Адвокат Каринна Москаленко — о визите в колонию Краснокаменска

Каринна МОСКАЛЕНКО, адвокат Михаила Ходорковского, согласилась поделиться с «Новой» своими впечатлениями от недавней поездки в Читинскую область, где находится бывший глава компании «ЮКОС».

— Как себя чувствует Михаил Ходорковский?

— Он не сломлен. Могу засвидетельствовать, что он не изменил самому себе, не утратил свойственной ему доброжелательности, не озлобился даже против своих гонителей. Приведу пример. В разговоре мы коснулись вопроса о пресловутом «письме пятидесяти» (летом текущего года было опубликовано открытое письмо в поддержку позиции Генпрокуратуры в деле «ЮКОСа». — И.К.).
Теперь стало известно, что согласие многих людей, оставивших автограф под этим письмом, было получено обманом. Я рассказала Ходорковскому о заявлении Анастасии Волочковой (балерина подписала летом обращение деятелей культуры против бывшего главы «ЮКОСа», а на днях заявила, что Ходорковский — «благородный человек» и что она готова ради него «даже выступить в колонии». — И.К.). Михаил Борисович был приятно поражен: «Вот видите! Никогда не ставьте крест на людях, а то вы, правозащитники, порой этим страдаете».

— Правда ли то, что Михаилу Ходорковскому предъявлены новые обвинения?

— Я ничего не знаю об этом.

— Как вы оцениваете итоги поездки?

— Проехав почти семь тысяч километров и потеряв неделю драгоценного времени, я уехала ни с чем: мы сделали от силы десятую часть работы.
Специфика работы Европейского суда заключается в том, что только человек, чьи права нарушены, а не его адвокат вправе решить, какие из нарушений будут предметом его обращения в суд, а какие — нет. В случае Ходорковского нарушений было множество. Поэтому и времени на работу нам требовалось очень много. Однако сама возможность наших встреч оказалась под угрозой. Поэтому, возможно, мы подадим в Страсбург сначала предварительную жалобу, а потом окончательный вариант.
Необходимость подачи предварительной жалобы бывает вызвана обстоятельствами, которые мешают своевременно подать жалобу в полном объеме. В нашем случае мы столкнулись с препятствиями, которые создавались администрацией колонии.

— Что это за препятствия?

— Якобы предусмотренные правилами внутреннего распорядка. На самом деле причиной явилась, думаю, команда сверху: надо отбить у адвокатов охоту ездить к Ходорковскому. Я, приехав в колонию, сразу же явилась к начальнику. Сообщила, что я занимаюсь составлением жалобы в Европейский суд по правам человека. И услышала в ответ, что Ходорковский сейчас должен работать и я смогу видеться с ним только после шести часов вечера.

Мы не могли работать с документами за одним рабочим столом, а общались с Ходорковским через решетку — «по соображениям безопасности». Даже когда я приезжала в колонию, где сидят пожизненно осужденные, то и тогда у меня была возможность свободно говорить с людьми. Ссылка на требования безопасности — моей или Ходорковского — абсурдны. Я не могла передать ему ни одного документа — это «запрещено инструкциями».

Пускали адвокатов внутрь поодиночке. И ответить на вопрос, какой инструкцией это предусмотрено, администрация не смогла. Они ссылались на то, что «не могут нарушить инструкцию», но никакие инструкции не препятствуют тому, чтобы адвокаты работали с подзащитным все вместе. При этом нам попеняли, что «мы отрываем от работы стольких людей», которые должны нас обыскивать.

Администрация этого учреждения взяла за правило осматривать женщин-адвокатов, раздевая почти догола. Я сразу заявила, что не допущу произвола ни в отношении себя, ни в отношении коллег: в случае чего буду кусаться, плеваться и окажу любое сопротивление, адекватное этому чудовищному произволу.

Генпрокуратура публично уже пыталась испугать меня лишением адвокатского статуса — не вышло. Меня, конечно, можно лишить статуса, но я не позволю подвергнуть себя подобной унизительной процедуре.

— Обыск?

— Да, это обыск, унизительный и противозаконный. Мы, адвокаты, будем протестовать против подобного произвола.
Еще будем обжаловать инструкцию, подписанную Юрием Чайкой, которая позволяет такое проделывать, — это, на наш взгляд, противоречит действующему Уголовно-исполнительному кодексу.

— Михаил Ходорковский собирается написать диссертацию. На какую тему?

— Точно пока не знает. Он много размышляет о судьбе того края, где оказался. Собирает сведения о взаимоотношениях России с ближайшими соседями в этом регионе — Китаем, Монголией. Увлечен темой местного самоуправления. Он полагает, что развитие местного самоуправления могло бы принести немалую пользу России и, возможно, стать шансом страны на развитие. У Михаила Ходорковского есть богатый опыт такого рода: он лично занимался созданием и развитием инфраструктуры в районах, где работает «ЮКОС».

— Позволяет ли работать над диссертацией тюремное начальство?

— Ходорковский настаивает на своем праве быть полезным своей стране. Он настаивает на праве заниматься научной деятельностью — эту возможность ему дает закон. Много размышляет, пишет, и власть это не устраивает. Власть хочет, чтобы он перестал думать. Для этого Ходорковского обязали выполнять бессмысленный, изнурительный и монотонный труд (даже мучительный, если учесть, что у него заболевание глаз) — шить рукавицы! И это под лозунгом «Мы не делаем для него исключений». Лицемерие, даже прямая ложь: самые большие исключения сделаны именно для него. Колония не обеспечена работой, и не все заключенные, желающие работать, могут это делать.

Власть понимает, что Ходорковский опасен — мыслящий, духовно богатый, обаятельный. Теперь мы ясно видим, что это политзэк. Когда об этом сказал священник, посетивший его в колонии, то репрессии начались и против священника.

— Как вы расцениваете вынесенный на днях приговор топ-менеджеру «ЮКОСа» Алексею Курцину?

— 14 лет лишения свободы — карательная мера. Это очевидно. Мне кажется, сейчас власть готовится расправиться и со Светланой Бахминой (Юрист «ЮКОСа», уже год находится под стражей - ред.).

Записал Игорь КОВАЛЕВСКИЙ

А В ЭТО ВРЕМЯ

Что происходит в деле «ЮКОСа»

В Симоновском суде Москвы продолжается рассмотрение дела юриста «ЮКОСа» Светланы Бахминой, обвиняемой в хищении имущества компании «Томскнефть» и уклонении от уплаты налогов. Представители «Томскнефти» говорят, что об ущербе, причиненном им Бахминой или компанией «ЮКОС», услышали только от следователей Генпрокуратуры.

Сейчас дают показания свидетели обвинения. Допрошены около половины (всего их более полусотни), однако, по словам адвокатов, все вызванные гособвинителем Николаем Власовым не рассказали суду решительно ничего, что могло бы скомпрометировать подсудимую. Дело разваливается на глазах.

7 декабря исполнился год с момента ареста Светланы Бахминой. Сейчас, по словам адвокатов, юрист «ЮКОСа» находится в «Матросской Тишине». Ее перевезли туда как раз в день этапирования Михаила Ходорковского из Москвы в Краснокаменск. С этого времени Бахмина, несмотря на разрешение, не может поговорить со своими детьми по телефону, потому что в «Тишине» телефон отсутствует.

Генпрокуратура не оставляет в покое и начальника Бахминой Дмитрия Гололобова: Басманный суд в конце ноября издал очередное постановление об аресте начальника правового управления «ЮКОСа». С ходатайством по этому поводу прокуроры впервые обратились в ноябре прошлого года. Тогда Дмитрию Гололобову инкриминировалась «организация присвоения» акций дочерних структур Восточной нефтяной компании. Эти акции, кстати, два года назад Гололобов вернул, но прокуратура не отказалась от намерения добиться его экстрадиции из Великобритании. Для этого к прежнему обвинению прибавилась легализация денег, «добытых преступным путем». 13 декабря адвокат Александр Гофштейн обжаловал судебное решение о выдаче санкции на арест. Московский городской суд рассмотрит эту жалобу 26 декабря.

Правоохранительные органы преследуют и управляющего партнера адвокатского бюро ALM Feldmans Елену Аграновскую, сотрудничавшую с «ЮКОСом». Продержав Аграновскую неделю в тюремной больнице с гипертонией, ее отпустили под подписку о невыезде. Прокуратура подозревает адвоката в присвоении 2,4 миллиарда долларов, принадлежащих дочерним предприятиям «ЮКОСа», легализации около 810 млн долларов, а еще в том, что она помогала предприятиям «ЮКОСа» избежать уплаты налогов.

Платон Лебедев, осужденный на 8 лет лишения свободы, встретит Новый год в Ямало-Ненецком автономном округе. Адвокаты требуют перевода Лебедева поближе к Москве: в соответствии с законом осужденные должны отбывать наказание либо в том регионе, в котором жили, либо там, где были осуждены.
Правда, есть три варианта, когда осужденного могут отправить подальше от дома: 1) по его собственной просьбе; 2) в целях безопасности; 3) по состоянию здоровья. Первый вариант в расчет не принимаем, третий тоже: плохое здоровье Лебедева общеизвестно, а Крайний Север — не курорт. Остается безопасность. И как раз переполненностью колоний, расположенных поблизости от столицы, и заботой о безопасности Лебедева на днях объяснил глава ФСИН Юрий Калинин «командировку» бывшего главы «МЕНАТЕПа» в Заполярье. Неубедительно. Насколько известно, остальные тысячи заключенных спокойно этапируются в европейскую часть России.

Адвокаты обжаловали в суде действия Федеральной службы исполнения наказаний. Замоскворецкий суд Москвы рассмотрит жалобу 26 декабря.

И. К.
15.12.2005

"НОВАЯ газета"