал настаивать на своей жалобе. По его мнению, никаких задержек при рассмотрении дела в кассационном порядке по его вине не происходило.

А. Приемлемость жалобы

57. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

58. Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя заключенным под стражу право на возбуждение производства по оспариванию правомерности их заключения под стражу, также предусматривает после возбуждения такого производства право на безотлагательное вынесение судебного решения по вопросу о правомерности заключения под стражу и на освобождение в том случае, если содержание под стражей признано судом незаконным (см. постановление Европейского Суда по делу «Барановский против Польши» (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, пункт 68, ECHR 2000–III). Вопрос о том, было ли соблюдено право на безотлагательное вынесение судебного решения, должен оцениваться с учетом обстоятельств конкретного дела (см. постановление Европейского Суда по делу «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, пункт 84, ECHR 2000–XII).

59. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что 4 февраля 2011 г. районный суд вынес решение о заключении  заявителя под стражу с целью экстрадиции ввиду тяжести предъявленных ему обвинений и риском совершения им побега. В своей кассационной жалобе, поданной 5 февраля 2011 г., заявитель оспорил эти основания. По мнению Суда, это был простой вопрос, к тому же Власти не утверждали о том, что дело само по себе свидетельствовало о каких-то своих сложных особенностях.

60. Кроме того, Суд отмечает, что судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы состоялось 16 марта 2011 г., то есть спустя тридцать девять дней после ее подачи. В связи с этим Суд принимает во внимание довод Властей о том, что заявитель в определенной степени поспособствовал продолжительности рассмотрения дела в кассационном порядке. Он направил свою кассационную жалобу в суд кассационной инстанции, хотя по закону был обязан направить ее на рассмотрение в суд первой инстанции. Суду кассационной инстанции пришлось переслать документ в суд первой инстанции, что, несомненно, вызвало задержку в назначении и подготовке судебного заседания по рассмотрению кассационной жалобы. Тем не менее, несмотря на это упущение со стороны заявителя, Суд не убежден в том, что пересмотр постановления об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу был быстрым. Власти не объяснили, почему на пересылку кассационной жалобы между судами, расположенными в пределах одного и того же города, ушло столько времени. Суд отмечает, что на доставку документов из одного суда в другой и обратно в первый раз органам власти потребовалось шестнадцать дней, а во второй раз — шесть. По мнению Суда, именно эти задержки существенно затянули рассмотрение дела в кассационном порядке. Неэффективное функционирование системы доставки корреспонденции между судами не может служить оправданием для лишения заявителя его прав, предусмотренных пунктом 4 статьи 5 Конвенции: именно государство должно организовать свою судебную систему таким образом, чтобы дать своим судам возможность соблюдать требования данного положения (см. постановление Европейского Суда по делу «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (Hutchison Reid v. the United Kingdom),жалоба № 50272/99, пункт 78, ECHR 2003–IV).

61. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд считает, что время, затраченное на пересмотр постановления об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу, не может считаться соответствующим требованию о «безотлагательности», предусмотренному пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение данного положения.

V.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

62. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

63. Заявитель утверждал, что в результате нарушения его прав, изложенных в Конвенции, ему был причинен моральный вред, оставив решение вопроса о размере компенсации на усмотрение Суда.

64. Власти утверждали, что по настоящему делу не было допущено нарушения прав заявителя, и считали, что заявителю не следует присуждать никакой компенсации вреда. С другой стороны, Власти предположили, что факт установления нарушения сам по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.

65. Суд считает, что вследствие незаконного содержания заявителя под стражей и несвоевременного пересмотра соответствующего постановления заявитель должен был испытывать чувство боли и страдания, которое нельзя надлежащим образом компенсировать одним лишь фактом установления нарушения. Производя оценку на справедливой основе и принимая во внимание конкретные обстоятельства настоящего дела, Суд присуждает заявителю по данному основанию 1 000 евро, плюс любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.

Б. Расходы и издержки

66. Заявитель не требовал возмещения издержек и расходов. Соответственно, Суд не считает нужным присуждать ему какую-либо сумму по данному основанию.

В. Процентная ставка при просрочке платежей

67. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процента.

НА  ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. признает приемлемыми жалобы относительно законности содержания заявителя под стражей и пересмотра судебного постановления об  избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу от 4 февраля 2011 г., а в остальную часть жалобы — неприемлемой;

 

2. решает отменить указание о применении обеспечительных мер, ранее данное государству-ответчику в соответствии с правилом 39 Регламента Суда;

 

3. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 4 февраля 2011 г. по 24 марта 2011 г.;

 

4. постановляет, что по настоящему делу было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с длительным пересмотром постановления суда об  избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу от 4 февраля 2011 г.;

 

5. постановляет:

(a) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции власти государства-ответчика должны выплатить заявителю 1 000 (одну тысячу) евро в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении разослано в письменном виде 16 октября 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                                     Нина Вайич           
      Секретарь                                                                        Председатель



[1] Прим. переводчика: de novo – вновь (лат.)