А. НАСИБОВ – Добрый день еще раз, у микрофона «Эха Москвы» Ашот Насибов, рядом со мной адвокат Каринна Москаленко, председатель Центра содействия международной защите. Тема нашей беседы – высылка из России Роберта Амстердама, адвоката Михаила Ходорковского. Здравствуйте, Каринна.
К. МОСКАЛЕНКО – Здравствуйте.
А. НАСИБОВ – Опишите, пожалуйста, ситуацию, как все происходило?
К. МОСКАЛЕНКО – Тому, что сейчас его готовятся выслать, либо он сам добровольно уедет, я надеюсь, что он успеет сделать в срок.
А. НАСИБОВ – Два часа осталось.
К. МОСКАЛЕНКО – Осталось, да, совсем немного. И я бы сказала, что всему этому, конечно, предшествовал ночной кошмар.
А. НАСИБОВ – Что там произошло?
К. МОСКАЛЕНКО – Представьте себе, гостиница, вполне благопристойное место, где остановился, скажем так, известный и очень законопослушный, как минимум, адвокат Роберт Амстердам. И в 12, он написал на мое имя заявление, в 12.23, он даже заметил это время, в его номер постучали.

А. НАСИБОВ – В 0.23 имеется в виду ночью?

К. МОСКАЛЕНКО – Т.е. ночью, да. И он открыл дверь, первое, что ему сказали, что он нарушил российское законодательство, чего он, конечно, не делал.

А. НАСИБОВ – Кто вошел, кто с ним беседовал?

К. МОСКАЛЕНКО – Было 4-5 человек изначально, и потом эти люди менялись, люди все были без формы, поэтому нам остается только догадываться, кто они были. Сразу же, как только он понял, что ситуация выходит за рамки нормальной, он сказал – я буду разговаривать с вами только с моим адвокатом. А когда-то мы в свое время с ним шутили, что Роберт, смотри, у нас бывают всякого рода нарушения, если ты не сможешь объясниться, пожалуйста, сразу же зови меня, и мы с тобой будем разбираться вместе. Он сказал, немедленно вызывайте моего адвоката, я буду говорить с вами только в ее присутствии. Не дожидаясь моего прибытия, не известив меня о его желании немедленно начать переговоры со мной, они потребовали его паспорт. И он, видя достаточно безвыходную ситуацию, первый час ночи, он в чужой стране, он не понимает языка, правда, с ними был переводчик, но этот переводчик, я потом расскажу немножко о переводчике, и он, конечно, счел за лучшее подчиниться требованиям, как они сказали, сотрудников милиции. Хотя вроде бы формы не было.

А. НАСИБОВ – Какие-нибудь документы предъявляли ему? Юридические документы?

К. МОСКАЛЕНКО – Очень важный вопрос, прежде всего, я, когда меня связали с ними по телефону, я спросила, вы предъявили свои документы? Да, мы предъявили. На самом деле, они предъявили одно удостоверение на пятерых.

А. НАСИБОВ – А удостоверение личности?

К. МОСКАЛЕНКО – Это было неизвестно какое удостоверение, потому что Роберт не понимает кириллицы, он не мог ничего прочитать, а когда он просил назвать имя, то они отказались. И больше они это удостоверение не предъявляли. Я беседовала уже потом, в два часа ночи, в третьем часу, когда я прибыла в гостиницу, я беседовала с руководителем службы безопасности. Он сказал – я видел удостоверение, у меня не было оснований их не пропустить. Я понимаю, что эти люди попали в сложное положение, но все-таки я не понимаю, когда в такой гостинице проживают такие гости, имеется такая служба безопасности, и пропускают некоторых людей с одним удостоверением на пятерых, не зная даже, кто это были, какова их должность, какова фамилия.

А. НАСИБОВ – Как с вами связались, как вы узнали о ситуации?

К. МОСКАЛЕНКО – Мне позвонил, прежде всего, переводчик, помощник Боба Амстердама, это было около часа ночи, значит, если Роберт пишет 12.23, где-то через полчаса только после того, как к нему вошли эти люди. Т.е. они даже не входили, они потребовали.

А. НАСИБОВ – Помощник присутствовал в этом номере?

К. МОСКАЛЕНКО – Нет, единственный, с кем смог Амстердам связаться, это со своим помощником, и, видимо, это даже сделал не он, а Дин Перов, это его партнер по лойерской фирме в Канаде, он тоже находился.

А. НАСИБОВ – А как информация о ситуации с Амстердамом вышла за пределы этого гостиничного номера? Ему дали, разрешили сделать телефонный звонок?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, он вообще, как они настаивают, он не был ни задержан, ни арестован, потому что он этот вопрос задавал, они говорят – нет, вы свободны. Они отобрали у него паспорт, вы знаете, что иностранец без паспорта предпочтет не передвигаться никуда. Так вот, это было так, Дин Перов соединился с переводчиком, переводчик позвонил мне, это было около часа ночи, я немедленно позвонила своему водителю, он приехал за мной, и мы отправились туда выручать Роберта Амстердама. Я, конечно, никогда не представляла, что мне придется быть адвокатом Роберта Амстердама, но по дороге в машине я все время их спрашивала, кто вы, представьтесь пожалуйста, я вам представляюсь полностью, все свои регалии.

А. НАСИБОВ – Вы звонили из машины в номер Амстердама?

К. МОСКАЛЕНКО – В номер, да, и менеджер очень помогал мне, он им передавал трубку. И однажды мне удалось с ними поговорить, они не хотели продолжать больше разговор, но я сказала, что я выезжаю, что у меня при себе будут полномочия, что я буду настаивать на том, чтобы они представились. Я сейчас вас не вижу, ответил мой собеседник неизвестный, я вам не скажу, не представлюсь и не скажу свое имя. Но когда я прибыла в гостиницу, а я успела прибыть до того времени, когда принесли этот паспорт с погашенной визой, они были, трое из них были там, никто не представился. Я положила сразу на стол несколько своих удостоверений, включая адвокатское, включая руководителя организации и т.д. Они не представляются, и я им говорю очень простую вещь, если вы совершаете абсолютно законные действия и действуете в рамках своих полномочий, вы обязательно представитесь. Если вы не представляетесь, вы знаете, что вы совершаете противозаконный акт. Молчание, они ретировались, они попробовали уйти, я стала фотографировать их на телефон. Я сейчас посмотрела снимки, очень плохие, кое-что получилось, но лиц мы не увидим.

А. НАСИБОВ – Каринна Москаленко, адвокат высылаемого из России, в свою очередь, адвоката Роберта Амстердама. Мы продолжим беседу после краткого выпуска новостей.

А. НАСИБОВ – Ашот Насибов у микрофона «Эха Москвы», мы продолжаем беседу с Кариной Москаленко, адвокатом. И получается так, что адвокатом Роберта Амстердама, адвоката Михаила Ходорковского.

К. МОСКАЛЕНКО – Да, так получилось.

А. НАСИБОВ – Так получается. Только что мы услышали, что Генеральная прокуратура предложила лишить статуса, квалификации адвокатов, тех, кто защищал Михаила Ходорковского, и зарубежного адвоката из России высылают. Ваш комментарий?

К. МОСКАЛЕНКО – Я бы сказала так, не Генпрокуратура мне этот статус давала, не Генпрокуратуре у меня этот статус отнимать. Это прежде всего. Я получила свой статус 29 лет тому назад, я работала в самые, можно сказать, застойные и какие хотите тоталитарные времена, но такого произвола, такого беспредела, пожалуй, я еще не видела.

А. НАСИБОВ – Для вас это новость, то, что сейчас прозвучало?

К. МОСКАЛЕНКО – Я очень переживала за своих коллег, за Елену Левину, за Дениса Дятлева, в очередной раз за Антона Дреля, я не думала, что это может коснуться меня, но я думаю, что это такая несусветная глупость в отношении меня, я даже не буду обсуждать это. Я за себя меньше всего опасаюсь. А это очень добросовестные люди, которые поступали согласно своему долгу. И когда они не чувствовали себя готовыми к выступлению в кассационной инстанции, они по просьбе Михаила Борисовича не принимали на себя даже поручений. Ведь, знаете, адвокат не может отказаться от принятого на себя поручения, но поручение на кассационную инстанцию – это отдельное соглашение. И таковое соглашение с ними не заключалось, это я знаю наверняка.

А. НАСИБОВ – Высылка зарубежного адвоката и попытка лишения статуса, адвокатского статуса защитников Ходорковского, на ваш взгляд, это связано между собой или это отдельные, разрозненные факты?

К. МОСКАЛЕНКО – Разумеется, это факты, между собой связанные, это вообще напрямую связано с политической мотивированностью дела Ходорковского, которая нам была понятна с самого начала. И меня, наверное, по этому делу уже ничто не удивит, но удивляет и очень пугает не применительно к себе, даже не применительно к моим коллегам, применительно вообще к обстановке в нашей стране, меня страшно пугает наглость, с которой действуют эти люди. Они для меня все объединены одним выражением – эти люди. Для них нет барьеров, для них нет совести, для них нет никаких ограничительных препятствий, понимаете? Они, выполняя нечто - а я не буду предполагать даже, что они выполняют, зачем, я адвокат, я буду опираться только на факты, и в своей жалобе кассационной я опираюсь только на факты, когда говорю о политической мотивированности дела, - так вот, в этом своем желании кому-то угодить проявляется просто бесстыдство, простите мне это слово.

А. НАСИБОВ – Возвращаясь к высылке из России Роберта Амстердама, адвоката Михаила Ходорковского, как ему мотивировали как-то, объяснили его необходимость уехать из России?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, предлог был найден. Как закрыть рот независимому адвокату, международно-известному адвокату, который дает жесткие и очень нелицеприятные оценки тому, что он видит, тому, что видим все мы? От него надо избавиться, пусть он вещает там где-то на Западе, но только не у нас, в свободной демократической стране. И тогда ему ищут фирму, которая его пригласила, находят консалтинговую фирму, которая, действительно, его приглашала для того, чтобы они провели переговоры о возможной деятельности совместной и т.д.

А. НАСИБОВ – Это помимо защиты Ходорковского?

К. МОСКАЛЕНКО – Это помимо защиты Ходорковского, у него вообще очень много было задач в этот приезд, у него долгосрочная виза, он должен был с моей организацией поработать, с другими правозащитными организациями, с этой консалтинговой фирмой. Он хотел поприсутствовать на процессе, он хотел встретиться с очень многими людьми, т.е. здесь нет никаких ограничений, понимаете? Если вас приговорила фирма, пригласила, простите, я оговорилась и неслучайно, если вас пригласила фирма, это не значит, что вы приговорены к приходу к ней, нахождение всегда в этой фирме.

А. НАСИБОВ – Нашли фирму?

К. МОСКАЛЕНКО – Нашли фирму. Насколько мне известно, и были такие публикации, у меня, правда, неофициальные источники, в этой фирме провели обыск. И в середине дня, утром деньги, вечером стулья, появляется такое заявление, как мне объяснили по телефону, опять же, те люди, которые прибыли к Роберту Амстердаму, что эта фирма просит установить местонахождение Амстердама и сократить его пребывание в РФ. Так, как они мне устно объяснили.

А. НАСИБОВ – Сколько времени Амстердам жил в этой гостинице?

К. МОСКАЛЕНКО – По-моему, два дня, насколько он мне позвонил первый раз, два дня он там.

А. НАСИБОВ – Когда он приехал в Россию?

К. МОСКАЛЕНКО – Мне трудно сказать, т.е. мне трудно сказать очень точно.

А. НАСИБОВ – Нет, два дня назад, месяц назад, примерно?

К. МОСКАЛЕНКО – Пару дней назад, точнее я сказать не могу.

А. НАСИБОВ – И сразу жил в этой гостинице?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, и сразу же поселился в этой гостинице, он вообще всегда там селится. И я знаю, что все знают, что он там живет, и найти его не представляло никаких трудностей.

А. НАСИБОВ – Вы говорили с самим Амстердамом в последнее время, в последние часы?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, мы обсудили с ним подробно, в последние часы, мы практически провели эту неспокойную ночь втроем, это был Дин Перов, это был Роберт Амстердам, я и время от времени с нами были то эти неопознанные сотрудники неопознанных правоохранительных органов, то были сотрудники службы безопасности гостиницы. Но мы ждали больших провокаций, но я когда явилась туда, я сразу сказала, я здесь адвокат, я прошу все обсуждать только через меня. Но они не захотели ничего больше обсуждать.

А. НАСИБОВ – Чей штамп об аннулировании визы стоит в паспорте Амстердама?

К. МОСКАЛЕНКО – Этот кадр у меня хорошо сохранился на телефоне, видно, что это ГУВД Москвы, паспортно-визовая служба. И если обращаться с жалобой на неправомерные действия, то лиц, фамилий мы не знаем, но, во всяком случае, название органа у нас на этом штампе есть. Единственную фамилию, которую смог назвать охранник или работник службы охраны этой гостиницы, это, я попробую вспомнить.

А. НАСИБОВ – Вспомните.

К. МОСКАЛЕНКО – У меня записана эта фамилия, он не может точно сказать, но он сказал, что то, что он видел, это единственное фамилию, ни имени, ни отчетства.

А. НАСИБОВ – Перед вами лежит бумага с надписью «ордер», что это такое?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, это ордер, по которому меня не пускают в тюрьму уже две недели к моему подзащитному Михаилу Борисовичу Ходорковскому. И даже здесь есть надпись – выдать, которую я, что называется, вырвала у начальника учреждения господина Тагиева, и все равно, когда я уже поднялась на тот этаж, где происходят встречи и беседы адвокатов со своими подзащитными, мне внезапно сказали в ту пятницу, 16 сентября это было, точнее, что Михаил Борисович не может быть мне выдан, как они выражаются, поскольку в его камере был внезапно объявлен карантин.

А. НАСИБОВ – Возвращаясь к Роберту Амстердаму, намерен ли он опротестовывать как-то решение о его высылке?

К. МОСКАЛЕНКО – Да, конечно, вообще все эти действия от не допуска адвоката, от произвольного лишения визы без соответствующих объяснений, без соответствующей процедуры, это, конечно, грубый, грубый произвол. И поэтому все действия, связанные с этим, являются незаконными действиями, которые по нашему законодательству можно и, я считаю, нужно обжаловать в суд.

А. НАСИБОВ – Мотивировка-то какая-то должна быть у высылки, как официально звучит мотивировка о погашении?

К. МОСКАЛЕНКО – Мы не видели такого решения, мы не видели этого решения, ведь он должен был быть ознакомлен с этим решением. Нет, ему при мне швырнули паспорт, и в этом паспорте я увидела эту печать «погашено», погашено причем сегодняшней датой. А уже было три часа ночи.

А. НАСИБОВ – Уже была сегодняшняя.

К. МОСКАЛЕНКО – Да, было три, даже четвертый час.

А. НАСИБОВ – И дали ему на сборы сколько?

К. МОСКАЛЕНКО – Получается, если последний рейс сегодня убывает около 17 с чем-то, то он может убыть в ближайшее время.

А. НАСИБОВ – Полтора часа.

К. МОСКАЛЕНКО – Да, либо, может быть, произойдет какая-нибудь новая провокация, чему я совсем уже не удивлюсь. И я его просила, чтобы он немедленно связывался со мной, немедленно, потому что я вчера убедилась, что из-за ночного времени, из-за невозможности выехать своевременно мы упустили время. Хотя я успела прийти до того, как они решили его вопрос.

А. НАСИБОВ – Если мне не изменяет память, у Роберта Амстердама уже были проблемы с визой, ему какое-то время не выдавали въездную визу, что это было?

К. МОСКАЛЕНКО – Вы знаете, он мне жаловался, говорил, что вроде бы у вас страна демократическая, открытая, а у меня каждый раз проблемы с визой. Я говорю, какие-то непреодолимые проблемы? Он сказал – нет, не непреодолимые, но получать визу всегда очень трудно. Я еще шутила, я говорю, может быть, ты у нас все-таки персона нон грата, надо к тебе присмотреться. Но видите, как это все грустно закончилось, ведь такой уважаемый человек, всюду принятый, на таком уровне общающийся со всеми, может быть, и очень даже известными, может быть, и нам неизвестными, но очень важными персонами во всем мире, у нас встречает такой прием. Я понимаю, что то, что он говорит, очень неприятно властям, очень. Но я не могу с ним поспорить по существу.

А. НАСИБОВ – Полторы минуты у нас остается, мой последний, пожалуй, вопрос, действия адвокатов Михаила Ходорковского теперь, когда Генпрокуратура представила в Минюст предложение о лишении вас адвокатского статуса?

К. МОСКАЛЕНКО – Вы знаете, если я есть в этом списке, я не буду производить никаких действий, я просто индифферентна, я считаю, что это такой нонсенс, это такая глупость, я, в конце концов, являюсь комиссаром международной комиссии юристов, пусть моя организация в Женеве решит, каким образом она будет реагировать на это. Что касается других адвокатов, как раньше я как комиссар доводила до сведения женевской штаб-квартиры о фактах нарушения прав наших адвокатов, так и сейчас я немедленно собираюсь это сделать. Это для меня большая новость. И я думала, что так далеко они не пойдут. До сих пор меня очень заботило, что самые добросовестные, самые преданные адвокаты, которые приходили в судебные заседания, чтобы хотя бы морально поддержать Михаила Борисовича, раз уж он не допустил их до участия в процессе, они были наказаны за эту свою преданность и за эту свою добросовестность исключительную. Сожалею, сожалею. Гглупость это все, знаете, дураки это все делают, дураки сделали из всех нас героев, дураки, в общем-то, сделали героем, спасибо им, наверное, моего друга и коллегу Роберта Амстердама. И они же сделали героем, они назначили героем Михаила Ходорковского. Я думаю, что он с честью будет это свое геройское звание нести.

А. НАСИБОВ – Карина Мокаленко, адвокат, председатель центра международной защиты, мы беседовали на тему высылки из России Роберта Амстердама, адвоката Михаила Ходорковского.

А. НАСИБОВ - Возвращаюсь к беседе с Кариной Москаленко, адвокатом. Тема беседы – выдворение из России адвоката Михаила Ходорковского Роберта Амстердама. Я формулирую следующий вопрос для программа "Рикошет": считаете ли вы законным выдворение из России адвоката Ходорковского Роберта Амстердама? Если вы отвечаете да, телефон 995-81-21, если вы полагаете незаконным, просим звонить 995-81-22. Повторяю телефоны: да – 995-81-21, нет – 995-81-22. У вас не более пяти минут в запасе. Карина, объясните мне, пожалуйста, как сейчас тогда будет строиться защита Ходорковского, нуждается ли он сейчас в защите, если, вот, все так происходит…

К. МОСКАЛЕНКО – Я считаю, что он как никогда нуждается в защите, и поэтому туда защитников к нему не допускают, чтобы помешать нам всячески продолжать свою работу. Но я занималась в этом процессе вообще очень специфической задачей, я приходила туда не слишком часто, в основном, отслеживала совершенно определенные нарушения процесса, только такие нарушения процесса, которые могли впоследствии означать нарушения права на справедливое судебное разбирательство.

А. НАСИБОВ – Вы договорились между собой, я имею в виду адвокаты, что каждый будет вести свою тему?

К. МОСКАЛЕНКО – Конечно, занимается своей работой. И моя часть работы – это работа по европейскому суду по правам человека. 9 февраля прошлого года я зарегистрировала первую жалобу в интересах Михаила Борисовича, и эта жалоба касалась статьи пятой европейской конвенции, это относительно незаконного содержания его под стражей. И незаконного, и необоснованного. Но я думаю, что уже рассмотрение этой жалобы, действительно, близится. А сейчас, т.е. практически с сегодняшнего дня мы могли подать новую или, точнее, дополнительную жалобу в европейский суд относительно нарушения статьи шестой. Это та как раз статья, которая гарантирует право на справедливое судебное разбирательство.

А. НАСИБОВ – Приговор в отношении Ходорковского вступил в силу.

К. МОСКАЛЕНКО – Да.

А. НАСИБОВ – Возможны ли какие-то дальнейшие действия со стороны адвокатов?

К. МОСКАЛЕНКО – Внутри страны?

А. НАСИБОВ – Внутри страны.

К. МОСКАЛЕНКО – Внутри страны есть возможность обратиться в надзорном порядке и в Московском городском суде, и есть такая процедура в Верховном суде РФ, я не занимаюсь этими процедурами по той причине, что, зная прецеденты европейского суда, я исхожу из их позиций, что обращения в надзорном порядке не являются эффективным средством правовой защиты внутри РФ. Следовательно, их исчерпывать и необязательно. Вы можете обратиться в надзорном порядке, и я знаю, что некоторые мои коллеги настроены подавать такую жалобу, наверное, это правильно. Но я, конечно, этим бесполезным, с моей точки зрения, делом сейчас заниматься не смогу. Может быть, только тогда, когда закончу работу над жалобой в европейский суд. А нам препятствуют. Сейчас надо было бы, сегодня можно было бы подать эту жалобу, даже несмотря на то, что у нас нет на руках текста определения, мало ли, сколько государство будет тянуть с выдачей этого определения. Мы знаем, оно публично оглашено, приговор вступил в законную силу. Так вот, поскольку были нарушены минимальные стандарты судебного разбирательства, я же не буду обжаловать незаконный и необоснованный приговор в европейский суд. Европейский суд не пересматривает приговоры судов национальных. А я буду говорить о тех процедурных нарушениях, которые и привели к такому результату. Но и, помимо шестой статьи, я буду говорить о нарушении вообще глобально, системно прав Ходорковского, которое вообще достигает уровня политической мотивированности дела.

А. НАСИБОВ – Когда вы собираетесь это делать?

К. МОСКАЛЕНКО – Я могу подать эту жалобу завтра, но дело в том, что непременным условием обращения в европейский суд является воля заявителя.

А. НАСИБОВ – Т.е. Ходорковского.

К. МОСКАЛЕНКО – Я могу подать жалобу кассационную без его ведома, потом с ним согласовать, но я не могу подать жалобу без ведома Ходорковского. По-видимому, наши власти это хорошо знают, я не могу к нему попасть уже две недели под разными предлогами.

А. НАСИБОВ – А другие адвокаты?

К. МОСКАЛЕНКО – Другие адвокаты тем более, я имею в виду, что я-то хоть получила, можно сказать, вырвала эту запись – выдать, и то не выдали.

А. НАСИБОВ – И то не выдали. Сейчас по результатам предложения Генеральной прокуратуры лишить вас статуса адвоката, вас и других адвокатов Ходорковского, вы собираетесь, например, сегодня вечером собраться вместе, сесть где-нибудь, обсудить ситуацию?

К. МОСКАЛЕНКО – Да надо бы собраться, но, видите ли, у нас так много дел, у нас так много работы, я даже думаю, что нас, власти развлекаются тем, что начинают всякие процедуры против нас, чтобы у нас не было времени на защиту наших подзащитных, в том числе и Михаила Борисовича Ходорковского.

А. НАСИБОВ – Наймите себе адвоката.

К. МОСКАЛЕНКО – Да, если только Роберта Амстердама. Но потом придется к нему ходить, да, не дай бог. Так вот, я так бы сказала, собраться нам надо, мы обсудим, конечно, все план действий, но нас должна защищать наша корпорация, я так думаю. А мы должны продолжать заниматься делом наших подзащитных и не только Ходорковского. У меня, знаете, сколько дел, лишат меня статуса в РФ после 29 лет работы, я, конечно, посмотрю на них, как они это сделают, но я же постоянно подаю жалобы и время от времени выступаю в европейском суде по правам человека.

А. НАСИБОВ – Скажите, а кто лишает статуса по закону?

К. МОСКАЛЕНКО – Очень интересный вопрос. Вообще, с тех пор, как принят новый закон, мне долго объясняли, что он очень хороший.

А. НАСИБОВ – Новый закон какой?

К. МОСКАЛЕНКО – Новый закон об адвокатуре и адвокатской деятельности. Я дралась насмерть со всеми нашими, в общем, лидерами адвокатского движения, и я оказалась, в общем-то, не просто в меньшинстве, а просто в одиночестве. Если кто меня и поддерживал, то тихо и на ушко – да, Каринна, ты права. Я же сразу видела, что творится, даже в советские времена нас никогда не замыкали на министерство юстиции. Сейчас адвокат почему-то должен явится в министерство юстиции, в чем-то там отчитываться. Да пусть они меня три раза лишат какого угодно ими созданного статуса, я никогда в жизни не пойду к властям отчитываться в своих действиях. Я отчитываюсь в своих действиях только перед своей совестью, перед своим адвокатским долгом, перед своим клиентом.

А. НАСИБОВ – Подводим итоги «Рикошета», напомню вопрос, считаете ли вы законным выдворение из России адвоката Ходорковского Роберта Амстердама, те, кто считают, что это выдворение законно, поступило всего в общей сложности 3 817, 20 уже, 25 звонков.

К. МОСКАЛЕНКО – Немало.

А. НАСИБОВ – 14% считают, что, 14% от этого общего количества считают, что это решение законно, 86% наших тех, кто дозвонился до «Эха Москвы», считают, что это решение незаконно. Мы прекращаем принимать звонки, 3 834 человека дозвонились.

К. МОСКАЛЕНКО – Спасибо, можно сказать спасибо моим согражданам, что они морально поддержали Роберта, я ему непременно сейчас передам, что так много российских граждан, подавляющее большинство, во всяком случае, ваших слушателей.

А. НАСИБОВ – У нас специфические слушатели.

К. МОСКАЛЕНКО – У вас специфические слушатели, да, я понимаю это, тем не менее, эти здравомыслящие люди считают, что нельзя так поступать с гостем, адвокатом.

А. НАСИБОВ – Спасибо.

К. МОСКАЛЕНКО – Спасибо.

ЭХО Москвы