ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

3 февраля 2011 г.

 

Данное постановление вступает в силу в порядке, установленном в пункте 2 cтатьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакторской правке.

 

По делу «Харин против России»,

Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Христос Розакис, Председатель,<0}
          Анатолий Ковлер,<0}
          Элизабет Штайнер,<0}
          Дин Шпильман,<0}
          Сверре Эрик Йебенс,<0}
          Джорджио Малинверни,<0}
          ,Георг Николау, судьи, и

          Сорен Нильсен, Секретарь секции,

посовещавшись за закрытыми дверями 13 января 2011 года,

выносит следующее постановление, которое было принято в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 37345/03), поданной гражданином России Андреем Владимировичем Хариным (далее – «заявитель») 2 сентября 2003 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав и основных свобод человека (далее – «Конвенция»).

2. Власти Российской Федерации (далее – «Власти») представлял П. Лаптев – бывший Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, в частности, что его содержание в вытрезвителе было незаконным и произвольным.

4. 5 апреля 2005 г. Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти Российской Федерации о поданной жалобе. Суд также решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса об ее приемлемости (пункт 3 статьи 29).

5. Власти возражали против одновременного рассмотрения вопроса приемлемости и существа жалобы. Рассмотрев возражение властей, Суд его отклонил.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Заявитель родился в 1973 г. и проживает в г. Архангельске.

A. Содержание заявителя в вытрезвителе

7. По данным Властей, вечером 11 октября 2001 г. в отделение милиции Октябрьского района города Архангельска поступил экстренный вызов из местного магазина. Сотрудники милиции отправились в магазин для выяснения причины вызова. Когда они прибыли на место, сотрудник службы безопасности магазина Г. сообщил милиционерам, что пьяный человек, который впоследствии был идентифицирован как заявитель, кричал, используя ненормативную лексику, не реагировал на замечания и вообще мешал работе магазина. Власти представили письменные объяснения, сделанные 14 мая 2005 г. Г. и продавцом В. Объяснения в соответствующей части гласят следующее:

Объяснение Г.:

«Осенью 2001 г. (в октябре) я был на дежурстве в магазине...  Примерно в 9 часов вечера мужчина, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, вошел в магазин и направился в отдел по продаже напитков.  Впоследствии у него произошел спор с продавцом В.. Причин спора я не знаю.  В. попросила меня успокоить этого мужчину.  Когда [мужчина] вошел в торговый зал, он, будучи пьян, громко кричал, с использованием оскорбительных выражений.

Подписано мной».

Объяснение В.:

«Осенью 2001 г. (я не помню даты), вечером..., неизвестный мужчина вошел в магазин и, несмотря на то, что уже был пьян, начал требовать, чтобы я продала ему алкогольные напитки. Когда в его просьбе было отказано, начал использовать ненормативную лексику, оскорбляя продавцов [и] мешая нормальной работе магазина; я обратилась к охраннику магазина [Г.] с просьбой о помощи. [Г.] вывел человека из магазина, однако через несколько минут мужчина вернулся и начал приставать к охраннику [Г.], используя ненормативную лексику, крича, что он перестреляет персонал магазина, затем [Г.] нажал тревожную кнопку, и приехали сотрудники милиции, которые задержали мужчину и вывели  его из магазина».

8. Заявитель был доставлен в медвытрезвитель УВД г. Архангельска. Дежурный в вытрезвителе составил медицинское заключение № 22. Заключение, представленное Суду Властями, состояло из одностраничной печатной формы, в которых даты, имя сотрудника милиции и имя заявителя, личные данные заявителя и обстоятельства его задержания были заполнены от руки.  Соответствующая часть гласит следующее (предварительно напечатанная часть формы – прямым шрифтом, а часть от руки – курсивом):

«Доставленный обнаружен в состоянии алкогольного опьянения... патрулем милиции в 21:20 на улице... у дома.

Поведение пьяного на месте задержания: сильный запах спирта, нетвердая походка, невнятная речь, дезориентация во времени.

Фельдшер С. провела медицинский осмотр, при котором установлена средняя степень опьянения. Признаки (нужное подчеркнуть): запах алкоголя изо рта, поведение – возбужден, речь агрессивная, нечеткое зрение, артериальное давление не измерялось, пульс не измерялся, походка – шаткая, на ногах держится слабо,, координация движений - нарушена.

При медицинском осмотре обнаружены также: При поступлении [в вытрезвитель] находился в сознании. Зрачки расширены. [остальная часть рукописного текста неразборчива]».

Заключение было подписано дежурным, двумя сотрудниками милиции, которые сопровождали заявителя в медвытрезвитель, Са. и Вe., а также фельдшером С. Кроме того, два сопровождающих сотрудника милиции сделали пометку в заключении, утверждая, что заявитель вел себя агрессивно и пытался начать драку. Заявитель отказался подписать заключение.

9. В вытрезвителе руки заявителя были привязаны к кровати с помощью «мягких материалов», поскольку он «вел себя агрессивно и активно жестикулировал». Он оставался связанным около часа.

10. 12 октября 2001 г., примерно в 9:40 утра, заявитель был освобожден из медвытрезвителя и доставлен в Октябрьский ОВД, где в отношении него был составлен протокол об административном правонарушении. В протоколе было указано, что заявитель совершил правонарушение, предусмотренное статьей 158 действовавшего в то время кодекса РСФСР об административных правонарушениях. В нем указывалось, что заявитель был задержан сотрудниками милиции 11 октября 2001 г., поскольку находился в состоянии алкогольного опьянения, нецензурно выражался в общественном месте, тем самым нарушая общественный порядок.

11. Заявителю было предписано уплатить 150 рублей (около шести евро) «за медицинскую помощь, оказанную в вытрезвителе».

12. 19 октября 2001 г. сотрудники милиции, Са. и Ве., написали аналогичные рапорты начальнику вытрезвителя, описав обстоятельства задержания заявителя и доставления его в вытрезвитель. По словам сотрудников милиции, в ответ на их просьбу сесть в машину милиции, заявитель, который находился в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести, начал махать руками, оскорбительно выражаться и при этом размахивать сумкой. После того, как он был помещен в патрульную машину, он попытался сломать металлические прутья и колотил в дверь. Кроме того, в вытрезвителе он тоже вел себя агрессивно, размахивая руками и пытаясь начать драку. На короткий период времени его связали с помощью мягких материалов. Согласно протоколу, при поступлении в вытрезвитель у заявителя денег при себе не было.

13. В тот же день заместитель начальника вытрезвителя составил рапорт, в котором указал, что 11 октября 2001 г. на улице возле дома милиция, передвигавшаяся на патрульной машине, обнаружила заявителя, который находился в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести. Заместитель начальника привел следующее описание дальнейших событий. Заявитель был доставлен в вытрезвитель, где фельдшер С. подтвердила, что он находился в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести. После того, как заявителю было предложено пройти в комнату, он оказал сопротивление, пытаясь начать борьбу с сотрудниками милиции, вел себя агрессивно и использовал ненормативную лексику. Заявитель был привязан к кровати с помощью мягких материалов на срок, не превышающий одного часа, и успокоился.

14. Через два дня фельдшер С. написала объяснение на имя начальника вытрезвителя. В нем сообщалось следующее:

«11 октября 2001 г. в 22:30 [заявитель], находившийся в состоянии алкогольного опьянения, был доставлен в дежурную часть вытрезвителя. [Состояние опьянения было определено] на основании следующих факторов:  сильный запах алкоголя изо рта, едва стоит на ногах, походка нетвердая. Координация нарушена. Речь невнятная. Лицо и белки глаз налиты кровью, [заявитель] не смог сделать упражнения на координацию и шатался в позе Ромберга (стоя с закрытыми глазами). [Заявителю] было предложено раздеться для дальнейшего медицинского обследования. [Он] вел себя агрессивно, махал руками, пытался начать драку, размахивал сумкой вокруг себя. [Он] отказался раздеться добровольно, и был раздет с применением силы; также [он] отказался пойти в комнату и лечь спать. С 22.30 до 23:30 к нему применялось связывание мягкими материалами, чтобы он не нанес повреждений себе и другим. В течение этого [часа] узлы были ослаблены.  Несколько раз во время нахождения в комнате вытрезвителя, он стучался, требовал, чтобы его освободили и утверждал, что его задержали незаконно. После освобождения он не подавал никаких жалоб, но отказывался подписать [протокол], настаивая, что при поступлении [в вытрезвитель] у него при себе были деньги. Все личные вещи были ему возвращены в соответствии с перечнем, составленным во время поступления».

Б. Запрос о возбуждении уголовного дела и судебные жалобы

15. Заявитель просил Архангельскую городскую прокуратуру возбудить уголовное дело в отношении должностных лиц вытрезвителя, утверждая, что они незаконно изъяли у него более 8 000 рублей.

16. 26 октября 2001 г. старший помощник прокурора города Архангельска вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, установив, что оснований для возбуждения уголовного дела не имеется. Он пришел к выводу, что нет никаких доказательств, подтверждающих утверждения заявителя о том, что до поступления в вытрезвитель у него при себе были деньги.

17. Заявитель подал в Октябрьский районный суд жалобу, требуя отменить постановление от 26 октября 2001 г. Кроме того, он подал жалобу в Ломоносовский районный суд г. Архангельска в отношении медвытрезвителя Архангельского УВД. Хотя и не оспаривая тот факт, что 11 октября 2001 г. он находился под воздействием алкоголя, заявитель утверждал, что он произвольно содержался в вытрезвителе на основе правил внутреннего распорядка, принятых согласно приказу Министерства внутренних дел. Он также утверждал, что в вытрезвителе он подвергался жестокому обращению, так как сотрудники милиции заставили его встать в очень болезненную позу, известную как «ласточка». Кроме того, заявитель утверждал, что его заставили оплатить медицинскую помощь, хотя такой помощи ему не оказывали.

18. 29 октября 2002 г. Ломоносовский районный суд отклонил жалобу заявителя против вытрезвителя. Он основывал свое решение на медицинском заключении № 22, составленном в медвытрезвителе 11 октября 2001 г., и заявлениях фельдшера С. и сотрудника милиции В., которые сопровождали заявителя в вытрезвитель, а также начальника вытрезвителя. В своем решении районный суд указал следующее:

«Согласно пункту 18 "Положения о медицинском вытрезвителе при отделе внутренних дел…", утвержденного Приказом Министерства внутренних дел СССР № 106 от 30 мая 1985 г., в медицинский вытрезвитель доставляются лица, находящиеся на улицах, в скверах, парках, вокзалах, аэропортах и других общественных местах в пьяном виде (средней или тяжелой степени опъянения), оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность.

Поскольку [заявитель] находился в средней степени алкогольного опьянения, а его внешний вид – шаткая походка, на ногах держался слабо, речь невнятная, … резкий запах спиртного, оскорбляли человеческое достоинство и общественную нравственность, сотрудники медицинского вытрезвителя вправе были доставить его в медицинский вытрезвитель, где и содержать до вытрезвления.

...

Согласно пункту 9 [Инструкции о предоставлении медицинской помощи лицам, доставляемым в медицинские вытрезвители] сроки вытрезвления устанавливаются фельдшером, исходя из состояния вытрезвляемого, но не должны превышать 24 часов.

Из материалов дела следует также, что [заявитель] содержался в медицинском вытрезвителе с 22 час. 30 мин. 11 октября до 9 час. 40 мин. 12 октября 2001 г., то есть менее 24 чесов”.

Районный суд также постановил, что оплата медицинской помощи была законной, и что заявитель выплатил сумму 150 рублей добровольно. Вопрос о предполагаемом исчезновении денег суд не рассматривал.

19. Заявитель обжаловал решение от 29 октября 2002 г. В своей кассационной жалобе он заявлял, что его незаконно удерживали против воли, что районный суд основывал свое решение исключительно на заявлениях сотрудников вытрезвителя, и что его нетвердая походка и бессвязная речь, имевшие место до доставления его в вытрезвитель, ни для кого, включая его самого, угрозы не представляли.

20. 3 марта 2003 г. Архангельский областной суд оставил в силе решение от 29 октября 2002 г., поддержав доводы, приведенные Ломоносовским районным судом.

21. 5 декабря 2003 г. Октябрьский районный суд отменил постановление помощника прокурора от 26 октября 2001 г. и направил дело на дополнительную проверку, отметив, что помощник прокурора не допросил заявителя в связи с его жалобой на то, что в вытрезвителе у него якобы изъяли деньги.

22.18 декабря 2003 г. заместитель прокурора Октябрьского района прекратил дополнительную проверку, отметив, что заявителя допросить было невозможно. По словам заместителя прокурора, заявитель не отвечал на повестки, несколько раз направленные прокуратурой. Кроме того, сотрудники милиции, которые были направлены по месту жительства, найти там заявителя не смогли.  Заявителю была направлена копия постановления. Постановление обжаловано не было.

II. ПРИМЕНИМОЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях от 20 июня 1984 г. (действовавший на момент событий)

Статья 158. Мелкое хулиганство

«Мелкое хулиганство, то есть нецензурная брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан, - влечет наложение штрафа в размере от десяти до пятнадцати минимальных размеров оплаты труда или исправительные работы на срок от одного до двух месяцев с удержанием двадцати процентов заработка, а в случае, если по обстоятельствам дела, с учетом личности нарушителя, применение этих мер будет признано недостаточным, - административный арест на срок до пятнадцати суток.

Б.  Положение о медицинском вытрезвителе при горрайоргане внутренних дел утверждено приказом № 106 МВД СССР от 30 мая 1985 г.

23. Соответствующие пункты «Положения о медицинском вытрезвителе» гласят следующее:

«18. В медицинский вытрезвитель доставляются лица, находящиеся на улицах, в скверах, парках, вокзалах, аэропортах и других общественных местах в пьяном виде (средней или тяжелой степени опъянения), оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность, или если они утратили способность самостоятельно передвигаться, либо могли причинить вред окружающим или себе…

...

44. После полного вытрезвления лица, помещенного в медицинский вытрезвитель, фельдшер обязан вторично произвести медосмотр и дать заключение о возможности его выписки. При этом срок пребывания лица на вытрезвлении в любом случае должен быть не менее 3 часов, но не превышать 24 часов …».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

24. Заявитель жаловался, что его содержание под стражей в медвытрезвителе УВД г. Архангельска нарушило подпункт (е) пункта 1 статьи 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе, как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг»;

А. Объяснения сторон

25. Власти утверждали, что 11 октября 2001 г. сотрудники милиции на законных основаниях доставили заявителя в медвытрезвитель УВД г. Архангельского. Они также пояснили, что до помещения в медвытрезвитель заявитель совершил мелкое хулиганство, которое является административным правонарушением в соответствии со статьей 158 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.  По информации Властей, в силу пункта 1 статьи 241 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях сотрудники милиции могли применить к заявителю административное задержание на срок не более трех часов. Однако, в силу статьи 242 того же Кодекса, административное задержание могло быть применено только после того, как заявитель протрезвеет.

26. В то же время Власти отмечали далее, что «законность и необходимость» содержания заявителя в вытрезвителе были обоснованы тем, что его появление в общественном месте в состоянии алкогольной интоксикации средней тяжести оскорбляло человеческое достоинство и общественную нравственность. Его речь была бессвязной, одежда помята, изо рта сильно пахло алкоголем, он не ориентировался в пространстве и шел нетвердой походкой. Власти подчеркнули, что национальные суды, вынося решение о законности содержания заявителя в вытрезвителе, не рассматривали вопрос о том, представлял ли заявитель до помещения его в вытрезвитель опасность для себя или окружающих.

27. Заявитель продолжал настаивать на своих требованиях, отметив, что национальные суды никогда не рассматривали его поведение в магазине. В частности, они не изучали вопрос о том, могло ли оно требовать доставления его в вытрезвитель. Заявитель указал, что национальные суды не заслушивали ни продавца В., ни сотрудника службы безопасности магазина Г.  Эти свидетели в первый раз дали свои объяснения 14 мая 2005 г., то есть после того, как Суд сообщил Властям о жалобе заявителя. Кроме того, национальные суды не вызывали никаких свидетелей, которые могли бы наблюдать поведение заявителя до его доставления в вытрезвитель. Кроме того, его поведение в вытрезвителе также национальными судами никогда не рассматривалось. Заявитель, опираясь на список свидетелей, заслушанных Ломоносовским районным судом, и на выводы районного суда, подчеркнул, что единственной причиной для доставления его в вытрезвитель был тот факт, что он был якобы пьян и что его внешний вид был «неопрятным».

28. Заявитель также подчеркнул, что не было объективных научно-подтвержденных данных о его состоянии алкогольного опьянения, поскольку 11 октября 2001 г. для анализа не брались ни образец его дыхания, ни кровь, ни моча. Заявитель указал, что замечаний о его внешнем виде (речи, походке и так далее), сделанных сотрудниками милиции и фельдшером в вытрезвителе, было недостаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что он находился под воздействием алкоголя и был в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

29. Суд указывает на то, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

(a) Сфера дела

30. Суд отмечает с самого начала, что сторонами не оспаривается тот факт, что задержание заявителя и его последующее содержание в медвытрезвителе УВД г. Архангельска в период примерно с 22:30 часов 11 октября 2001 г. до в 9:40 утра 12 октября 2001 г. являлось лишением свободы по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции.

31. Суд далее отмечает, что пункт 1 статьи 5 Конвенции содержит исчерпывающий перечень допустимых оснований для лишения свободы, и целям данного положения соответствует лишь узкое толкование этих исключений, а именно: обеспечение того, чтобы никто не был лишен свободы произвольно (см., в частности, «Джулия Манцони против Италии» (Giulia Manzoni v. Italy), 1 июля 1997 г., § 25, Отчеты о постановлениях и решениях 1997-IV, и «Васильева против Дании», жалоба № 52792/99, § 34, от 25 сентября 2003 г.). В то же время Суд отмечает, что применение одного основания не обязательно исключает применение другого; задержание может, в зависимости от обстоятельств, быть оправданным в соответствии с более чем одним подпунктом (см. «Эриксен против Норвегии» (Eriksen v. Norway), от 27 мая 1997 г., § 76, Отчеты о постановлениях и решениях 1997-III, и «Энхорн против Швеции» (Enhorn v. Sweden), жалоба № 56529/00, § 34, ECHR 2005-I).

32. Обе стороны согласились, что содержание заявителя под стражей было произведено в соответствии с пунктом 18 Положения о медицинском вытрезвителе (далее – «Положение», см. пункт 23 выше).  Власти утверждали, что содержание заявителя под стражей должно рассматриваться в рамках пункта 1 (е) статьи 5 Конвенции, поскольку заявитель находился в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, и его внешний вид являлся оскорбительным для человеческого достоинства и общественной нравственности. Поэтому общим мнением является то, что рассматриваемое лишение свободы не охватывается подпунктами (а), (b), (c), (d) и (f)(a), (b), (c), (d) или (f). Европейский Суд не видит причин считать иначе. Он должен соответственно удостовериться в том, было ли ограничение передвижения заявителя оправдано в соответствии с подпунктом (еe), то есть, можно ли это рассматривать как «законное содержание под стражей ... алкоголика» по смыслу данного положения.

(б) Общие принципы

33. Прежде чем приступить к анализу оснований для задержания заявителя в соответствии с подпунктом (е) пункта 1 статьи 5 Конвенции, Суд считает необходимым повторить принципы, которые регулируют обязательства властей в рамках этого положения Конвенции.

34. Суд повторяет, что пункт 1 (е) статьи 5 Конвенции не должен толковаться как только разрешающий производить задержание «алкоголиков», в ограниченном смысле – лиц, страдающих клинической формой заболевания «алкоголизм».  Ничто в тексте статьи 5 Конвенции не указывает на то, что это положение не позволяет государству применять данную меру к лицам, злоупотребляющим алкоголем, с тем, чтобы ограничить вред, наносимый алкоголем данным лицам и лицам, их окружающим, а также для предотвращения опасного поведения после принятия алкоголя. В этом отношении Суд отмечает, что не может быть никаких сомнений в том, что злоупотребление алкоголем представляет опасность для общества, и что человек, который находится в состоянии алкогольной интоксикации, может представлять опасность для себя и окружающих, независимо от того, пристрастился он к алкоголю или нет. Таким образом, в соответствии с пунктом 1 (е) статьи 5 Конвенции, лица, которым не был поставлен медицинский диагноз «алкоголизм», но чьи действия и поведение под воздействием алкоголя представляют угрозу для общественного порядка или для них самих, могут быть помещены под стражу для защиты окружающих или их собственных интересов, таких как здоровье или личная безопасность.  В то же время, это означает, что пункт 1 (е) статьи 5 Конвенции не допускает заключение под стражу лица только потому, что он употребил алкоголь (см. «Витольд Литва против Польши», жалоба № 26629/95, §§ 61-64, ECHR 2000-III; и «Хильда Хафштейнсдоттир против Исландии», жалоба № 40905/98, § 42, от 8 июня 2004 г.).

35. Кроме того, Суд повторяет, что в соответствии со статьей 5 Конвенции любое лишение свободы должно быть «законным», что включает в себя требование того, чтобы оно осуществлялось «в соответствии с процедурой, предусмотренной законом». В этом отношении, Конвенция, по сути, обращается к национальному законодательству и содержит обязательство соблюдать соответствующие материальные и процессуальные нормы. Она также требует, чтобы любая мера, лишающая человека свободы, была совместима с целью статьи 5 Конвенции, а именно – защитой человека от произвола (см. «К.- Ф. против Германии» (K.-F. v. Germany), от 27 ноября 1997 г., § 63, Отчеты о постановлениях и решениях 1997-VII).  Задержание является столь серьезной мерой, что может быть оправдано лишь тогда, когда другие, менее строгие меры, были рассмотрены и признаны недостаточными для защиты личных или общественных интересов, которые могли бы потребовать задержания данного лица. Это означает, что недостаточно чтобы лишение свободы соответствовало нормам национального законодательства, оно также должно являться необходимым при данных обстоятельствах (см. дело Витольда Литвы, процитированное выше, § 78, и дело Энхорна, процитированное выше, § 42).

(в) Применение общих принципов к фактам настоящего дела

36. Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд еще раз напоминает, что сторонами не оспаривается тот факт, что милиция при задержании заявителя и помещении его в вытрезвитель следовала процедуре, предусмотренной пунктом 18 Положения (см. пункт 23 выше).  Таким образом, Суд считает, что содержание заявителя под стражей имело правовую основу в соответствии с российским законодательством.

37. Суд далее отмечает, что существенными обязательными условиями для применения мер, предусмотренных в пункте 18 Правил являются, во-первых, тот факт, что заинтересованное лицо находится в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и, во-вторых, что либо его появление оскорбляло человеческое достоинство и общественную нравственность, либо его состояние было таковым, что оно не могло передвигаться без посторонней помощи, либо его поведение угрожало его собственной безопасности или безопасности окружающих. В связи с этим, Суд повторяет, и Власти настаивали на том, что национальные суды, полагая содержание заявителя под стражей законным, опирались на два обоснования: состояние алкогольной интоксикации заявителя и его появление в общественном месте в состоянии, которое, по их мнению, было оскорбительным для общественной нравственности и человеческого достоинства (см. пункты 18 и 26 выше). Перед Судом, кроме того, стоит задача установить, являлось ли задержание заявителя «законным задержанием» «алкоголика», в рамках самостоятельного смысла Конвенции, как Суд пояснил в пунктах 34 и 35 выше.

(i) Находился ли заявитель под воздействием алкоголя

38. Суд, во-первых, напоминает об аргументе Властей о том, что 11 октября 2001 г. заявитель находился в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести. Власти подтвердили свои утверждения копией медицинского заключения № 22, составленного при поступлении заявителя в вытрезвитель. Заявитель, не оспаривая факт принятия им алкоголя, утверждал, что не имелось объективных медицинских доказательств, таких как результаты показаний алкометра или анализа крови, которые подтверждали бы заключение властей о том, что он находился в состоянии опьянения средней тяжести.

39. Суд принимает во внимание неоднозначность терминов, используемых заявителем. Кроме того, он не упускает из виду тот факт, что заявитель использовал настоящий аргумент в первый раз в своих замечаниях, поданных в Суд в июле 2005 года. Он не оспаривал факт алкогольного опьянения в национальном суде (см. пункт 17 выше). Кроме того, заявитель не оспаривал медицинскую квалификацию или беспристрастность фельдшера С., чьи замечания были зарегистрированы в медицинском заключении № 22, и которая сделала вывод об алкогольном опьянении заявителя. Поэтому Суд, не видя причин для того, чтобы прийти к противоположному заключению, считает установленным, что 11 октября 2001 г., при поступлении в вытрезвитель, заявитель находился под воздействием алкоголя. Иными словами, рассматриваемый вопрос подпадал под понятие «алкоголик», содержащееся в пункте 1 (е) статьи 5 Конвенции (см. подобные рассуждения в деле Хильды Хафштейнсдоттир, процитированном выше, § 42).

(ii) Являлось ли содержание заявителя под стражей свободным от произвола

40. Принимая во внимание принципы, изложенные в пунктах 34 и 35 выше, Суд также отмечает, что основными критериями при оценке «законности» задержания «алкоголика» в рамках пункта 1 (е) статьи 5 Конвенции являются следующие: вели ли данные лица себя под воздействием алкоголя таким образом, что это представляло угрозу для окружающих или для их собственного здоровья, благополучия и личной безопасности; а также, являлось ли задержание лица с признаками интоксикации последним средством для защиты этого лица или общественных интересов, поскольку менее жесткие меры были рассмотрены и признаны недостаточными. Когда не выполняется один из этих критериев, то оснований для лишения свободы не имеется (см. дело Энхорна, процитированное выше, § 44 и дело Витольда Литвы, процитированное выше, § 78).

41. В связи с этим, Суд повторяет, что, как следует из решений соответствующих национальных судов, заявитель был задержан в 21:20 11 октября 2001 г. и помещен в вытрезвитель, поскольку его внешний вид, в частности: нетвердая походка, бессвязная речь, сильный запах алкоголя изо рта и затруднение в сохранении вертикального положения оскорбляли человеческое достоинство и общественную нравственность (см. пункт 18 выше).

42. Суд не упускает из виду аргумент Властей о том, что якобы агрессивное поведение заявителя в магазине перед его задержанием 11 октября 2001 года явилось еще одной причиной, требующей доставления его в медвытрезвитель. Заявитель оспорил версию событий, представленную Властями, отметив, что она была основана на письменных заявлениях продавца В. и сотрудника службы безопасности магазина Г., которые те сделали спустя почти четыре года после рассматриваемых событий. Принимая во внимание ведущую роль национальных властей, и в особенности судов, в применении национального законодательства, Суд считает особенно прискорбным тот факт, что он вынужден разрешать разногласия между заявителем и властями в ситуации, когда национальные суды ни на одном этапе судебного разбирательства не рассматривали поведение заявителя до его поступления в вытрезвитель, и не определили, действительно ли он представлял опасность для себя или окружающих, что обусловливало бы необходимость его содержания в вытрезвителе. Прежде чем приступать к анализу других вопросов, которые могли бы оправдать вывод властей о том, что задержание заявителя было необходимой мерой, Суд считает важным подчеркнуть, что не может возникать вопроса о наличии у властей государства полномочий по регулированию оборота и употребления алкоголя с целью предотвращения или ограничения вреда, который лица, находящиеся в состоянии опьянения, способны причинить самим себе или общественному порядку. Право на осуществление этой власти настолько очевидно в интересах общественного здравоохранения и благосостояния, что нет необходимости обсуждать это, достаточно упомянуть, что этот факт слишком хорошо установлен, чтобы подвергаться сомнению. Суд далее отмечает, что государственное регулирование может выражаться в ряде правомерных форм.  Государство может устанавливать программу принудительного лечения для тех, кто пристрастился к алкоголю, или вводить меры, требующие короткого периода принудительного ограничения свободы передвижения для лиц, находящихся в состоянии опьянения.  В обоих случаях ограничение в отношении права человека на свободу будет оправданным только в интересах защиты благополучия данного лица или окружающих.

43. Суд повторяет, что, заявляя о законности содержания заявителя в вытрезвителе, национальные суды оправдывали задержание внешним видом заявителя, который, по их мнению, находясь под воздействием алкоголя, оскорблял человеческое достоинство и общественную нравственность. Хотя и не оспаривая интересов государства в области защиты общественной морали, Суд, принимая во внимание то важное место, которое право на свободу занимает в демократическом обществе, считает, что задержание лица по той простой причине, что его внешний вид под воздействием алкоголя является оскорблением общественной морали, несовместимо с целью пункта 1 (е) статьи 5 Конвенции (см. дело Витольда Литвы, процитированное выше, § 62).  Оскорбительный внешний вид, сам по себе, не является достаточным основанием, оправдывающим задержание; от данного обоснования будет недалеко до введения системы обязательного задержания за любой ненормальный внешний вид, который может восприниматься некоторыми лицами как оскорбительный или затрагивающий человеческого достоинство и общественную нравственность. Простая общественная нетерпимость или враждебность не может оправдывать лишение человека свободы, в частности потому, что лишение свободы посредством задержания представляет собой нечто большее, чем потеря свободы вследствие ограничения в передвижении, поскольку может приветсти к негативным социальным последствиям для человека.

44. Однако, оценивая рассуждения, используемые российскими судами для оправдания содержания заявителя в вытрезвителе, в отсутствии соответствующих объяснений как недостаточные, Суд не может игнорировать другие доказательства по делу, которые подтверждают довод Властей о том, что агрессивное и оскорбительное поведения заявителя в магазине и, соответственно, нарушение порядка в общественном месте и создание опасности для окружающих, было основным и достаточным основанием для задержания заявителя. В частности, на основании письменного объяснения продавца В. и охранника магазина Г., а также официальных протоколов, составленных сотрудниками милиции в период после событий 11 октября 2001 г., Суд считает установленным, что вечером 11 октября 2001 г. у заявителя в магазине произошел жаркий спор с продавцом В.  После отказа заявителя покинуть магазин, сопровождающегося ненормативной лексикой и угрозами, была вызвана милиция, которая вывела заявителя из магазина. На улице заявитель продолжал свое хулиганское поведение, пытаясь начать драку с сотрудниками милиции, махая руками, используя оскорбительные выражения и размахивая сумкой.  Подобное поведение продолжалось в патрульной машине, а затем и в вытрезвителе. В таких обстоятельствах Суд может сделать вывод, что задержание заявителя и его последующее содержание в вытрезвителе были предприняты по причине его поведения в состоянии серьезного опьянения, которое привело к нарушению порядка в общественном месте и представляло опасность для окружающих или самого заявителя, как указано в пункте 18 Положения (см. пункт 23 выше). Суд считает, что у милиции было достаточно причин для содержания заявителя в вытрезвителе до тех пор, пока он не протрезвел, с тем, чтобы соблюсти баланс между его правом на свободу и общественными интересами поддержания порядка и обеспечения безопасности других лиц. Кроме того, Суд считает, что в распоряжении милиции не было других средств, кроме как задержать заявителя, то есть задержание заявителя в данных обстоятельствах было последним средством.

45. Таким образом, хотя рассуждения национальных судов приводят в замешательство, так как напрямую не содержат  ссылки на ненормальное, оскорбительное и агрессивное поведение заявителя как на главное основание для его задержания, Суд на основе имеющихся у него доказательств считает, что оспариваемое задержание соответствовало национальным материальным и процессуальным нормам, и что оно было вызвано необходимостью обеспечения порядка и защиты окружающих лиц и заявителя от себя самого. Представляется также, что сотрудники милиции, рассматривая возможность применения менее серьезных мер, нашли их недостаточными для защиты общественных интересов и обоснованно решили, что необходимо произвести задержание заявителя (см. подобные рассуждения в деле Хильды Хафштейнсдоттир, процитированном выше, § 52).  Кроме того, Суд считает, что освободив заявителя сразу же после того, как он протрезвел и прошел административные формальности, власти обеспечили справедливый баланс между необходимостью защиты общественного порядка и интересов других лиц и правом заявителя на свободу (см., напротив, дело Энхорна, процитированное выше, § 55).

46. При таких обстоятельствах, Суд считает, что содержание заявителя под стражей в данном случае можно считать «законным» в соответствии с пунктом 1 (е) статьи 5 Конвенции.

47. В заключение, Суд считает, что нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции не было.

II. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

48. Заявитель, опираясь на ряд положений Конвенции, жаловался, что сотрудники милиции применили к нему метод пытки, известный как «ласточка»; что национальные суды неверно истолковали его требования, неправильно применили процессуальное законодательство, допустили ошибку при оценке имеющихся у них доказательств и сделали неправильные выводы; что сотрудники милиции нарушили установленную процедуру во время задержания, поскольку не составили протокол задержания и не предоставили ему юридическую помощь, а также провели личный обыск заявителя, изъяв его личные вещи и наличные деньги.

49. Однако, с учетом всех материалов, находящихся в его распоряжении, Суд считает, что доказательства не указывают на признаки нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

НА ЭТОМ ОСНОВАНИИ СУД

1. Единогласно объявил жалобу в связи с содержанием в вытрезвителе Архангельского городского отделения милиции приемлемой; а остальную часть жалобы – неприемлемой;

 

2. Постановил четырьмя голосами к трем, что нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции не было;

Составлено на английском языке 3 февраля 2011 года в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

       Серен Нильсен                                                          Христос Розакис
Секретарь секции Суда                                                      Председатель

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 Правила 74 Регламента Суда, к настоящему Постановлению прилагается совместное совпадающее мнение судей Розакиса, Шпильманна и Йебенса.

C.L.R.
S.N.

 

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ РОЗАКИСА, ШПИЛЬМАННА И ЙЕБЕНСА

1. Мы не можем согласиться с тем, что пункт 1 статьи 5 Конвенции не был нарушен. В принципе, наше мнение отличается от мнения большинства, поскольку настоящее постановление дает возможность для ослабления требований, касающихся оснований для задержания, и искажает смысл субсидиарности, торжественно подтвержденный на конференции в Интерлакене в 2010 г.

Личная свобода является основополагающим принципом, и содержание под стражей должно быть исключением

2. Пункт 1 статьи 5 Конвенции содержит исчерпывающий перечень допустимых оснований для лишения свободы. Задержание соответствует Конвенции только в очень конкретных обстоятельствах.  Целям данного положения соответствует только узкое толкование этих исключений, а именно: обеспечение того, чтобы никто не был лишен свободы произвольно (см., в частности, «Джулия Манцони против Италии» (Giulia Manzoni v. Italy), 1 июля 1997 г., § 25, Отчеты о постановлениях и решениях 1997-IV, и «Васильева против Дании», жалоба № 52792/99, § 34, от 25 сентября 2003 г.).

3. Настоящее дело касается содержания заявителя в вытрезвителе на протяжении ночи. Национальные власти мотивировали, что содержание заявителя под стражей было оправдано его внешним видом, который, по их мнению, ввиду влияния алкоголя, был оскорбителен для человеческого достоинства и общественной морали.

4. Тем не менее, (а) национальные суды никогда не пытались определить, представлял ли заявитель опасность для себя или для окружающих, и (б) не имелось доказательств того, что содержание заявителя под стражей было применено как крайняя мера, поскольку местные власти не рассматривали другие меры, которые могли бы оказаться достаточными для защиты общественных интересов.

5. Суд рассматривал очень немного дел в соответствии с пунктом 1 (е) статьи 5 Конвенции в связи с содержанием под стражей «алкоголиков».[1]  В деле «Витольд Литва против Польши» (жалоба № 26629/95, ECHR 2000-III) Суд разработал подход, который разрешает оценку законности задержания «алкоголика» по смыслу этого положения. Применяя подход с менее жесткими требованиями, он подчеркнул, что пункт 1 (е) статьи 5 Конвенции применяется не только к случаям содержания «алкоголиков» в ограниченном клиническом значении этого термина, но также и к случаям задержания лиц, находящихся под воздействием алкоголя.[2] Однако Суд настаивал на том, что для признания задержания такого лица «законным» должны быть соблюдены два дополнительных критерия:  лицо должно представлять опасность для себя или для окружающих, а также задержание должно быть последним средством, после того, как национальные власти рассмотрели другие меры, но нашли их недостаточными для защиты общественных интересов.

Ни один из этих двух критериев в данном случае национальными властями соблюден не был.

6. Анализируя фактические обстоятельства дела, Суд в пункте 44 пришел к выводу, что задержание заявителя и последующее содержание его в вытрезвителе были следствием его поведения в состоянии значительного опьянения, которое нарушало порядок в общественном месте и представляло опасность для других лиц и самого заявителя. Этот вывод основан на спорной версии, представленной Властями, которые опирались на письменные заявления продавца магазина и сотрудника службы безопасности магазина, сделанные спустя почти четыре года после рассматриваемых событий (пункт 42). Фактические выводы Суда выходят далеко за рамки выводов национальных судов. В этой связи возникает методологический вопрос, который будет рассматриваться отдельно во второй части настоящего особого мнения. Достаточно упомянуть, что единственным обоснованием для содержания заявителя в вытрезвителе был его внешний вид, который, по словам национальных властей, был оскорбительным для человеческого достоинства и общественной нравственности, в результате его алкогольного опьянения.

7. В пункте 43 постановления Суд справедливо указывает следующее:

Хотя и не оспаривая интересов государства в деле защиты общественной морали, Суд, принимая во внимание то важное место, которое право на свободу занимает в демократическом обществе, считает, что задержание лица по той простой причине, что его внешний вид, под воздействием алкоголя, является оскорблением общественной морали, несовместимо с целью пункта 1 (е) статьи 5 Конвенции (см. дело Витольда Литвы, процитированное выше, § 62). Оскорбительный внешний вид, сам по себе, не является достаточным основанием, которое оправдывает задержание; от данного обоснования будет недалеко до введения системы обязательного задержания за любой ненормальный внешний вид, который может восприниматься некоторыми лицами как оскорбительный или затрагивающий человеческого достоинство и общественную нравственность. Простая общественная нетерпимость или враждебность не может оправдывать лишение человека свободы, в частности потому, что лишение свободы посредством задержания представляет собой нечто большее, чем потеря свободы вследствие ограничения в передвижении, поскольку может привести к негативным социальным последствиям для человека.

Именно по этим причинам, и в отличие от мнения большинства, мы считаем, что содержание заявителя под стражей в данном случае не может считаться «законным» в соответствии с пунктом 1 (е) статьи 5 Конвенции.

8. Мы хотели бы добавить, что ни национальные органы, ни Власти не представили каких-либо примеров менее серьезных мер, применение которых в отношении заявителя можно было бы рассмотреть. В самом деле, представляется, что внутреннее законодательство не предусматривает таких мер, не обеспечивая никакой альтернативы лишению свободы в обстоятельствах, подобных тем, в которых оказался заявитель.[3]

 

Искажение идей, утвержденных на Интерлакенской конференции

 

9. В данном случае возникает важный принципиальный вопрос.  Это, насколько нам известно, первый случай, когда Суд приступил к фактическому исследованию, идущему вразрез с идеями Интерлакена, где был торжественно подтвержден принцип субсидиарности.

10. В пункте 42 постановления большинство выражает лишь робкое сожаление, что в данном случае задачи, возложенные на национальные суды, должны выполняться самим Страсбургским судом:

«... Принимая во внимание ведущую роль национальных властей, и в особенности судов, в применении национального законодательства, Суд считает особенно прискорбным тот факт, что он вынужден разрешать разногласия между заявителем и властями в ситуации, когда национальные суды ни на одном этапе судебного разбирательства не рассматривали поведение заявителя до его поступления в вытрезвитель, и не определили, действительно ли он представлял опасность для себя или окружающих, что обусловливало бы необходимость его содержания в вытрезвителе».

11. Несмотря на тот факт, что он рассматривает рассуждения национальных судов «в отсутствии соответствующих объяснений как недостаточные» (пункт 44), «затруднением в связи с тем, что [они] напрямую не ссылались на ненормальное, оскорбительное и агрессивное поведение заявителя как на главное основание для его задержания» (пункт 45), большинство пришло к выводу на основе весьма спорных и оспариваемых фактов, подтверждающихся неопределенными свидетельскими показаниями (см. выше пункт 6 нашего мнения), что задержание заявителя и последующее его содержание в вытрезвителе были произведены по причине его действий в состоянии серьезного опьянения, нарушения порядка в общественном месте и опасности, которую он представлял для окружающих и для самого себя.

12. Ни на одном из этапов судебного разбирательства национальные суды не рассматривали поведение заявителя до его поступления в вытрезвитель, и вопрос о том, представлял ли он опасность для себя или окружающих, что обусловливало бы необходимость его содержания в вытрезвителе. Отсюда следует, что даже если, как Власти утверждали, возможно, существовали и другие факты, которые могли бы обосновать их выводы о необходимости доставления заявителя в вытрезвитель, они не были упомянуты в решениях национальных судов, и установление таких фактов или замещение собой национальных властей, которые вынесли решение по вопросу задержания, не является задачей Суда (см. «Корчуганова против России» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72, от 8 июня 2006 г., и «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), жалоба № 15217/07, § 128, от 12 марта 2009 г.).

13. Настоящее постановление является опасным прецедентом, подрывающим собой идеи Интерлакена.



[1] «Витольд Литва против Польши» (Witold Litwa v. Poland), жалоба № 26629/95, ECHR 2000-III; «Хильда Хафштейнсдоттир против Исландии», жалоба № 40905/98, от 8 июня 2004 г.

 

[2]              В своем совпадающем мнении судья Ванни Бонелло справедливо критикует рассуждения большинства следующим образом:

                “...

                Большинство согласилось, во-первых, что термин «алкоголики» следует понимать в его обычном значении (лица, страдающие клиническим пристрастием к алкоголю), во-вторых, что недопустимо вносить дополнения в исчерпывающий перечень исключений, изложенных в статье 5 Конвенции и, наконец, что термину «алкоголики» должно даваться только ограничительное толкование. Тогда это, что, на мой взгляд, удивительно, приводит к существенному искажению обычного значения термина «алкоголики», делая его одинаково распространяющимся на тех лиц, которые находятся вне категории «алкоголики», и относятся к внешней группе – тем, кто временно находится в состоянии алкогольного опьянения. <Обе категории неловко объединяют в одну.

                Данный подход, на мой взгляд, как ненормален, так и опасен. Суд, впервые за все время, и в крайней степени, отошел от здравой традиции, до сих пор взращиваемой с религиозным пылом: не дополнять список исключений, которые оправдывают лишения свободы. Настоящее постановление является громадным шагом назад, и я не могу себя заставить принять его. И этот новый подход вызывает тревогу, поскольку если процесс увеличения перечня причин, оправдывающих лишение свободы, однажды привести в движение, нечего даже стараться угадать, когда он остановится. Раньше лишь алкоголики могли быть законно лишены свободы. Теперь алкоголики и лица, находящиеся в состоянии алкогольного опьянения. А завтра?

  Это весьма далеко от «толкования Конвенции как живого инструмента». Я всецело ратую за расширение горизонтов Конвенции, если такое расширение преследует идеи укрепления целей Конвенции: коими являются поощрение и укрепление верховенства закона о правах человека. В данном случае достигнут явно противоположный результат. Мне кажется, что это является судебной политикой активного вмешательства для ограничения границ осуществления прав человека. <0} Большинство теперь узаконило дополнительные полномочия для правительств по отказу лицам в их свободах. Это существенно уменьшает защищенность личности. Это вряд ли согласовывается, на мой взгляд, с «толкованием Конвенции как живого инструмента».

 

 

[3]              Конечно же, мы не можем недооценивать серьезную проблему, которая преследует российское общество. Уровень потребления алкоголя в России является одним из самых высоких в мире.  По данным Бюро по делам Европы, примерное количество хронических алкоголиков в России составляет около 15 млн. человек.  Число сильно пьющих в три или в четыре раза выше.  Многие закоренелые пьяницы, которые могут быть классифицированы как имеющие алкогольную зависимость в других странах, в России не диагностируются и не проходят лечение.  Одно из исследований предполагает, что в период между 1987 и 1992 гг. ежегодное потребление на душу населения алкоголя увеличилось с примерно 11 литров чистого алкоголя до 14 литров.  Потребление в конце 1990-х годов по оценкам составляет 15 литров чистого алкоголя на одного россиянина.  Всемирная организация здравоохранения предполагает, что 8 литров чистого алкоголя на человека в год с высокой долей вероятности вызывает серьезные проблемы со здоровьем.  Среди негативных последствий:  примерно от 25 000 до 40 000 смертей в России ежегодно происходят от отравления алкоголем, а продолжительность жизни сокращается.  Алкоголизм, особенно среди мужчин, является третьей по значимости причиной смерти после сердечно-сосудистых заболеваний и рака.  По различным причинам, у русских мужчин, родившихся в 1999 г., ожидаемая продолжительность жизни равна только 59,8 годам, что на четыре года меньше, чем у тех, кто родился в 1990 г. Представляется, что вытрезвители рассматриваются как выполняющие важную социальную функцию:  они подбирают на улице пьяных лиц, которые повергают себя опасности или склонны подвергнуть опасности себя или окружающих лиц.  Соответственно, отношение российского общества к вытрезвителям также двояко.