ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

20 января 2011 г.

 

Данное постановление вступает в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакторской правке.

 

По делу «Рытченко против Российской Федерации»,

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Кристос Розакис, Председатель,
          Нина Вайич,
          Анатолий Ковлер,
          Ханлар Гаджиев,
          Дин Шпильман,
          Сверре Эрик Йебенс,
          Георг Николау, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

Рассмотрев дело на закрытом заседании 14 декабря 2010 г.,

Вынес следующее постановление, которое вступило в силу в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело, возбужденное на основании жалобы № 22266/04 против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемой “Конвенция”) гражданином РФ, Игорем Васильевичем Рытченко (далее именуемым “заявитель”), 20 марта 2004 года.

2. Интересы властей Российской Федерации (далее - «власти») представлены Г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.

3. 10 сентября 2008 года Председатель Первой секции принял решение уведомить Власти о поданной жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (статья 29 § 1).

4. 7 октября 2008 г. Председатель Первой секции вынес решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке в соответствии с Правилом 41 Регламента Суда.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1956 году и проживает в г. Москве.

A. Обстоятельства дела:

6.  11 февраля 1995 г. заявитель вступил в брак с Б. У Б. имелась дочь, T., от другого отца. 23 декабря 1995 г. Б. родила дочь, A. В мае 1998 г. заявитель съехал из жилого помещения, в котором проживал совместно с Б. Он продолжал посещать A. каждую неделю. С ноября 1998 г. Б. прервала все контакты между заявителем и девочкой. Его попытки увидеть A., предпринятые с помощью местных органов опеки и попечительства, были безуспешными.

7.  15 ноября 1998 г. A. была осмотрена M., директором психологического центра "Инекс-92". M. констатировал у A. наличие большого количества страхов и повышенную тревожность На основании проведенных тестов было установлено, что A. имела близкие отношения с матерью и старшей сестрой, но дистанцировалась от отца; также наблюдалась тенденция отвергать его.

8.  9 декабря 1999 г. A. была осмотрена психологом М-вой с целью определения эмоционального состояния в связи с длительным отсутствием контакта с отцом. Заключение М-вой гласит:

“1.  [A.] легко устанавливает контакт с незнакомым человеком (психологом), что доказывает развитое [у нее] чувство безопасности.

2.  [A.] находится в стабильном эмоциональном состоянии. Девочка бодрая, веселая, активно реагирует на шутки, проявляет инициативу при общении и в играх.

3.  Ребенок окружен любовью и заботой со стороны матери и бабушки [и] любит играть со старшей сестрой.

4.  Следующие утверждения [A.] вызвали беспокойство: "Мой отец не дарит мне подарков...", "Я хорошо себя чувствую без него..." и "Я не хочу его видеть”.

5.  Отсутствие отца компенсируется общением с двоюродным дедушкой и ролевыми играми (используются как терапевтическое средство).”

9.  14 января 2001 г. брак заявителя был расторгнут, и Б. получила полную опеку над А.

B.  Первый раунд слушаний по вопросу опеки и встреч с ребенком

10.  22 февраля 2001 г. заявитель обратился в суд с иском против Б. по вопросу препятствования его общению с дочерью, А.

11.  26 апреля 2001 г. Б. подала встречный иск о лишении заявителя родительских прав.

12. 5 апреля 2001 Московский психоневрологический диспансер №  4 провел психологическое освидетельствование заявителя по запросу Измайловского районного суда г. Москвы. Заявитель согласился на проведение освидетельствования. Комиссия в составе трех врачей, осматривавших заявителя, констатировала, что он может страдать параноидальным расстройством личности или "вялотекущей шизофренией". Однако окончательный диагноз может быть установлен только после стационарного обследования.

13.  4 ноября 2001 года проведен повторный осмотр А. директором психологического центра «Инекс-92» М. M. установил, что А. обладает развитыми коммуникативными навыками, имеет хороший уровень интеллектуального развития и эмоциональной свободы. Она также продемонстрировала высокий уровень рефлексии, стабильность настроения, оптимизм и интерес к жизни. Различные проведенные тесты выявили наличие близких отношений между A. и ее матерью и старшей сестрой, а также отрицание отца. Основными причинами отрицания, по словам А., являлись следующие: "он обижает T. (старшую сестру)", "с ним плохо" и "он злой". По мнению M., последнее утверждение может означать, что заявитель имеет излишнюю склонность к нравоучениям. Далее M. отметил, что отрицание А. отца носило стабильный психологический и мотивированный характер, что могло быть вызвано прошлым травмирующим опытом, а не произошло под влиянием стороннего лица. В то же время A. добровольно общалась с отцом старшей сестры, дедом по материнской линии, тренерами спортивных секций и психологом-мужчиной. M. пришел к выводу, что в поведении А. за последние три года, прошедшие с момента первого обследования, наблюдается положительная динамика: страхи исчезли, уровень тревожности снизился, девочка была оптимистична и эмоционально стабильна. Фобия по отношению к мужчинам, которая наблюдалась ранее, также исчезла. M. констатировал, что, по его мнению, необходимо учитывать мнение А. относительно выбора родителя во избежание повторения психологической травмы.

14.  18 декабря 2001 года М. осмотрел заявителя. Он отметил, что осмотр носил поверхностный характер и не может заменить полного стационарного психологического обследования. Далее M. констатировал, что при осмотре психопатических симптомов не выявлено. Однако, принимая во внимание упорное отторжение А. своего отца, М. рекомендовал соблюдать осторожность при взаимодействии с отцом во избежание повторной психологической травмы.

15.  8 февраля 2002 года Измайловский районный суд г. Москвы разрешил посещение А. каждое первое воскресенье месяца с 12.00 до 14.00 в присутствии Б. Суд действовал на основании, inter alia, мнения специалиста, которое гласило, что общение с отцом не оказывает неблагоприятного воздействия на ребенка. Одновременно суд отклонил встречный иск Б.

16.  Заявитель обжаловал решение, требуя дополнительных часов посещения. 16 апреля 2002 г. Московский городской суд отклонил его апелляцию и оставил постановление без изменений.

C. Принудительное исполнение постановления суда

17.  Б. не исполнила решение суда и посещение, назначенное на 5 мая 2002 г., не состоялось. 27 мая 2002 года судебные приставы начали исполнительное производство.

18.  Заявитель также не смог увидеть А. 2 июня и 7 июля 2002 г. Судебный пристав направил Б. повестку и обязал ее выполнять постановление суда под страхом административного штрафа.

19.  Заявитель виделся со своей дочерью 4 августа, 1 сентября, 6 октября, 3 ноября и 1 декабря 2002 г., а также 5 января, 2 февраля, 2 марта, 6 апреля, 4 мая и 1 июня 2003 г. Встречи проходили в присутствии Б. которая, по утверждению заявителя, препятствовала беседе А. с ним, запрещала играть с ним или принимать подарки.

D. Второй раунд слушаний по вопросу встреч с ребенком

20.  17 октября 2002 г. заявитель обратился в Измайловский районный суд с требованием назначить дополнительные часы посещений без надзора Б. Б. попросила отказать заявителю в праве на встречи с ребенком.

21.  17 февраля 2003 г. Измайловский районный суд провел слушание, во время которого он удовлетворил ходатайство Б. о приобщении к делу следующих документов: медицинское заключение психоневрологического диспансера № 4 о психологическом состоянии А., заключение психологов о ее психическом состоянии в период 1998-2001 гг., отчеты из школы и спортивных секций, которые посещала A., и два заключения по результатам психологического обследования. Заявитель подал подробное заявление в поддержку своего требования и подал ходатайство о проведении психологического обследования А. специалистом. Суд удовлетворил ходатайство. Он также удовлетворил требование местных органов опеки и попечительства допросить А. во время слушания.

22.  После выполнения обследования по решению суда, эксперт K. установил следующее:

a)  A. и ее мать состоят в тесных взаимоотношениях, характеризующихся душевной близостью и сотрудничеством. Отношение Б. к дочери можно характеризовать как эмоционально открытое, она пыталась понять и принять эмоциональное состояние ребенка, и отношения строились на основе интересов девочки. Мать придерживается демократического подхода к воспитанию, который включает высокий уровень устной коммуникации, вовлеченность девочки в обсуждение семейных проблем, поддержку интересов ребенка и независимости. Она уделяет достаточно внимания физическому и интеллектуальному развитию девочки.

b)  В течение прошедших четырех лет контакт A. с заявителем был эпизодическим, носил формальный характер и, как правило, проходил в присутствии третьих лиц. Заявитель заменял прямой контакт родителя с ребенком морализаторством и попытками получить уверения в привязанности А. перед третьими лицами, либо продемонстрировать "неподобающее" поведение Б. Ценности и мотивы поведения заявителя и Б. значительно различались. Заявитель обычно поддерживал формальные отношения с людьми, лишенные выраженной эмоциональной привязанности, которые основывались на определенных правилах, выработанных в течение его жизни. Его подход к воспитанию основан на контроле и введении существенных ограничений в поведение ребенка. Заявитель не признавал право дочери на собственные интересы и независимый выбор. Он плохо понимал и не принимал во внимание психоэмоциональные и возрастные особенности поведения девочки.

c)  "Основа личности" ребенка сформировалась примерно к пяти годам. A. имела достаточно высокий уровень интеллектуального развития. Однако ее эмоциональная сфера была гораздо более подвижной, чем у взрослого человека, и преимущественно зависела от ее окружения. Ее собственные ценности и взгляды развивались в ходе общения внутри семьи. Кроме того, для детей типично копирование поведения других людей, преимущественно родителя того же пола. Следовательно, можно утверждать, что перспектива развития проблемы А. была аналогична ситуации ее матери. С точки зрения дальнейшей социальной адаптации, женское воспитание (мамой, бабушкой, старшей сестрой) было достаточно благоприятно, поскольку оно позволяло усвоить на практике модель "женского поведения" в обществе. Отдаленным отрицательным результатом могли стать трудности А. в создании собственной семьи вследствие отсутствия адекватной модели супружеского партнерства. Однако это касается всех детей из неполных семей.

d)  Чувство безопасности является жизненно необходимой потребностью человека. Это базовое чувство безопасности должна обеспечивать семья. В первые семь лет жизни ребенка общение с матерью является более важным вне зависимости от пола ребенка. Образ отца формируется у ребенка через призму восприятия матери и его/ее собственное общение с ним, которого А. была лишена последние четыре года. На момент опроса А. рассматривала заявителя как непонятного незнакомца, действия которого нарушали ее чувство безопасности. Ее мать и бабушка, в исполнение постановления суда, успешно принуждали А. общаться с отцом, которого она не любила и боялась. В результате непосредственная семья А. (мама и бабушка) и родственники (отец), вместо того, чтобы являться фактором безопасности, стали фактором опасности. Негативное эмоциональное потрясение А. при встречах с отцом выражалось в аффективных реакциях (криках, слезах и пр.), которые наблюдались после встреч. Увеличение продолжительности встреч, особенно в отсутствии матери, повлекло бы риск возникновения у ребенка постоянного невроза и депрессии вследствие невозможности избежать субъективно стрессовой ситуации. Крайним проявлением такого состояния является аутоагрессия (суицидальные наклонности, мысли и действия).

e)   Так называемое "женское воспитание" не являлось фактором, провоцирующим негативное или "неправильное" отношение девочки к мужчинам в целом. У А. вряд ли бы возникли серьезные проблемы с точки зрения социальной или профессиональной адаптации. Она имела достаточный опыт общения с противоположным полом посредством контактов с ровесниками, учителями, тренерами и т.д.

f)  Кровное родство не является гарантией взаимной любви, уважения или глубокой привязанности. Эмоциональные отношения формируются в процессе совместного проживания, общения, воспитания и бытовой деятельности. Невозможность или нежелание родителей установить цивилизованные отношения могли неблагоприятно сказаться на отношении А. к заявителю. Длительный конфликт между заявителем и Б., с которой А. идентифицирует себя, привел к отсутствию у ребенка уверенности в положительном развитии ее отношений с отцом.

g)  Игнорирование эмоционального и рационального отторжения девочкой отца и принуждение ее к встречам с ним могли оказать необратимое неблагоприятное влияние на физическое и психологическое здоровье последней. Это также могло неблагоприятно повлиять на нравственное развитие А., поскольку в такой ситуации ни семья, ни государство не обеспечивали ей психологическую поддержку и безопасность.

23.  24 июня 2003 г. Измайловский районный суд вынес постановление. Суд изучил несколько экспертных отчетов. В частности, в августе и сентябре 2002 г. А. обращалась к психологу в Измайловском детском центре. В отчете психолог указал, что в августе 2002 г. А. оказывалась психологическая помощь после встреч с отцом, поскольку после возобновления контакта с отцом девочка была очень взволнована, раздражена и ее преследовали кошмары. Тот же психолог консультировал заявителя и установил, что заявитель не выказывал родительской заинтересованности или привязанности к дочери. Его восприятие ребенка было "неадекватным", и он демонстрировал "патологическое стремление к ведению судебных споров".

24.  Суд также изучил отчет о результатах экспертизы, проведенной 17 февраля 2003 г. и допросил эксперта К. во время слушания. Она подтвердила выводы, которые она сделала в отчете, и подчеркнула, что принуждение А. к встречам с заявителем, особенно в отсутствие Б., может необратимо повлиять на физическое и психологическое здоровье, а также может привести к возникновению невроза и депрессии.  Кроме того, эксперт К. выразила сильную уверенность, что заявитель был заинтересован в контакте с А. исключительно в целях поднятия собственной самооценки, а не установления взаимоотношений с ребенком. Отсутствие таких взаимоотношений было признано самим заявителем в письмах Б. и судебному приставу, где он утверждал, что его дочь не хочет его видеть, ненавидит его, хочет сменить фамилию, и отказывается принимать подарки.

25.   Районный суд далее ознакомился с мнением местных органов опеки и попечительства, которое гласило, что встречи заявителя и А. следует прекратить, принимая во внимание интересы и желания А., активно сопротивляющейся общению с отцом.

26.  Суд допросил заявителя, который повторил свое требование. Суд также допросил Б., которая показала, что во время встреч заявитель провоцировал А. на негативную реакцию, например, путем насильственного снятия с нее очков и наушников, принуждая ее принять книгу в подарок, а затем, фотографируя ребенка, чтобы документировать его отказ.  Заявитель не смог установить взаимоотношения с девочкой, не учитывал ее мнение, применял насилие и доводил ее до слез. После встреч с заявителем А. нервничала, испытывала проблемы со сном и отказывалась выходить из дома. Это поведение было отражено в отчетах психологов.

27.  Далее Районный суд допросил нескольких других свидетелей. Учитель физкультуры в школе А. и ее тетя показали, что девочка очень общительна, но негативно реагирует на отца, хочет взять фамилию матери, не разрешала отцу фотографировать себя, и вышла из класса, когда отец пришел навестить ее в школе. Отец и брат заявителя полагали, что Б. настраивает дочь против бывшего мужа. Отчим Б. сказал, что у заявителя с ребенком были прекрасные отношения до развода родителей.

28.  Районный суд также допросил А. в присутствии учителя. А. пояснила, что ей не нравится отец, она не хочет видеть его и говорить с ним, и хочет взять фамилию матери.

Районный суд постановил следующее:

"В соответствии с п. 4 Статьи 66 [Семейного кодекса] и разделом 8 определения №10 от 28 мая 1998 г. Пленума Верховного суда Российской Федерации, в исключительных случаях суд может отказать в иске родителю по определению порядка [его или ее] участия в воспитании ребенка, когда взаимоотношения между ребенком и ...родителем могут неблагоприятно влиять на ребенка, его физическое и психологическое здоровье.

Суд удовлетворяет требование о прекращении контакта отца с дочерью и отклоняет [его] требование о дополнительных часах посещения, принимая во внимание исключительно интересы несовершеннолетней, в частности: контакт... оказывает влияние на физическое и психологическое благополучие ребенка, и демонстрирует отсутствие взаимопонимания и коммуникации между отцом и дочерью во время встреч по предыдущему постановлению суда; ношение фамилии отца является для ребенка травмирующей ситуацией; встречи носят очень формальный характер; поведение ребенка при появлении отца в присутствии матери, характеризуется как сильное отторжение ([она] пряталась под парту; убегала, порвала похвальную грамоту с фамилией "Рытченко"; после встречи с отцом отказалась идти на пикник с одноклассниками), которое не способствует созданию психологического комфорта и чувства безопасности у ребенка; судебные процессы наносят психологическую травму, поскольку инициированы [заявителем], но касаются семилетнего ребенка, который знает об этом, поскольку постановление суда от 8 февраля 2002 г. принудительно исполняется с ее участием. Помимо этого, суд принимает во внимание неоднократные наблюдения ребенка психологами...

Отсутствие контакта между отцом и дочерью и травмирующая ребенка психологическая обстановка подтверждена пояснениями сторон, документацией дела, свидетельскими показаниями и мнением местных органов опеки и попечительства".

29.  На слушании 24 июня 2003 г. судья удалил одного из представителей заявителя из зала суда. Заявитель также попросил второго своего представителя покинуть зал суда и попросил судью обеспечить ему юридическое представительство. После отказа удовлетворить это ходатайство заявитель безуспешно требовал отвода судьи.

30.  22 сентября 2003 г. Московский городской суд оставил постановление суда первой инстанции в силе. Суд также упомянул, что представители заявителя были удалены за неуважение к суду.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Семейный кодекс 1995 г.

Статья 65. Осуществление родительских прав

“1.  Родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей. Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей.

При осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию. Способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей.

Родители, осуществляющие родительские права в ущерб правам и интересам детей, несут ответственность в установленном законом порядке.

2.  Все вопросы, касающиеся воспитания и образования детей, решаются родителями по их взаимному согласию исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. Родители (один из них) при наличии разногласий между ними вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд.

3.  Место жительства детей при раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей.

При отсутствии соглашения спор между родителями разрешается судом исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. При этом суд учитывает привязанность ребенка к каждому из родителей, братьям и сестрам, возраст ребенка, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (род деятельности, режим работы родителей, материальное и семейное положение родителей и другое).

Статья 66. Осуществление родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка

1.   Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет права на общение с ребенком, участие в его воспитании и решение вопросов получения ребенком образования.

Родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать общению ребенка с другим родителем, если такое общение не причиняет вред физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию.

2.  Родители вправе заключить в письменной форме соглашение о порядке осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка.

Если родители не могут прийти к соглашению, спор разрешается судом с участием органа опеки и попечительства по требованию родителей (одного из них).

3.  При невыполнении решения суда к виновному родителю применяются меры, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством. При злостном невыполнении решения суда суд по требованию родителя, проживающего отдельно от ребенка, может вынести решение о передаче ему ребенка исходя из интересов ребенка и с учетом мнения ребенка.

4.  Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на получение информации о своем ребенке из воспитательных учреждений, лечебных учреждений, учреждений социальной защиты населения и аналогичных организаций. В предоставлении информации может быть отказано только в случае наличия угрозы для жизни и здоровья ребенка со стороны родителя. Отказ в предоставлении информации может быть оспорен в судебном порядке.

B.  Постановление №10 от 28 мая 1998 г.  Пленума Верховного Суда Российской Федерации

31.  Раздел 8 Постановления гласит, что в случае необходимости определения судом степени участия в воспитания ребенка родителя, проживающего отдельно, необходимо учитывать возраст ребенка, его состояние здоровья, привязанность к каждому из родителей и прочие обстоятельства, которые могут влиять на физическое и психологическое здоровье ребенка и нравственное развитие. В исключительных случаях, когда общение с родителем, который проживает отдельно, может оказывать неблагоприятное влияние на ребенка, суд может отказать такому родителю в праве принимать участие в воспитании ребенка на основании п. 1 Статьи 6 Семейного кодекса. Причины должны быть указаны в решении суда.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

32.  Заявитель жаловался в соответствии со Статьей 8 Конвенции, что государство нарушает его право на общение с ребенком. Статья 8 гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его переписки.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

33.  Власти заявили, что решения национальных судов соответствуют национальному законодательству и вынесены с учетом интересов ребенка. В частности, судам были представлены многочисленные отчеты психологов, подтверждающие неблагоприятное влияние контактов с заявителем на А. и подчеркивающие возможное причинение необратимого вреда здоровью ребенка в случае продолжения контактов. Суды также допросили многочисленных свидетелей, включая А., которая показала, что она не желает общаться с отцом. Таким образом, национальные суды полностью исполнили требование уделять особое внимание соблюдению интересов ребенка, которые, в зависимости от их характера и серьезности, могут превалировать над интересами родителей (см. Eski v. Austria, № 21949/03, § 35, 25 января 2007 г.).

34.  Заявитель утверждал, что суды не оценили надлежащим образом представленные доказательства. В частности, он утверждал, что отрицание его А. являлось результатом психологического давления матери, и он является хорошим отцом, который заботится исключительно о благополучии А.

А. Приемлемость

35.  Европейский суд полагает, что данная жалоба не является явно необоснованной в рамках значения пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каком-либо ином основании. Следовательно, она является приемлемой.

В. Существо жалобы

36.  Европейский суд отмечает, что стороны не разрешили спор относительно решения об отказе заявителю в общении с дочерью, которое он расценивает как нарушение его права на семейную жизнь, гарантированное пунктом 1 Статьи 8. Суд придерживается такого же мнения. Также стороны не оспаривали наличие основания для постановления суда в национальном законодательстве. Следовательно, решение может считаться вынесенным "в соответствии с законом". Кроме того, целью постановления была защита "здоровья или нравственности" и "прав и свобод" ребенка, и таким образом, преследуемые цели являются законным в соответствии с пунктом 2 Статьи 8. Осталось установить, является ли отказ родителю в общении с ребенком "необходимым в демократическом обществе".

37.  Суд должен определить, в свете обстоятельств дела, являются ли причины, оправдывающие эту меру, соответствующими и обоснованными в целях пункта 2 Статьи 8 Конвенции. Несомненно, наиболее важным является понимание интересов ребенка в каждом таком случае. Кроме того, необходимо учитывать, что внутригосударственные власти обладают преимуществами непосредственного контакта с указанными лицами. Из этих соображений следует, что задача Европейского Суда - не заменить собой внутригосударственные власти при исполнении их обязанностей, касающихся вопросов опеки и попечительства, а, скорее, пересмотреть в свете Конвенции постановления, принятые такими властями при осуществлении их прав оценки (см. Хокканен против Финляндии, постановление от 23 сентября 1994 г., Серия A № 299-A, стр. 20, § 55, и Куцнер против Германии, № 46544/99, §§ 65-66, ECHR 2002-I).

38.  Предел усмотрения, определенный в соответствии с компетенцией внутригосударственных властей, может быть различным в зависимости от характера вопросов и важности рассматриваемых интересов. Таким образом, Европейский суд признал, что власти применяют широкий предел усмотрения при решении вопросов, связанных с опекой. Однако требуется более тщательная проверка в отношении дополнительных ограничений, таких как ограничения, налагаемые указанными органами власти в отношении права посещения ребенка родителем, а также в отношении правовых гарантий, обеспечивающих эффективную защиту прав родителей и детей на семейную жизнь.  Такие дополнительные ограничения влекут риск фактического ущемления прав на семейные отношения между маленькими детьми и одним или обоими родителями (см. Сахин против Германии [GC], № 30943/96, § 65, ECHR 2003‑VIII; Эльсхольц против Германии [GC], № 25735/94, § 49, ECHR 2000-VIII; и дело Куцнера, указанное выше, § 67).

39.  Статья 8 требует, чтобы внутригосударственные власти находили справедливое соотношение интересов ребенка и родителем, а также, в процессе поиска такого соотношения, особое внимание необходимо уделять интересам ребенка, которые, в зависимости от их характера и серьезности, могут превалировать над интересами родителей. В частности, согласно Статье 8 родителю не может быть предоставлено право принятия таких мер, которые причиняют вред здоровью и развитию ребенка (см. дело Эльсхольца, указанное выше, § 50; Т. П. и К. М. против Великобритании [GC], № 28945/95, § 71, ECHR 2001-V; Игнассоло Зениде против Румынии, № 31679/96, § 94, ECHR 2000-I; и Нуутинен против Финляндии, № 32842/96, § 128, ECHR 2000-VIII).

40.  В данном деле национальные суды представили обоснованные причины, оправдывающие принятые ими решения об отказе в праве на общение, а именно, отсутствие взаимопонимания между заявителем и А., сильное отторжение заявителя со стороны А., тот факт, что контакты с заявителем оказывали неблагоприятное воздействие на А., которой приходилось обращаться за психологической помощью в связи с этим, а также риск, что посещения в дальнейшем будут оказывать неблагоприятное воздействие на развитие ребенка в семье матери.

41.  Суд считает, что он не может надлежащим образом оценить, являются ли эти причины "обоснованными" в целях пункта 2 Статьи 8 без одновременного определения, была ли обеспечена в процессе принятия решения, в целом,  необходимая защита интересов заявителя (см. В. против Великобритании, постановление от 8 июля 1987 г., Серия A № 121, стр. 28-29, § 64; дело Эльсхольца, указанное выше, § 52; и дело Т. П. и К. М. против Великобритании, указанное выше, § 72).

42.  В ходе слушаний в Измайловском районном суде и Московском городском суде заявитель обладал возможностью представить все аргументы в пользу урегулирования вопроса о посещении ребенка, и имел доступ ко всей необходимой информации, на основании которой суды вынесли решения (см., с учетом необходимых изменений, дело Т. П. и К. М. против Великобритании, указанное выше, §§ 78‑83; и дело П., С. и С. против Великобритании, № 56547/00, §§ 136‑38, ECHR 2002‑VI).

43.  Доказательная база для решений национальных судов включала заявления родителей, показания других пяти свидетелей и эксперта, собственные показания А., мнение местных органов опеки и попечительства и многочисленные отчеты психологов, включая отчет о результатах экспертизы, выполненной по распоряжению суда согласно ходатайству заявителя. Отчеты, относящиеся к периоду 1998-2001 гг., свидетельствуют, что в 1998 г. А. отличалась повышенной тревожностью и имела разнообразные страхи, однако в дальнейшем, при отсутствии контактов с заявителем, она была оптимистична и эмоционально стабильна. Одновременно она продолжала отторгать отца. После возобновления контактов с заявителем в 2002 г. А. была направлена к психологу. Психолог констатировал, что после встреч с заявителем девочка была крайне взволнована, раздражена и ее преследовали кошмары. Тот же психолог осмотрел заявителя и констатировал отсутствие искреннего родительского интереса или привязанности к дочери, а также "неадекватное" восприятие А. заявителем. Кроме того, согласно отчету о результатах экспертизы А., выполненной по распоряжению суда, заявитель стремился видеть дочь исключительно в целях повышения собственной самооценки, а не установления искренних отношений с ребенком. Тот же отчет гласил, что дальнейшее принудительное общение заявителя с А. может оказать необратимое неблагоприятное влияние на физическое и психологическое здоровье последней, поскольку девочка боится отца и не любит его. Эксперт опасался, что увеличение продолжительности общения с заявителем в отсутствие матери может повлечь возникновение у А. постоянного невроза и депрессии. Местные органы опеки и попечительства также заявили о необходимости прекращения встреч заявителя с А. в интересах последней. Наконец, суды учли показания А. в Районном суде о том, что она не испытывает симпатии к отцу и не желает его видеть или говорить с ним.

44.  Принимая во внимание вышеизложенное, а также пределы усмотрения государства-ответчика, Европейский суд согласен с тем, что процессуальный подход национальных судов в указанных обстоятельствах был разумным, и обеспечил достаточное количество материалов для принятия обоснованного решения по вопросу общения с ребенком в рамках указанного дела. Следовательно, Суд установил, что вмешательство являлось "необходимым в демократическом государстве" в значении Статьи 8 Конвенции.

45Соответственно, в настоящем деле не имело места нарушение статьи 8 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

46.  Заявитель жаловался согласно статье 6 Конвенции на длительность обоих раундов гражданского процесса. Он также жаловался на отказ Районного суда обеспечить ему надлежащее юридическое представительство и утверждал, что судья был пристрастен. Статья 6 в части, применимой к настоящему делу, звучит следующим образом:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... проведение слушания в разумный срок... судом...»

47.  В отношении соответствующей части жалобы касательно первого раунда слушаний по вопросу опеки и встреч с ребенком, по итогам которого принято постановление Московского городского суда от 16 апреля 2002 г., Суд считает, что поскольку настоящая жалоба была подана 20 марта 2004 г., она должна быть отклонена вследствие несоблюдения  шестимесячного срока, установленного согласно пунктам 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.

48.  В отношении соответствующей части жалобы касательно второго раунда слушаний по вопросу встреч с ребенком, Суд отмечает, что он длился около одиннадцати месяцев на двух уровнях юрисдикции, что не является "необоснованным" в значении пункта 1 Статьи 6 Конвенции.

49.  Что касается жалобы в отношении отказа Районного суда обеспечить юридическую помощь заявителю, Суд отмечает, что один из представителей заявителя был удален из зала суда за неуважение к суду. Затем заявитель попросил своего второго представителя покинуть зал суда и потребовал от судьи назначения адвоката. Его ходатайство было отклонено. Во-первых, нет никакого указания на то, что распоряжение об удалении первого представителя заявителя из зала суда было неправомерным. Во-вторых, с учетом имеющихся обстоятельств, Европейский суд не усматривает обязанности национальных судов оказывать заявителю юридическую помощь. Жалоба на пристрастное отношение судьи является необоснованной. Соответственно, нет никаких указаний на несправедливость разбирательства в значении Статьи 6 Конвенции.

50.  Таким образом, данная часть жалобы должна быть отклонена на основании пунктов 1 и 3 статьи 35 Конвенции.

III. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

51.  На основании Статьи 14 Конвенции заявитель жаловался на дискриминацию по признаку пола, а на основании Статьи 5 Протокола №7 - на неравенство супругов, поскольку его бывшая жена получила полную опеку над ребенком, в то время как его право на общение с дочерью было нарушено. Он также жаловался на основании Статьи 13 Конвенции на отсутствие эффективных средств в отношении его жалобы по Статье 8 Конвенции. Основываясь на Статье 17, он утверждал, что нарушение его права на общение с ребенком не преследовало законных целей.

52.  Суд рассмотрел эти жалобы и считает, что в свете всех материалов, находящихся в распоряжении Суда, и поскольку пункты жалобы находились в его компетенции, не установлено нарушения прав и свобод, указанных в Конвенции или ее Протоколах, отличных от рассмотренных выше. Следовательно, эти жалобы должны быть отклонены в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  Объявляет жалобу на основании Статьи 8 приемлемой, а остальную часть жалобы - неприемлемой;

 

2.  Постановил, что в настоящем деле не имело места нарушение Статьи 8 Конвенции;

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 января 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

      

Сорен Нильсен                                               Христос Розакис
        Секретарь                                                         Председатель