Европейский Суд по правам человека

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «ХОДЖАМБЕРДИЕВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 64809/10)

 

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

 

вынесено 5 июня 2012 г.

вступило в силу 5 сентября 2012 г.

 

 

 

Настоящее постановление вступает в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Ходжамбердиев против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

     Нина Вайич, Председатель,
    Анатолий Ковлер,
     Ханлар Гаджиев,
     Мирьяна Лазарова Трайковска,
     Джулия Лаффранк,
     Линос-Александр Сицильянос,
     Эрик Мозе, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь секции,

проведя 15 мая 2012 г. совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

 

1 . Дело было возбуждено по жалобе (№ 64809/10) против Российской Федерации, поступившей в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином Узбекистана Ходжамбердиевым Давробеком Одильжановичем (далее – «заявитель») 8 ноября 2010 г.

 

2 . Интересы заявителя в Суде представляли Ю. Рябинина и Э. Давидян, адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее по тексту – «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 

3 . 9 ноября 2010 г. Суд принял решение рассмотреть жалобу в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Суда и в рамках правила 39 Регламента Суда сообщил Властям о том, что заявитель не должен быть выслан в Узбекистан до получения дальнейшего уведомления.

 

4 . 5 января 2011 г. жалоба была коммуницирована Властям. Суд также решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29 Конвенции).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

5 . Заявитель, 1971 г.р., проживает в г. Саратове.

А. Прибытие и проживание заявителя в России

 

6 . В 1990-ых годах заявитель проживал в Узбекистане и участвовал в деятельности "Хизб-ут-Тахрир" (далее – "ХТ"), панисламистской организации, запрещенной в России. В мае 2000 г. он переехал в России, оставив жену и двоих детей, 1995 и 1997 г.г. р. в Андижане.

 

7 . 14 июня 2001 г. заявитель был задержан в России за сбыт наркотических веществ в особо крупном размере (ч. 4 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – "УК РФ"). Его узбекский паспорт был изъят при задержании. 15 июня 2002 г. Перовский районный суд г. Москвы приговорил его к лишению свободы

[1]

. После освобождения 27 августа 2004 г. заявитель прибыл в г. Саратов, где он вступил в отношения с гражданкой Республики Беларусь. По-видимому, на тот момент она проживала на территории России незаконно. У них двое несовершеннолетних детей, 2006 и 2008 г.р..

Б. Высылка в Узбекистан в связи с обвинениями в совершении уголовного преступления

 

8 . 29 марта 2006 г. Управление службы национальной безопасности Узбекистана по г. Андижан заочно обвинило заявителя в попытке свергнуть действующий режим в соответствии с пунктами (а) и (б) части 3 статьи 159 Уголовного кодекса Узбекистана (далее – "УК Узбекистана").

 

9 . В тот же день следователь Следственного отдела Управления СНБ Республики Узбекистан по Андижанской области вынес постановление о помещении заявителя под стражу и объявлении его в розыск.

 

10 . 4 июня 2007 г. заявитель был дополнительно обвинен в создании преступной группы (часть 1 статьи 242 УК Узбекистана), изготовление и распространение материалов, представляющих угрозу национальной безопасности и общественному порядку (пункты "а" и "в" части 3 статьи 244(1) УК Узбекистана), а также создание экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских и других запрещенных организаций, управление ими и членство в них (части 1 статьи 244(2) УК Узбекистана).

 

11 . В неустановленный день он был объявлен в международный розыск.

 

12 . 26 февраля 2010 г заявитель был задержан милицией в г. Саратове как лицо, разыскиваемое узбекскими властями. 8 марта 2010 г. Генеральная прокуратура Узбекистана направила официальный запрос своим российским коллегам о выдаче заявителя в связи с обвинениями в совершении уголовного преступления по пунктам "а" и "б" части 3 статьи 159, части 1 статьи 242, пунктов "а" и "в" части 3 статьи 244(1) и части 1 статьи 244(2) УК Узбекистана

[2]

. Ссылаясь на статью 66 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее – "Минская конвенция"), узбекские власти предоставили гарантии того, что заявитель не будет выдан третьей стране без согласия Российской Федерации, что он не будет подвергаться преследованию, судим или наказан за преступление, которое не было предметом запроса о выдаче, и что он сможет свободно покинуть Узбекистан после завершения судебного разбирательства и отбывания наказания. Генеральная прокуратура России получила запрос о выдаче 11 марта 2010 г.

 

13 . После этого Генеральная прокуратура России провела предварительную проверку запроса о выдаче (далее – "проверка по вопросу выдачи") (см. пункт 65 ниже). Как следует из информации, собранной в период с марта по июнь 2010 г. Федеральной миграционной службой (далее – "ФМС"), Федеральной службой безопасности (далее – "ФСБ") и Министерством иностранных дел, заявитель является гражданином Узбекистана, который не подавал заявления на получение российского гражданства или предоставление временного убежища и не регистрировал свое проживание в России. Указанные органы не видели препятствий для его высылки в Узбекистан. Кроме того, 22 июня 2010 г. ФСБ сообщила, что заявитель "являлся установленным членом" ХТ и рекомендовала его высылку.

 

14 . 9 августа 2010 г. заместитель Генерального прокуратура удовлетворил запрос о выдаче и вынес постановление о выдаче в отношении заявителя. Он сослался на обвинения, выдвинутые против заявителя, согласно которым последний был основателем и оказывал финансовую поддержку ХТ, создал ряд подгрупп этой организации в Узбекистане и активно участвовал в распространении материалов экстремистского характера, характеризовался как экстремист, сепаратист и фундаменталист. Прокурор принял решение выдать заявителя по обвинениям в организации преступного сообщества и участия в нем (части 1 и 2 статьи 210 УК РФ) и в совершении действий, направленных на насильственное изменения конституционного строя и захват власти (статья 278 УК РФ). Он отметил, что срок исковой давности для привлечения к ответственности за данные преступления не истек ни в России, ни в Узбекистане. Прокурор также отметил, что в соответствии с Минской конвенцией и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (далее – "УПК РФ"), различия в правовой квалификации преступлений и их признаков в российском и узбекском уголовном праве не являлись достаточными основаниями для отказа в выдаче. Наконец, прокурор сослался на информацию, предоставленную со стороны ФМС, о том, что заявитель был гражданином Узбекистана и не обращался за приобретением российского гражданства. Прокурор сделал вывод о том, что нет препятствий для его выдачи в Узбекистан.

 

15 . 18 августа 2010 г. постановление о выдаче было вручено заявителю.

 

16 . 19 августа 2010 г. заявитель в судебном порядке обжаловал постановление о выдаче в судебном порядке, сославшись, помимо прочего, на опасность быть подвергнутым пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, в частности, по причине его связи с организацией ХТ. Жалоба заявителя сопровождалась заявлениями его адвоката от 23 августа и 16 сентября 2010 г. о том, что пытки остаются распространенной практикой в Узбекистане согласно докладам многочисленных международных организаций и последним публикациям в СМИ.

 

17 . Определением от 16 сентября 2010 года Саратовский областной суд оставил в силе постановление о выдаче, ссылаясь на гарантии, предоставленные Генеральной прокуратурой Узбекистана о том, что обращение с заявителем будет в строгом соответствии с внутренними процессуальными нормами. Суд также сослался на отказ ФМС в удовлетворении ходатайства заявителя о признании его беженцем от 14 сентября 2010 г. (см. пункт 37 ниже).

 

18 . 21 и 23 сентября 2010 г. заявитель и его адвокат подали кассационные жалобы. 17 ноября 2010 г. Верховный Суд России отменил определение от 16 сентября 2010 г. и направил дело на новое рассмотрение в суде первой инстанции.

 

19 . 28 декабря 2010 г. областной суд повторно рассмотрел дело и отменил постановление о выдаче заявителя от 9 августа 2010 г., ссылаясь, в основном, на несоответствия и ошибки, допущенные в ходе сравнительной оценки составов соответствующих преступлений в узбекском и российском праве. Кроме того, суд пришел к следующим выводам:

“... Довод о наличии риска жестокого обращения следует отклонить, поскольку материалы дела содержат письменные гарантии, предоставленные заместителем Генерального прокурора Узбекистана, который подтвердил, что уголовное преследование заявителя будет осуществляться в строгом соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Узбекистана ... Суд не имеет оснований не доверять данным гарантиям ...

Статья 464 УПК РФ запрещает выдачу лица, которому было предоставлено убежище в России из-за преследования в запрашиваемом государстве по признакам его расы, религии, гражданства, этнического или социального происхождения или политических убеждений.

До вынесения постановления о выдаче [заявитель] ходатайствовал о получении статуса беженца, а впоследствии ходатайствовал о судебном пересмотре решения об отказе в присвоении такого статуса в России. Процедура пересмотра не была завершена. Принимая во внимание части 1 и 4 статьи 10 Закона "О беженцах", лицо не может быть выдано до принятия судом решения о судебном пересмотре отказа в предоставлении статуса беженца. Таким образом, постановление о выдаче было вынесено преждевременно, в нарушение Закона "О беженцах ... "

Заявитель был освобожден в зале суда.

 

20 . Областная прокуратура обжаловала это решение. 4 марта 2011 г. Верховный Суд оставил определение от 28 декабря 2010 г. без изменений.

 

21 . С учетом вышеуказанных выводов процедура выдачи заявителя не была продолжена и его высылка из России в Узбекистан в связи с этим стала невозможной.

В. Задержание заявителя и содержание его под стражей в целях выдачи

 

22 . С 26 февраля по 28 декабря 2010 г. заявитель содержался под стражей в ожидании выдачи.

 

23 . 26 февраля 2010 г. заявитель был задержан милицией в г. Саратов как лицо, разыскиваемое узбекскими властями. Он был помещен в СИЗО № 64/1. По утверждениям Властей, заявитель указывал на риск жестокого обращения в случае его высылки в Узбекистан.

 

24 . В тот же день, ссылаясь на статью 466 УПК РФ заместитель районного прокурора направил в Кировский районный суд г. Саратова ходатайство, с тем чтобы санкционировать содержание заявителя под стражей. Ссылаясь на статью 108 УПК РФ, районный суд удовлетворил данное ходатайство и вынес постановление о содержании заявителя под стражей до 6 апреля 2010 г. с целью его выдачи в Узбекистан. Суд отметил, что заявитель обвинялся в совершении преступлений, наказуемых согласно статье 278, части 1 статьи 210, части 1 статьи 280, пункта 1 части 1 статьи 282, пункта 1 части 2 статьи 282 УК РФ, что сроки исковой давности по указанным преступлениям не истекли ни в России, ни в Узбекистане, что заявитель, гражданин Узбекистана, не зарегистрировался по месту своего проживания в России и скрылся, и что, состояние здоровья заявителя не препятствовало его содержанию под стражей. Заявитель и его адвокат не обжаловали постановление о заключении под стражу от 26 февраля 2010 г. Оно вступило в силу 1 марта 2010 г.

 

25 . После получения запроса о выдаче от узбекских властей и до истечения срока, установленного в постановлении о заключении под стражу от 26 февраля 2010 г., заместитель районного прокурора ходатайствовал перед районным судом о продлении срока содержания заявителя под стражей. 1 апреля 2010 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 25 августа 2010 г. Суд отклонил довод заявителя о том, что содержание его под стражей поставит его несовершеннолетних детей в трудное финансовое положение, и что он подал заявление о признании беженцем. Суд пришел к следующим выводам:

“В соответствии со статьей 110 УПК РФ мера пресечения может быть изменена, если она более не является необходимой или если основания, оправдывающие ее (см. статьи 97 и 99 УПК РФ), изменились. Согласно имеющимся в распоряжении материалам, в рамках настоящего дела такие основания не изменились ... ”

 

26 . Заявитель и его адвокат подали кассационные жалобы 2 и 5 апреля 2010 г. 14 апреля 2010 г. Саратовский областной суд отказал в удовлетворении жалоб.

 

27 . 23 августа 2010 г. районный суд рассмотрел новое ходатайство о продлении срока содержания под стражей, поданное прокурором, и продлил срок содержания заявителя под стражей до 25 ноября 2010 г. Суд постановил следующее:

"[Заявитель] ходатайствовал о судебном пересмотре решения о выдаче в отношении него ... Статьи 109 и 110 УПК РФ предусматривают, что мера пресечения может быть изменена, если она более не является необходимой или, если основания, оправдывающие ее (см. статьи 97 и 99 Кодекса), изменились.

Продление срока содержания под стражей свыше шести месяцев допускается только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений и только в связи с исключительной сложностью дела ... По имеющимся материалам, постановление о выдаче не может быть исполнено, пока действует ранее вынесенное постановление о содержании под стражей, поскольку заявитель обжаловал постановления о выдаче в судебном порядке. Данные объективные обстоятельства говорят об особой сложности дела. Таким образом, продление срока, указанного в запросе, является обоснованным ... "

 

28 . 24 и 26 августа 2010 г. заявитель и его адвокат подали кассационную жалобу, настаивая на изменение содержания под стражей в СИЗО домашним арестом. 31 августа 2010 г. областной суд оставил в силе постановление о содержании под стражей от 23 августа 2010 г.

 

29 . 17 ноября 2010 г. Верховный Суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 17 декабря 2010 г. до завершения повторного рассмотрения дела о выдаче областным судом.

 

30 . 22 ноября 2010 г. районный суд рассмотрел ходатайство районного прокурора о продлении срока содержания под стражей, и вынес новое постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 25 февраля 2011 г. для обеспечения рассмотрения судом постановления о выдаче. Суд отметил, что статья 109 УПК РФ разрешает продление срока содержания под стражей до двенадцати месяцев в связи с обвинениями в совершении тяжких и особо тяжких преступлений и по причине особой сложности дела. Суд был убежден в том, что вышеуказанные условия были соблюдены в отношении заявителя. 2 декабря 2010 г. областной суд оставил в силе постановление о содержании под стражей от 22 ноября 2010 г.

 

31 . 28 декабря 2010 г. заявителя освободили из-под стражи.

Г. Рассмотрение ходатайств заявителя о признании его беженцем и предоставлении ему убежища

 

32 . 17 или 24 марта 2010 г. заявитель ходатайствовал о признании его беженцем в Управление ФМС по Саратовской области (далее – "областное УФМС").

 

33 . 29 марта 2010 г. он подал дополнительное заявление, в котором он выразил опасения относительно того, что будет подвергнут преследованию и пыткам из-за того, что ранее он был членом организации "Хизб-ут-Тахрир". Он сослался на ряд международных докладов в поддержку своих утверждений.

 

34 . 6 апреля 2010 г. в беседе с сотрудником регионального подразделения ФМС, проведенной в присутствии его адвоката, заявитель утверждал, что уехал из Узбекистана по причинам, связанным с работой.

 

35 . 1 июля 2010 г. региональное подразделение ФМС отказало в удовлетворении ходатайства заявителя о предоставлении ему статуса беженца. Данный орган отметил, что заявитель покинул Узбекистан в 2000 г. по экономическим причинам, в то время как в стране его происхождения уголовное дело против него не возбуждалось до 2006 г.. Он был привлечен к ответственности за создание преступной организации, что не являлось политическим преступлением в соответствии с УК Узбекистана. Кроме того, заявитель не подавал заявление о предоставлении статуса беженца до 2010 г. УФМС установило, что ему не угрожал риск преследования по признакам происхождения, религии, национальности или принадлежности к определенной социальной группе. УФМС пришло к выводу о том, что заявитель не желает возвращаться в Узбекистан, чтобы избежать уголовного преследования за совершение преступления, в котором он обвинялся.

 

36 . 5 июля 2010 г. заявитель был уведомлен о вышеуказанном решении, и 28 июля 2010 г. он подал жалобы в различные инстанции.

 

37 . 14 сентября 2010 г. ФМС России отказало в удовлетворении его жалобы. ФМС России сослалась на решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г., которое признавало ХТ террористической организацией, а ее деятельность в России запрещалась. ФМС подчеркнула членство заявителя в организации ХТ в 1999-2000 годах в качестве управляющего и лица, оказывавщего финансовую поддержку. Она отметила, что не позднее чем в 2006 г. заявитель узнал от своего брата о том, что узбекские власти начали преследование членов ХТ. Тем не менее, до 2010 г. заявитель не подавал ходатайства о предоставлении ему статуса беженца. Таким образом, ФМС пришла к выводу о том, что опасения заявителя о преследовании были необоснованными.

 

38 . 16 октября 2010 г. заявитель обжаловал отказ в предоставлении ему статуса беженца в Басманном районном суде г. Москвы. Он повторно указал о своих опасениях быть подвергнутым пыткам в случае высылки в Узбекистан и заявил о том, что риск жестокого обращения не был оценен ФМС.

 

39 . 24 декабря 2010 г. районный суд после пересмотра оставил решение от 14 сентября 2010 г. без изменений. Отмечая, что заявитель подтвердил свое участие в деятельности ХТ в период с 1997 по 2000 гг., суд также отметил, что после его задержания в феврале 2010 г. заявитель не делал никаких официальных заявлений в адрес узбекских или российских властей об отказе от учения ХТ или от участия в ее деятельности. Суд постановил следующее:

“После приезда в Россию заявитель не подавал заявления о получении статуса беженца. Он впервые заявил о риске преследования в Узбекистане и о своем желании остаться в России в качестве беженца после того, как был арестован по запросу властей Узбекистана.

Ни после приезда в Россию в 2000 г., ни в ходе уголовного производства в 2002 г. он не отделял себя от учений ХТ и не заявлял об отказе от участия в ее деятельности. Он не подавал заявления о предоставлении статуса беженца, когда в 2005-2006 гг. узнал от своего младшего брата о том, что его товарищи – сторонники ХТ разыскивались и подвергались пыткам со стороны узбекских властей ...

Если бы опасения заявителя о преследовании в Узбекистане были действительно оправданными, он бы сразу же запросил убежища в стране, в которую он направлялся.

В Руководстве ООН по процедурам и критериям определения статуса беженца указывается, что необходимо отличать преследование от наказания за преступление по общему праву. Лица, избежавшие преследования или наказания за такое преступление, как правило, не являются беженцами. Следует иметь в виду, что беженец является потерпевшим – или потенциальным потерпевшим - от несправедливости, а не лицом, скрывающимся от правосудия (пункт 56) ...

Заявитель не представил убедительных доводов относительно преследования по религиозным или политическим убеждениям..."

 

40 . 28 декабря 2010 г. заявитель подал ходатайство о предоставлении временного убежища. В его удовлетворении было отказано 25 марта 2011 г.

 

41 . 18 мая 2011 г. Московский городской суд оставил в силе решение от 24 декабря 2010 г., отказав заявителю в предоставлении статуса беженца. Соглашаясь с обоснованием суда первой инстанции, суд кассационной инстанции добавил следующее:

“Министерство иностранных дел Узбекистана подтверждает присоединение к обязательствам в отношении защиты прав человека. Узбекское законодательство предусматривает, что каждый гражданин имеет право на свободу религии. Статья 18 Конституции Республики Узбекистан защищает равенство граждан перед законом независимо от пола, расы, национального языка, религии, веры или социального происхождения ...

Суд отклоняет как неубедительные доводы, связанные с индивидуализированным статусом заявителя в связи с уголовным преследованием в Узбекистане. Ни во время своего пребывания в Беларуси, ни сразу после приезда в Россию заявитель не ходатайствовал о предоставлении убежища. Впервые он выразил опасения относительно преследования в Узбекистане после задержания в связи с тем, что он был объявлен в международный розыск ...

Принимая во внимание Руководство ООН по процедурам и критериям определения статуса беженца (пункт 66), для того, чтобы считаться беженцем, лицо должно доказать достаточно обоснованные опасения в части преследования. Дискриминация может превратиться в преследование, когда работа в конкретных областях, получение образования становится невозможным, или если другие свободы, защищаемые в демократическом обществе, ограничены ... Заявитель не обосновал никакие факты, касающиеся незаконного преследования ...”

 

42 . В письме от 5 июля 2011 г. Московское представительство Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (далее – УВКБ ООН") сообщило адвокату заявителя о том, что УВКБ ООН установило, что заявитель соответствует критериям, изложенным в его Уставе, в связи со статьей 1 А Конвенции о статусе беженцев 1951 г. Было установлено, что заявитель находится за пределами страны своей гражданской принадлежности в силу обоснованных опасений того, что он может подвергнуться преследованию со стороны властей своей страны по причинам религии и вменяемых ему политических убеждений, и что из-за этих опасений он не может вернуться в Узбекистан, где он может быть подвергнут пыткам и другому виду бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Таким образом, УВКБ ООН посчитало, что заявитель имеет право на международную защиту в рамках его мандата.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

А. Конституция Российской Федерации 1993 г.

 

43 . Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (пункт 1 статьи 22). Содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более сорока восьми часов (пункт 2 статьи 22).

Б. Уголовно-процессуальный кодекс

 

44 . В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее – «УПК РФ») 2002 г. термин «суд» определяется как «любой суд общей юрисдикции, рассматривающий уголовное дело по существу и выносящий решения, предусмотренные настоящим Кодексом» (часть 48 статьи 5). Термин «судья» определяется в УПК РФ как «должностное лицо, уполномоченное осуществлять правосудие» (часть 54 статьи 5).

 

45 . Районный суд уполномочен рассматривать уголовные дела о всех преступлениях, за исключением уголовных дел, подсудных мировому судье, областному суду и Верховному Суду Российской Федерации (часть 2 статьи 31).

 

46 . Глава 13 УПК РФ регулирует применение мер пресечения. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108). При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу следователь с согласия руководителя следственного органа, а также дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство (часть 3 статьи 108). Ходатайство о заключении под стражу подлежит рассмотрению судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня с участием соответствующего лица (часть 4 статьи 108). Суды кассационной инстанции принимают решение по жалобам на решения о заключении под стражу в течение трех суток (часть 11 статьи 108). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать два месяца (часть 1 статьи 109), но срок может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня на срок до шести месяцев. Дальнейшее продление срока может быть осуществлено только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений (часть 2 статьи 109). Срок содержания под стражей может быть продлен до восемнадцати месяцев лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109).

 

47 . Мера пресечения может избираться также для обеспечения возможной выдачи лица в порядке, предусмотренном статьей 466 настоящего Кодекса (часть 2 статьи 97).

 

48 . Глава 54 УПК РФ (статьи 460-468) устанавливает процедуру, подлежащую соблюдению в случае выдачи.

 

49 . Проверка законности и обоснованности решения о выдаче лица производится в течение одного месяца со дня получения ходатайства о пересмотре судом. Решение выносится в открытом судебном заседании коллегией, состоящей из трех судей, с участием прокурора, лица, в отношении которого подан запрос о выдаче, и его защитника (часть 4 статьи 463).

 

50 . В части 1 статьи 464 приведен список условий, при которых выдача не допускается. Так, в выдаче должно быть отказано в случае если: лицо является гражданином Российской Федерации (пункт 1 части 1 статьи 464) или лицу предоставлено убежище в России (пункт 2 части 1 статьи 464); в отношении лица на территории Российской Федерации за то же самое деяние, за которое лицо преследовалось в запрашивающем государстве, вынесен вступивший в законную силу приговор или прекращено производство по уголовному делу (пункт 3 части 1 статьи 464); в соответствии с законодательством Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию (пункт 4 части 1 статьи 464); или согласно решению суда Российской Федерации, существуют препятствия для выдачи данного лица в соответствии с законодательством и международными договорами Российской Федерации (пункт 5 части 1 статьи 464). Наконец, в выдаче должно быть отказано, если деяние, послужившее основанием для запроса о выдаче, в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации не является преступлением (пункт 6 части 1 статьи 464).

 

51 . В случае, когда иностранный гражданин, в отношении которого поступил запрос о выдаче, подвергается уголовному преследованию или отбывает наказание за другое преступление на территории Российской Федерации, его выдача может быть отсрочена до прекращения уголовного преследования, освобождения от наказания по любому законному основанию либо до исполнения приговора (часть 1 статьи 465).

 

52 . При получении запроса о выдаче лица, если при этом не представлен ордер на арест, выданный судом иностранного государства, Генеральный прокурор или его заместитель обязан "принять меры" для решения вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении лица, выдача которого запрашивается. Мера пресечения должна применяться в соответствии с установленным порядком (часть 1 статьи 466).

 

53 . При получении запроса о выдаче, к которому прилагается ордер на арест, выданный судебным органом иностранного государства, прокурор вправе поместить лицо, выдача которого запрашивается, под домашний арест или заключить его под стражу без предварительного подтверждения такого решения судом Российской Федерации (часть 2 статьи 466).

В. Определения Конституционного Суда Российской Федерации

1. Определение от 17 февраля 1998 г.

 

54 . Осуществляя проверку конституционности части 2 статьи 31 Закона СССР 1981 г. «О правовом положении иностранных граждан в СССР», Конституционный Суд постановил, что иностранный гражданин, подлежащий выдворению за пределы Российской Федерации не может содержаться под стражей более сорока восьми часов без вынесения судебного решения.

2. Определение № 101-О от 4 апреля 2006 г.

 

55 . Оценивая соответствие части 1 статьи 446 УПК РФ Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд вновь подтвердил свою устоявшуюся прецедентную практику по данному вопросу, согласно которой чрезмерное или произвольное содержание под стражей, неограниченное по продолжительности, при отсутствии соответствующего пересмотра во всех случаях, включая процедуру выдачи, несовместимо со статьей 22 Конституции Российской Федерации, а также частью 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

 

56 . По мнению Конституционного Суда, отсутствие в части первой статьи 466 УПК Российской Федерации конкретного положения, регулирующего вопросы содержания под стражей, не создало правового пробела, несовместимого с Конституцией. Пункт 1 статьи Минской конвенции 1993 г. предусматривал, что при исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны, то есть применяется порядок, который установлен УПК РФ. В частности, данный порядок предусмотрен частью 1 статьи 466 Кодекса и нормами его главы 13 ("Меры пресечения"), действие которых как общих норм, предусмотренных частью I Кодекса ("Общие положения"), распространяется на все стадии и формы уголовного судопроизводства, в том числе на производство по рассмотрению запросов о выдаче.

 

57 . Конституционный Суд подчеркнул, что гарантии права на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренного в статье 22 и главе 2 Конституции в полной мере применимы при разрешении вопросов, связанных с содержанием под стражей лиц в связи с выдачей. Таким образом, статья 466 УПК РФ не разрешает властям применять меры пресечения в виде содержания под стражей без выполнения процедуры, установленной в УПК РФ, или в нарушение сроков, установленных Кодексом.

3. Определение № 158-О от 11 июля 2006 г. по ходатайству Генеральной прокуратуры о разъяснении

 

58 . Генеральный прокурор обратился в Конституционный Суд за официальным разъяснением определения № 101-О от 4 апреля 2006 г. (см. выше), в частности, в целях прояснения порядка продления срока содержания лица под стражей с целью выдачи.

 

59 . Конституционный Суд отклонил ходатайство на том основании, что он не наделен компетенцией по разъяснению конкретных норм уголовного права, регламентирующих порядок и сроки содержания лица под стражей с целью выдачи. Этот вопрос находится в компетенции судов общей юрисдикции.

4. Определение № 333-О-П от 1 марта 2007 г.

 

60 . Конституционный Суд напомнил о своей устоявшейся прецедентной практике о том, что конституционное право на свободу и личную неприкосновенность применимо одинаково как для граждан Российской Федерации, так и для иностранных граждан и лиц без гражданства. Иностранный гражданин или лицо без гражданства не может содержаться под стражей в России более сорока восьми часов без вынесения судебного решения. Данное конституционное требование служит гарантией защиты от чрезмерно продолжительного содержания под стражей свыше сорока восьми часов, а также от произвольного содержания под стражей как такового, поскольку оно требует, чтобы оценка правомерности и обоснованности задержания проводилась судом.

 

61 . Конституционный суд постановил, что часть 1 статьи 466 УПК РФ, рассматриваемая в совокупности с положениями Минской конвенции, не может толковаться как допускающая содержание лица под стражей на основании запроса о его выдаче более сорока восьми часов без решения суда Российской Федерации. Мера пресечения в виде содержания под стражей может применяться только в порядке, установленным УПК РФ, и в сроки, предусмотренными Кодексом.

5. Определение № 383-О-О от 19 марта 2009 г.

 

62 . Конституционный Суд отклонил как неприемлемое ходатайство о проверке конституционности части 2 статьи 466 УПК РФ, указав, что данная норма “не устанавливает сроки содержания под стражей и не определяет основания и порядок избрания меры пресечения, она лишь закрепляет правомочие прокурора на исполнение уже состоявшегося решения компетентного судебного органа иностранного государства о заключении под стражу лица, обвиняемого в совершении преступления, Таким образом, оспариваемая норма не может рассматриваться как нарушающая конституционные права [заявителя] ...”

Г. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 22 от 29 октября 2009 г.

 

63 . В Постановлении № 22, принятом на Пленарном заседании Верховного Суда Российской Федерации 29 октября 2009 г. (далее – “Постановление от 29 октября 2009 года”), было указано, что согласно части 1 статьи 466 УПК РФ, только суд уполномочен принимать решение о помещении под стражу лица, в отношении которого проводится проверка по вопросу о выдаче, и в отношении которого органы государства, требующего выдачи, не предоставили решение суда о заключении этого лица под стражу. В подобной ситуации судебное постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу должно быть вынесено в соответствии со статьей 108 УПК РФ и после получения от прокурора ходатайства о заключении данного лица под стражу (пункт 34 Постановления). При решении вопроса о заключении лица под стражу суд должен проверить, существуют ли фактические и юридические основания для применения данной меры пресечения. Если запрос о выдаче сопровождается постановлением о заключении под стражу, вынесенным иностранным судом, то прокурор имеет право поместить лицо под стражу без подтверждения судом Российской Федерации (часть 2 статьи 466 УПК РФ) на срок, не превышающий двух месяцев. Решение прокурора может быть обжаловано в суде в порядке статьи 125 УПК РФ.

 

64 . При продлении срока содержания лица под стражей в целях последующей выдачи суд должен применять статью 109 УПК РФ.

Д. Другие имеющие отношение к делу материалы

 

65 . 18 октября 2008 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации приняла Указание № 212/35 относительно процедуры "проверки по вопросу выдачи" для работы с запросами о выдаче. Согласно Указанию прокуроры районов и городов обязаны допросить лицо, которое содержится под стражей в целях последующей выдачи, направить протокол допроса в Генеральную прокуратуру в течение двадцати четырех часов и принять меры для обеспечения помещения данного лица под стражу на сорок восемь часов. Получив подтверждение от запрашивающего государства его намерения требовать выдачи, указанные должностные лица должны принять меры по санкционированию содержания лица под стражей в соответствии с международными договорами Российской Федерации и соответствующим национальным правом. Данные должностные лица должны также допросить содержащееся под стражей лицо в целях выяснения цели его приезда в Россию, места проживания, гражданства и наличия намерения ходатайствовать о получении убежища в России, проверить подлинность документов, удостоверяющих его личность и гражданство, а также проверить существование и достоверность информации в отношении возможного отказа в выдаче или ее отсрочки. Информация и документы, собранные во время проверки по вопросу выдачи, передаются прокурору области в течение трех дней с даты задержания лица.

III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ И ДОКУМЕНТЫ

 

66 . Российская Федерация является стороной по Конвенции о статусе беженцев, принятой 28 июля 1951 г. на организованной ООН Конференции полномочных представителей по вопросу о статусе беженцев и апатридов, проведенной в рамках Резолюции Генеральной Ассамблеи 429 (V) от 14 декабря 1950 г. Статья 33 данной Конвенции предусматривает следующее:

“1. Договаривающиеся Государства не будут никоим образом высылать или возвращать (“refouler”) беженцев в страны, где их жизни или свободе угрожает опасность вследствие их расы, религии, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений.

2. Это постановление, однако, не может применяться к беженцам, рассматриваемым в силу уважительных причин как угроза безопасности страны, в которой они находятся, или осужденным вошедшим в силу приговором в совершении особенно тяжкого преступления и представляющим общественную угрозу для данной страны."

 

67 . В 2007 г. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев издало Консультативное заключение по вопросам экстерриториального применения обязательств по запрещению высылкисогласно Конвенции о статусе беженцев 1951 г. и Протокола к ней 1967 г.; оно предусматривает следующее разъяснение [внутренние сноски опущены]:

“7. Запрещение высылки в связи с опасностью преследования в рамках международного права о беженцах применяется в отношении любой формы принудительного перемещения, включая депортацию, высылку, экстрадицию, неофициальную передачу и “выдачи преступников”, и непринятие на границе в обстоятельствах, описанных ниже. Это следует из формулировки пункта 1 статьи 33 Конвенции 1951 года, который ссылается на высылку или возврат (refoulement) "никоим образом". Он применяется не только в отношении возвращения в страну происхождения, или в случае лица без гражданства - в страну официального постоянного проживания, но и в любое другое место, в котором лицо имеет причины опасаться угроз его жизни и свободе по одному и более основаниям, указанным в Конвенции 1951 г., или из которого лицо рискует быть высланным с таким риском.

8. Принцип невыдворения (non-refoulment), предусмотренный в пункте 1 статьи 33 Конвенции 1951 г, не влечет как таковой права лица на получение убежища в определенном государстве. Однако, это не означает, что когда государства не готовы предоставить убежище лицам, запрашивающим международную защиту на их территории, они должны придерживаться курса, который не приведет к высылке лиц, прямо или косвенно, в место, где их жизни или свобода будут под угрозой по признакам их расы, религии, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений. Как правило, в целях выполнения обязательств в рамках Конвенции 1951 г. и/или Протокола к ней государства будут обязаны предоставлять лицам, запрашивающим международную защиту доступ к территории и на справедливые и эффективные процедуры предоставления убежища.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ

 

68 . Заявитель жаловался на то, что в случае его высылки в Узбекистан он столкнется с угрозой жестокого обращения ‑  в нарушение статьи 3 Конвенции, и что в его распоряжении не было эффективных средств правовой защиты в отношении данной жалобы. Статьи 3 и 13 Конвенции предусматривают следующее:

Статья 3. Запрещение пыток.

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

Статья 13. Право на эффективное средство правовой защиты

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

 

69 . Власти утверждали, что довод заявителя о риске быть подвергнутым жестокому обращению был тщательно рассмотрен российскими органами, в том числе судами, в рамках производств по делу о выдаче, а также в связи с его заявлениями на получение статуса беженца и временного убежища. Принимая во внимание заверения, предоставленные властями Узбекистана, законодательство Узбекистана и другие имеющиеся материалы, отсутствовали существенные основания полагать, что заявитель будет подвергнут запрещенному обращению в случае высылки в Узбекистан.

 

70 . Заявитель утверждал, что, несмотря на то, что распоряжение о выдаче было отменено, у российских властей осталась возможность выслать его из России в порядке административного выдворения или депортации. Таким образом, он продолжал подвергаться риску жестокого обращения в случае высылки из России в Узбекистан. Заявитель заявил, что существует вопрос, который требует решения Судом "в рамках процессуального аспекта статьи 3 Конвенции".

Б. Оценка Суда

1. Статья 3 Конвенции

 

71 . Суд отмечает, что российские миграционные органы отказали заявителю в предоставлении статуса беженца в России. Основной причиной данного отказа послужило то, что заявитель не подал соответствующего заявления в период с 2000 г. по начало 2010 г., и что он не сделал никакого официального заявления в адрес узбекских или российских властей, отделяя себя от учений организации ХТ или его прошлого участия в ее деятельности. Был сделан вывод о том, что заявитель не представил убедительных доводов относительно преследования по религиозным или политическим мотивам, в то время как законодательство Республики Узбекистан демонстрировало приверженность к защите прав человека. Таким образом, власти Российской Федерации не считали и не считают, что заявитель столкнулся или стоит перед реальным риском жестокого обращения в случае его высылки из России в Узбекистан.

 

72 . Несмотря на то, что такое обоснование поднимает вопросы в рамках статьи 3 Конвенции, следующие обстоятельства, которые возникли после предоставления уведомления о жалобе государству-ответчику, должны быть приняты во внимание в рамках настоящего дела.

 

73 . Постановлением от 28 декабря 2010 г., оставленного в силе 4 марта 2011 г. Верховным Судом Российской Федерации, областной суд отменил постановление о выдаче в отношении заявителя. Это решение обосновывалось ссылкой на несоответствия и ошибки, допущенные при сравнении составов уголовных преступлений, закрепленных в узбекском и российском законодательстве. В то же время областной суд явным образом отклонил довод о риске жестокого обращения со ссылкой на письменные заверения, предоставленные заместителем Генерального прокурора Узбекистана, который подтвердил, что уголовное преследование заявителя будет осуществляться в строгом соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Узбекистана. Учитывая это, областной суд посчитал, что распоряжение о выдаче является преждевременным, так как на тот момент заявление заявителя о предоставлении статуса беженца находилось на судебном пересмотре.

 

74 . По-видимому, вышеуказанное постановление остается в силе в настоящее время, и в отношении заявителя не действует постановление о выдаче, которое могло бы быть исполнено. Поэтому следует сделать вывод о том, что фактические и правовые обстоятельства, которые лежали в основе жалобы заявителя, поданной в Суд, уже не действуют. Таким образом, Суд считает, что заявитель более не подвержен риску обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, с учетом указанных выше обстоятельств.

 

75 . Также отмечается, что в письме от 5 июля 2011 г. Московское представительство Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (далее – «УВКБ ООН») сообщило адвокату заявителя о том, что УВКБ ООН установило, что заявитель соответствует критериям, изложенным в его Уставе, в связи со статьей 1 А Конвенции о статусе беженцев 1951 г. Было установлено, что заявитель находится за пределами страны своей гражданской принадлежности в силу обоснованных опасений того, что он может подвергнуться преследованию со стороны властей своей страны по причинам религии и вменяемых ему политических убеждений, и что из-за этих опасений он не может вернуться в Узбекистан, где он может быть подвергнут пыткам и другому виду бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Таким образом, УВКБ ООН посчитало, что заявитель вправе претендовать на международную защиту в рамках его мандата.

 

76 . Вышеуказанное представляет собой явное и достаточное основание считать, что заявитель не будет выслан в Узбекистан.

 

77 . Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

78 . В свете вышеуказанного Европейский Суд считает целесообразным отменить указание, сделанное в адрес государства-ответчика в рамках правила 39 Регламента Суда.

 

79 . Приведенные выше выводы не должны препятствовать заявителю подать новую жалобу в Европейский Суд и использовать доступные процедуры, в том числе в рамках правила 39 Регламента Суда, в связи с новыми обстоятельствами и в соответствии с требованиями статей 34 и 35 Конвенции (см. решение Европейского Суда от 14 июня 2011 г. по делу "Добров против Украины"(Dobrovv. Ukraine), жалоба № 42409/09).

2. Статья 13 Конвенции

 

80 . Европейский Суд повторяет, что согласно его устоявшейся прецедентной практике статья 13 применима, только если лицо имеет "доказуемое требование" для того, чтобы являться потерпевшим от нарушения права в рамках Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 27 апреля 1988 г. по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (BoyleandRicev. theUnitedKingdom), пункт 52, Series A № 131). В свете вышеуказанных выводов Европейского Суда он не считает, что жалоба заявителя не поднимает доказуемое требование в рамках статьи 3 Конвенции. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

81 . Заявитель утверждал, что содержание его под стражей в целях последующей выдачи нарушало требование законности согласно подпункту "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель также заявил, что власти не проявили тщательность в ходе разбирательств по делу о выдаче в период с 22 июня по 9 августа 2010 г.

 

82 . Пункт 1 статьи 5 Конвенции в части, относящейся к делу, гласит следующее:

 

“1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче..."

A. Доводы сторон

 

83 . Заявитель утверждал, что отсутствовали достаточные основания для содержания его под стражей, поскольку он не имел намерения скрыться от правосудия, и что суды должны были рассмотреть применение менее жестких мер пресечения, таких как домашний арест. Он также утверждал, что положения УПК РФ о содержании под стражей в случае дел о выдаче являются неопределенными и непредсказуемыми, так как они допускают задержание и содержание под стражей без вынесения постановления о содержании под стражей судом Российской Федерации. В данных положениях не указаны обстоятельства, при которых содержание под стражей может быть заменено домашним арестом, который остается иллюзорным вариантом.

 

84 . Власти утверждали, что задержание заявителя было законным и осуществлялось на основе соответствующей информации, имевшейся в распоряжении российских властей, о возбужденном уголовном деле в отношении заявителя в Узбекистане, о постановлениях узбекских властей о применении к нему меры пресечения (задержание и содержание под стражей) и объявлении его в розыск. Власти также сообщили, что последующее содержание заявителя под стражей было санкционировано российским судом, который проверил, что необходимые условия для такого содержания были выполнены: что предполагаемые преступные деяния были наказуемыми в соответствии российским и узбекским уголовным правом, что они могли повлечь вынесение приговора о назначении наказания в виде одного года и более лишения свободы (в соответствии с Минской конвенцией), и что соответствующие сроки давности для уголовного преследования за совершение соответствующих преступлений еще не истек. В первоначальном постановлении о содержании под стражей указывался срок, который соответствовал требованиям статьи 466 и главы 13 УПК РФ. Срок содержания заявителя под стражей продлевался судом несколько раз в рамках сроков, указанных в статье 109 УПК РФ. Заявитель воспользовался правовой помощью в рамках разбирательств по вопросу содержания под стражей, и суды оценили все соответствующие фактические и правовые обстоятельства, отказав в возможности применения менее строгой меры пресечения. Заявитель мог предвидеть максимально установленный законом срок содержания его под стражей с целью последующей выдачи, то есть до принятия решения Генеральной прокуратурой по запросу о выдаче или до истечения сроков, установленных в постановлениях о содержании под стражей. Заявитель мог понять, что "окончательное решение" о его выдаче не могло быть принято до тех пор, пока не завершится рассмотрение его ходатайства о предоставлении статуса беженца, жалоб на постановления о содержании под стражей или на решение о выдаче.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

 

85 . Европейский Суд отмечает, что с 26 февраля по 28 декабря 2010 г. заявитель содержался под стражей в целях последующей выдачи по смыслу подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

 

86 . Что касается жалобы заявителя на длительность непрерывного периода содержания его под стражей в ходе разбирательств по делу о выдаче и тщательности действий властей в проведении этих разбирательств, данная жалоба, по сути, касается всего периода содержания заявителя под стражей с 26 февраля до 28 декабря 2010 г. Европейский Суд считает, что данный срок содержания под стражей является длящейся ситуацией применительно к рассмотрению вопроса о тщательности рассмотрения в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд оценит весь указанный период содержания под стражей (см., с необходимыми изменениями, (mutatismutandis) постановление Европейского Суда от 19 марта 2009 г. по делу "Полонский против России" (Polonskiyv. Russia), жалоба № 30033/05, пункт 132; постановление Европейского Суда от 23 апреля 2009 г. по делу "Губкин против России" (Gubkinv. Russia), жалоба № 36941/02, пункт 134; и постановление Европейского Суда от 16 января 2007 г. по делу "Солмаз против Турции" (Solmazv. Turkey), жалоба № 27561/02, пункты 34-37, в контексте пункта 3 статьи 5 Конвенции). Европейский Суд считает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "а" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Не установлено никакого другого основания для объявления ее неприемлемой. Следовательно, она является приемлемой.

 

87 . Европейский Суд также отмечает, что заявитель представил несколько доводов касательно законности содержания его под стражей в период с 26 февраля по 8 ноября 2010 г. Данная жалоба была подана в Европейский Суд 8 ноября 2010 г. Таким образом, в связи с действием правила шестимесячного срока в рамках пункта 1 статьи 35 Конвенции Европейский Суд не обладает юрисдикцией рассматривать законность задержания заявителя и первоначальный период содержания его под стражей на основании постановления о содержании под стражей от 26 февраля 2010 г. (с 26 февраля по 1 апреля 2010 г.) (см., аналогичную ситуацию в постановлении Европейского Суда от 24 мая 2007 г. по делу "Соловьёв против России" (Solovyevv. Russia), жалоба № 2708/02, пункт 83; в постановлении Европейского Суда от 4 марта 2010 г. по делу "Савенкова против России" (Savenkovav. Russia), жалоба № 30930/02, пункт 62; и в постановлении Европейского Суда от 15 июля 2010 г. по делу "Владимир Кривоносов против России" (VladimirKrivonosovv. Russia), жалоба № 7772/04, пункт 109).

 

88 . Что касается периода содержания под стражей в период с 1 апреля по 8 ноября 2010 года, Европейский Суд полагает, что жалоба на формальную законность не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Никаких иных оснований для признания жалобы неприемлемой установлено не было. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) В части длительности содержания заявителя под стражей в целях последующей выдачи и тщательностb проводимого властями разбирательства по делу о выдаче

 

89 . Европейский Суд напоминает, что в сравнении с применимым национальным законодательством, подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции не требует, чтобы содержание под стражей лица, которое подлежит депортации или выдаче, было обоснованно признано необходимым, например, для предотвращения совершения им преступления или уклонения от правосудия. В этой связи подпункт "f" пункта 1 статьи 5 предусматривает другой уровень защиты по сравнению с подпунктом "c" пункта 1 статьи 5: все, что требуется в соответствии с подпунктом "f" – это " предпринимаемые  меры по депортации или выдаче". Следовательно, в целях подпункта "f" пункта 1 статьи 5 является несущественным, может ли основное решение о высылке быть обосновано в соответствии с национальным законодательством или Конвенцией. Лишение свободы в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 приемлемо только в течение периода проведения разбирательств по делу о выдаче. Если такие разбирательства не проводятся с надлежащей тщательностью, дальнейшее содержание под стражей не допускается согласно подпункту "f" пункта 1 статьи 5. Иными словами, срок содержания под стражей с этой целью не должен превышать обоснованно необходимого периода (см. постановление Большой Палаты по делу "Саади против Соединенного Королевства" (Saadiv. theUnitedKingdom)), жалоба № 13229/03, пункт 74, ECHR 2008).

 

90 . Европейский Суд напоминает, что соответствующий период длился около девяти месяцев. В действительности не было доказано, что имели место какие-либо значительные необоснованные задержки или период бездействия со стороны государства. По-видимому, разбирательства по делу о выдаче были "в стадии проведения" все это время, в том числе в период с июня по август 2010 г. 28 декабря 2010 г. областной суд рассмотрел дело о выдаче и отменил распоряжение о выдаче от 9 августа 2010 г., также освободив заявителя из-под стражи.

 

91 . В свете вышеизложенного Европейский Суд удовлетворен тем, что требование о тщательности было выполнено в рамках настоящего дела.

 

92 . Соответственно, в данном отношении не было нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции.

(б) В части законности содержания заявителя под стражей в период с 1 апреля по 8 ноября 2010 г.

 

93 . По сравнению с некоторыми предыдущими делами против России (см., среди прочих источников, постановление Европейского Суда от 17 декабря 2009 г/ по делу "Джураев против России" (Dzhurayevv. Russia), жалоба № 38124/07, пункт 68), срок содержания заявителя под стражей в течение указанного периода продлялся судом Российской Федерации. В постановлениях о продлении срока содержания под стражей указывались сроки в соответствии с требованиями статьи 109 УПК РФ, которая применялась в отношении содержания под стражей по делам о выдаче после постановления Верховного Суда Российской Федерации 2009 г. (см. пункты 63 -64 выше).

 

94 . В национальных судах и в Европейском Суде заявитель не выдвинул ни одного серьезного довода, на основании которого Европейский Суд посчитал бы, что содержание его под стражей, которое осуществлялось в целях последующей выдачи, нарушало пункт 1 статьи 5 Конвенции. Толкование национального законодательства, включая нормы процессуального характера, в первую очередь, является задачей национальных органов, и, в частности, судов. Суд не считает, что национальные суды действовали недобросовестно, что они не применили соответствующе законодательство правильно, или что содержание заявителя под стражей в течение соответствующего периода было незаконным или произвольным.

 

95 . Таким образом, отсутствует нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в части законности содержания заявителя под стражей в период с 1 апреля по 8 ноября 2010 г.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

96 . Заявитель также жаловался на то, что в его распоряжении не было эффективной процедуры, посредством которой он мог бы оспорить содержание под стражей. Пункт 4 статьи 5 Конвенции гласит:

“...

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным..."

А. Приемлемость жалобы

 

97 . Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Никаких иных оснований для признания жалобы неприемлемой установлено не было. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Доводы сторон

 

98 . Заявитель утверждал, что он не имел возможности подать ходатайство об освобождении в течение продолжительного времени после вынесения постановлений о содержании под стражей от 1 апреля и 23 августа 2010 г., в частности, в связи с предполагаемым нарушением требования о тщательности в отношении разбирательств по делу о выдаче.

 

99 . Напоминая свои доводы, приведенные в рамках пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. пункт 84 выше), Власти также заявили, что содержание заявителя под стражей предписывалось и продлялось регулярно, в рамках сроков, предусмотренных статьей 109 УПК РФ, российским судом в ходе состязательных разбирательств. Заявитель воспользовался возможностью обжаловать постановления о содержании под стражей в вышестоящий суд. Его жалобы были рассмотрены быстро и тщательно.

2. Оценка Суда

(a) Общие принципы

 

100 . Европейский Суд напоминает, что требование Конвенции о том, чтобы лишение свободы могло быть подвергнуто независимой судебной проверке, имеет основополагающее значение в контексте основной цели статьи 5 Конвенции: предоставление гарантий от произвольных действий (см. постановление Европейского Суда по делу "Варбанов против Болгарии" (Varbanovv. Bulgaria), жалоба № 31365/96, пункт 58, ECHR 2000‑X).

 

101 . Пункт 4 статьи 5 Конвенции дает право задержанным лицам на инициирование разбирательств по пересмотру процессуальных и материально-правовых условий лишения их свободы, что необходимо в целях соблюдения "законности". Понятие «законности» в соответствии с пунктом 4 статьи 5 имеет то же значение, как и в пункте 1, поэтому задержанное лицо имеет право на проверку "законности" содержания его под стражей в контексте не только требований национального законодательства, но и требований Конвенции, общих принципов, закрепленных в ней, и цели ограничений, допускаемых в рамках пункта 1 статьи 5 (см. постановление Большой палаты от 19 февраля 2009 г. по делу "А. и другие против Соединенного Королевства" (A. andOthersv. theUnitedKingdom), жалоба № 3455/05, пункт 202, с дальнейшими ссылками).

 

102 . Статья 5 § 4 гарантирует средство правовой защиты, которое должно быть доступно соответствующему лицу (см. постановление Большой Палаты от 17 января 2012 г. по делу "Станев против Болгарии" (Stanevv. Bulgaria), жалоба № 36760/06, пункты 174-177, ; и постановление Европейского суда от 21 октября 1986 г. по делу "Санчез-Райсе против Швейцарии" (Sanchez-Reissev. Switzerland), пункт 45, Series A № 107).

 

103 . Если решение лишить человека свободы вынесено административным органом, пункт 4 статьи 5 обязывает Договаривающиеся государства предоставлять задержанному лицу право на обращение в суд. Если решение принято судом в конце судебного разбирательства, контроль, требуемый пунктом 4 статьи 5, осуществляется в рамках решения; такая ситуация возникает, например, когда выносится приговор с назначением наказания в виде тюремного заключения после "признания лица виновным компетентным судом" в соответствии с подпунктом "а" пункта 1 статьи 5 Конвенции, или когда содержание под стражей лица, не имеющего постоянного местожительства, предусмотренное в подпункте "e" пункта 1 статьи 5, предписано "судом" о смыслу пункта 4 (см. постановление Европейского Суда от 18 июня 1971 г. по делу "Де Вилдь, Умс и Версип против Бельгии" (DeWilde,OomsandVersypv. Belgium), пункт 76, Series A № 12).

 

104 . Для того чтобы представлять собой такой "суд" орган должен обеспечить основополагающие процессуальные гарантии, применяемые в вопросах лишения свободы. Если процедура компетентного органа не обеспечивает их, государство не может отказаться от предоставления соответствующему лицу второго органа, который действительно обеспечивает все гарантии судебной процедуры. Вмешательство одного органа удовлетворяет требования пункта 4 статьи 5, но при условии, что процедура имеет судебный характер и предоставляет лицу гарантии, соответствующие виду лишения свободы, о котором идет речь (там же).

 

105 . Пункт 4 статьи 5 не гарантирует право на судебную проверку в таких пределах, чтобы дать возможность суду, во всех аспектах дела, включая вопросы абсолютной целесообразности, своим мнением позицию органа, уполномоченного принимать соответствующие решения. Однако проверка должна быть достаточно широкой, чтобы оценить те условия, которые важны для «законного» содержания лица под стражей в соответствии с пунктом 1 статьи 5. Проверяющий "суд" должен иметь полномочия "решать" вопрос "законности" содержания под стражей, а также распоряжаться об освобождении, если содержание под стражей является незаконным (см. вышеуказанное постановление по делу "А. и другие" (A. andOthers), пункт 202).

 

106 . Формы судебной проверки, удовлетворяющей требованиям пункта 4 статьи 5 , могут отличаться в различных местах и будут зависеть от рассматриваемого вида лишения свободы. В задачи Европейского Суда не входит оценка того, что будет наиболее подходящей системой в рассматриваемой области. Не исключено, что система автоматической периодической проверки законности содержания под стражей судом может обеспечить выполнение требований пункта 4 статьи 5 (см. постановление Европейского Суда от 12 мая 1992 года по делу "Мегиери против Германии" (Megyeriv. Germany), пункт 22, Series A № 237‑A).

 

107 . В ряде дел в рамках подпункта "e" пункта 1 статьи 5 в отношении "душевнобольных" Европейский Суд указал, что лицо, содержащееся под стражей в течение неопределенного или длительного периода, по существу, имеет право, в любом случае, когда отсутствует автоматическая периодическая проверка судебного характера, инициировать разбирательства "через разумные промежутки времени" в суде, чтобы поставить вопрос "законности" - по смыслу Конвенции – содержания его под стражей (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу "Станева" Stanev, пункт 171, с последующими ссылками). Длительные интервалы в рамках автоматической периодической проверки могут повлечь нарушение пункта 4 статьи 5 (см., среди других источников, постановление Европейского Суда от 24 сентября 1992 г. по делу "Херкцегфалви против Австрии" (Herczegfalvyv. Austria), пункт 77, Series A № 244).

(б) Применение вышеупомянутых принципов в настоящем деле

 

108 . Европейский Суд отмечает, что в отличие от некоторых предыдущих дел против России относительно содержания под стражей в целях последующей высылки (см., среди других источников, постановление Европейского Суда от 11 октября 2007 г. по делу "Насруллоев против России" (Nasrulloyevv. Russia), жалоба № 656/06, пункты 87-89, и вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу "Джураева" (Dzhurayev), пункт 68), содержания заявителя под стражей было санкционировано российским, а не иностранным судом или несудебным органом. Нет сомнений в том, что данный суд выполнил требование о "суде", указанное в пункте 4 статьи 5 Конвенции.

 

109 . Также отмечается, что первоначальное постановление о содержании под стражей было вынесено по ходатайству прокуратуры, и что суд назначил в первоначальном постановлении о содержании под стражей срок содержания заявителя под стражей, который мог быть продлен. В отличие от предыдущих дел против России (см., среди других источников, постановление Европейского Суда от 11 декабря 2008 г. по делу "Муминов против России" (Muminovv. Russia), жалоба № 42502/06, пункт 114), до истечения вышеупомянутого срока, продление срока содержания под стражей впоследствии запрашивалось прокуратурой, и срок продлялся несколько раз, в том числе 1 апреля и 23 августа 2010 г., также на определенные периоды.

 

110 . Европейский Суд считает, что вышеуказанные разбирательства являлись формой периодической судебной проверки (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу "Станева" (Stanev), пункт 171). По-видимому, суд первой инстанции мог оценить условия, которые согласно подпункту "f" пункта 1 статьи 5 являются важными для "законного содержания под стражей" в целях последующей высылки (см. пункты 25 и 27 выше).

 

111 . Кроме того, тогда как пункта 4 статьи 5 не обязывает Договаривающиеся государства создавать второй уровень юрисдикции для оценки законности содержания под стражей (см. постановление Европейского Суда ль 25 октября 2007 г. по делу "Лебедев против России" (Lebedevv. Russia), жалоба № 4493/04, пункт 96), согласно российскому законодательству заявитель имел возможность обжаловать постановления о содержании под стражей в вышестоящий суд, который мог рассмотреть апелляционные жалобы на различных основаниях. В этой связи Европейский Суд отмечает, что по неуказанным причинам заявитель решил не обжаловать первоначальное постановление о содержании под стражей от 26 февраля 2010 г. Тем не менее, он обжаловал постановления о содержании под стражей от 1 апреля и 23 августа 2010 г. Апелляционные жалобы были рассмотрены 14 апреля и 31 августа 2010 г., соответственно. Тот лишь факт, что жалобы заявителя были отклонены, не является достаточным для того, чтобы сделать вывод о том, что средство правовой защиты было лишено перспективы успеха. Что касается процедуры в суде первой инстанции, представляется, что проверяющий суд мог оценить законность содержания под стражей с целью последующей выдачи.

 

112 . Заявитель не представил никаких конкретных доводов, оспаривающих эффективность существующей процедуры или обосновывающего несправедливость в рамках данного разбирательства. Как упоминалось ранее Европейским Судом, когда содержание под стражей санкционировано судом, дальнейшие разбирательства в меньшей степени связаны с произвольными действиями и предоставляют гарантии, направленные, прежде всего, на оценку целесообразности продолжения содержания под стражей. Таким образом, Европейский Суд также не будет рассматривать в той же степени разбирательства в суде кассационной инстанции, если постановление о содержании под стражей было вынесено – как в данном случае – судом, и при условии, что процедура, примененная судом, имела судебный характер и предоставляла задержанному лицу соответствующие процессуальные гарантии (там же). Заявитель мог заявить в рамках обжалования различные доводы, касающиеся содержания его под стражей, в том числе, связанные с требованием о тщательности при проведении разбирательств по делу о выдаче и продолжительностью разрешенного периода, когда суд рассмотрел новое ходатайство прокуратуры о продлении срока содержания под стражей или по жалобе на постановление о содержании под стражей.

 

113 . По мнению Европейского Суда, заявитель таким образом мог "инициировать процедуры", посредством которых законность содержания его под стражей могла быть эффективно оценена судом.

 

114 . Соответственно, по настоящему делу не было допущено нарушения требований пункта 4 статьи 5 Конвенции.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявляет жалобы, на законность содержания заявителя под стражей с 1 апреля по 8 ноября 2010 г., длительность содержания и пересмотр постановлений о содержании заявителя под стражей в целях последующей выдачи приемлемыми, а остальную часть жалобы — неприемлемой;

 

2. Постановляет, что отсутствует нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;

 

3. Постановляет, что отсутствует нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

 

4. Постановляет, что указание государству-ответчику о применении  Правила 39 Регламента Суда подлежит отмене.

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 5 июня 2012 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                                  Нина Вайич          
     Секретарь                                                                     Председатель




 


 

[1]

Так в тексте. Из материалов дела следует, что заявитель был осужден 15 января 2002 г. (прим. переводчика).

 

[2]

Так в тексте. Из материалов дела следует, что данный запрос датирован 5 марта 2010 г. (прим. переводчика)