ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

10 января 2012 г.

 

 

 

 

Данное постановление вступит в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

 

По делу «Вулах и другие против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Юлия Лаффранк,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мозе, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 6 декабря 2011 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, принятое в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено по жалобе (№ 33468/03) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от четырех граждан России — Эдуарда Иосифовича Вулаха, Валентины Никитичны Вулах, Сергея Витальевича Вулаха и Виктории Витальевны Вулах (далее — «заявители») 30 сентября 2003 года.

2. Интересы заявителей в Суде представлял С. Трусов — адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») в Суде представляли П. Лаптев и В. Милинчук — бывшие Уполномоченные Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявители утверждают, что в отношении их покойного родственника Виталия Вулаха был нарушен принцип презумпции невиновности, а также, что было нарушено их право собственности.

4. 17 ноября 2006 года Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти Российской Федерации о поданной жалобе. Также было принято решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29 Конвенции, действительный на тот момент).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявители являются родственниками покойного Виталия Эдуардовича Вулаха. Первые два заявителя являются его отцом и матерью, 1932 и 1939 годов рождения соответственно, а третий и четвертый заявители являются его детьми, 1985 и 1984 годов рождения соответственно. Они проживают в г. Курганинске Краснодарского края.

А. Производство по уголовному делу, связанному с Виталием Вулахом

6. В неустановленный день было возбуждено уголовное дело по факту нескольких убийств, грабежей и умышленного уничтожения имущества, совершенных устойчивой вооруженной группой (бандой). По-видимому, Виталий Вулах подозревался в организации данной банды.

7. 25 марта 2002 года С., Н. и К. были задержаны по подозрению в участии в вышеуказанной устойчивой вооруженной группе. Узнав об их задержании, Виталий Вулах застрелил свою невесту и совершил самоубийство.

8. Уголовное дело в отношении Виталия Вулаха было прекращено 20 июня 2002 года в связи со смертью подозреваемого.

9. 3 октября 2002 года Краснодарский краевой суд признал С., Н. и К. виновными в совершении тяжких уголовных преступлений и приговорил их к длительным срокам лишения свободы. В постановлении указывалось, что Виталий Вулах являлся организатором вооруженной группы и поручил подсудимым убить своего делового конкурента Г. В приговоре, среди прочего, говорилось следующее:

«Лицо, являвшееся организатором устойчивой вооруженной группы (В[италий] Вулах), уголовное дело в отношении которого прекращено в связи со смертью, располагало денежными средствами, финансировало банду и платило каждому из ее членов за совершение преступлений: покупало машины, оплачивало их техническое обслуживание, бензин и транспортные расходы…»

10. В ходе данного судебного разбирательства потерпевшие Г., Ф., Б. и В. подали гражданские иски против трех подсудимых с целью возмещения материального ущерба и морального вреда. Краевой суд постановил, что данные иски должны быть рассмотрены в рамках отдельного гражданского судопроизводства.

11. 14 октября 2002 года первый заявитель подал кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации. Он утверждал, что он и защитник сына не были уведомлены о вынесении постановления о прекращении уголовного дела в отношении его сына и что защитнику не предоставили возможности ознакомиться с материалами дела или заявить о невиновности его сына.

12. 6 ноября 2002 года судья Краснодарского краевого суда сообщил первому заявителю, что он не вправе подавать кассационную жалобу, так как заявитель не являлся стороной по уголовному делу. Судья также попросил, впредь аналогичные жалобы в суд не направлять.

13. Представляется, что 2 апреля 2003 года Верховный Суд Российской Федерации рассмотрел кассационные жалобы осужденных и оставил приговор от 3 октября 2002 года без изменений. Копия данного определения не была представлена в Суд.

Б. Производство по гражданскому делу в отношении заявителей

14. 5 марта 2003 года нотариус, в отсутствие завещания, выдал четырем заявителям свидетельство о праве на наследство, согласно которому они унаследовали дом Виталия Вулаха.

15. В неустановленный день Г., Ф., Б., В. и представители акционерного общества предъявили иск четырем заявителям и Курганинскому молочному заводу, учредителем которого являлся Виталий Вулах, о взыскании компенсации причиненного материального ущерба и морального вреда.

16. 4 сентября 2003 года Курганинский районный суд Краснодарского края удовлетворил вышеуказанные требования в отношении заявителей и молочного завода, решив следующее:

«Согласно статье 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде…

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина… подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно приговору Краснодарского краевого суда от 3 октября 2002 года и определению Верховного Суда от 2 апреля 2003 года, В[италий] Вулах организовал вооруженную группу (банду), в состав которой входили С., Н. и К., совершившие под его руководством тяжкие преступления: убийство главы Курганинского районного совета В. и неоднократные покушения на убийство Г., генерального директора частной компании.

Согласно Постановлению № 1 Пленума Верховного Суда СССР от [неразборчиво] марта 1979 года „О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением“, солидарную ответственность по возмещению ущерба несут все лица, причинившие ущерб совместными преступными действиями. Таким образом, В[италий] Вулах, К., С. и Н. несут солидарную ответственность за ущерб, причиненный ими в ходе совершенных преступлений.

Согласно статье 323 Гражданского кодекса, при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.

В[италий] Вулах должен был понести ответственность за причинение материального ущерба и морального вреда, однако он совершил самоубийство в ходе предварительного следствия.

Ответчики Е. Вулах, В. Вулах, С. Вулах и В. Вулах являются наследниками Виталия Вулаха после его смерти. Согласно статье 1175 Гражданского кодекса, наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Статья 1152 Гражданского кодекса предусматривает, что принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось… 5 марта 2003 года [четырем заявителям] было выдано свидетельство о праве на наследство… в отношении дома.

Согласно статье 1176 Гражданского кодекса, в состав наследства участника общества с ограниченной ответственностью входит доля в складочном капитале этого общества. Согласно аудиторскому заключению от 7 июля 2003 года, фактическая стоимость доли Виталия Вулаха соответствует 37,49% от стоимости имущества Курганинского молочного завода с вычетом обязательств и составляет 18 705 260 российских рублей.

По этой причине ответчики, принявшие в наследство часть имущества В[италия] Вулаха, считаются принявшими часть уставного капитала Курганинского молочного завода.

Из этого следует, что сумма компенсации материального ущерба и морального вреда должна быть взыскана с Курганинского молочного завода, чей уставной капитал включает часть имущества, унаследованного [заявителями]…»

Районный суд присудил компании, владельцем которой являлся Г., компенсацию в размере 33% от доли Виталия Вулаха в молочном заводе, а также присудил 19,3% от этой доли Г., и 25,7% — Б. Кроме того, суд постановил, что решение должно быть исполнено немедленно.

17. 14 сентября 2003 года заявители обжаловали данное решение. Они утверждали, что Виталий Вулах не был признан виновным судом, рассматривающим уголовное дело, и что в его отношении должна сохраняться презумпция невиновности. В отсутствие обвинительного приговора в отношении Виталия Вулаха не было оснований для привлечения его наследников к солидарной ответственности. Против него следовало подать гражданский иск, и суд должен был рассмотреть вопрос процессуального правопреемства. Более того, молочный завод не мог нести ответственности за долги его владельцев.

18. 18 сентября 2003 года Краснодарский краевой суд, рассмотрев кассационную жалобу, оставил решение без изменений, подтвердив позицию районного суда и отклонив доводы заявителей следующим образом:

«Хотя уголовное преследование В[италия] Вулаха было прекращено в связи с его смертью, 3 октября 2002 года С., Н. и К. были признаны виновными и приговор вступил в силу. Согласно постановлению, Виталий Вулах являлся организатором вооруженной группы (банды), совершавшей под его руководством тяжкие преступления: убийство главы Курганинского районного совета В., а также неоднократные покушения на убийство генерального директора Г. Это означает, что в данном приговоре была установлена вина В[италия] Вулаха в причинении истцам материального ущерба и морального вреда».

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

А. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (действительный на момент рассматриваемых событий)

19. Возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего или возобновления дела в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам (часть 8 статьи 5).

Б. Гражданский кодекс Российской Федерации

20. Гражданский кодекс предусматривает следующее:

         Статья 87. Основные положения об обществе с ограниченной ответственностью

«1. Обществом с ограниченной ответственностью признается учрежденное одним или несколькими лицами; общество, уставный капитал которого разделен на доли определенных учредительными документами размеров; участники общества с ограниченной ответственностью не отвечают по его обязательствам…»

         Статья 93. Переход доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью к другому лицу

«6. Доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью переходят к наследникам граждан… если учредительными документами общества не предусмотрено, что такой переход допускается только с согласия остальных участников общества…»

         Статья 1064. Общие основания ответственности за причинение вреда

«1. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина… подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред…

2. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине…»

В. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

21. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда (часть 2 статьи 61). Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом (часть 4 статьи 61).

Г. Судебная практика

22. 13 июня 2002 года Президиум Московского городского суда отменил постановление по уголовному делу в отношении трех обвиняемых в части, касающейся предполагаемого участия двух других лиц в преступлениях. Президиум постановил (определение приведено в Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации, № 9, за 2003 год):

«В нарушение статьи 314 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, суд [первой инстанции] ошибочно признал Б. и Е. соучастниками преступления. Из материалов дела следует, что, согласно постановлению следователя от 16 июля 1998 года, уголовное дело в отношении них было выделено в отдельное производство в связи с тяжелой болезнью Е. и неустановлением местонахождения Б. Упоминание о них в тексте постановления как о лицах, причастных к совершению уголовных преступлений, совершенных осужденными, необоснованно, поскольку… уголовное дело в их отношении не было рассмотрено по существу судом общей юрисдикции».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТА 2 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

23. На основании подпункта «c» пункта 3 и пункта 2 статьи 6 Конвенции заявители жалуются, что выводы, сделанные национальными судами, нарушили принцип презумпции невиновности в отношении Виталия Вулаха. Суд считает, что данная жалоба должна рассматриваться в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Конвенции, который предусматривает следующее:

«Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком».

А. Приемлемость

24. Власти изначально утверждали в своих дополнительных ответных замечаниях на замечания заявителей, что заявители по настоящему делу не исчерпали внутренних средств правовой защиты, поскольку они не обжаловали «постановление о прекращении уголовного дела». По утверждению Властей, подобная жалоба «могла бы предоставить законные основания для пересмотра решения [ввиду] вновь открывшихся обстоятельств и его предвзятого толкования при принятии решения по гражданскому делу».

25. Что касается вопроса об исчерпании внутренних средств правовой защиты, Суд отмечает, что первый заявитель предпринял попытку обжаловать постановление о прекращении уголовного дела в отношении Виталия Вулаха. Тем не менее, его кассационная жалоба была отклонена, на основании того, что он не являлся стороной по делу (см. пункт 12 выше). Власти не пояснили, какие вновь открывшиеся обстоятельства могли послужить гарантией пересмотра данного постановление. Соответственно, их возражение должно быть отклонено.

26. Дальнейшее рассмотрение вопроса приемлемости нуждается в разрешении вопроса о  том, обладают ли заявители статусом «жертвы» предполагаемого нарушения. Суд выработал неизменный подход, согласно которому принцип презумпции невиновности должен защищать «каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления» от вынесения обвинительного приговора без признания его виновным в установленном законом порядке. Из этого, однако, не следует, что постановление суда, в котором ставится под сомнение невиновность лица, «обвиняемого в совершении уголовного преступления», не может быть обжалована его/ее близкими родственниками после его/ее смерти. Они могут проявить как законную материальную заинтересованность в качестве наследников умершего, так и нематериальную заинтересованность, от своего имени и от имени семьи, в реабилитации своего покойного родственника (см. постановление Европейского Суда от 25 августа 1987 года по делу «Нёлькенбокхофф против Германии» (Nölkenbockhoff v. Germany), пункт 33, Series A № 123).

27. В данном деле заявителями являются отец, мать, сын и дочь покойного Виталия Вулаха, который был объявлен виновным в рамках уголовного и гражданского производства после его смерти. Вследствие этого, заявители могут иметь нематериальную заинтересованность в восстановлении доброго имени умершего, а также материальную заинтересованность в качестве наследников покойного (см. далее подробное рассмотрение последнего аспекта с точки зрения статьи 1 Протокола № 1).

28. В данных обстоятельствах Суд считает, что заявители имеют право требовать присвоения им статуса жертв предположительного нарушения прав, предусмотренных пунктом 2 статьи 6 Конвенции. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Поскольку не было установлено никаких других оснований для признания жалобы неприемлемой, она должна быть объявлена приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Доводы сторон

29. Власти утверждают, что всестороннее рассмотрение судом уголовного дела было бы невозможным, если бы лицо, организовавшее  вооруженную группу, не было упомянуто. Отсутствие подобного упоминания сделало бы невозможным определение ролей каждого конкретного члена преступной группировки. По мнению Властей, данное упоминание не является нарушением принципа презумпции невиновности.

30. Что касается производства по гражданскому делу, Власти указывают, что, согласно решению от 4 и определению от 18 сентября 2003 года, Виталий Вулах был признан «виновным в предусмотренном законом порядке». Его вина была установлена в приговоре краевого суда от 3 октября 2002 года, вынесенном в отношении других членов преступной группировки, из которого следовало, что Виталий Вулах располагал значительными материальными средствами, был организатором вооруженной группы, финансировал ее деятельность и платил ее членам за совершение преступлений. Следовательно, существует причинно-следственная связь между преступными действиями Виталия Вулаха и материальным ущербом и моральным вредом, причиненными истцам по гражданскому делу.

31. Заявители отмечают, что Виталию Вулаху не было предъявлено обвинений в совершении какого-либо уголовного преступления и он не был осужден судом общей юрисдикции. Соответственно, его вина не могла быть установлена «в предусмотренном законом порядке», как это утверждается Властями. Приговор краевого суда от 3 октября 2002 года вынесен в отношении других лиц, а не Виталия Вулаха. С точки зрения заявителей, заявление о том, что умершее лицо являлось виновным, было недопустимым в правовом государстве.

2. Оценка Суда

32. Суд напоминает, что презумпция невиновности нарушается, если судебное постановление или заявление государственного должностного лица в отношении лица, обвиняемого в совершении уголовного преступления, отражает мнение о его виновности до признания его виновным в установленном законом порядке. Для этого достаточно наличия некоторых предположений о том, что суд или должностное лицо считают обвиняемого виновным, несмотря на отсутствие официального приговора. Суд неоднократно подчеркивал важность правильного выбора формулировок государственными должностными лицами в тех заявлениях, которые они делают до рассмотрения дела судом или до признания лица виновным в совершении конкретного уголовного преступления (см. постановления Европейского Суда по делам «Хужин и другие против России» (Khuzhin and Others v. Russia), жалоба № 13470/02, пункт 94, от 23 октября 2008 года; «Нештяк против Словакии» (Nešťák v. Slovakia), жалоба № 65559/01, пункты 88 и 89, от 27 февраля 2007 года; «Гарицкий против Польши» (Garycki v. Poland), жалоба № 14348/02, пункт 71, от 6 февраля 2007 года; «Капо против Бельгии» (Capeau v. Belgium), жалоба № 42914/98, пункт 22, ECHR 2005‑I; «Бёмер против Германии» (Böhmer v. Germany), жалоба № 37568/97, пункт 54, от 3 октября 2002 года; и «Аллене де Рибемон против Франции» (Allenet de Ribemont v. France), от 10 февраля 1995 года, пункт 35, Series A № 308).

33. Суд отмечает, что Виталий Вулах не предстал перед судом. Он совершил самоубийство 25 марта 2002 года — в тот день, когда были задержаны его предполагаемые сообщники. Уголовное дело в отношении Виталия Вулаха было прекращено спустя три месяца после его смерти. В связи с этим, Суд отмечает, что сфера применения пункта 2 статьи 6 не ограничивается лишь уголовными делами, находящимися на рассмотрении судов, но также распространяется и на судебные решения, принятые после прекращения уголовного преследования (см. упомянутые выше постановления Европейского Суда по делу «Нёлькенбокхофф против Германии», пункт 37, и по делу «Капо против Бельгии», пункт 25).

34. Суд напоминает, что одним из основных принципов уголовного права является норма, согласно которой уголовная ответственность прекращается со смертью лица, совершившего преступление (см. постановление Европейского Суда от 29 августа 1997 года по делу «A.P., M.P. и T.P. против Швейцарии» (A.P., M.P. and T.P. v. Switzerland), Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1997-V, пункты 46 и 48; и постановление Европейского Суда от 29 августа 1997 года по делу «E.L., R.L. и J.O.-L. против Швейцарии» (E.L., R.L. and J.O.-L. v. Switzerland), Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1997-V, пункты 51 и 53). Тем не менее, во время производства по уголовному делу Виталия Вулаха в отношении других обвиняемых Краснодарский краевой суд выразил мнение, что Виталий Вулах «организовал вооруженную группу», «располагал денежными средствами», а также «финансировал деятельность банды и платил каждому из ее членов за совершение преступлений» (см. пункт 9 выше). Данные заявления не ограничивались описанием «подозрения» в отношении Виталия Вулаха; в них без каких-либо оговорок и как установленный факт утверждалось, что он являлся лидером преступного сообщества и координировал и финансировал его преступную деятельность.

35. Формулировка, которая использовалась в последующем гражданском процессе в отношении требований пострадавших о возмещении материального ущерба и морального вреда, была еще более грубой. Курганинский районный суд не только повторил, сославшись на приговор по уголовному делу, что Виталий Вулах был «организатором вооруженной группы (банды)», но зашел еще дальше, заявив, что члены данной банды «соверши[ли] под его руководством тяжкие преступления», включая убийство и покушение на убийство (см. пункт 16 выше). Утверждения районного суда были дословно воспроизведены в определении Краснодарского краевого суда.

36. Суд подчеркивает, что существуют принципиальные различия между утверждением о том, что кто-то лишь подозревается в совершении преступления, и однозначным заявлением суда — в отсутствие вступившего в силу обвинительного приговора — о том, что данное лицо  совершило указанное преступление. Учитывая, что оспариваемые заявления, содержащиеся в решении районного суда и определении краевого суда, носят четкий и безоговорочный характер, Суд находит, что они приравниваются к признанию Виталия Вулаха виновным прежде, чем его вина была доказана в установленном законом порядке. Суд подчеркивает, что подобные преждевременные заявления со стороны судов общей юрисдикции являются неприемлемыми (см. упомянутые выше постановления, а также постановления Европейского Суда по делам «Казмирчак против Польши» (Kaźmierczak v. Poland), жалоба № 4317/04, пункт 54, от 10 марта 2009 года; «Войцеховский против Польши» (Wojciechowski v. Poland), жалоба № 5422/04, пункт 54, от 9 декабря 2008 года; «Дель Латтэ против Нидерландов» (Del Latte v. the Netherlands), жалоба № 44760/98, пункт 31, от 9 ноября 2004 года; также в отношении последующего гражданского производства см. «Y. против Норвегии» (Y. v. Norway), жалоба № 56568/00, пункт 46, ECHR 2003‑II (выдержки), и «Баарз против Нидерландов» (Baars v. the Netherlands), жалоба № 44320/98, пункт 63, от 28 октября 2003 года). Подобное заявление также не согласуется с практикой российских судов, которые считают неуместным упоминать в постановлениях по уголовным делам личности предполагаемых сообщников, обвинения против которых еще не подвергались рассмотрению, даже когда эти сообщники обозначались лишь инициалами (см. пункт 22 выше). В рассматриваемом деле имя Виталия Вулаха было написано полностью, его личность была четко установлена во всех постановлениях. В данных обстоятельствах Суд полагает, что заявления российских судов о том, что Виталий Вулах являлся главой вооруженной группы, совершившей под его руководством тяжкие преступления, до признания его виновным, являлись нарушением его права на презумпцию невиновности (сравн. с постановлением Европейского Суда от 27 ноября 2007 года по делу «Поповичи против Молдовы» (Popovici v. Moldova), жалобы № 289/04 и 41194/04, пункты 76–79).

37. Соответственно, имело место нарушение требований пункта 2 статьи 6 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1

38. Заявители жаловались на то, что их право на справедливое судебное разбирательство и на беспрепятственное пользование имуществом было нарушено постановлениями национальных судов, возложившими на них материальную ответственность за преступления, якобы совершенные Виталием Вулахом. Суд считает, что данная жалоба должна рассматриваться в соответствии со статьей 1 Протокола № 1, которая предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

А. Приемлемость

39. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Доводы сторон

40. Власти утверждают, что по настоящему делу не было допущено нарушения статьи 1 Протокола № 1, поскольку заявители были лишены унаследованного ими имущества в общественных интересах и на законных основаниях. Согласно части 1 статьи 1175 Гражданского кодекса, наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно.

41. Заявители указывают, что статья 1175 Гражданского кодекса в данном случае неприменима, поскольку покойный Виталий Вулах не имел каких-либо долговых обязательств. Требование истцов касается лишь компенсации ущерба, предположительно причиненного им действиями Виталия Вулаха. Тем не менее, то, что он несет ответственность за причинение данного ущерба, не было установлено или  доказано .

2. Оценка Суда

42. Статья 1 Протокола № 1 содержит три особых правила: первое правило, изложенное в первом предложении первого абзаца, носит общий характер и провозглашает беспрепятственное пользование имуществом; второе правило, изложенное во втором предложении первого абзаца, охватывает вопросы лишения имущества и устанавливает для этого определенные условия; третье правило, изложенное во втором абзаце, указывает, что Договаривающиеся Стороны обязуются, в частности, контролировать использование имущества в соответствии с общими интересами. Особый характер этих принципов, однако, не подразумевает, что они не связаны между собой. Второе и третье правило касаются определенных примеров вмешательства в право беспрепятственного пользования собственностью и должны, следовательно, толковаться в свете общего принципа, изложенного в первом правиле (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Брониовский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, пункт 134, ECHR 2004-V).

43. Рассматриваемым «имуществом» в данном деле является доля в капитале молочного завода, которую заявители унаследовали от покойного Виталия Вулаха путем наследования по закону (см. пункт 14 выше). Их статус наследников в отношении данной собственности был оставлен без изменений в решении районного и определении краевого судов от 4 и 18 сентября 2003 года соответственно. В тех же постановлениях суды обязали заявителей передать свои доли в капитале завода отдельным истцам в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, причиненного преступной деятельностью Виталия Вулаха.

44. Данная жалоба отличается от других дел, ранее рассмотренных Судом, тем, что она не касается изъятия собственности государством или какого-либо иного вида государственного контроля над пользованием имуществом. Данный спор возник между физическими лицами и касался требования о компенсации; роль государства в данной ситуации ограничивалась предоставлением, посредством судебной системы, средства для защиты гражданских прав и обязанностей заявителей. Суд напоминает, что предоставление судебной защиты само по себе не влечет наложение ответственности государства по статье 1 Протокола № 1. Тем не менее, государство может нести ответственность за убытки, вызванные принятием судебных решений, если такие решения были вынесены не в соответствии с внутренним законодательством или если они являлись произвольными или явно необоснованными в нарушение статьи 1 Протокола № 1 (см., среди прочего, решение Европейского Суда по вопросу приемлемости жалобы № 28743/03 «Мельничук против Украины» (Melnychuk v. Ukraine), ECHR 2005-IX, и решение Европейского Суда от 8 октября 2002 года по вопросу приемлемости жалобы № 57321/00 «Брейерова и другие против Чехии» (Breierova and Others v. the Czech Republic)). Таким образом, обстоятельства настоящего дела должны быть рассмотрены с точки зрения первого правила, изложенного в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 и устанавливающего принцип беспрепятственного пользования имуществом.

45. Суд напоминает, что даже в тех случаях, когда имеет место судебный спор между частными или юридическими лицами, статья 1 Протокола № 1 может повлечь за собой принятие определенных мер, необходимых для защиты права собственности. Это означает, в частности, что государства обязаны обеспечивать соблюдение необходимых процессуальных гарантий во время судебных разбирательств, и, таким образом, способствовать эффективному и справедливому разрешению любых споров между частными лицами национальными судами и судебными органами (см. постановление Европейского Суда по делу «Совтрансавто Холдинг» против Украины» (Sovtransavto Holding v. Ukraine), жалоба № 48553/99, пункт 96, ECHR 2002‑VII). Иными словами, государство, в рамках своей национальной правовой системы, обязано обеспечить, чтобы имущественные права в достаточной мере защищались законом и чтобы имелись надлежащие средства правовой защиты, прибегнув к которым пострадавший от вмешательства мог бы добиться восстановления своих прав (см. постановление Европейского Суда от 14 октября 2008 года по делу «Блумберга против Латвии» (Blumberga v. Latvia), жалоба № 70930/01, пункт 67).

46. Суд, прежде всего, отмечает, что, в сравнении с обстоятельствами некоторых предыдущих дел (см., например, постановления по делам «Денисова и Моисеева против России» (Denisova and Moiseyeva v. Russia), жалоба № 16903/03, от 1 апреля 2010 года; «Филлипс против Соединенного Королевства» (Phillips v. the United Kingdom), жалоба № 41087/98, пункт 52, ECHR 2001-VII; и «Раймондо против Италии» (Raimondo v. Italy), от 22 февраля 1994 года, Series A № 281-A), данное дело не содержит никаких фактов или доказательств, которые могли бы привести Суд к выводу, что оно связано с конфискацией денежных средств или активов, полученных в результате незаконной деятельности, или приобретенных на доходы, полученные преступным путем. Не утверждалось, что доля Виталия Вулаха в капитале молочного завода была получена обманным путем или приобретена на доходы от преступной деятельности. Основанием для возбуждения гражданского производства явился гражданский иск против заявителей, проистекающий из противоправных действий их покойного родственника, который, предположительно, нанес истцам материальный ущерб.

47. Суд напоминает, что оправдание в уголовном судопроизводстве или прекращение уголовного преследования не должны препятствовать установлению гражданской ответственности в виде выплаты компенсации, возникающей на основе менее тяжкого бремени доказывания тех же фактов (см. постановление Европейского Суда по делу «Рингвольд против Норвегии» (Ringvold v. Norway), жалоба № 34964/97, пункт 38, ECHR 2003-II, с дальнейшими ссылками). В данных обстоятельствах пострадавшая сторона должна иметь возможность потребовать компенсацию за причиненный ущерб, согласно общим принципам гражданского права. В отличие от уголовного судопроизводства, которое не может продолжаться после смерти обвиняемого, гражданский иск о компенсации вреда может быть подан в отношении имущества умершего ответчика, и решение по такому иску принимается согласно общим правилам гражданского судопроизводства с использованием стандарта доказывания, необходимого в данном производстве.

48. Статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (приведенная в пункте 20 выше) регулирует распределение бремени доказывания в делах о выплате компенсации. Истец обязан доказать, что он пострадал от правонарушения, которое было вызвано неправомерными действиями со стороны предполагаемого правонарушителя. Правонарушитель освобождается от ответственности лишь в том случае, если он может доказать отсутствие своей вины, то есть то, что он действовал неумышленно или по неосторожности или что между рассматриваемыми действиями и нанесением ущерба отсутствовала причинно-следственная связь.

49. Поскольку предполагаемый преступник Виталий Вулах умер до начала производства по его делу, очевидно, что он не может самостоятельно заявить об отсутствии своей вины. Вследствие этого возникает вопрос, может ли такая возможность быть предоставлена заявителям, которые выступали в качестве ответчиков в разбирательстве по делу о возмещении ущерба. Как видно из решения от 4 сентября 2003 года о возмещении ущерба, районный суд не сделал каких-либо независимых выводов по поводу вины Виталия Вулаха или заявителей, а просто сослался на постановления, вынесенные разными судами в ходе уголовного производства в отношении С., Н. и К. Ни заявители, ни покойный Виталий Вулах не являлись участниками данного уголовного производства и, как Суд указал выше, утверждения о виновности Виталия Вулаха, содержащиеся в постановлениях по уголовному делу— в отсутствие обвинительного приговора — являлись нарушением его права на презумпцию невиновности. Заявители указали на это нарушение в своей кассационной жалобе на решение районного суда, однако краевой суд подтвердил, что Виталий Вулах уже был признан виновным в рамках разбирательств по уголовному делу. Из этого следует, что производство на национальном уровне не предоставило заявителям необходимых процессуальных гарантий для восстановления их права собственности.

50. Соответственно, имело место нарушение требований статьи 1 Протокола № 1.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

51. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

52. Заявители требуют выплаты 5 832 000 евро в качестве компенсации материального ущерба; данная сумма представляет собой ориентировочную стоимость молочного завода и его активов, а также упущенную выгоду. Они также требуют выплатить 21 550 евро каждому заявителю в качестве возмещения морального вреда. Они не требуют возмещения судебных расходов и издержек .

53. Власти считают требования заявителей чрезмерными и необоснованными.

54. Что касается требования заявителей о возмещении материального ущерба, Суд отмечает, что имущество заявителей было передано противоположенной стороне в споре согласно судебным решениям, несовместимым с требованиями статьи 1 Протокола № 1. Суд не может предугадать, каким был бы исход гражданского производства, если бы судьи в гражданском производстве не ссылались на приговор по уголовному делу, в котором якобы была установлена вина Виталия Вулаха. При этом отмечается, что, согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации № 4-П от 26 февраля 2010 года, постановления Европейского Суда имеют  обязательную силу на территории Российской Федерации и установление Европейским Судом по правам человека нарушения Конвенции или Протоколов к ней является основанием для возобновления гражданского производства по статье 392 Гражданского процессуального кодекса и пересмотра решений, вынесенных государственными судами, в свете принципов Европейской Конвенции,. Суд полагает, что возобновление гражданского производства и пересмотр дела в свете принципов, определенных в данном постановлении, будет наиболее подходящим средством устранения последствий этого нарушения для пострадавшей стороны. Соответственно, Суд отклоняет требование заявителей о выплате компенсации за материальный ущерб.

55. В отношении морального вреда, Суд подтверждает свою неизменную позицию, что от заявителя нельзя требовать представления доказательств понесенного им или ею морального вреда (см., среди прочих, постановления Европейского Суда по делам «Антипенков против России» (Antipenkov v. Russia), жалоба № 33470/03, пункт 82, от 15 октября 2009 года; «Пшеничный против России» (Pshenichnyy v. Russia), жалоба № 30422/03, пункт 35, от 14 февраля 2008 года; «Гарабаев против России» (Garabayev v. Russia), жалоба № 38411/02, пункт 113, ECHR 2007-VII (выдержки); и «Гридин против России» (Gridin v. Russia), жалоба № 4171/04, пункт 20, от 1 июня 2006 года). Суд также полагает, что заявители испытали тревогу и душевные страдания в связи с заявлением органов власти о том, что их покойный родственник был виновен в совершении преступлений, а также  в связи с потерей имущества в результате вынесения решения в рамках гражданского судопроизводства. Дав объективную оценку, Суд присуждает каждому заявителю 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс компенсацию любых налогов, которые могут быть взысканы с данной суммы.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. объявил жалобу приемлемой;

2. постановил, что по настоящему делу имело место нарушение требований пункта 2 статьи 6 Конвенции;

3. постановил, что по настоящему делу имело место нарушение требований статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

4. постановил:

(а) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик обязано выплатить каждому заявителю 4 000 (четыре тысячи) евро в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачиваются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процента;

5. отклонил остальную часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 10 января 2012 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

            Сорен Нильсен                                            Нина Вайич
            Секретарь                                                     Председатель