ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

СТРАСБУРГ

 

18 октября 2011 г.

вступило в силу 18 января 2012 г.

 

 

Данное постановление вступило в силу в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции. Может подлежать редакционной правке.

 

 

 

По делу «Г.О. против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

        Нина Вайич, Председатель,
        Анатолий Ковлер,
        Пер Лоренсен,
        Элизабет Штайнер,
        Ханлар Гаджиев
        Мирьяна Лазарова Трайковски,
        Юлия Лаффранк, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя закрытое заседание 27 сентября 2011 г.,

вынес следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№  39249/03) против Российской Федерации, поданной в Суд 19 августа 2003 г. в соответствии со Статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином Российской Федерации Г.О. (далее – «заявитель»). Председатель Палаты удовлетворил просьбу заявителя о неразглашении его имени (пункт 3 Правила 47 Регламента Суда).

2. Интересы заявителя представляла О.В. Преображенская, адвокат, практикующий в г. Москве и в г. Страсбурге. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. 1 апреля 2009 г. Председатель Первой Секции принял решение уведомить Власти Российской Федерации о поданной жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 Статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

4. Заявитель, 1966 года рождения, проживает в г. Санкт-Петербурге.

A. Содержание заявителя под стражей во время предварительного следствия

5. 20 апреля 2000 г. заявитель был задержан по подозрению в причинении некоему М. тяжких телесных повреждений, повлекших смерть.

1. Содержание под стражей в период с 21 апреля по 20 июня 2000 г. (постановление о заключении под стражу от 21 апреля 2000 г.)

6. 21 апреля 2000 г. районный прокурор санкционировал содержание заявителя под стражей до 20 июня 2000 г.

7. 26 апреля 2000 г. заявитель был обвинен в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего – преступление, предусмотренное пунктом 4 статьи 111 Уголовного кодекса. Данное преступление наказывается лишением свободы на срок до пятнадцати лет и считается особо тяжким.

8. 24 мая 2000 г. Ленинский районный суд г. Санкт-Петербурга (далее – «Ленинский районный суд») отклонил кассационную жалобу заявителя на постановление о заключении под стражу от 21 апреля 2000 г. Ни заявитель, ни его адвокат не обжаловали это решение в вышестоящий суд.

2. Содержание под стражей в период с 20 июня по 20 июля 2000 г. (постановление о заключении под стражу от 13 июня 2000 г.)

9. 13 июня 2000 г. районный прокурор продлил срок содержания заявителя под стражей до 20 июля 2000 г. ввиду необходимости проведения дополнительного расследования, предъявления окончательного обвинения заявителю и предоставления потерпевшим и заявителю времени на ознакомление с материалами дела. По утверждению заявителя, данное решение было вынесено в его отсутствие, он не был о нем уведомлен, и у него не было возможности его обжаловать.

3. Содержание под стражей в период с 20 июля по 20 августа 2000 г. (постановление о заключении под стражу от 7 июля 2000 г.)

10. 7 июля 2000 г. прокурор г. Санкт-Петербурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 20 августа 2000 г. на тех же основаниях, что и раньше. По утверждению заявителя, данное постановление было вынесено в его отсутствие, он не был о нем уведомлен, и у него не было возможности его обжаловать. Власти подтвердили, что материалы дела не содержат информации о том, был ли заявитель уведомлен об этом решении.

11. 10 августа 2000 г. заявителю были предъявлены окончательные обвинения. Помимо причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, заявитель был обвинен в применении насилия в отношении сотрудников милиции, арестовавших его 20 апреля 2000 г.

12. 18 августа 2000 г. следственные органы передали дело на рассмотрение в Ленинский районный суд г. Санкт-Петербурга (далее – «Ленинский районный суд»).

Б. Содержание заявителя под стражей во время рассмотрения судом его уголовного дела

1. Содержание под стражей в период с 20 августа по 14 сентября 2000 г.

13. 20 августа 2000 г. истек срок содержания заявителя под стражей в соответствии с постановлением от 7 июля 2000 г. Никакого другого решения о его содержании под стражей принято не было. Тем не менее, заявитель оставался под стражей.

14. 4 сентября 2000 г. уголовное дело было передано судье А.

2. Решение о назначении даты судебного разбирательства и оставлении заявителя под стражей

15. 14 сентября 2000 г. Ленинский районный суд под председательством судьи А. назначил дату судебного разбирательства на 3 октября 2000 г. В том же постановлении районный суд указал, что мера пресечения, избранная в отношении заявителя, является законной и обоснованной и должна быть оставлена без изменений. Суд использовал шаблонную форму решения и не указал оснований для дальнейшего содержания заявителя под стражей. Власти утверждали, что материалы уголовного дела не содержат информации о том, был ли заявитель уведомлен об этом решении. Они также утверждали, что заявитель не обжаловал это решение.

3. Решение об отложении рассмотрения дела и оставлении заявителя под стражей

16. 3 октября 2000 г. Ленинский районный суд в составе судьи А. и двух народных заседателей начал рассмотрение дела. Однако в тот же день оно было отложено, поскольку заявитель не был доставлен в суд.

17. 17 января 2001 г. Ленинский районный суд отложил рассмотрение дела до 26 февраля 2001 г. в связи с неявкой адвоката заявителя. Суд также постановил оставить меру пресечения без изменений.

18. 26 февраля 2001 г. судебное заседание не состоялось, поскольку председательствующий судья был занят в другом судебном процессе, не связанном с данным делом.

19. 12 апреля 2001 г. Ленинский районный суд отложил рассмотрение дела до 22 мая 2001 г. в связи с неявкой некоторых свидетелей. Суд также постановил оставить меру пресечения без изменений.

20. 22 мая 2001 г. рассмотрение дела было отложено до 14 июня 2001 г. в связи с неявкой свидетелей. Ленинский районный суд вынес решение о принудительном приводе свидетелей в суд.

21. 14 июня 2001 г. Ленинский районный суд отложил рассмотрение дела до 23 августа 2001 г. ввиду непредоставления заявителю достаточного времени для ознакомления с материалами дела. Суд постановил оставить меру пресечения без изменений и вынес еще одно решение о принудительном приводе свидетелей в суд.

22. 23 августа, а также 9 и 23 октября 2001 г. рассмотрение дела вновь откладывалось в связи с неявкой свидетелей. Ленинский районный суд вынес еще одно решение о принудительном приводе свидетелей в суд.

23. Судебные заседания, которые должны были состояться 15 ноября 2001 г., 14 февраля и 25 марта 2002 г., были отложены в связи с неявкой защитника заявителя. По утверждению Властей, заявитель отказался от назначения другого защитника. 25 марта 2002 г. Ленинский районный суд вынес частное определение в связи с неявкой адвоката в судебные заседания и направил его в дисциплинарную комиссию адвокатской палаты г. Санкт-Петербурга.

24. 27 мая 2002 г. судебное заседание было отложено до 28 августа 2002 г. в связи с неявкой адвоката заявителя.

25. 25 июня 2002 г. адвокат заявителя Е. был исключен из адвокатской палаты за систематические неявки в судебные заседания по делу заявителя.

4. Постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г.

26. 1 июля 2002 г. судья Б. Ленинского районного суда продлил срок содержания заявителя под стражей еще на три месяца, до 1 октября 2002 г., сославшись, главным образом, на тяжесть предъявленных заявителю обвинений. В постановлении также указывалось, что основания для изменения меры пресечения отсутствуют. Заявитель утверждает, что ни он, ни его адвокат не присутствовали в судебном заседании. 5 августа 2002 г. заявитель, предположительно не знавший о постановлении о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г., обратился к начальнику следственного изолятора с ходатайством об освобождении. Однако 7 августа 2002 г. в следственный изолятор поступила копия постановления о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г., и 8 августа 2002 г. она была зачитана заявителю. Заявитель утверждает, что он не получил ее на руки.

27. 12 августа 2002 г. заявитель обжаловал постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г. Он утверждал, среди прочего, что его дело было поручено судье А., и что продление срока содержания его под стражей судьей Б. представляло собой нарушение национального законодательства. Кроме того, он жаловался, что в период со 2 июля по 6 августа 2002 г. он содержался под стражей в отсутствие судебного решения, поскольку постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г. было направлено в следственный изолятор только 7 августа. Он также утверждал, что решение было вынесено в его отсутствие, и что он не получил копию решения. Ссылаясь на тот факт, что у него есть семья, жилье и средства, заявитель утверждал, что он не намерен скрываться, и ходатайствовал перед Санкт-Петербургским городским судом об освобождении под подписку о невыезде. Наконец, он выразил желание принять участие в рассмотрении кассационной жалобы.

28. Власти утверждали, что кассационная жалоба заявителя на постановление о заключении под стражу от 1 июля 2002 г. была представлена по истечении установленных сроков и поэтому не была направлена на рассмотрение в кассационный суд. Однако Власти признали, что заявитель не был уведомлен о своем праве на подачу ходатайства о восстановлении сроков для подачи кассационной жалобы.

29. 14 августа 2002 г. заявитель нанял В. в качестве адвоката.

30. В ходе судебного заседания 28 августа 2002 г. заявитель ходатайствовал об освобождении. По всей видимости, Ленинский районный суд в составе судьи А. и двух народных заседателей отказал в удовлетворении его ходатайства. Однако заявителю не была предоставлена копия этого решения. Рассмотрение дела было отложено до 1 октября 2002 г. с целью вызова свидетеля.

5. Постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 октября 2002 г.

31. По утверждению Властей, 1 октября 2002 г. состав суда первой инстанции был изменен в связи со вступлением в силу 1 июля 2002 г. нового Уголовно-процессуального кодекса, и рассмотрение дела было начато заново единолично судьей.

32. 1 октября 2002 г. Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей еще на три месяца, до 1 января 2003 г., ссылаясь на те же основания, что и прежде. Заявитель обжаловал постановление о продлении срока содержания под стражей и ходатайствовал о своем присутствии при рассмотрении кассационной жалобы.

33. 19 ноября 2002 г. Санкт-Петербургский городской суд постановил, что заявитель подробно изложил основания для обжалования, и нет необходимости в его вызове в судебное заседание. Суд оставил постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 октября 2002 г. без изменения, установив, что Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей законно и обоснованно, и что доводы заявителя о необходимости его освобождения убедительными не были. Заявитель был уведомлен об этом решении 4 декабря 2002 г. Ему не была предоставлена копия определения.

6. Постановление продлении срока содержания под стражей от 27 ноября 2002 г. и его отмена в кассационной инстанции

34. В судебном заседании 27 ноября 2002 г., на котором присутствовали прокурор, заявитель и его защитник, Ленинский районный суд установил, что дело находилось в Санкт-Петербургском городском суде, и потому дальнейшее рассмотрение уголовного дела было невозможным. Постановлением, вынесенным в тот же день, Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 апреля 2003 г., сославшись на тяжесть предъявленных заявителю обвинений и риск его вмешательства в судебное разбирательство.

35. 10 декабря 2002 г. судебное заседание не состоялось в связи с тем, что судья находился на больничном.

36. 31 декабря 2002 г. заявитель обратился к начальнику следственного изолятора с ходатайством о своем освобождении 1 января 2003 г., так как в этот день истекал срок содержания его под стражей на основании постановления о заключении под стражу от 1 октября 2002 г. 5 января 2003 г. заявитель получил ответ, в котором указывалось, что срок содержания его под стражей был продлен до 1 апреля 2003 г. 9 января 2003 г. заявитель получил копию постановления о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г.

37. 13 января 2003 г. заявитель подал в Санкт-Петербургский городской суд кассационную жалобу на постановление от 27 ноября 2002 г. Он жаловался, что решение от 27 ноября 2002 г. было вынесено с нарушением процессуальных норм. В частности, он утверждал, что он действительно был доставлен в судебное заседание 27 ноября 2002 г., однако судья сообщил ему, что поскольку дело находится в Санкт-Петербургском городском суде, его уголовное дело не может быть рассмотрено. По утверждению заявителя, Санкт-Петербургский городской суд не рассматривал никаких вопросов, связанных с его содержанием под стражей, и поэтому он не знал, что 27 ноября 2002 г. срок содержания его под стражей был продлен до 1 апреля 2003 г. Заявитель также жаловался, что последующее содержание его под стражей не было должным образом обосновано, срок его содержания под стражей несколько раз продлялся в его отсутствие, ему не были вручены копии постановлений о заключении под стражу, и что не были рассмотрены его кассационные жалобы на постановления о заключении под стражу. Заявитель также обратил внимание городского суда на тот факт, что он содержался под стражей в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях, будучи болен туберкулезом. Он ходатайствовал об отмене постановления о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г., а также об освобождении из-под стражи.

38. 4 февраля 2003 г. судебное заседание не состоялось в связи с тем, что судья находился на больничном.

39. 25 февраля 2003 г. Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел кассационную жалобу заявителя на постановление о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г. В судебном заседании присутствовал только адвокат заявителя. Также присутствовал прокурор, который ходатайствовал об отказе в удовлетворении кассационной жалобы. Санкт-Петербургский городской суд постановил, что постановление о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г. являлось незаконным, поскольку Ленинский районный суд не должен был принимать решение, не изучив материалы дела. Он отменил решение от 27 ноября 2002 г. и направил дело в Ленинский районный суд на новое рассмотрение. Санкт-Петербургский городской суд оставил заявителя под стражей без объяснения причин. Заявитель получил копию этого решения 4 марта 2003 г.

7. Пересмотр постановления продлении срока содержания под стражей от 27 ноября 2002 г.

40. 24 марта 2003 г. Ленинский районный суд пересмотрел свое решение от 27 ноября 2002 г. В судебном заседании присутствовали и заявитель, и его адвокат. Суд принял решение о продлении срока содержания заявителя под стражей до 1 апреля 2003 г. на тех же основаниях, что и прежде. В постановлении указывалось, что оно может быть обжаловано в течение десяти суток со дня его провозглашения.

41. 31 марта 2003 г. заявитель обжаловал постановление о заключении под стражу от 24 марта 2003 г. Из копии кассационной жалобы заявителя видно, что администрация следственного изолятора зарегистрировала ее в регистре исходящей корреспонденции под номером 0-5257. В своей кассационной жалобе заявитель жаловался, среди прочего, на отсутствие достаточных оснований для оставления его под стражей. Ссылаясь на статьи 5 и 6 Конвенции, он утверждал, что он имеет право на судопроизводство в разумный срок или на освобождение до суда. По утверждению заявителя, он не был уведомлен о результатах рассмотрения кассационной жалобы.

8. Постановление продлении срока содержания под стражей от 1 апреля 2003 г.

42. В судебном заседании 1 апреля 2003 г. заявитель ходатайствовал об освобождении. Прокурор ходатайствовал о продлении срока содержания заявителя под стражей еще на три месяца на основании того, что он обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, а также что в случае освобождения он мог вмешаться в судебное разбирательство. Ленинский районный суд отклонил ходатайство заявителя об освобождении, сочтя, что постановление о заключении его под стражу было законным и обоснованным. Он постановил удовлетворить ходатайство прокурора и продлить срок содержания заявителя под стражей до 1 июля 2003 г. В решении указывалось, что оно может быть обжаловано в течение десяти суток со дня его провозглашения.

43. 7 апреля 2003 г. заявитель обжаловал решение от 1 апреля 2003 г. Из копии кассационной жалобы видно, что администрация следственного изолятора зарегистрировала ее в регистре исходящей корреспонденции под номером 0-5742. Заявитель утверждает, что он не был уведомлен о решении, принятом по его кассационной жалобе. Власти утверждали, что заявитель не подавал кассационную жалобу на постановление о заключении под стражу от 1 апреля 2003 г.

В. Осуждение заявителя

44. 22 апреля 2003 г. Ленинский районный суд признал заявителя виновным в предъявленных ему обвинениях. Выводы Ленинского районного суда были основаны, в частности, на показаниях десяти свидетелей, которые не явились в судебные заседания, но, тем не менее, их показания, данные во время предварительного разбирательства, были оглашены в суде. Заявитель не обжаловал приговор, и 3 мая 2003 г. он вступил в силу. 19 июня 2003 г. заявитель закончил отбывать тюремное заключение и был освобожден.

Г. Условия содержания заявителя под стражей в Санкт-Петербургском следственном изоляторе № 47/1 (далее - «следственный изолятор № 47/1»)

1. Версия заявителя

45. Заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе № 47/1 в период с 28 апреля 2000 г. по 19 июня 2003 г. По прибытию в следственный изолятор ему был поставлен диагноз «туберкулез седьмой степени».

46. По прибытии заявитель был помещен в камеру № 892 площадью девять квадратных метров, в которой имелось шесть спальных мест. Большую часть времени камера была переполнена. С апреля 2000 г. по начало 2002 г. в камере находилось в среднем одиннадцать заключенных. Долгое время у заявителя не было места для сна, или ему приходилось спать по очереди с другими заключенными. Летом 2002 г. в камере находилось девять человек, а в ноябре 2002 г. число содержавшихся в камере уменьшилось до шести. До 1 апреля 2003 г. окна камеры были закрыты двумя рядами толстой металлической решетки, блокировавшей доступ естественного освещения и свежего воздуха. Электрическое освещение никогда не выключалось.

47. Санитарно-гигиенические условия в камере № 892 были неудовлетворительными. Туалет не был отделен от остальной части камеры и был расположен рядом с обеденным столом. В камере было много насекомых. Заключенным не предоставлялось постельное белье, моющие средства, кухонные и туалетные принадлежности. Они получали только один кусок мыла на камеру. В камере было недостаточно мебели. Заключенные сами сделали себе полки и стулья. Питание и медицинская помощь были очень низкого качества.

48. 3 мая 2000 г. заявитель был переведен в камеру № 841 для обследования на туберкулез. Площадь камеры составляла девять квадратных метров, в ней было шесть кроватей, и содержалось шестнадцать заключенных.

49. 10 мая 2000 г. заявитель был помещен в камеру № 856-А, поскольку в камере № 841 не было свободного места.

50. 17 мая 2000 г. заявителя снова перевели в камеру № 892, где он оставался до 19 июня 2003 г.

51. 25 октября 2002 г. после очередного осмотра заявителю был поставлен диагноз «туберкулез четвертой степени».

52. Заявитель представил Суду письменные показания нескольких своих сокамерников. Все они содержались вместе с заявителем в камере № 892 и подтверждали описанные им условия содержания в этой камере.

2. Версия Властей

53. Во время пребывания в следственном изоляторе № 47/1 заявитель содержался в камерах №№ 841, 892, 840 и 859. Площадь каждой из них составляла восемь квадратных метров, в каждой имелось шесть спальных мест и содержалось не более шести заключенных, включая заявителя. Заявитель всегда имел индивидуальное спальное место и постельные принадлежности.

54. Другие аспекты содержания заявителя под стражей полностью соответствовали требованиям Конвенции. Во всех камерах следственного изолятора имелись окна, которые пропускали достаточное количество свежего воздуха. Все камеры были оборудованы системами искусственной вентиляции и центральным отоплением, находившимися в исправном состоянии. Заявителю позволялась ежедневная часовая прогулка в тюремном дворе.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

А. Условия содержания под стражей

55. Статья 23 закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. предусматривает, что заключенные должны содержаться в условиях, отвечающих требованиям гигиены и санитарии. Им должно предоставляться индивидуальное спальное место, выдаваться постельные принадлежности, посуда и предметы личной гигиены. На каждого заключенного в камере должно приходиться не менее 4 квадратных метров личного пространства.

Б. Судебное разбирательство по вопросу законности содержания под стражей

56. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 г. (далее – «УПК РСФСР»). 1 июля 2002 г. старый УПК был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. (далее – «УПК РФ»).

57. В ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения, в том числе в виде содержания под стражей (пункт 1 статьи 255 УПК РФ). Кассационная жалоба на такое решение подается в вышестоящий суд. Она должна быть подана в течение десяти суток со дня провозглашения решения (пункт 4 статьи 255 и статья 356 УПК РФ).

58. О дате, времени и месте рассмотрения дела судом кассационной инстанции стороны должны быть извещены не позднее чем за 14 суток до дня судебного заседания. Вопрос о вызове лица, содержащегося под стражей, в судебное заседание решается судом (статья 376 УПК РФ).

59. 22 января 2004 г. Конституционный Суд вынес определение № 66-О по жалобе заключенного, касающейся отказа Верховного Суда позволить ему присутствовать в заседаниях суда кассационной инстанции, посвященных рассмотрению вопроса о содержании его под стражей. Конституционный Суд постановил:

«Положения статьи 376 Уголовно-процессуального кодекса, регламентирующие участие осужденного, содержащегося под стражей, в заседании суда кассационной инстанции ... не могут рассматриваться как лишающие содержащегося под стражей обвиняемого ... права путем личного участия в судебном заседании или иным предусмотренным законом способом излагать суду кассационной инстанции свое мнение по существу вопросов, связанных с рассмотрением его жалобы на судебное решение, затрагивающее его конституционные права и свободы».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

60. Заявитель жаловался, что условия его содержания в следственном изоляторе № 47/1 в период с 28 апреля 2000 г. по 19 июня 2003 г. нарушали Статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

61. Власти утверждали, что условия содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе № 47/1 в указанный период соответствовали требованиям Статьи 3 Конвенции (см. выше представленное ими описание условий содержания под стражей в пунктах 53 и 54).

62. Кроме того, Власти утверждали, что у них не было возможности должным образом изучить представленное заявителем описание условий содержания и обосновать свою собственную позицию, поскольку соответствующие документы были уничтожены по истечении сроков, установленных законом. Таким образом, дело не должно рассматриваться исключительно на основе информации, представленной заявителем, если она не подтверждена соответствующими материалами. Заявитель мог получить такие документы, если бы он обратился во внутригосударственный суд с требованием о компенсации ущерба, понесенного в результате предположительно ненадлежащих условий содержания под стражей. Власти указали, сославшись на дело «Шилбергс против России» (Shilbergs v. Russia) (жалоба № 20075/03, постановление от 17 декабря 2009 г.), что эффективность такого средства правовой защиты не вызывает сомнений. Анализ внутренней прецедентной практики показал, что граждане Российской Федерации активно применяют это средство. Ряд лиц в Пермской и Казанской областях получили компенсацию ущерба, причиненного в результате неприемлемых условий содержания под стражей. В деле С. Йошкар-Олинский городской суд Республики Марий Эл признал, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, и присудил компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей. Д. была присуждена компенсация морального вреда в размере 25 000 рублей.

63. Заявитель настаивал на своей жалобе. По его мнению, вышеупомянутое дело Шилбергса (Shilbergs) не имеет отношения к его делу. Кроме того, Власти не представили копий указанных ими решений национальных судов. Таким образом, Власти не доказали, что иск о возмещении ущерба является эффективным средством правовой защиты в отношении плохих условий содержания под стражей.

64. Кроме того, заявитель указал, что он безуспешно пытался получить от Ленинского районного суда документы, касающиеся условий его содержания в следственном изоляторе № 47/1. Поэтому он был вынужден собрать показания своих сокамерников, подтверждающие его описание условий содержания под стражей, представленное Суду (см. выше пункт 52).

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

65. Поскольку Власти утверждают, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, так как он не подал гражданский иск о возмещении ущерба, причиненного предположительно ужасными условиями содержания под стражей, Суд отмечает, что он уже рассматривал аналогичные возражения Властей в ряде дел и отклонил их. В частности, Суд установил, что иск о возмещении ущерба не является средством правовой защиты по смыслу пункта 1 Статьи 35 Конвенции (см., например, «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), жалоба № 15217/07, пункты 87-89, постановление от 12 марта 2009 г., и «Артемов против России» (Artyomov v. Russia), жалоба № 14146/02, пункты 110-112, постановление от 27 мая 2010 г.). Суд не видит причин для иного  вывода в настоящем деле. Суд отмечает, что Власти сослались на несколько судебных решений по делам, в которых внутригосударственные суды присудили компенсацию в связи с ужасными условиями содержания под стражей. Однако Власти не представили копий этих решений. При отсутствии документов, подтверждающих утверждения Властей, Суд не может оценить относимость оспариваемых решений к вопросу об эффективности иска о возмещении ущерба как средства правовой защиты в настоящем деле. Что касается ссылки Властей на дело Шилбергса (Shilbergs), Суд отмечает, что в этом деле российские суды не признали нарушение Статьи 3 Конвенции, а, скорее, согласились с тем, что некоторые аспекты содержания Шилбегса под стражей не соответствовали требованиям внутреннего законодательства. Кроме того, сумма, присужденная в этом деле Властями в качестве компенсации, была существенно уменьшена в связи с финансовыми трудностями государства до того уровня, при котором она стала, по оценке Суда, недостаточной и явно необоснованной с учетом его прецедентной практики (см. упоминавшееся выше дело Шилбергса (Shilbergs), пункты 69-79). Таким образом, по мнению Суда, утверждений Властей в настоящем деле недостаточно для того, чтобы свидетельствовать о существовании устоявшейся внутренней практики, способной продемонстрировать, что гражданский иск является эффективным внутренним средством правовой защиты в отношении жалобы на бесчеловечные или унижающие достоинство условия содержания под стражей (аналогичный подход был применен в вышеупомянутом деле «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), пункт 87, постановление от 12 марта 2009 г.). Соответственно, Суд отклоняет возражение Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.

66. Суд считает, что жалоба заявителя на условия содержания под стражей в следственном изоляторе № 47/1 в период с 28 апреля 2000 г. по 19 июня 2003 г. не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

67. Суд отмечает, что стороны разошлись во мнениях относительно конкретных аспектов условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе № 47/1. Однако Суду нет необходимости устанавливать истинность каждого утверждения, поскольку Суд по следующим основаниям устанавливает нарушение Статьи 3 Конвенции на основании фактов, которые были представлены или не были оспорены Властями.

68. Власти утверждали, что заявитель содержался под стражей в камерах, площадь каждой из которых составляла восемь квадратных метров, что в каждой из них имелось шесть спальных мест и размещалось не более шести заключенных, включая заявителя. Поскольку Власти не представили официальных документов, указывающих точное количество заключенных, содержавшихся в камерах вместе с заявителем, Суд не имеет возможности установить это количество. Тем не менее, очевидно, что в те периоды, когда количество заключенных, содержавшихся в одной камере с заявителем, достигало максимального значения, указанного Властями, на каждого заключенного приходилось менее полутора квадратных метров площади. Таким образом, Суд считает, что в период содержания под стражей в следственном изоляторе № 47/1, длившийся примерно три года и один месяц, заявитель имел менее полутора квадратных метров личного пространства и был вынужден круглосуточно находиться в своей камере, за исключением одного часа ежедневной прогулки.

69. В этой связи Суд напоминает, что во многих делах, в которых содержавшиеся под стражей заявители имели в своем распоряжении менее трех квадратных метров личного пространства, Суд уже приходил к выводу, что нехватка предоставленного им личного пространства была настолько острой, что сама по себе обосновывала установление нарушения Статьи 3 Конвенции (см., в том числе, «Андрей Фролов против России» (Andrey Frolov v. Russia), жалоба № 205/02, пункты 50-51, постановление от 29 марта 2007 г.; «Линд против России» (Lind v. Russia), жалоба № 25664/05, пункты 61-63, постановление от 6 декабря 2007 г.; «Любименко против России» (Lyubimenko v. Russia), жалоба № 6270/06, пункты 58-59, постановление от 19 марта 2009 г.; и одно из последних дел «Велиев против России» (Veliyev v. Russia), жалоба № 24202/05, пункты 129-130, постановление от 24 июня 2010 г.). Суд также принимает во внимание тот факт, что в камерах, в которых заявитель содержался под стражей, имеются мебель и оборудование, а именно кровати и туалет, что должно было еще больше уменьшать доступную ему площадь.

70. Принимая во внимание свое прецедентное право по данному вопросу, представленные сторонами материалы и вышеизложенные выводы, Суд отмечает, что Власти не выдвинули фактов или аргументов, способных убедить его прийти к иному выводу в настоящем деле. Хотя в настоящем деле нет указаний на то, что имелось прямое намерение унизить или оскорбить заявителя, Суд находит, что тот факт, что около трех лет и одного месяца заявитель был вынужден жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере с таким большим количеством других заключенных, сам по себе являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания и трудности в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий содержанию под стражей.

71. Суд приходит к выводу, что содержание национальными властями заявителя в переполненных камерах представляло собой жестокое и унижающее достоинство обращение. Таким образом, имело место нарушение Статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в изоляторе № 47/1 в период с 28 апреля 2000 г. по 19 июня 2003 г.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

72. Заявитель жаловался на основании пункта 1 Статьи 5 Конвенции, что его задержание 20 апреля 2000 г., помещение его под стражу и последующие неоднократные продления срока содержания под стражей были незаконными. В частности, он жаловался, что содержание его под стражей было незаконным в следующие периоды:

- с 20 по 26 апреля 2000 г., поскольку обвинение в совершении правонарушения было предъявлено ему только 26 апреля;

- с 1 июля по 1 октября 2002 г., поскольку о содержании под стражей распорядился судья, не имеющий права принимать такое решение, а заявитель был уведомлен о решении только 7 августа 2002 г.;

- с 1 по 5 января 2003 г., поскольку до 5 января 2003 г. он не знал о постановлении о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г. и получил его копию только 9 января 2003 г.;

- с 25 февраля по 24 марта 2003 г., поскольку в постановлении о заключении под стражу от 25 февраля 2003 г. не были указаны основания для его содержания под стражей.

73. Соответствующая часть Статьи 5 предусматривает:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

..

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения»;

74. Власти признали, что содержание заявителя под стражей не соответствовало требованиям подпункта (с) пункта 1 Статьи 5.

75. Заявитель оставил свою жалобу без изменений и принял к сведению признание Властей.

76. Суд, прежде всего, напоминает, что в соответствии с пунктом 1 Статьи 35 Конвенции Суд может принимать дело к рассмотрению только в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения по делу в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Если средства правовой защиты были недоступны или были сочтены неэффективными, то шестимесячный срок по общему правилу исчисляется с момента совершения обжалуемого действия (см. «Хазар и другие против Турции» (Hazar and Others v. Turkey) (dec.), жалобы № 62566/00 и последующие, постановление от 10 января 2002 г.). Особый подход может применяться в исключительных случаях, когда заявитель сначала воспользовался внутренним средством правовой защиты и только на более поздней стадии узнал или должен был узнать об обстоятельствах, делающих такое средство правовой защиты неэффективным. В такой ситуации шестимесячный срок может отсчитываться с того момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о подобных обстоятельствах (см. «Булут и Явуз против Турции» (Bulut and Yavuz v. Turkey) (dec.), жалоба № 73065/01, постановление от 28 мая 2002 г.).

77. Суд также отмечает, что он не может не применять правило шестимесячного срока только на том основании, что государство-ответчик не выступило с предварительным возражением в этой связи, поскольку рассматриваемый критерий, отражая желание Договаривающихся Сторон предотвратить обжалование по прошествии неопределенного срока событий, имевших место в прошлом, служит не только интересам государства-ответчика, но также и правовой определенности как самостоятельной ценности. Этот критерий устанавливает временные ограничения для надзора, осуществляемого конвенционными органами, и указывает как отдельным лицам, так и властям период, по истечении которого такой надзор более невозможен (см. «Уолкер против Соединенного Королевства» (Walker v. the United Kingdom) (dec.), жалоба № 34979/97, ЕСПЧ 2000‑I).

78. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что заявитель подал жалобу 19 августа 2003 г. Таким образом, жалобы заявителя об аресте 20 апреля 2000 г., помещении его под стражу 21 апреля 2000 г. и содержании его под стражей в период с 1 июля по 1 октября 2002 г. были представлены с нарушением срока и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 Статьи 35 Конвенции.

79. Кроме того, Суд отмечает, что жалобы заявителя о содержании его под стражей в периоды с 1 по 5 января 2003 г. и с 25 февраля по 24 марта 2003 г. не являются явно необоснованными в значении подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

80. Суд принимает во внимание признание Властей о нарушении пункта 1 Статьи 5. Суд полагает, что в обстоятельствах настоящего дела нет никаких оснований приходить к противоположному выводу. Таким образом, Суд находит, что имело место нарушение указанного положения в связи с содержанием заявителя под стражей в периоды с 1 по 5 января 2003 г. и с 25 февраля по 24 марта 2003 г.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

81. Заявитель жаловался на основании пункта 3 Статьи 5 Конвенции, что его предварительное заключение было чрезмерно длительным и недостаточно обоснованным. Пункт 3 Статьи 5 предусматривает:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда».

82. Власти признали, что предварительное содержание заявителя под стражей нарушало гарантии, предусмотренные пунктом 3 Статьи 5 Конвенции.

83. Заявитель оставил свою жалобу без изменений и принял к сведению признание Властей.

84. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

85. Суд принимает во внимание признание Властей о нарушении пункта 3 Статьи 5 Конвенции. В обстоятельствах настоящего дела Суд не видит причин приходить к противоположному выводу. Поэтому Суд делает вывод, что имело место нарушение данного положения.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

86. Заявитель жаловался, ссылаясь на многочисленные положения Конвенции, на недостатки судебного разбирательства, в ходе которого был продлен срок его предварительного заключения. В частности, он жаловался, что:

-             13 июня и 7 июля 2000 г. срок содержания под стражей был продлен в его отсутствие;

-             1 июля 2002 г. срок содержания под стражей был продлен в отсутствие его самого и его защитника, он был уведомлен об этом решении только 7 августа 2002 г., и ему не была предоставлена его копия;

-             не была рассмотрена его кассационная жалоба на постановление о заключении под стражу от 1 июля 2002 г.;

-             его кассационная жалоба на постановление о заключении под стражу от 1 октября 2002 г. была рассмотрена в его отсутствие только 19 ноября 2002 г., и он был уведомлен об этом решении 4 декабря 2002 г., но ему не была вручена копия решения;

-             25 февраля 2003 г. срок содержания под стражей был продлен в его отсутствие;

-             он не был уведомлен о судьбе своих кассационных жалоб на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г.

87. Суд рассмотрит указанные жалобы в свете Статьи 5 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

А. Доводы сторон

88. Власти утверждали, что кассационная жалоба заявителя на постановление о заключении под стражу от 1 июля 2002 г. была представлена по истечении установленного срока и поэтому не была направлена в кассационный суд. Однако Власти признали, что заявитель не был уведомлен о своем праве на подачу ходатайства о восстановлении сроков для подачи кассационной жалобы. Кроме того, Власти подтвердили, что кассационная жалоба заявителя на постановление о заключении под стражу от 1 октября 2002 г. была рассмотрена только 19 ноября 2002 г. в отсутствие заявителя и его защитника. Помимо этого, Власти утверждали, что ни заявитель, ни его адвокат не ходатайствовали об участии в судебном заседании 25 февраля 2003 г. Кроме того, никто из них не обжаловал постановление о заключении под стражу от 1 апреля 2003 г.

89. Власти также признали, что имело место нарушение прав заявителя, предусмотренных пунктом 4 Статьи 5, поскольку его кассационные жалобы на постановления о заключении под стражу не были рассмотрены своевременно, и в некоторых случаях заявителю не была предоставлена возможность обжаловать их.

90. Заявитель оставил свои жалобы без изменений.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

91. Суд напоминает, что он может принимать дело к рассмотрению только в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения или с даты обжалуемого события. Суд отмечает, что заявитель подал жалобу 19 августа 2003 г. Следовательно, жалобы заявителя о продлении срока содержания под стражей в отсутствие его самого и (или) его защитника 13 июня и 7 июля 2000 г. и 1 июля 2002 г., нерассмотрении его кассационной жалобы на постановление о заключении под стражу от 1 июля 2002 г., а также о рассмотрении его кассационной жалобы на постановление о заключении под стражу от 1 октября 2002 г. в его отсутствие были представлены с нарушением срока и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 Мтатьи 35 Конвенции.

92. Кроме того, Суд отмечает, что жалобы заявителя на продление срока его содержания под стражей в его отсутствие 25 февраля 2003 г., а также о предполагаемом нерассмотрении внутригосударственными судами его кассационных жалоб на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г. не являются явно необоснованными в значении подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

(a) Отсутствие заявителя в судебном заседании 25 февраля 2003 г.

93. Суд напоминает, что в силу пункта 4 Статьи 5 задержанный или заключенный под стражу имеет право на возбуждение производства по пересмотру судом процессуальных или материальных условий, существенных для «законности» лишения его свободы по смыслу пункта 1 Статьи 5 (см. «Броган и другие против Соединенного Королевства» (Brogan and Others v. the United Kingdom), постановление от 29 ноября 1988 г., пункт 65, Series А № 154-B). Хотя порядок, установленный пунктом 4 Статьи 5, не должен обязательно сопровождаться гарантиями, предусмотренными пунктом 1 Статьи 6 Конвенции для уголовного или гражданского судопроизводства, он должен носить судебный характер и предоставлять гарантии, соответствующие рассматриваемому типу лишения свободы (см. «Райнпрехт против Австрии» (Reinprecht v. Austria), жалоба № 67175/01, пункт 31, ECHR 2005-.., с последующими отсылками). Судопроизводство должно быть состязательным и должно всегда гарантировать равноправие сторон. В том случае, если заключение лица под стражу попадает под действие подпункта (c) пункта 1 Статьи 5, вопрос о заключении лица должен рассматриваться в судебном заседании (см. «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria) [GC], жалоба № 31195/96, пункт 58, ECHR 1999‑II). Возможность для заключенного быть заслушанным лично или посредством некой формы представительства является одной из фундаментальных гарантий судопроизводства, касающегося дел, связанных с лишением свободы (см. «Кампанис против Греции» (Kampanis v. Greece), постановление от 13 июля 1995 г., пункт 47, Series A № 318‑B).

94. Суд отмечает, что 25 февраля 2003 г. Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел кассационную жалобу заявителя на постановление о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г. В судебном заседании также присутствовал прокурор, который ходатайствовал об отклонении кассационной жалобы. Кроме того, присутствовал защитник заявителя, но не сам заявитель. Суд отмечает, что в своей кассационной жалобе заявитель жаловался, что постановление от 27 ноября 2002 г. было вынесено с нарушением порядка судопроизводства, что его последующее содержание под стражей не было должным образом обосновано, и что он, будучи больным туберкулезом, содержался под стражей в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях (см. выше пункт 37). Санкт-Петербургский городской суд отменил постановление о заключении под стражу от 27 ноября 2002 г. как незаконное и направил дело в Ленинский районный суд на новое рассмотрение. Тем же определением Санкт-Петербургский городской суд постановил, что заявитель должен оставаться под стражей, не указав, тем не менее, оснований для такого решения.

95. Ранее Суд устанавливал, что в тех случаях, когда внутригосударственный суд должен провести повторную оценку оснований для дальнейшего содержания заключенного под стражей, в частности с учетом его личности и конкретной ситуации, а также когда суд продляет срок содержания под стражей по прошествии длительного времени, необходимо личное присутствие заключенного для того, чтобы он мог предоставить достаточную информацию и дать указания своему адвокату (см., например, «Граужинис против Литвы» (Graužinis v. Lithuania), жалоба № 37975/97, пункты 33-35, постановление от 10 октября 2000 г.; «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, пункты 87-93, постановление от 1 июня 2006 г.; и «Лебедев против России» (Lebedev v. Russia), жалоба № 4493/04, пункт 113, постановление от 25 октября 2007 г.).

96. Принимая во внимание содержание кассационной жалобы заявителя и тот факт, что Санкт-Петербургский городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей без указания причин для такого решения, Суд считает, что вопросы, рассматривавшиеся в судебном заседании 25 февраля 2003 г., требовали не только присутствия адвоката заявителя, но и его личного присутствия. Что касается довода Властей о том, что заявитель не ходатайствовал об участии в судебном заседании 25 февраля 2003 г., Суд отмечает, что Власти не представили информацию о том, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен об этом заседании, как предусматривается внутренним законодательством (см. пункт 58 в разделе «Применимое национальное законодательство»). Суд также отмечает, что ничто в решении от 25 февраля 2003 г. не указывает на то, что Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел вопрос о том, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен о судебном заседании, а также в случае, если такого уведомления не было – вопросы о необходимости отложения рассмотрения его кассационной жалобы или о доставке заявителя в судебное заседание.

97. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд считает, что судебное заседание, состоявшееся 25 февраля 2003 г., не соответствовало требованиям пункта 4 Статьи 5 Конвенции.

(б) Предполагаемое нерассмотрение кассационных жалоб заявителя на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г.

98. Суд напоминает, что пункт 4 Статьи 5 Конвенции, гарантируя задержанным или содержащимся под стражей лицам право на возбуждение производства по оспариванию правомерности содержания их под стражей, также предоставляет право, после возбуждения такого производства, на безотлагательное вынесение судебного постановления по вопросу о правомерности заключения под стражу и на санкционирование его прекращения в том случае, если содержание под стражей признано незаконным (см. «Барановский против Польши» (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, пункт 68, ECHR 2000‑III). Вопрос о том, было ли соблюдено право на безотлагательное вынесение судебного постановления, должен решаться в свете обстоятельств каждого дела (см. «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, пункт 84, ECHR 2000‑XII).

99. Из представленных заявителем документов видно, что свои кассационные жалобы на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля, адресованные городскому суду, он подал администрации следственного изолятора № 47/1 31 марта и 7 апреля 2003 г. соответственно. Эти кассационные жалобы были зарегистрированы в регистре исходящей корреспонденции следственного изолятора под номерами 0-5257 и 0‑5742 (см. выше пункты 41 и 43). Заявитель утверждал, что он не получил никакой информации о движении этих кассационных жалоб. Власти утверждали, что заявитель не подавал кассационную жалобу на постановление о заключении под стражу от 1 апреля 2003 г. Власти не прокомментировали подачу заявителем кассационной жалобы на постановление о заключении под стражу от 24 марта 2003 г.

100. Суд отмечает, что Власти не оспаривали представленную заявителем информацию о датах подачи и регистрационных номерах его кассационных жалоб на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г. Поэтому Суд считает, что заявитель действительно подавал кассационные жалобы и сделал это в установленные законом сроки (см. выше пункт 57 в разделе «Применимое национальное законодательство»). Таким образом, администрация следственного изолятора должна была направить их в компетентный внутригосударственный суд для рассмотрения. Поскольку Власти не предоставили никакой дополнительной информации о судьбе кассационных жалоб заявителя на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г., Суд считает, что они не были рассмотрены внутригосударственными судами.

101. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд считает, что заявителю не было предоставлено эффективное средство судебного пересмотра в отношении правомерности продления срока его содержания под стражей в постановлениях от 24 марта и 1 апреля 2003 г. Следовательно, Суд полагает, что имело место нарушение пункта 4 Статьи 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

102. Заявитель жаловался на нарушение Статьи 6 Конвенции в связи с длительностью судебного разбирательства по его уголовному делу. Пункт 1 Статьи 6 Конвенции в части, имеющей отношение к данному делу, предусматривает:

«Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на ... разбирательство дела в разумный срок ... судом».

А. Доводы сторон

103. Власти считали, что общая длительность судебного разбирательства по настоящему делу была обоснованной. Следствие по делу было проведено в кратчайшие сроки. Наиболее длительная задержка произошла в ходе судебного разбирательства, в частности, когда рассмотрение дела было начато заново единоличным судьей после вступления в силу нового УПК РФ 1 июля 2002 г.

104. Кроме того, Власти утверждали, что судебное разбирательство также было затянуто неоднократным отложением судебных заседаний. Пять судебных заседаний было отложено в связи с неявкой защитника заявителя Е. Суд первой инстанции принял надлежащие меры, чтобы наложить дисциплинарное взыскание на защитника заявителя, вынеся специальное определение и направив его в адвокатскую палату, членом которой являлся адвокат. Заявитель, в свою очередь, отказался от назначения другого защитника. Два судебных заседания не состоялись в связи с неявкой свидетелей. Два раза рассмотрение дела откладывалось в связи с тем, что судья был на больничном. Власти признали свою ответственность за отложение рассмотрения дела 3 октября 2000 г., когда заявитель не был доставлен на судебное заседание, и 26 февраля 2001 г., когда судья был занят в другом судебном процессе, не связанном с данным делом.

105. Заявитель оставил свою жалобу без изменений. Он утверждал, что дело не было сложным. Из двадцати пяти судебных заседаний, назначенных судом первой инстанции, в связи с неявкой защитника заявителя было отложено только пять. Совокупная задержка в связи с указанными отложениями составила восемь месяцев. Заявитель не имел возможности назначить другого защитника, поскольку к тому времени он уже заплатил существенную сумму защитнику Е. Вместе с тем рассмотрение дела несколько раз откладывалось в связи с неявкой свидетелей на судебные заседания. Власти не приняли надлежащих мер, чтобы обеспечить их присутствие.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

106. Суд напоминает, что в соответствии с его прецедентным правом период, который подлежит учету при определении длительности разбирательства по уголовному делу, определяется самостоятельно согласно пункту 1 Статьи 6 Конвенции. Он начинается в тот момент, когда лицу официально предъявляются обвинения, или когда интересы такого лица были существенно затронуты каким-либо иным образом действиями, предпринятыми следственными органами на основании подозрений против этого лица (см., например, «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark) [GC], жалоба № 49017/99, пункт 44, ECHR 2004‑XI). Суд считает, что в настоящем деле рассматриваемый период начал течь с момента ареста заявителя 20 апреля 2000 г. и завершился 22 апреля 2003 г., когда Ленинский районный суд признал его виновным. Таким образом, производство в следственных органах и суде первой инстанции длилось три года и два дня.

107. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

108. Суд напоминает, что обоснованность продолжительности судебного разбирательства должна оцениваться в свете конкретных обстоятельств дела; внимание должно уделяться критериям, выработанным прецедентным правом Суда, в частности, сложности дела, поведению заявителя и поведению компетентных органов, в которых было возбуждено дело. Помимо этого, также должно приниматься во внимание значение процесса для заявителя (см. «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland) [GC], жалоба № 30210/96, пункт 124, ECHR 2000‑XI). Кроме того, только отсрочки по вине государства могут служить основанием для признания несоблюдения требования «разумного срока» (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark) [GC], пункт 49).

109. Принимая во внимание утверждения заявителя, которые не были оспорены Властями, Суд считает, что судебное разбирательство в настоящем деле не было сложным.

110. Что касается поведения заявителя, Суд отмечает отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что заявитель сам каким-то образом влиял на длительность разбирательства. Кроме того, стороны сошлись во мнениях относительно того, что неоднократная неявка адвоката заявителя на судебные заседания стала причиной задержки, составившей около восьми месяцев. Тем не менее, это не объясняет общую длительность судебного разбирательства.

111. Что касается поведения властей, Суд отмечает, что следствие по делу длилось с 20 апреля до 18 августа 2000 г. (см. выше пункты 5 и 12) и прошло без существенных задержек. Дело находилось на рассмотрении суда первой инстанции с 18 августа 2000 г. по 22 апреля 2003 г. (см. выше пункты 12 и 44). По утверждению Властей, рассмотрение дела судом первой инстанции было отложено, в частности, в связи с изменением состава суда первой инстанции 1 октября 2002 г. Суд не убежден этим доводом. Суд отмечает, что к тому моменту дело находилось на рассмотрении суда первой инстанции в течение двух лет. Напротив, как только изменился состав суда, рассмотрение дела было проведено безотлагательно и было завершено в течение полугода.

112. Что касается периода, предшествующего изменению состава суда, Власти признали свою ответственность за пятимесячную задержку, вызванную тем, что государственные органы не доставили заявителя в судебное заседание 3 октября 2000 г., а также за задержку, произошедшую в результате занятости судьи в другом судебном процессе, не имеющем отношения к настоящему делу, 26 февраля 2001 г. (см. выше пункты 16 и 18). Кроме того, Суд отмечает, что согласно представленной Властями сводной таблице судебных заседаний, в период с апреля 2001 г. по 1 октября 2002 г. рассмотрение дела откладывалось шесть раз в связи с неявкой свидетелей (см. выше пункты 19, 20, 22 и 37). В результате задержка составила около шести месяцев. Суд учитывает, что суд первой инстанции принял меры по обеспечению присутствия свидетелей, вынеся постановления об их приводе в суд. Тем не менее, представляется, что они были не эффективны, поскольку в течение всего периода судебного разбирательства не явилось по меньшей мере десять свидетелей, и суд первой инстанции был вынужден зачитывать их показания в их отсутствие (см. выше пункт 44). Таким образом, Суд считает, что задержка, вызванная неявкой свидетелей на судебные заседания, произошла по вине государства (см. «Кушмиерек против Польши» (Kuśmierek v. Poland), жалоба № 10675/02, пункт 65, постановление от 21 сентября 2004 г., и «Сидоренко против России» (Sidorenko v. Russia), жалоба № 4459/03, пункт 34, постановление от 8 марта 2007 г.).

113. Наконец, Суд отмечает, что на протяжении всего производства по уголовному делу заявитель содержался под стражей, и это обстоятельство обязывало внутригосударственные суды приложить особые усилия к тому, чтобы правосудие отправлялось быстро (см. «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, пункт 132, ECHR 2002-VI). Однако они не выполнили это обязательство.

114. Рассмотрев все представленные материалы, принимая во внимание общую длительность судебного разбирательства, его значение для заявителя, тот факт, что на протяжении всего разбирательства он содержался под стражей, а также тот факт, что большую часть времени судебное разбирательство велось в суде первой инстанции без видимых результатов, Суд считает, что в данном случае длительность судебного разбирательства была чрезмерной и не соответствовала требованию «разумного срока». Соответственно, имело место нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции.

VI. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

115. Суд рассмотрел остальные жалобы, выдвинутые заявителем. Однако с учетом имеющихся в его распоряжении материалов и в той мере, в какой эти жалобы относятся к его компетенции, Суд полагает, что они не указывают на признаки нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная на основании подпункта (а) пункта 3 и пункта 4 Статьи 35 Конвенции.

VII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

116. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

117. Заявитель требовал 1 734 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

118. Власти полагали, что его требования чрезмерны.

119. Суд считает, что в результате нарушений его прав заявитель должен был испытать страдания и чувство отчаяния. Тем не менее, заявленная им сумма представляется чрезмерной. Принимая во внимание характер установленных нарушений и производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Судебные издержки и расходы

120. Заявитель не требовал возмещения издержек и расходов, понесенных в ходе разбирательства во внутригосударственных судах и в Суде. Соответственно, Суд считает, что нет никаких оснований присуждать ему в связи с этим какую-либо сумму.

В. Проценты за просрочку платежа

121. Суд полагает приемлемым производить начисление штрафных процентов за просрочку платежа, исходя из предельной учетной процентной ставки Европейского центрального банка, к которой прибавляются три процентных пункта.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Признает жалобы заявителя на условия его содержания под стражей в следственном изоляторе г. Санкт-Петербурга № 47/1, незаконность содержания его под стражей в периоды с 1 по 5 января 2003 г. и с 25 февраля по 24 марта 2003 г., длительность его предварительного заключения, продление срока содержания его под стражей в его отсутствие 25 февраля 2003 г. и нерассмотрение его кассационных жалоб на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г., а также жалобу на длительность судопроизводства по его уголовному делу приемлемыми, а остальную часть жалобы – неприемлемой;

2. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе № 47/1 г. Санкт-Петербурга;

3. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 Статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 1 по 5 января 2003 г. и в период с 25 февраля по 24 марта 2003 г.;

4. Поставляет, что имело место нарушение пункта 3 Статьи 5 Конвенции в связи с необоснованной длительностью предварительного заключения заявителя;

5. Постановляет, что имело место нарушение пункта 4 Статьи 5 в связи с продлением срока содержания заявителя под стражей в его отсутствие 25 февраля 2003 г. и нерассмотрением его кассационных жалоб на постановления о заключении под стражу от 24 марта и 1 апреля 2003 г.;

6. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции в связи с чрезмерной длительностью судебного разбирательства по уголовному делу заявителя;

7. Постановляет,

a) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции государство-ответчик должно выплатить заявителю в качестве компенсации морального вреда 15 000 (пятнадцать тысяч) евро плюс налог, которым может облагаться данная сумма, в российских рублях по курсу на день выплаты;

(б) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до даты выплаты на указанные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной учетной процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процентных пункта;

 

8. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменной форме 18 октября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

        Сорен Нильсен                                                                      Нина Вайич
            Секретарь                                                                         Председатель

 

 

 


[1] В протоколе указано: «… при проверке документов по адресу … выявлен гражданин Камеруна М. Алим …, который проживает по вышеуказанному адресу без временной регистрации более 3-х суток» (прим. переводчика)