Эта книга написана на основе проведенного нашим Центром в 2003 году обследования судебных процессов в Басманном суде.

Из предисловия:
За считанные месяцы 2003 года термин «Басманное правосудие» обрел свое место в газетном, а вслед за этим и в обиходном русском языке. Нам не удалось проследить, кто первым ввел в оборот это ставшее устойчивым словосочетание. А лет через сто филологи, столкнувшись с ним, станут, возможно, искать ответ на вопрос: почему именно «басманное», откуда бы это пошло?

Басманный районный (межмуниципальный) суд на самом деле вошел в летопись российского правосудия без каких-либо специальных заслуг со своей стороны. Этот суд ничем не лучше и не хуже любого другого московского районного суда, что как раз и вытекает из предлагаемого читателям отчета Центра содействия международной защите (который возглавляет известный адвокат и правозащитник Каринна Москаленко).


скачать КНИГУ (pdf, 1.6 Mb) Публикуемый отчет стал результатом обследования Басманного районного суда, которое было проведено в октябре 2003 года по программе Международной комиссии юристов «аrticlе 6» (право на справедливое судебное разбирательство) Центром содействия международной защите - российским отделением Международной комиссии юристов. Ранее, начиная с 1997 года, Центр содействия точно также обследовал Хорошовский, Бутырский и другие районные суды Москвы.
Отчет Центра содействия содержит описание судебной рутины, которая время от времени разнообразится забавными эпизодами из обыденной жизни суда. Каринна Москаленко, комментируя этот отчет, сказала, что каждый московский суд, как и каждый судья, обладает собственным лицом, но выражения этих лиц во многом похожи. Обыденность, увы, состоит в том, что судьи остались, по сути, чиновниками в мантиях, и в этом качестве они на одной стороне с прокурорами противостоят гражданам: истцам, ответчикам, подсудимым и свидетелям, -а также их адвокатам и законным представителям.
Басманный суд стал знаменит в связи с политическими процессами, которые сосредоточились в нем благодаря игре случая, имеющего здесь юридическую форму подсудности. Этому суду оказались в массе своей подсудны не столько уголовные дела в целом, сколько вопросы, связанные с применением меры пресечения и с производством других следственных действий по делам, которые ведут следователи Генеральной прокуратуры. Так уж случилось, что, хотя основное здание Генпрокуратуры находится на Большой Дмитровке (этот адрес относится к подсудности Тверского районного суда), но Главное следственное управление ГП РФ располагается на территории Басманного района по адресу: Технический переулок, дом 2. Так уж повезло или, наоборот, не повезло этому Басманному суду. Хотя вряд ли другие на его месте вели бы себя принципиально иначе.
В отличие от Отчета об обследовании Басманного суда, предоставленного Центром содействия и содержащего объективную и всестороннюю информацию о его повседневной деятельности, публикуемые в этом же сборнике газетные статьи сосредоточены на делах Басманного суда, связанных с Нефтяной компанией «ЮКОС». Эти дела или, скорее, эпизоды, привлекли внимание прессы в том числе и по той причине, что здесь о законе повседневно забывают не какие-нибудь замордованные и не очень опытные следователи райотдела внутренних дел, а следователи по особо важным делам самой Генпрокуратуры. И не по каким-нибудь «проходным» делам о мелких кражах, а по делу, которое находится на личном контроле у Президента, на виду не только у российских граждан и организаций, но и у международных правозащитных комитетов. Еще одна причина внимания к «делу «ЮКОСа» заключается в том, что, по мнению всех опрошенных адвокатов, следствием оказывается на них совершенно беспрецедентное давление, немыслимое даже в рамках существовавшей ранее «социалистической законности».
Принятию нового Уголовно-процессуального кодекса (УПК) Российской Федерации в конце 2001 года предшествовали горячие споры и открытые попытки лоббирования. Активнее других выступал Генеральный прокурор РФ Владимир Устинов. По проекту УПК согласие (санкции) на аресты, обыски и некоторые другие активные следственные действия должен был давать суд, а не прокурор, как было ранее. Прокуратура делала все возможное, чтобы не расстаться с этим эффективным оружием, которым располагало следствие и которое оно не всегда использовало в строгом соответствии с духом и буквой закона. Генеральной прокуратуре не удалось надолго затянуть передачу полномочий по даче санкций судам. Что, безусловно, стало свидетельством прогресса судебной реформы. Однако и опасения прокуроров по поводу жесткого судебного контроля за производством арестов, обысков и других процессуальных действий оказались напрасными. Сегодня Басманный суд поддерживает практически все запросы Генеральной прокуратуры о производстве арестов или обысков по делам, связанным с деятельностью нефтяной компании «ЮКОС».
Следователи и оперативники систематически нарушают права обвиняемых и их адвокатов, будучи вполне уверенными, что Басманный суд покроет любые их действия. В действительности, как красноречиво свидетельствуют многие примеры процессуальных нарушений, допускаемых по «делу ЮКОСа», здесь не следователи обращаются за санкцией в Басманный суд, а Генеральный прокурор РФ Владимир Устинов, при возникновении перед следствием каверзных процессуальных вопросов или при всегда «неуместном» вмешательстве адвокатов, вероятнее всего, обращается за «санкцией» в администрацию Президента (гаранта Конституции).
12 декабря 2003 года страна отметила, сама не очень это заметив, десятилетие «Ельцинской» Конституции Российской Федерации. В свете нового расклада политических сил политики обсуждают, изменять ли эту Конституцию, или не изменять. А для чего ее изменять, если можно ее просто не применять, игнорируя, в частности, статью 46 («Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод») и статью 48 («Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи»)?
10 октября 2003 года Пленум Верховного Суда РФ принял постановление «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». 8 декабря президент Путин подписал одобренный Федеральным собранием закон о внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Эти новеллы, внесенные в УПК по стандартам международного права и практики Европейского суда по правам человека в Страсбурге, сами по себе чрезвычайно демократичны. В частности, в них указывается, что жалобы, подлежащие рассмотрению судом, рассматриваются, кроме особых случаев, в открытом судебном заседании, что при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные фактические обстоятельства, на основании которых принимается такое исключительное решение.
Эти новые правила, приближенные к «европейским», напрямую касаются, в том числе, действий следствия и судов по делу «ЮКОСа». Что ж, новации об- легчат положение конкретных обвиняемых Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и Алексея Пичугина? Это вряд ли. Потому что, как было еще при советской власти, Уголовно-процессуальный кодекс, повернутый обложкой к цивилизованному миру - это одно, а реальная практика его применения (или неприменения)-это другое.
Дело «ЮКОСа» находится на личном контроле у президента. То тут, то там президент говорит, что у него нет вопросов к следствию, а там, дескать, во всем разберется, как это и положено по закону, суд.
Золотые слова, но нет ли в них лукавства? Неужели у выпускника Юрфака Ленинградского госуниверситета, ученика профессора Собчака, как он сам себя иногда называет, так уж и нет к следствию ну никаких вопросов? Может быть, президента кто-то неправильно информирует?
Теперь по поводу суда, на который тоже уповает президент. Все факты нарушения норм УПК, собранные в публикуемых заметках (но не все, которые нам известны, иначе не хватило бы никаких газетных площадей), свидетельствуют о том, что по такого рода «заказным» делам суду нас не беспристрастный, не свободный, не гласный, а «басманный», то есть вообще это, строго говоря, не суд.

Леонид НИКИТИНСКИЙ