Карина Москаленко – самый авторитетный в России адвокат по вопросам прав человека. Владимир Путин хочет, чтобы ее лишили адвокатского статуса.



Москаленко 53 года. Она основала в Москве Центр содействия международной защите (ЦСМЗ). Уже более десяти лет она представляет интересы своих клиентов по искам, подаваемым в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, Франция. Решениям этого суда Россия обязана подчиняться по закону с того времени, как в российскую конституцию 1993 года была включена Европейская конвенция о защите прав человека. "Поначалу мы вели десятки дел, – говорит Москаленко, вспоминая первые дни существования ЦСМЗ в ельцинскую эпоху. – А теперь ведет сотни".

Сегодня среди ее клиентов – отбывающий тюремное заключение экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский, чемпион по шахматам и лидер оппозиции Гарри Каспаров, а также семья убитой журналистки Анны Политковской. Москаленко также представляет жертв трагедии с захватом заложников на спектакле "Норд-Ост" в Москве в 2002 году и родственников мирных жителей Чечни, которые подвергались пыткам, были убиты или пропали без вести в ходе "контртеррористических" операций российских сил.

Штат ЦСМЗ невелик: восемь юристов и 20 стажеров. Но в центр поступает приблизительно 12 тыс. заявок от потенциальных клиентов в год, хотя в большинстве случаев клиенты не располагают необходимыми для подачи иска документами. Тем не менее дела, которые сейчас ведет Москаленко в Страсбурге, – а их примерно 180 – представляют собой львиную долю от общего числа исков, разбираемых в суде. Добиваться результатов она умеет: так, когда в 2002 году она выиграла дело Калашникова – человека, который пять лет содержался в предварительном заключении в условиях тесноты, способствующих развитию болезней, это вынудило российские власти впервые всерьез попытаться модернизировать тюремную систему.

За пределами России эта работа была удостоена целого ряда официальных наград. В 2003 году Москаленко избрали в Международную комиссию юристов; в 2006-м она получила за вклад в правозащитную деятельность почетную грамоту Международной Хельсинкской федерации. В России же – совсем другая история. Путинская власть начала атаку на ЦСМЗ, оспорив законность его изначальной регистрации. Затем перешли к такой мере, как налоговая проверка – любимая тактика Путина, применяемая против правозащитных неправительственных организаций, у которых всегда туго с деньгами – основанная на теории, будто ЦСМЗ воспользовался грантами Национального фонда в поддержку демократии, а также фондов Форда и Макартура для извлечения прибыли. И, хотя безосновательность этих претензий была доказана без труда, власти отказываются закрыть дело.

Но наглость властей этим далеко не ограничилась. Они имели беспримерное нахальство попытаться лишить Москаленко адвокатского статуса на том основании, что она некомпетентно представляла интересы Ходорковского – поразительная забота о человеке, в отношении которого только что продлили приговор к заключению в сибирской колонии. Согласно ходатайству, поданному 18 апреля Генеральной прокуратурой в российский регистрационный орган, Москаленко изменила своему профессиональному долгу в феврале текущего года, когда была вынуждена уехать с совещания Ходорковского с адвокатами на день раньше, чтобы ухаживать за больным 14-летним сыном. "Решение о подаче ходатайства было принято на высоком уровне, хотя мы точно не знаем, кто именно отдал приказ об этом", – говорит Москаленко. Генеральный прокурор Юрий Чайка вплоть до прошлого года был у Путина министром юстиции.

Историю о том, что случилось с Москаленко во время той поездки в Сибирь, стоит рассказать уже потому, что она проливает свет на попытки властей – то мелочные, то злобные – препятствовать работе самой Москаленко и ее группы юристов. 4 февраля Москаленко приехала в московский аэропорт Домодедово и обнаружила, что всех остальных членов ее рабочей группы "задержали" милиционеры и сотрудники министерства внутренних дел, отнявшие у них паспорта, обыскавшие багаж и ознакомившиеся с конфиденциальными материалами, относящимися к делам, которые разбираются Страсбургским судом, в том числе к иску Ходорковского. Только после этого юристам позволили сесть в самолет. По возвращении Москаленко снова была задержана представителями властей, которые заставили ее дать расписку о неразглашении подробностей нового дела, заведенного на Ходорковского. Ради сына – о чьей болезни было известно властям – она дала расписку.

Москаленко предполагает, что нынешняя инициатива о лишении ее адвокатского статуса вызвана тем, что она подняла большой шум в связи с инцидентами в аэропорту: "После того, как я подала жалобу в Генпрокуратуру, они решили обойтись со мной по-другому. Они перестали издеваться надо мной в аэропортах и вместо этого решили положить конец моей профессиональной деятельности". Для начала ходатайство должно быть рассмотрено специальной комиссией Московской адвокатской палаты, но если это не даст результатов, власти могут подать в суд иск с требованием лишить Москаленко адвокатского статуса. "Никаких прецедентов такого рода я не знаю, – говорит Москаленко. – Они будут на мне экспериментировать".

Лишение Москаленко адвокатского статуса эффективно положит конец ее профессиональной деятельности в России, в том числе ее усилиям (в том числе вчерашним) по защите в суде политической деятельности Каспарова. Ей также придется испрашивать одобрения у председателя Страсбургского суда всякий раз, когда ей понадобится подать иск, – путинское правительство обожает унижения такого сорта.

Однако в первую очередь Москаленко обеспокоена широкими последствиями действий властей. Хотя она скрупулезно старается не упоминать имени Путина ("Я ни в коей мере не политик", – неоднократно повторила она), у нее нет никаких иллюзий относительно его методов. В современной России, говорит она, "нет необходимости сажать в тюрьму всех бизнесменов. Необходимо посадить самых богатых, самых независимых, тех, у кого самые лучшие связи. Нет необходимости убивать всех журналистов. Просто убейте самых выдающихся, самых храбрых, и остальные поймут, что к чему. Неприкасаемых здесь нет, тронуть могут любого. Я говорю Каспарову: "Послушайте, не думайте, что вас не тронут".

Однако в данный момент Путин взял на мушку саму Москаленко – а это опасно, если учесть опыт очень многих ее клиентов. Но она верна себе и не отступает. Канадский юрист Роберт Амстердам, входящий в группу адвокатов Ходорковского, вспоминает, что когда в сентябре 2005 года его арестовали российские спецслужбы, первым человеком, которому он позвонил, была Москаленко. "Эти громилы из тайной полиции отказывались показать нам свои удостоверения личности, – вспоминает он. – Тогда Карина достала свой сотовый телефон и их сфотографировала. Эта женщина не ведает страха. А этих людей ничто так не пугает, как человек, который ничего не боится, человек, который ставит принципы выше личной безопасности или общественного положения".

История, рассказанная Амстердамом, свидетельствует о мужестве и упорстве женщины, противостоящей режиму, угрозы которого всегда следует принимать всерьез. Любопытно, сможет ли Кондолиза Райс, которая в данный момент встречается в Москве с Путиным, показать, что она слеплена из того же теста. Для начала ей следовало бы завести речь о деле Москаленко.