ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

22 декабря 2009 г.

 

Данное постановление вступает в силу в обстоятельствах, установленных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакторской правке.

 

В деле Макаренко против России,

Европейский суда по правам человека (Первый секция) заседая Палатой в состав которой вошли следующие:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Хаджиев,
          Сверре Ерик Йебенс,
          Джорджио Малинверни,
          Джордж Николау, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь,

Проведя заседание за закрытыми дверями 3 декабря 2009 года,

Вынесла следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело инициировано жалобой (№ 5962/03) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции по защите прав человека и основных свобод (далее - “Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-ном Анатолием Михайловичем  Макаренко (далее - “Заявитель”) 4 декабря 2002 года.

2.  Права заявителя представлены в суде г-жой Е. Липцер, адвокатом Центр Международной правовой защиты.                                                                                                                                        Российские власти (далее - “Власти”) были представлены г-ном П. Лаптевым и г-жой В. Милинчук, уполномоченными Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель жалуется, в частности, на незаконный арест, на чрезмерную продолжительность предварительного заключения, а также на действия национальных судов, которые либо не рассматривали, либо откладывали рассмотрение его ходатайств  относительно освобождения или заявлений на обжалование  постановлений о заключении под стражу, ему было отказано в “справедливом слушании дела” во время судебного разбирательства, и было нарушено его право на свободу выражения.

4.  22 июня 2006 года председатель первой секции решил комуницировать жалобу российским властям, одновременно рассмотрев жалобу по существу и по вопросу её приемлемости (Статья 29 § 3).

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель родился в 1949 году и до своего ареста проживал в Смоленске. Он является бывшим заместителем губернатора Смоленской области.

A.  Уголовный процесс по обвинению в мошенничестве, отмыванию денег, незаконном ношении оружия и подделке документов

1.  Арест заявителя и заключение под стражу до вынесения приговора

6.  24 октября 2002 года было возбуждено уголовное дело против нескольких должностных лиц Смоленского регионального совета по подозрению в мошенничестве и отмыванию денег.

7.  2 декабря 2002 заявитель был задержан в здании областной прокуратуры г. Смоленска, куда он был вызван на допрос. Он был препровожден в Смоленский региональный департамент Федеральной службы безопасности (далее – ФСБ). Согласно протоколу задержания, составленного в 14.00 того же дня Властями, в офисе заявителя были найдены и изъяты некоторые документы. Данные документы и  другие доказательства, включая показания свидетелей, указывают на связь заявителя с частными и государственными предприятиями, участвующие в отмывании денег и мошенничестве, что послужило основанием для подозрения заявителя в участии в данной деятельности. В соответствующей части данного протокола было сказано следующее:

“[Заявитель], который подозревается в совершении тяжкого уголовного преступления, был арестован в соответствии с подпунктами 1, 2 и 3 пункта 1 статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и так как органы, занимающиеся предварительным расследованием, имели достаточно оснований полагать, что, выйдя на свободу, он скроется от правосудия..., может угрожать свидетелям, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по настоящему делу.”

Заявитель подписал протокол, сделав несколько письменных замечаний вручную касательно своего ареста и обвинений в свой адрес.

8.  На следующий день руководитель следственного отдела  регионального департамента ФСБ г. Смоленск, с согласия прокурора Смоленской области, подал ходатайство в Ленинский районный суд г. Смоленска, об избрании меры пресечения в виде заключения заявителя под стражу до вынесения приговора. Ходатайство содержало детальное описание мошеннической деятельности некоторого числа частных и государственных предприятий, с которыми был связан заявитель. Руководитель следственного органа также обратил внимание районного суда на другие обстоятельства, служащие основанием для заключения заявителя под стражу, а именно, на тот факт, что в случае его освобождения он может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия.

9.  3 декабря 2002 года суд Ленинского района вынес постановление об избрании меры пресечения в виде заключение под стражу в отношении заявителя, указав на то, что его обвиняют в совершении уголовного преступления и, в случае его освобождения, он может угрожать свидетелям, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать отправлению правосудия.

10.  Адвокат заявителя подал кассационную жалобу на постановление,  об избрании меры пресечения в виде заключение под стражу. В частности, она заявила, что доказательств, которые могли бы служить основанием  для ареста заявителя, нет, и в случае, если подобные доказательства существовали, то они не были указаны в протоколе ареста заявителя. По словам адвоката, власти не представили никаких доказательств, подтверждающих постановление суда о том, что заявитель  может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия.

11.  11 декабря 2002 года Смоленский областной суд оствил без изменения постановление от 3 декабря 2002 года, приняв следующее определение:

“Принимая во внимание обстоятельства дела, сведения о личности обвиняемого, суд постановил, что ходатайство следователя является обоснованным, так как заявитель может угрожать свидетелям, уничтожить доказательства дела и воспрепятствовать производству по делу”

12.  Две недели спустя, 26 декабря 2002 года, Смоленский областной суд отклонил кассационную жалобу адвоката относительно ареста заявителя, заявив, что арест был осуществлен в соответствии со статьей 91 § 1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

13.  6 февраля 2003 года Смоленский областной суд, принимая во внимание основания районного суда, оставил постановление от 26 декабря  2002 года без изменений.

2.  Продолжительность предварительного заключения заявителя

(a)  Постановление о продлении срока содержания под стражей                     от 31 января 2003 года

14.  31 января 2003 года Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 апреля 2003 года, указав, что оснований для изменения меры пресечения нет.

15.  Адвокат заявителя подал кассационную жалобу. В частности, она жаловалась на то, что районный суд не предоставил оснований для продления срока содержания заявителя под стражей.

16.  В неустановленный день Смоленский областной суд оставил постановление от 31 января 2003 года без изменений.

(b)  Постановление о продлении срока содержания под стражей                           от 22 апреля 2003 года

17.  22 апреля 2003 года суд Ленинского района продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 июня 2003 года, на основании того, что для выполнения определенных следственных действий необходимо дополнительное время. Районный суд вынес следующее постановление:

“[Заявитель] обвиняется в совершении уголовного преступления; суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу, так как он обвинялся в совершении уголовного преступления, таким образом, оснований для изменения или отмены [меры пресечения] нет.

Суд принимает во внимание, что срок содержания под стражей увеличивается только на один месяц и восемь дней.

Суд принимает во внимание, что у [заявителя] есть несовершеннолетние дети, однако, в ходе решения вопроса о продлении срока содержания под стражей, суд обратил внимание на тот факт, что [заявитель] обвиняется в совершении преступления согласно статье 159 § 3 (b) Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, т.е. в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде пяти лет лишения свободы.”

18.  Постановление от 22 апреля 2003 года после пересмотра в кассационном порядке оставлено без изменений.

(c)  Постановление о продлении срока содержания под стражей от 30 мая 2003 года

19.  30 мая 2003 года суд Ленинского района продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 сентября 2003 года, основанием для чего послужили те же причины, что и при принятии постановления от 22 апреля 2003 года.

20.  9 июня 2003 Смоленский областной суд оставил постановление от 30 мая 2003 года без изменений, приняв доводы районного суда о том, что заявитель обвиняется в совершении уголовного преступления и, что следственным органам необходимо дополнительное время.

(d)  Ходатайство об освобождении заявителя

21.  2 июля 2003 года адвокат заявителя ходатайствовал за освобождение заявителя из-под стражи под залог и подписку о невыезде. Адвокат заявил, что нет необходимости держать заявителя под стражей, так как предварительное следствие окончено. В дальнейшем адвокат отметил те обстоятельства, которые делают побег заявителя маловероятным: у заявителя трое несовершеннолетних детей, у него есть постоянное место жительства и работа, до его ареста, он ни раз был вызван следственными органами в суд, и не было ни одного случая, чтобы он не явился.

22.  11 июля 2003 года суд Ленинского района отклонил ходатайство об освобождении. Он отметил, что заявитель обвиняется в участии в мошенничестве, отмывании денег, незаконном ношении оружия и подделке документов. Спустя месяц Смоленский областной суд постановление районного суда оставил без изменения.

(e)  Постановление от 25 сентября 2003 года

23.  25 сентября 2003 года суд Ленинского района провел предварительное судебное слушание, в ходе которого адвокаты заявили ходатайство об освобождении заявителя из-под стражи и о прекращении уголовного преследования. Районный суд отклонил ходатайство об освобождении, так как заявитель обвинялся в совершении тяжкого уголовного преступления, и в случае освобождения, он может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия. Районный суд провел первое судебное заседание 8 октября 2003 года.

24.  Адвокаты заявителя, г-жа Липцер, г-жа Карлова и г-н Кравчук, подали кассационную жалобу на постановление Ленинского районного суда об отказе в удовлетворении ходатайства об освобождении заявителя из под стражи.

25.  13 октября 2003 года суд Ленинского района вернул ходатайство о пересмотре дела в суде кассационной инстанции г-же Липцер, отметив, что заявитель отказывается от её услуг.

26.  Десять дней спустя председатель адвокатской конторы № 10 Московской коллегии адвокатов проинформировал районный суд о том, что г-жа Липцер и заявитель подписали соглашение, в соответствии с которым г-жа Липцер получает право на подачу жалобы на постановление от 25 сентября 2003 года в суде кассационной инстанции. Жалоба г-жи Липцер на постановление от 25 сентября 2003 года прилагалась.

27.  30 октября 2003 года суд Ленинского района принял жалобу                 г-жи Липцер о рассмотрении дела в суде кассационной инстанции и направило его в Смоленский областной суд. Пять дней спустя областной суд, выслушав аргументы г-жи Карловой и г-на Кравчук, оставило постановление от 25 сентября 2003 года без изменений. Кассационная жалоба, поданная г-жой Липцер, 30 декабря 2003 была областным судом года рассмотрено и оставлена без изменений..

(f)  Ходатайство об освобождении заявителя и постановление от 8 октября 2003 года

28.  В ходе судебного заседания 8 октября 2003 года суд Ленинского района отклонил ходатайство об освобождении, поданное адвокатами заявителя.

29.  Неделю спустя адвокат подал жалобу на постановление областного суда в суде кассационной инстанции.

30.  18 ноября 2003 года Смоленский областной суд на основании статьи 355 § 5 (2) Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, кассационное производство по кассационной жалобе прекратил, отметив, что ходатайство об освобождении было рассмотрено и отклонено в ходе судебного слушания и не подлежит пересмотру в кассационном суде.

(g)  постановление от 13 ноября 2003 года

31.  13 ноября 2003 года судом Ленинского района было проведено судебное заседание. В ходе данного слушания адвокат заявителя подал ходатайство об освобождении заявителя под залог. Районный суд отклонил ходатайство, отметив, что оснований для освобождения нет.

32.  Адвокат заявителя, ссылаясь на статью 5 § 3 Конвенции, подал кассационную жалобу на постановление от 13 ноября 2003 года.

33.  30 декабря 2003 года Смоленский областной суд оставил постановление от 13 ноября 2003 года без изменений. Областной суд установил, что причины, послужившие основанием для заключения заявителя под стражу, не изменились, вследствие чего отклонил ходатайство об освобождении.

(h)  Постановление от 19 ноября 2003 года

34.  19 ноября 2003 года суд Ленинского района отклонил ходатайство об освобождении заявителя из-под стражи. Он заявил, что новых причин, которые могли бы послужить основанием для освобождения заявителя, нет. В ходе пересмотра постановления в суде кассационной инстанции 30 декабря 2003 года Смоленский областной суд оставил постановление без изменений.

(i)     Ходатайства об освобождении от 24 ноября 2003 года и постановление от 29 декабря 2003 года и 30 января 2004 года

35.  24 ноября 2003 года адвокат заявителя ходатайствовал изменении меры пресечения в виде заключения под стражу на  подписку о невыезде. Суд Ленинского района отказал в рассмотрении ходатайства, отметив, что данное ходатайство повторяет предыдущее ходатайство адвоката об освобождении.

36.  В судебном заседании 29 декабря 2003 года заявитель попросил районный суд освободить его, 6 апреля 2004 года Смоленский областной суд рассмотрел кассационную жалобу, поданную адвокатами на постановление от 29 декабря 2003 года, оставив её без изменений. Областной суд подтвердил выводы районного суда относительно отсутствия оснований для освобождения заявителя из-под стражи.

37.  30 января 2004 года районный суд отложил судебное заседание в связи с болезнью одного сообвиняемых заявителя. Адвокаты подали ходатайствовали об освобождении из под стражи заявителя. 16 марта 2004 года областной суд оставил постановление от 30 января 2004 года без изменений, ввиду отсутствия новых причин, которые могли бы служить основанием для освобождения.

(j)  Постановление о продлении срока содержания под стражей                     от 26 февраля 2004 года

38.  26 февраля 2004 года суд Ленинского района продлил срок содержания под стражей до 26 мая 2004 года. Соответствующая часть постановления гласит:

“[Заявитель] обвиняется в совершении преднамеренных, тяжких уголовных преступлений. Обстоятельства, послужившие основанием для заключения [заявителя] под стражу, не изменились. Новых обстоятельств, служащих основанием для освобождения [заявителя], ... нет.

Следствие по делу не завершено, продолжается предоставление и изучение  доказательств. Оказавшись на свободе подсудимый может воспрепятствовать установлению истины по делу, скрыться от суда или совершить новые преступления.”

39.  30 марта 2004 года Смоленский областной суд оставил в силе постановление районного суда от 26 февраля 2004 года.

(k)  Постановление о продлении срока содержания под стражей                         от 26 мая 2004 года

40.  26 мая 2004 года суд Ленинского района продлил срок содержания заявителя под стражей до 26 августа 2004 года на тех же основаниях, что и в постановлении от 26 февраля 2004 года. Данное постановление вступило в законную силу 6 июля 2004 года, после рассмотрения областной суд утвердил его в ходе пересмотра в апелляционном порядке, отметив, что районный суд принял во внимание все соответствующие факторы, в том числе личность самого заявителя, и что продление срока содержания под стражей является законным.

3.    Судебное разбирательство в судах первой и кассационной инстанций.

41.  28 июня 2004 года приговором Ленинского районного суда  заявитель признан  виновным в мошенничестве, незаконном хранении боеприпасов и подделке документов и приговорен к пяти годам лишения свободы.

42.  12 октября 2004 года кассационным определением Смоленского областного суда приговор Ленинского районного суда от 28 июня 2004 года изменен уголовное производство по обвинению в подделке документов прекращено в связи с истечением срока привлечения к уголовной ответственности, срок наказания снижен на 2 месяца, до 4 лет 10 месяцев.

B.     Уголовный процесс по обвинению в клевете

43.  Утром 16 мая 2002 года машина заявителя была обстреляна. В это время в машине находились заявитель, его пятилетняя дочь,  телохранитель и водитель. Заявитель был ранен, его телохранитель получил серьезные ранения, а водитель убит.

44.  В тот же день заявитель собрал пресс конференцию, на которой обвинил г-на M., генерала ФСБ и одного из кандидатов на пост губернатора Смоленской области на предстоящих выборах, в попытке убийства.

45.  Жалоба, поданная г-ном M. в областную прокуратуру г. Смоленск, стала основанием для возбуждения уголовного производства против заявителя по обвинению в клевете 18 мая 2002 года.

46.  19 августа 2002 года заявитель, в присутствии своего адвоката, г-жи Карловой, был ознакомлен с обвинительным заключением и был допрошен в качестве обвиняемого. В тот же день г-жа Карлова начала изучение материалов по данному делу в соответствии с требованиями статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Два дня спустя заявитель и г-жа Карлова закончили ознакомление с материалами уголовного дела, о чем сделали соответствующие отметки в протоколе об ознакомлении с материалами по данному делу.

47.  29 августа 2002 года заявитель предстал перед мировым судьей 7ого судебного участка по Смоленскому округу, который, по ходатайству заявителя и г-жи Карловой, назначил предварительное слушание на 19 ноября 2002 года.

48.  В ходе первого судебного заседания 19 декабря 2002 года заявитель подал ходатайство об отложении слушания, для ознакомления адвоката с материалами дела. 22 января 2003 года мировой судья удовлетворил другое ходатайство заявителя и допустил двум других адвокатов, нанятых заявителем, к участию в процессе.

49.  В ходе слушаний, проводимых в период с 22 января по 12 февраля 2003 года, интересы заявителя были представлены г-жой Карловой.

50.  В судебном заседании 6 февраля 2003 года заявитель сообщил мировому судье, что не намерен больше участвовать в слушании дела, и что у него закончились соглашения со всеми адвокатами. В тот же день мировой судья постановил продолжить рассмотрение дела в отсутствии заявителя, отстранив двух адвокатов заявителя от участия в процессе и назначив Карлова, адвокатом заявителя. Судья отложил слушание до полудня того же дня. После перерыва слушание возобновилось. Г-жа Карлова зачитала повторный отказ заявителя от её услуг и покинула зал заседания, не дожидаясь решения суда.

51.  7 февраля 2003 года мировой судья заявил, что г-жа Карлова проявила неуважение к суду, покинув зал заседания без разрешения. Судья также направил уведомление председателю коллегии адвокатов  г. Смоленска относительно действий г-жи Карловой, попросив обеспечить её присутствие на следующем слушании.

52.  Г-жа Карлова присутствовала на следующем судебном заседании. Она проинформировала судью об отказе представлять интересы заявителя, ссылаясь на его отказ от её услуг.

53.  На следующее слушание 12 февраля 2003 года г-жа Карлова не явилась. Мировой судья вынес постановление об отложении судебного заседания и вновь уведомил коллегию адвокатов г. Смоленск о действиях г-жи Карловой.

54. В тот же день мировой судья признал заявителя виновным по обвинению в клевете и приговорил его к одному году лишения свободы условно. Приговор был основано на показаниях потерпевших и четырех свидетелей, которые присутствовали на пресс конференции, проводимой заявителем, письменном протоколе, аудио и видео записях пресс конференции, письме, полученном из милицейского управления Смоленской области, в котором было указано, что оно не располагает информацией об участии г-на M. в какой-либо незаконной деятельности, а также протоколе допроса заявителя. Мировой судья, в частности, отметил:

“...суд квалифицирует действия [заявителя]... как распространение ложной информации, порочащей честь и достоинство другого лица, связанной с обвинением данного лица в совершении уголовного преступления, так как он, путем устного обращения к определенному числу лиц, распространил ложную информацию касательно организации г-ном M. попытки убийства [заявителя]. Информация была распространена в утвердительной, а не предположительной форме. Кроме того, [заявитель] знал, что г-н M. является высокопоставленным чиновником, который, в тоже время, когда было сделано заявление, участвовал в выборах на пост губернатора Смоленской области, таким образом, любая дискредитирующая информация могла нанести ущерб его репутации. Заявления, сделанные [заявителем], были ложными... необоснованными и несостоятельными: в то время, когда были сделаны заявления, уголовное дело против г-на M. возбуждено не было, и никаких других следственных мер не было предпринято силовыми органами; заявление не содержало ссылок на какие-либо достоверные доказательства или документы, доказывающие правдивость заявления, или ссылки на источники информации, на основании которых [заявитель] мог сделать вывод, что г-н M. принимал участие в преступлении, совершенном в отношении его. Несомненно, [заявитель] понимал это, однако он публично и намеренно сделал вышеуказанное заявление в присутствии представителей СМИ, обвинив г-на M. в совершении преднамеренного преступления, таким образом, опорочив жертву, его честь и достоинство, и [заявитель], являясь заместителем губернатора Смоленской области, должен осознавать это.

На собрании администрации Смоленской области 16 мая 2002 года, [заявитель] предоставил лишь часть доказательств для подтверждения своего заявления об участии г-на M. в попытке убийства: за два дня до этого [попытки убийства] генерал M. угрожал ему ([заявителю]) в присутствии заместителя председателя Смоленского областного суда, г-на A., и заместителя прокурора Смоленской области, г-жи П. Данная информация ... была изучена в ходе слушания, но не была доказана, так как г-н A. и г-жа П., допрошенные в качестве свидетелей, ее не подтвердили. У суда не было оснований не доверять данным свидетелям. Других доказательств правдивости [заявления заявителя] представлено не было.

Суд также отметил, что [имеются доказательства, подтверждающие] намерение ответчика распространить ложную информацию  (независимо от мотивов) и, таким образом, оказать негативное влияние на общественное мнение о жертве, с целью нанесения ущерба его репутации перед выборами: во-первых, утвердительный, а не предположительный характер заявления; содержание речи [заявителя] до и после порочащего заявления; распространение ложной информации на собрании администрации Смоленской области, то есть, частных лиц, не имеющих права на возбуждение уголовного дела и проверку заявления; тот факт, что заявление было сделано несколько раз... после совершения попытки убийства... и в ходе предварительного следствия... Кроме того, ложный характер заявления, сделанного [заявителем], был подтвержден признанием, сделанным в ходе пресс конференции 28 мая 2002 года, во время которой он подтвердил, что, насколько ему известно, г-н M. не принимал участие в попытке убийства, и [заявитель] принес свои извинения.”

55.  Заявитель и три его адвоката обжаловали приговор от  12 февраля 2003 года. В частности, они жаловались на то, что мировой судья продолжил судебное заседание после отказа заявителя от участия в нем и обязал г-жу Карлову представлять заявителя, несмотря на тот факт, что он отказался от услуг всех трех адвокатов, в том числе г-жи Карловой. Г-жа Карлова также обжаловала указанные приговор и постановление от 7 и 12 февраля 2003 года.

56.  21 ноября 2003 года суд Ленинского района г. Смоленска, в присутствии заявителя и трех его адвокатов, оставило приговор мирового судьи от 12 февраля 2003 года без изменений. Что касается жалобы заявителя в части защиты его прав, районный суд постановил, что в соответствии с российским законодательством адвокат не может отказаться представлять ответчика в случае, если он уже взял на себя данное обязательство. Однако ответчик может отказаться от юридической помощи. Подобный отказ не имеет обязательной силы, если ответчик в то же время требует вынесения постановлении по делу в свое отсутствие. Таким образом, мировой судья имел право обязать г-жу Карлову продолжить представлять интересы заявителя, так как последний не хотел участвовать в слушании, отказался от услуг своих адвокатов и не обратился к суду для назначения других.

57.  В тот же день суд Ленинского района оставил постановления от 7 и 12 февраля 2003 года без изменений.

58.  27 января 2004 года Смоленский областной суд в кассационной инстанции оставил постановления от 12 февраля и 21 ноября 2003 года и приговор 12 февраля 2003 года и постановление от 7 и без изменений. Заявитель и два других адвоката присутствовали на слушании.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАКОН

59.  До 1 июля 2002 года уголовные правоотношения регулировались Уголовно-процессуальным кодексом Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой (закон от 27 октября 1960 года, “старый УПК”). С 1 июля 2002 года старый УПК был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (закон № 174-FZ от 18 декабря 2001 года, “новый УПК”).

A.  Вопросы содержания под стражей

1.  Меры пресечения

60.  “Мерами пресечения” являются подписка о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (Статья 89 старого УПК, статья 98 нового УПК).

2.  Порядок заключения под стражу

61.  Российская Конституция от 12 декабря 1993 года предусматривает заключение обвиняемого под стражу и продление срока его содержания под стражей до принятия судебного решения (Статья 22).

Согласно старому УПК, постановление о заключении под стражу может быть принято прокурором или судом (Статьи 11, 89 и 96).

Новый УПК требует судебного постановления районного или городского суда на основании обоснованного ходатайства прокурора.  (Статья 108 §§ 1, 3-6).

3.  Основания для заключения под стражу

62.  При принятии постановления об избарнии меры пресечения в виде заключения под стражу, компетентный орган обязан установить, имеются ли “достаточные основания полагать”, что он или она может скрыться в ходе следствия или суда, воспрепятствовать установлению правды или повторно совершить преступление (Статья 89 старого УПК). Необходимо также учитывать тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его или ее профессии, возрасте, состоянии здоровья, семейном положении и другие обстоятельства (Статья 91 старого УПК, статья 99 нового УПК).

63.  До 14 марта 2001 года, мера пресечения в виде заключения под стражу могла быть избрана только в случае, если подозреваемый обвиняется в совершении уголовного преступления, за которое предусмотрено наказание в виде  лишения свободы на срок свыше одного года, или при наличии “исключительных обстоятельств” в деле (Статья 96). 14 марта 2001 года были внесены поправки в старый УПК, позволяющие заключить подозреваемого под стражу в случае, если за преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, если он ранее пытался скрыться от суда, не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации, или его личность не установлена. Поправки от 14 марта 2001 года отменили положение, позволяющие заключить обвиняемого под стражу лишь на основании тяжести совершенного им уголовного преступления. Новый УПК внес исправленные положения (Статьи 97 § 1 и 108 § 1) и добавил, что обвиняемый может быть заключен под стражу при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

4.  Предельный срок содержания под стражей

(a)  Два типа содержания под стражей

64.  Согласно кодексу существует два периода содержания под стражей, первый - “в период предварительного следствия”, то есть, в то время когда компетентные органы – милиция или прокуратора – рассматривают дело, второй - “после передачи дела в суд” (или “во время судебного процесса”). Не смотря на то, что на практике разницы между ними нет (задержанный находится в том же следственном изоляторе), предельный срок содержания отличается.

(b)  Предельный срок содержания под стражей “в период предварительного следствия”

65.  После ареста подозреваемый заключается под стражу “в период предварительного следствия”. Максимально допустимый срок содержания под стражей “в период предварительного следствия” два месяца, однако он может быть продлен на срок до восемнадцати месяцев в “исключительных случаях”. Согласно старому УПК, срок может быть продлен прокурором, но сейчас продление срока осуществляется на основании постановления суда (согласно новому УПК). Продление срока заключения под стражей “в период предварительного следствия” на срок свыше восемнадцати месяцев невозможно (статья 97 старого УПК, статья 109 § 4 нового УПК).

66.  Срок содержания под стражей “в период предварительного следствия” исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (Статья 97 старого УПК, статья 109 § 9 нового УПК).

67.  Доступ к материалам уголовного дела должен быть осуществлен не позднее чем за месяц до окончания предельного срока содержания под стражей (статья 97 старого УПК, статья 109 § 5 нового УПК). Если обвиняемому требуется больше времени для ознакомления  с материалами уголовного дела, судья, по требованию прокурора, может продлить срок содержания под стражей до полного ознакомления с материалами дела и направления дела в суд (статья 97 старого УПК, статья 109 § 8 (1) нового УПК). Согласно старому УПК, срок может быть продлен не более чем на шесть месяцев.

68.  Согласно старому УПК, суд может вернуть дело на “дополнительное расследование”, в случае выявления процессуальных нарушений, которые не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства. В подобных случаях заключение обвиняемого под стражу классифицируется как заключение “в период предварительного следствия”, действуют соответствующие предельные сроки. Однако если дело было возвращено на доследование, но следователи уже использовали всё выделенное на содержание под стражу время “в период предварительного следствия”, прокурор должен, тем не менее, продлить срок содержания под стражей еще на один месяц, начиная с момента получения дела. Дальнейшее продление срока возможно лишь в случае, если срок заключения под стражу “в период предварительного следствия” не превышает восемнадцать месяцев (статья 97).

(c)  Предельные сроки заключения под стражу “до суда”/“во время судебного процесса”

69.  С момента направления прокурором дела в суд содержание заявителя под стражей классифицируется как “до суда” (или “во время судебного процесса”).

70.  До 15 июня 2001 года старый УПК не предусматривал предельный срок содержания под стражей “во время судебного процесса”. 15 июня 2001 года вступила в силу новая статья, 239-1,  которая устанавливала срок содержания под стражей “во время судебного процесса”, не превышающий шесть месяцев с момента получения судом материалов дела. Однако, при наличии свидетельств, доказывающих, что освобождение обвиняемого может помешать тщательному, полному и объективному рассмотрению дела, суд может – по собственной инициативе или по ходатайству прокурора – продлить срок содержания под стражей не более чем на три месяца. Данные положения не распространяются на подсудимых, обвиняемых  в совершении особо тяжкого уголовного преступления.

71.  Согласно новому УПК, срок содержания под стражей “во время судебного процесса” исчисляется с момента получения судом материалов дела до момента вынесения постановления. Как правило, срок содержания под стражей “во время судебного процесса” не может превышать шесть месяцев, однако, если дело касается тяжкого или особо тяжкого уголовного преступления, суд может санкционировать  продление срока один или несколько раз на срок не более трех месяцев каждое (статья 255 §§ 2 и 3).

5.  Процесс для рассмотрения законности заключения под стражу

(a)  Содержание под стражей “в период предварительного следствия”

72.  Согласно старому УПК, лицо содержащиеся под стражей или его или ее адвокат или представитель может оспорить постановление об избрании меры пресечения в виде заключении под стражу, санкционированное прокурором, и последующее постановление о продлении срока в суде. Судья обязан рассмотреть законность оснований для заключения под стражу и продления срока не позднее трех дней после получения соответствующих документов. Пересмотр должен осуществляться в ходе закрытого судебного заседания в присутствии прокурора и адвоката задержанного или его представителя. Лицо содержащиеся под стражей должно также быть доставлено, пересмотр в его отсутствии возможен только в исключительных случаях, если задержанный отказался от своего права присутствовать по своему собственному желанию. Судья может либо отклонить возражение, либо отменить постановление о предварительном заключении под стражу и освободить (статья 220-1). Жалоба на постановления судьи направляется в суд высшей инстанции. Заявление рассматривается в течение того же предельного срока, что и обжалование постановления по существу (статья 331 в конце).

73.  Согласно новому УПК, жалоба на постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении срока может быть подано в суд вышестоящей инстанции в течение трех дней. Суд кассационной инстанции должен вынести кассационное определение по кассационной жалобе в течение трех дней с момента его подачи (статья 108 § 10).

(b)  Во время судебного процесса

74.  После получения материалов дела, судья должен определить, в частности, обоснованность нахождения обвиняемого под стражей или быть освобожден во время судебного слушания (статья 222 § 5 и статья 230 старого УПК, статья 228 (3) и статья 231 § 2 (6) нового УПК) и вынести постановление по ходатайству обвиняемого об освобождении (статья 223 старого УПК).

75.  В любой момент во время судебного процесса суд может назначить, изменить или отменить любую меру пресечения, в том числе в виде заключения под стражу (статья 260 старого УПК, статья 255 § 1 нового УПК). Любое подобное решение должно быть вынесено в совещательной комнате и подписано всеми судьями (статья 261 старого УПК, статья 256 нового УПК).

76.  Кассационная жалоба на постановление подается в суд вышестоящей инстанции. Оно должно быть подано в течение десяти дней и рассмотрено в течение того же предельного срока, что и жалоба на приговор  (статья 331 старого УПК, статья 255 § 4 нового УПК).

6.  Предельные сроки судебного процесса

77.  Согласно старому УПК, в течение четырнадцати дней после получения материалов дела (если задержанный находится под стражей), судья принимает одно из следующих решений: 1) о назначении судебного заседания; 2) о возвращении дела для производства дополнительного расследования; 3) о приостановлении производства по делу; 4) о направлении дела по подсудности; 5) о прекращении дела (статья 221). Новый УПК дает право судье в течение того же времени принять решение  1) о направлении уголовного дела по подсудности; 2) о назначении предварительного слушания; 3) о назначении судебного заседания. (статья 227). В последнем случае судебное заседание должно начаться не позднее чем через четырнадцать дней после вынесения постановления о назначении предварительного слушания (статья 239 старого УПК, статья 233 § 1 нового УПК). Ограничений для определения даты предварительного слушания нет.

78.  Весь судебный процесс не ограничен во времени.

79.  Согласно старому УПК, суд кассационной инстанции должен рассмотреть кассационную жалоб на постановления суда первой инстанции в течение десяти дней после её подачи. В исключительных случаях или в сложных делах или в при рассмотрении дела в Верховном Суде срок может быть продлен до двух месяцев (статья 333). Дальнейшее продление невозможно.

Согласно новому УПК рассмотрение уголовного дела судом кассационной инстанции должно быть начато не позднее одного месяца со дня его поступления в суд кассационной инстанции (Статья 374).

B.  Предоставление адвоката

80.  Статья 51 нового УПК гласит следующее:

“1.  Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

1)  подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 настоящего Кодекса;

2) подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;

3)  подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;

3.1)  судебное разбирательство [в отсутствии обвиняемого] проводится в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 247 настоящего Кодекса;

4)  подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;

5)  лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;

6)  уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;

7)  обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела [без слушания] в порядке, установленном главой 40 настоящего Кодекса.

2.   ...

3.  Если в случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, защитник не приглашен самим подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, то дознаватель, следователь или суд обеспечивает участие защитника в уголовном судопроизводстве.”

81.  Статья 52 Кодекса гласит, что подозреваемый, обвиняемый может отказаться от юридической помощи в любой момент уголовного процесса. Подобный отказ может быть принят только в случае, если он сделан по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ должен быть оформлен письменно и внесен в протокол соответствующего процессуального акта. Отказ от юридической помощи не лишает подозреваемого или обвиняемого права на помощь адвоката во время дальнейших процессуальных действий по уголовному делу. Обращение к адвокату не может служить основанием для повторения процессуальных действий, осуществленных до этого момента.

C.    Участие обвиняемого

82.  Присутствие обвиняемого в суде является обязательным, кроме случаев, если речь не идет об особо тяжких уголовных преступлениях, когда обвиняемый обращается к суду, чтобы рассмотрение дела проводилось в его отсутствии (статья 247 §§ 1 и 4 нового УПК).

D.    Рассмотрение заявлений на обжалование постановлений мирового судьи

83.  Главы 43-45 нового УПК регулируют процесс подачи и рассмотрения заявлений на обжалование постановлений мирового судьи. В частности, статья 365 Кодекса гласит, что районный суд во время рассмотрения заявления на обжалование постановлений, вынесенных мировым судьей, должен проводить судебное расследование, которое включает рассмотрение заявлений сторон и доказательств, в том числе показаний свидетелей, экспертов, и т.д. Районный суд может, по требованию сторон, заслушать новых свидетелей, выдать разрешение на осмотр со стороны эксперта, и собрать материалы и документы, даже в случае, если мировой судья изначально отказался от выполнения данных процессуальных действий. Районный суд может отклонить требование сторон относительно рассмотрения новых доказательств на том основании, что данное требование было отклонено мировым судьей.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 1 (c) КОНВЕНЦИИ

84.  Заявитель жалуется на нарушение статьи 5 § 1 (c) Конвенции, считая, что свой арест незаконным, власти не имели никаких оснований подозревать его в совершении уголовного преступления. Соответствующая часть статьи 5 гласят:

“1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении преступления или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им преступления или помешать ему скрыться после его совершения ...”

A.  Замечания сторон

85.  Власти, ссылаясь на копию протокола ареста заявителя от 2 декабря 2002 года, заявляют, что арест проводился в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по обоснованному подозрению в совершении заявителем ряда уголовных преступлений. Правительство подчеркивает, что подозрение основано на исчерпывающих доказательствах, в том числе заявлениях свидетелей и документах, отмечающих, что заявитель участвовал в мошенничестве и отмывании денег.

86.  Заявитель утверждает, что его арест является незаконным, так как власти не привели никаких оснований, позволяющих сделать вывод, что он совершил преступление. В дальнейшем он заявил, что власти не указали полный список оснований в протоколе ареста согласно статье 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

B.     Оценка суда

1.  Приемлемость

87.  Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в соответствии со статьей 35 § 3 Конвенции. Он отмечает также, что она не является несовместимой с другими положениями. Следовательно, должна быть признана приемлемой.

2.  Существо жалобы

88.  Во-первых суд отмечает, что “обоснованность” подозрения, на котором основан арест, является основной частью защиты против произвольного ареста и заключения под стражу, как указано в статье 5 § 1 (c) Конвенции. Что требует существования определенных фактов или сведений, способных убедить объективного наблюдателя в совершении указанным лицом уголовного преступления, независимо от того, является ли оно обоснованным, оно будет зависеть от всех обстоятельств дела (см. “Фокс, Кампбелл и Хартли против Великобритании” (Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom), постановление от 30 августа 1990 года, серия A № 182, стр. 16, § 32).

89.  Что касается настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель был арестован следственными органами по подозрению в мошенничестве. Протокол, составленный сразу после ареста и подписанный заявителем, содержит описание обвинений против него и список доказательств, на которых основано подозрение. Следственные органы, основываясь на статье 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, отметил заявитель может скрыться от следствия или суда качестве дополнительного основания для его ареста (см. пункт 7выше). Законность ареста была оспорена заявителем в ходе внутригосударственного процесса, где суды двух инстанций, изучив жалобы заявителя о необоснованности его ареста, отклонили их, посчитав безосновательными (см. пункты 12и 13выше). В ходе судебного процесса следственные органы власти предоставили доказательства касательно оснований, которые привели к аресту, а заявитель получил право высказать свои возражения.

90.  Что касается оснований для ареста, суд отмечает, что государственные органы власти действовали на основании документальных свидетельств, конфискованных из офиса заявителя во время обыска, а также заявлений свидетелей, связывающих заявителя с частными и государственными предприятиями, участвующими в мошенничестве. Суд обращает внимание на тот факт, что заявитель не стал оспаривать достоверность или согласованность документальных свидетельств и заявлений свидетелей (см., напротив, “Контрада против Италии” (Contrada v. Italy), № 27143/95, решение комиссии от 14 января 1997 года, Решения и Отчеты (DR) 88-A). Кроме того, он не отрицал свою связь с предприятиями, участвующими в преступной деятельности. Возражения заявителя носили в большей степени технический характер. Он лишь заявил, что власти обязаны были предоставить детальный отчет о доказательствах, подтверждающих каждое из указанных оснований согласно статье 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

91.  В этой связи, суд повторяет, что обоснованное подозрение в рамках статьи 5 § 1 (c) Конвенции не означает, что виновность подозреваемого должна быть установлена и доказана на этом этапе, и  для обоснования ареста и заключения под стражу необходимо доказать, что подозреваемый совершил вменяемое ему преступление. Целью официального расследования и заключения под стражу является установление законности и природы преступлений, приписываемых заявителю (см. “Броган и другие против Великобритании” (Brogan and Others v. the United Kingdom), постановление от 29 ноября 1988 года, серия A № 145-B, и “Мюррей против Великобритании” (Murray v. the United Kingdom), постановление от 28 октября 1994 года, серия A № 300-A).

92.  В условиях настоящего дела Суд считает, что подозрение заявителя достигло необходимого уровня, оно основано на конкретной информации относительно его участия в совершении мошенничества в крупном размере. Суд уделяет особое внимание тому факту, что возражения заявителя относительно  “обоснованности” подозрения были изучены национальными судами двух инстанций, и отклонение жалоб заявителя было основано на знаниях и опыте в области национальной экономики (см, подобная аргументация, “Х. против Германии” (X. v. Germany), № 8098/77, решение комиссии от 13 декабря 1978 года, Решения и Доклады (DR) 16, и более недавнее, “О'Хара против Великобритании” (O'Hara v. the United Kingdom), № 37555/97, §§ 37-38, ЕСПЧ 2001‑X).

93.  Таким образом можно сказать, что заявитель был арестован и заключен под стражу по “обоснованному подозрению” в совершении уголовного преступления в рамках подпункта (c) статьи 5 § 1. Из чего следует нет нарушения данного положения Конвенции.

II.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 3 КОНВЕНЦИИ

94.  Заявитель жалуется, что продолжительность предварительного заключения была необоснованной, что является нарушением статьи 5 § 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:

“Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.”

A.  Замечания сторон

95.  Российские власти утверждают, что срок содержания заявителя под стражей не был превышен. Продление срока содержания под стражей было основано на фактических обстоятельствах дела, в частности, необходимо принять во внимание серьезность обвинений, выдвинутых против заявителя, и риск побега и искажения рассмотрения дела, в случае его освобождения. Власти также обращают внимание на то, что следственные и судебные органы продемонстрировали особое усердие в осуществлении уголовного производства в отношении заявителя.

96. Заявитель отвечает, что национальные суды не предоставили никаких доказательств, которые свидетельствовали о том, что он может совершить повторное преступление, скрыться или воспрепятствовать правосудию. Единственной причиной непрерывного содержания под стражей могла послужить серьезность обвинений, выдвигаемых против него. Заявитель также отметил, что его поведение до ареста, в частности, соблюдение им предписаний обвинения, является дополнительным подтверждением необоснованности предположений национальных судов о том, что он способен скрыться от правосудия.

B.  Оценка суда

1.  Приемлемость

97.  Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в соответствии со статьей 35 § 3 Конвенции. Он отмечает также, что она не является несовместимой с другими положениями. И, следовательно, должна быть признана приемлемой.

2.  Существо

(a)  Общие принципы

98.  Согласно прецедентному праву, вопрос о том, является ли период содержания под стражей обоснованным, не может быть определен в целом. Вопрос относительно обоснованности продления срока содержания обвиняемого под стражей должен решаться для каждого дела в отдельности с учетом его особенностей. Непрерывное содержание под стражей является обоснованным только в случае, если имеются особые указания, определяемые общественным интересом, который, несмотря на презумпцию невиновности, стоит выше правила уважения личной свободы.

В первую очередь государственные органы власти должны обеспечить, чтобы срок предварительного заключения обвиняемого не превысил разумно необходимый. С этой целью они должны изучить все факты, доказывающие наличие или отсутствие требований общественного интереса, который может послужить основанием, с учетом принципа презумпции невиновности, для отклонения от правила уважения личной свободы, и утвердить их в решении отклонить ходатайство об освобождении. Именно на основании причин, указанных в данных решениях, и истинных фактов, упомянутых заявителем в апелляционном иске Суд обязан сделать вывод, имело ли место нарушение статьи 5 § 3 Конвенции или нет (см. “Лабита против Италии” (Labita v. Italy) [GC], № 26772/95, § 152, ЕСПЧ 2000‑IV).

99.  Аргументы за и против освобождения не должны быть “общими и абстрактными” (см. Смирнова против России, №№ 46133/99 и 48183/99, § 63, ЕСПЧ 2003-IX). Если закон предусматривает презумпцию в отношении факторов, относящихся к основаниям для непрерывного содержания под стражей, наличие конкретных фактов, стоящих выше правила уважения личной свободы, должно быть продемонстрировано убедительно (см. “Илижков против Болгарии” (Ilijkov v. Bulgaria), № 33977/96, § 84 в заключение, 26 июля 2001 года).

100.  Неизменное обоснованное подозрение в том в совершении обвиняемым преступления является необходимым условием законности  непрерывного содержания под стражей, однако по истечении определенного периода времени этого становится недостаточно. В этом случае суд обязан установить, могут ли другие причины, представленные судебными властями, служить основанием для дальнейшего содержания под стражей. Если таковые причины являются “применимыми” и “достаточными”, суд должен установить, проявили ли компетентные государственные органы “особое усердие” в рассмотрении дела (“Лабита” (Labita), указанное выше, § 153).

(b)  Применение общих принципов в рамках настоящего дела

101.  Суд отмечает, что рассмотрение дела началось 2 декабря 2002 года, когда заявитель был арестован, и закончилось 28 июня 2004 года, день, когда суд Ленинского района признал его виновным по обвинению в мошенничестве, незаконном владении оружием и подделке документов. Суд уже отмечал, что на начальном этапе заключение заявителя под стражу было основано на обоснованном подозрении в участии в совершении мошенничестве  в крупном размере (см. пункт 93выше). Национальные власти отметили серьезность обвинений и то, что заявитель может скрыться от следствия или суда в качестве оснований его помещения под стружу. На данной стадии судебного процесса данные причины служили основанием для содержания заявителя под стражей (см. «Худоеров против России», № 6847/02, § 176, ЕСПЧ 2005‑X (отрывки)). Однако по прошествии времени данные основания стали всё менее и менее применимы. Соответственно, власти должны были проанализировать личную ситуацию заявителя в мельчайших деталях и установить особые причины содержания его в под стражей.

102.  Суд отмечает, что власти ни раз продлевали срок содержания заявителя под стражей. В своих постановлениях они отмечали тяжесть совершенных преступлений как основной фактор, а также тот факт, что заявитель может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия.

103. В части определения властями тяжести преступлений как элемента, имеющего решающее значение, суд ни раз повторял, что тяжесть преступлений не может сама по себе служить основанием для продления срока заключения под стражу (см. Панченко против России, № 45100/98, § 102, 8 февраля 2005 года; “Горал против Польши” (Goral v. Poland), № 38654/97, § 68, 30 октября 2003 года; и Илижков, как указано выше, § 81). Это, в частности, верно для Российского Законодательства, где по закону рассмотрение фактов – и, таким образом, приговор, вынесенный заявителю,– определяется обвинением без судебного надзора за тем, подтверждают ли полученные доказательства обоснованное подозрение в совершении заявителем предполагаемого преступления (см. «Худоеров», как указано выше, § 180).

104.  Другим основанием для непрерывного содержания заявителя под стражей является заключение властей о том, что заявитель может скрыться или воспрепятствовать правосудию. Суд повторяет, что  национальные власти обязаны установить наличие  конкретных фактов, которые могут послужить основанием для  непрерывного содержания под стражей. Перевод бремени доказательства задержанному в таких условиях равносильно отмене предписания, предусмотренного статьей 5 Конвенции, пункт, согласно которому содержание под стражей рассматривается как отклонение от права на свободу, что допустимо только для четко определенных дел (см. «Рохлина против России», № 54071/00, § 67, 7 апреля 2005 года). Необходимо также определить, установили ли и убедительно ли продемонстрировали национальные власти наличие конкретных фактов в защиту своих выводов.

105.  Суд отмечает, что национальные власти считают, что заявитель может скрыться от правосудия, ссылаясь на тот факт, что он обвиняется в совершении тяжких уголовных преступлений, и, таким образом, заслуживает сурового наказания. В связи с этим суд повторяет, что, несмотря на то, что суровость приговора является важным элементом в оценке риска побега и совершения повторного преступления, необходимость дальнейшего содержания под стражей не может определяться с чисто абстрактной точки зрения. Это требует изучения других важных фактов, которые могли бы либо подтвердить существование риска побега или повторного совершения преступления, либо признать их незначительными, чтобы послужить основанием для предварительного заключения (см. “Летелье против Франции” (Letellier v. France), 26 июня 1991 года, § 43, серия A № 207, и «Панченко», как указано выше, § 106).

106.  Что касается настоящего дела, кроме открытой ссылки на то, что заявитель мог бы угрожать свидетелям или уничтожить доказательства, национальные власти не указали больше никаких конкретных фактов, которые могли бы послужить основанием для заключения заявителя под стражу. Они не указали ни одного обстоятельства, которое наводило бы на мысль, что в случае освобождения заявитель мог бы скрыться, совершить повторное преступление или иным путем воспрепятствовать рассмотрению дела. Национальные власти лишь повторяли то же заключение о возможном сговоре, не уточняя при этом причин почему, несмотря на аргументы, выдвинутые заявителем в поддержку его ходатайства об освобождении, они рассматривали существование риска влияния на свидетелей и доказательства в качестве основания, имеющего решающее значение. Кроме того, суд не оставил без внимания тот факт, что заявитель был заключен под стражу в течение определенного периода после возбуждения уголовного дела по обвинению в мошенничестве. Национальные суды ни разу не упомянули о ненадлежащем поведении заявителя в этот период. Правительство не стало оспаривать утверждение заявителя о том, что он подчинился постановлениям следственных органов и участвовал в процессе расследования. Однако суд не убежден, что аргументы национальных властей о том, что заявитель способен скрыться или воспрепятствовать правосудию, являются достаточным основанием.

107.  Суд отмечает, что при решении освободить или заключить под стражу, власти в соответствии со статьей  5 § 3 должны рассмотреть альтернативные меры для обеспечения его или её присутствия в суде (см. “Сулаоя против Эстонии” (Sulaoja v. Estonia), № 55939/00, § 64, 15 февраля 2005 года, и “Яблонский против Польши” (Jabłoński v. Poland), № 33492/96, § 83, 21 декабря 2000 года). Во время всего вышеуказанного периода власти не рассмотрели ни одной возможности обеспечения присутствия заявителя посредством использования других “мер пресечения”, таких как подписка о невыезде или залог, предусмотренных Российским Законодательством для обеспечения должного рассмотрения уголовного дела, или, как минимум, попытаться объяснить в своих постановлениях, каким образом альтернативные меры могли бы помешать ведению дела.

108.  Итак, суд отмечает, что решения национальных властей основаны не на анализе всех существующих фактов. Они не обратили внимание на аргументы в пользу освобождения заявителя из-под стражи до суда, такие как его семейное положение и его поведение до ареста. Суд должен также учесть, что Российские власти постоянно использовали стереотипную формулу, служащую основанием для продления срока содержания под стражей.

109.  Учитывая все вышесказанное, суд считает, что, не учитывая всех существенных фактов и не рассмотрев альтернативные “меры пресечения” и основываясь в основном на тяжести преступления, власти продлили срок содержания заявителя под стражей на основании, которое не может считаться “достаточным”. Таким образом, у них нет оснований для непрерывного содержания заявителя под стражей в течение более полутора лет. Следовательно, нет необходимости изучать, проводилось ли следствие с должным усердием или нет в этот период, так как столь длительный период в вышеуказанных условиях не может считаться “обоснованным” в рамках статьи 5 § 3 Конвенции (см. «Мишкеткул и другие против России», № 36911/02, § 59, 24 мая 2007 года, с дальнейшими ссылками).

110.  Суд объявляет о нарушении статьи 5 § 3 Конвенции.

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 4 КОНВЕНЦИИ

111.  Заявитель, ссылаясь на статью 5 § 4 Конвенции, жалуется на то, что его кассационная жалоба на постановление от 8 октября 2003 года и ходатайство об освобождении, поданное 24 ноября 2003 года, не были рассмотрены. В жалобе от 26 июля 2004 года он отмечает, что национальные суды не смогли своевременно рассмотреть его ходатайства об освобождении и его кассационные жалобы на постановления о заключении под стражу, принятые в период с ноября 2003 года по июнь 2004 года. В своих замечаниях, представленных суду 29 декабря 2006 года, заявитель в добавление к вышесказанному жалуется на то, что национальные суды не смогли быстро и своевременно рассмотреть его жалобу относительно незаконности его заключения под стражу в декабре 2002 года. Суд считает, что настоящие жалобы должны быть рассмотрены в соответствии со статьей 5 § 4 Конвенции, которое гласит следующее:

“Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.”

A.  Замечания сторон

112. Правительство, обращаясь к жалобам заявителя об отказе национальных судов рассматривать его кассационные жалобы на постановление от 8 октября 2003 года и ходатайство об освобождении от 24 ноября 2003 года, заявило, что на основании решения, вынесенного 2 июля 1998 года Российским Конституционным судом, любое судебное решение в отношении рассмотрения ходатайств сторон относительно изменения меры пресечения подлежит пересмотру в кассационном порядке, и существо подобного кассационной жалобы должно быть рассмотрено судом кассационной инстанции. Правительство подчеркивает, что заявления на обжалование постановлений о заключении под стражу, кроме постановления от 8 октября 2003 года, в действительности, были рассмотрены судом кассационной инстанции. Правительство, ссылаясь на статью 120 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, отмечает, что суд Ленинского района должен был изучить ходатайство заявителя об освобождении, поданное 24 ноября 2003 года, по существу, даже в случае, если ходатайство является повторным заявлением об освобождении, которое было отклонено районным судом.

113.  Что касается скорости пересмотра материалов о заключении, Правительство отмечает, что районный и областной суды рассмотрели ходатайства заявителя об освобождении и его апелляционные иски в течение срока, установленного Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

114.  Заявитель обращает внимание суда на тот факт, что Правительство согласилось с тем, что его право в соответствии со статьей 5 § 4 Конвенции было нарушено, национальные суды отказались рассматривать кассационные жалобы на постановление от 8 октября 2003 года и его ходатайство об освобождении от 24 ноября  2003 года. Он настаивает на своих жалобах относительно задержек в рассмотрении ходатайств об освобождении и кассационных жалоб на постановление о заключении под стражу.

B.  Оценка суда

1.  Приемлемость

115.  В первую очередь суд отмечает, что жалоба относительно неспособности национальных судов в краткий срок рассмотреть заявления заявителя на обжалование ареста и заключения под стражу в декабре 2002 года впервые была выдвинута заявителем в его замечаниях от 29 декабря 2006 года. Данная жалоба была внесена на рассмотрение несвоевременно, так как окончательное постановление по делу было вынесено Смоленским областным судом 6 февраля 2003 года (см. пункт 13выше), более чем за шесть месяцев до того, как заявитель оспорил решение суда и, следовательно, должно быть отклонено в соответствии со статьями 35 §§ 1 и 4 Конвенции.

116.  Суд отмечает, что в жалобе, поданной 26 июля 2004 года, заявитель жалуется на задержки в рассмотрении фактов касательно заключения под стражу после ноября 2003 года. В этой связи, суд отмечает, что жалобы относительно постановлений о содержании под стражей, принятых в последней инстанции до 26 января 2004 года, также были выдвинуты спустя шесть месяцев после принятия решения и, следовательно, отклонены в соответствии со статьей  35 §§ 1 и 4 Конвенции.

117.  Суд отмечает, что жалобы заявителя, поданные по статье 5 § 4 Конвенции не являются явно необоснованными в соответствии со статьей 35 § 3 Конвенции. Он отмечает также, что они не являются несовместимыми с другими положениями. И, следовательно, должны быть признаны приемлемыми.

2.    Существо жалобы

(a)  Скорость рассмотрения

 (i) Общие принципы

118.  Суд повторяет, что статья 5 § 4, гарантирующая обвиняемым или задержанным лицам право на возбуждение преследования с целью оспаривания законности заключения под стражу, кроме того дает право после возбуждения судебного преследования на быстрое вынесение судебного постановления относительно законности заключения под стражу или освобождения, в случае если оно признано незаконным. Несмотря на то, что страны – участницы договора не обязаны устанавливать второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности заключения под стражу, государство, учредившее подобную систему, должно предоставить задержанным в ходе обжалования те же гарантии, что и в первой инстанции (см. “Наварра против Франции” (Navarra v. France), 23 ноября 1993 года, § 28, серия  A № 273-B, и “Тос против Австрии” (Toth v. Austria), 12 декабря 1991 года, § 84, серия A № 224). Требование безотлагательного вынесения постановления является одной из таких гарантий, и статья 5 § 4 относительно вопросов свободы требует особого изучения (см. “Хучизон Рейд против Великобритании” (Hutchison Reid v. the United Kingdom), № 50272/99, § 79, ЕСПЧ 2003-IV). В данном контексте, суд также отмечает, что быстрое решение при определении законности заключения под стражу особенно необходимо в случаях, когда дело рассматривается в суде, чтобы подсудимый мог в полной мере воспользоваться принципом  презумпции невиновности (см. “Иловиески против Польши” (Iłowiecki v. Poland), № 27504/95, § 76, 4 октября 2001 года).

(ii)  Применение общих принципов в рамках настоящего дела

119.  Суд отмечает, что национальным судам потребовалось примерно девяносто восемь, сорок пять, тридцать три и сорок дней для рассмотрения различных ходатайств заявителя об освобождении или заявлений на обжалование решений о заключении (см. пункты 36, 37, 38-39и 40выше). Нет оснований предполагать, что заявитель стал причиной задержек в рассмотрении его ходатайства об освобождении или заявлений на обжалование решений о заключении. Суд считает, что данные четыре периода не могут рассматриваться как соответствующие требованиям о “безотлагательности” статьи 5 § 4, особенно принимая во внимание тот факт, что их общая продолжительность приписывается властям (см., например, Мамедова против России, № 7064/05, § 96, 1 июня 2006 года; «Худоеров», указанное выше, §§ 198 и 203; и “Рехбок против Словении” (Rehbock v. Slovenia), № 29462/95, §§ 85-86, ЕСПЧ 2000-XII, где процесс пересмотра, длившийся двадцать три дня, не считается “быстрым”).

120.  Следовательно речь идет о нарушении статьи 5 § 4 Конвенции.

(b)   Обжалование постановление от 8 октября 2003 года и ходатайство об освобождении от 24 ноября 2003 года

(i)   Общие принципы

121.  Суд отмечает, что статья 5 § 4 Конвенции дает право обвиняемым или задержанным лицам на пересмотр дела в процессуальном и материально-правовом порядке, являющееся основным условием “законности”, в рамках Конвенции, лишения свободы. Это значит, что компетентный суд должен изучить не только соответствие процессуальным требованиям внутригосударственного законодательства, но и обоснованность подозрения, являющегося основанием для ареста, законность ареста и последующего содержания  под стражей (см. “Грауслис против Литвы” (Grauslys v. Lithuania), № 36743/97, § 53, 10 октября 2000 года). Для удовлетворения требованиям статьи 5 § 4 Конвенции, “пересмотр законности  содержания заявителя под стражей” должен соответствовать как материально-правовым, так и процессуальным нормам национального законодательства, и, кроме того, проводиться в соответствии с целью статьи 5, то есть защищать личность от произвола (см. “Кеус против Нидерландов” (Keus v. the Netherlands), 25 октября  1990, § 24, серия A № 185‑C).

(ii)  Применение общих принципов в рамках настоящего дела

122.  Суд повторяет, что 18 ноября 2003 года Смоленский областной суд кассационную жалобу на постановление районного суда от 8 октября 2003 года, без изменений, в результате которого было отклонено ходатайство об освобождении. Областной суд утверждал, что постановление не подлежит пересмотру в кассационном порядке, так как оно было принято в ходе судебного заседания (см. пункт 30выше). 24 ноября 2003 года суд Ленинского района отказался рассматривать ходатайство заявителя об освобождении на основании того, что оно не содержит никакой информации касательно оснований для освобождения (см. пункт 35выше).

123.  Суд отмечает, что, согласно заявлениям Правительства, в обоих случаях, 18 и 24 ноября 2003 года, областной и районный суды, соответственно, приняли решения, нарушив законодательные нормы, действующие на территории государства. В обоих случаях национальные суды обязаны были рассмотреть жалобы заявителя по существу, а также установить их приемлемость (см. пункт 112выше).

124.  В таких условиях, принимая во внимание отказ национальных судов рассматривать вопрос о непрерывном содержании заявителя под стражей и учитывая аргументы относительно законности содержания под стражей, а также утверждения Правительства, Суд считает, что данные решения не являются разумным судебным ответом в рамках статьи 5 § 4, и что они нарушают право заявителя на проведение уголовного процесса, в ходе которого будет принято решение о законности содержания под стражей.

125.  Следовательно, имеет место нарушение статьи 5 § 4 Конвенции по причине отказа рассматривать кассационные жалобы на постановление о содержании заявителя под стражей от 8 октября 2003 и его ходатайства об освобождении от 24 ноября 2003 года.

IV.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ В ХОДЕ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА ПО ОБВИНЕНИЮ В КЛЕВЕТЕ

126.  Заявитель жалуется на нарушение его прав в рассмотрении дела по обвинению в клевете, так как он не присутствовал и не был представлен в суде. Он ссылается на статью 6 §§ 1 и 3 (c) Конвенции, которая гласит следующее:

“1.  При предъявлении ... любого уголовного обвинения, каждый имеет право на справедливое ... разбирательство ...  [a] ... судом ...

...

3.  Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

 ...

(c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия.”

A.  Доводы сторон

127.  Правительство детально описывает обстоятельства, послужившие основанием для отказа заявителя присутствовать в суде и быть представленным тремя адвокатами. Они подчеркивают, что районный суд сделал все необходимое для обеспечения защиты  интересов заявителя, стараясь обеспечить присутствие г-жи Карловой. Г-жа Карлова была хорошо ознакомлена с материалами дела, представляя заявителя на ранних этапах уголовного процесса. Однако попытки районного суда были безуспешны, так как г-жа Карлова неоднократно отказывалась выступать в качестве адвоката заявителя. Таким образом, районный суд истолковал поведение заявителя как тактическую защиту и продолжил слушание в суде в его отсутствие. В результате, Правительство, ссылаясь на статью 247 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, отмечает, что решение районного суда продолжить рассмотрение дела по существу в отсутствие обвиняемого является законным, так как дело не касалось тяжкого преступления, и заявитель отказался принимать участие.

128.  Заявитель утверждал, что его отказ от услуг трех нанятых им адвокатов было мотивировано страхом за их жизнь. Не предоставив больше никаких деталей, он настаивал на том, что, несмотря на его отказ присутствовать на слушании и отказа от услуг адвокатов, суд обязан был обеспечить представление его интересов.

B.  Замечания суда

1.  Приемлемость

129.  Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в соответствии со статьей 35 § 3 Конвенции. Он отмечает также, что она не является несовместимой с другими положениями. И, следовательно, должна быть признана приемлемой.

2.  Существо

 

130.  Суд отмечает, что жалоба заявителя относительно нарушения его прав является включаю себя два аспект, так как он отсутствовал сам и не был представлен в суде. Так как требования пункта 3 статьи 6 являются частными сторонами права на справедливое судебное разбирательство, гарантируемое пунктом 1, Суд рассмотрит жалобы сразу по двум положениям (см., среди других органов власти, “Пуатримол против Франции” (Poitrimol v. France), 23 ноября 1993 года, § 29, серия A № 277‑A). При решении, является ли судебное производство по делу против заявителя справедливым, они рассматриваются как одно целое, включая определения кассационных судов (см. “Эдвардс против Великобритании” (Edwards v. the United Kingdom), постановление от 16 декабря 1992 года, § 34, серия A № 247-A).

131.  Суд повторяет, что для обеспечения справедливого судебного производства самым важным аспектом является присутствие обвиняемого в суде (см. “Лала против Нидерландов” (Lala v. the Netherlands), 22 сентября 1994 года, § 33, серия A № 297‑A; “Пуатримол” (Poitrimol), указанное выше, § 35; и “Де Лоренцо против Италии” (De Lorenzo v. Italy) (реш.), № 69264/01, 12 февраля 2004 года), и обязанность гарантировать право обвиняемого присутствовать в суде – либо на начальном этапе судебного производства, либо в ходе повторного слушания дела – является основным требованием согласно статье 6 (см. “Стоичков против Болгарии” (Stoichkov v. Bulgaria), № 9808/02, § 56, 24 март 2005 года).

132.  Несмотря на то, что это не указано в прямой форме в пункте 1 статьи 6, тема и цель статьи, взятые вместе, демонстрируют, что лицо “обвиняемое в совершении уголовного преступления” имеет право на участие в слушании. Кроме того, подпункты (c), (d) и (e) пункта 3 гарантируют “каждому, обвиняемому в совершении уголовного преступления” право “защищать себя лично”, “на допрос свидетелей” и “на бесплатную помощь переводчика в случае, если он не понимает или не говорит на языке, используемом в суде”, и сложно представить, как он сможет использовать данные права, не присутствуя в зале заседания, (см. “Колоцца против Италии” (Colozza v. Italy), 12 февраля 1985 года, § 27, серия A № 89, и “Сейдович против Италии” (Sejdovic v. Italy) [GC], № 56581/00, § 81, ЕСПЧ 2006‑II).

133.  Однако, решающее значение для обеспечения справедливости в судебно-правовой системе играет тот факт, что обвиняемый должен быть должным образом защищен, как в суде первой инстанции, так и в суде кассационной инстанции (см. Лала (Lala), указанное выше, § 33). Например, в большинстве случаев суд признал тот факт, что подсудимый, несмотря на то, что был соответствующим образом вызван в суд, не появился в суде, это не может – даже в отсутствии оправдывающих обстоятельств – служить основанием для лишения его прав, предусмотренных статьей 6 § 3 (c) Конвенции, на защиту (см. “Пелладоах против Нидерландов” (Pelladoah v. the Netherlands), 22 сентября 1994 года, § 40, серия A № 297‑B). Суд обязан обеспечить справедливость судебного процесса и, соответственно, чтобы адвокат, присутствующий в суде с целью защиты обвиняемого в его отсутствии, имел возможность для выполнения своих обязательств  (там же § 34 и § 41).

134.  Возвращаясь к материалам настоящего дела, суд повторяет, и это не вызвало разногласий у сторон, что заявитель и три его адвоката  были уведомлены и фактически присутствовали в суде до 6 февраля 2003 года. Однако 6 февраля 2003 года заявитель проинформировал суд о своем решении не присутствовать на последующих судебных заседаниях и отказе от услуг трех адвокатов (см. пункт 50выше). Суд отмечает, что в этом отношении настоящее дело отличается от числа тех дел, в которых речь идет о нарушении гарантий “справедливого суда”, в данном деле заявитель решил по собственному желанию не появляться в суде и не пользоваться услугами адвокатов (см. “Годди против Италии” (Goddi v. Italy), 9 апреля 1984 года, § 26, серия A № 76; “Колоцца против Италии” (Colozza v. Italy), 12 февраля 1985 года, § 28, серия A № 89; “Ф.С.Б. против Италии” (F.C.B. v. Italy), 28 августа 1991 года, §§ 30-33, серия A № 208‑B; “Т. против Италии” (T. v. Italy), 12 октября 1992 года, § 27, серия A № 245‑C; Лала (Lala), указанное выше; и «Пелладоах» (Pelladoah), указанное выше).

135.  В этой связи суд отмечает, что нормы статьи 6 Конвенции не мешает лицу отказаться, прямо или косвенно, от права на справедливое судопроизводство (см. “Квиатковска против Италии” (Kwiatkowska v. Italy) (реш.), № 52868/99, 30 ноября 2000 года). Однако, в случае, если она вступает в силу в рамках Конвенции, отказ от права должен быть осуществлен осознанно при обеспечении минимальной защиты соизмеримой с его важностью (см. “Сейдович против Италии” (Sejdovic v. Italy) [GC], № 56581/00, § 86, ЕСПЧ 2006-II; “Колу против Турции” (Kolu v. Turkey), № 35811/97, § 53, 2 августа 2005 года; и Колоцца (Colozza), указанное выше, § 28). Отказ от права, после заявления, должен быть не только добровольным, но и  сознательным и обоснованным. Прежде чем обвиняемый безоговорочно откажется от права, предусмотренного статьей 6, он должен быть осведомлен о последствиях, которые может иметь такое поведение (см. “Талат Тунз против Турции” (Talat Tunç v. Turkey), № 32432/96, 27 марта 2007 года, § 59, и “Джонс против Великобритании” (Jones v. the United Kingdom) (реш.), № 30900/02, 9 сентября 2003 года).

136.  Учитывая обстоятельства настоящего дела, Суд убежден, что заявитель сознательно, четко и ясно отказался от права защищать себя лично или пользоваться юридической помощью в суде. Ни при проведении внутригосударственного производства, ни при рассмотрении дела в Европейском Суде, заявитель не оспаривал, что он добровольно, располагая всей необходимой информацией, отказался от данного права. Обстоятельства, при которых г-жа Карлова повторно отказалась представлять интересы заявителя, несмотря на попытки суда призвать ее к дисциплине, подтверждают тщательно осознанный характер решения заявителя не присутствовать в суде и отказаться от услуг адвоката. Суд также считает, что заявитель, представленный на начальном этапе тремя адвокатами по своему усмотрению, должен был быть предупрежден своими адвокатами о последствиях своего отказа присутствовать на судебном слушании и последствиях прекращения действия договора о представлении его интересов в суде адвокатами и понимал, что его отказ присутствовать в суде и нанимать адвоката мог привести к тому, что он будет рассмотрен судом и осужден в его отсутствии и в отсутствии юридического представительства (см., по контрасту, “Пфейфер и Планкл против Австрии” (Pfeifer and Plankl v. Austria), 25 февраля 1992 года, § 38, серия A № 227, и Джонс (Jones), указанное выше).

137.  Суд учитывает, однако, доводы заявителя о том, что, несмотря на отказ, решение мирового суда продолжить судебное рассмотрение в отсутствии заявителя или юридического представительства противоречит гарантиям, предусмотренным статьей 6 Конвенции. В этой связи суд повторяет, что рассмотрение дела в отсутствии обвиняемого не является нарушением Конвенции, если заинтересованное лицо может впоследствии получить в суде, где проходило слушание его дела, четкое определение обвинения по существу, с учетом законодательства и фактов (см. Пуатримол (Poitrimol), указанное выше, § 31). Остается открытым вопрос о том, применимо ли последнее требование в случае, если обвиняемый отказался от своего права присутствовать и защищать себя лично или воспользоваться юридической помощью (там же). Однако, Cуд не вынес решение по данному вопросу в рамках настоящего дела, так как он считает, что, по причинам, указанным выше, заявитель в любом случае имеет полное право получить четкое определение обвинения.

138.  Суд отмечает, что заявитель подал кассационную жалобу на приговор сначала в суд Ленинского района, а затем в Смоленский областной суд. Он присутствовал на слушании в суде кассационной инстанции в обоих случаях и был представлен несколькими адвокатами.

139.  В соответствии с главой 44 нового УПК заявитель вправе предоставить новые доказательства районному суду (см. пункт 83выше). Он мог воспользоваться своим правом, если он считал, что существуют материалы обвинения, которые не были учтены мировым судьей в рамках обстоятельств судебного процесса. Однако в материалах дела нет указаний на то, что он подавал ходатайства о приобщении новых вещественных доказательств или делал заявления о том, что доказательства по обвинению в клевете являются необоснованными, или что, если бы он присутствовал или был представлен в суде, не имела бы место никакая некорректная трактовка его заявлений о г-не M., или была подвергнута сомнению трактовка суда относительно ложного и   дискредитирующего характера данных заявлений.

140.  Суд считает, что наделяя полномочиями районный суд заслушать новые доводы, заявитель смог бы добиться изменения приговора, если бы появились новые обстоятельства для рассмотрения по вновь открывшимся основаниям и оспаривания (см. Джонс (Jones), указанное выше). На этом фоне, суд постановил, что судебный процесс в целом является справедливым.

141.  Следовательно, отсутствует нарушение статьи 6 § 3 (c) совместно со статьей 6 § 1 Конвенции.

V.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

142.  Заявитель жалуется на то, что обвинение в клевете представляет собой неоправданное и несоразмерное ограничение права на свободу выражения, предусмотренного статьей 10 Конвенции, которая гласит следующее:

“1.  Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2.  Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями и санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе ... для защиты репутации или прав других лиц ...”

A.  Замечания сторон

143.  Власти приводят доводы того, что заявитель умышленно распространял ложную информацию о г-не M., обвиняя его в попытке убийства, тяжком уголовном преступлении. Кроме того, согласно заявлениям российских властей, во время пресс конференции 28 мая 2002 года заявитель подтвердил, что информация была ложной. Заявитель был привлечен к уголовной ответственности в клевете согласно статье 129 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерацию. Максимальная санкция, предусмотренная данной статьей, составляет три года лишения свободы.

144.  Заявитель утверждает, что он сделал публичное заявление о г-не M., обвиняя его в покушении на убийство, так как имел основания полагать, что г-н M. принимал участие в уголовном преступлении. Г-н M. наряду с заявителем участвовал в выборах на пост губернатора Смоленской области. Г-н M. угрожал жизни заявителя в ответ на публичные заявления относительно участия г-на M. в организации криминальной группировки. Кроме того, заявитель утверждает, что он высказал свое личное мнение об участии г-на M. в попытке покушения на его жизнь и, следовательно, невозможно проверить, является ли его заявление правдой или ложью. В завершение, заявитель, принимая тот факт, что вмешательство в его право на свободу выражения преследует “законную цель” защитить репутацию и права г-на M., утверждает, что его заявления являлись  “субъективной оценкой”, и доказать правдивость его мнения невозможно. Он утверждает, что назначение ему уголовного наказания является необоснованной и несоразмерной совершенному преступлению мерой.

B.  Оценка суда

1.  Приемлемость

145.  Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в соответствии со статьей 35 § 3 Конвенции. Он отмечает также, что она не является несовместимой с другими положениями. И, следовательно, должна быть признана приемлемой.

2.  Существо

 

146.  Суд отмечает, что 12 февраля 2003 года мировой судья  обвинил заявителя в клевете и назначил наказание в виде одного года лишения свободы условно. Постановление было обжаловано судом Ленинского района, а затем Смоленским областным судом. Суд считает, что данное обвинение представляет собой вмешательство в право заявителя на свободу выражения. Необходимо установить, предписано ли подобное вмешательство законом, преследует ли оно одну из законных целей, предусмотренных статьей 10 § 2 и “необходимо ли в демократическом обществе” преследовать подобную цель или цели (см. “Линженс против Австрии” (Lingens v. Austria), 8 июля 1986 года, §§ 34-37, серия A № 103).

(a)  “Предписано законом”

147.  Обе стороны считают, что данное вмешательство основано на применении статьи 129 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Суд не видит причин считать, что данное вмешательство является незаконным, и таким образом делает вывод, что ограничение права заявителя на свободу выражения было “предписано законом” в рамках статьи 10 § 2.

(b)  Законная цель

148.  Стороны считают, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения было направлено на защиту прав и репутации других, в частности г-на M. Суд считает, что данное вмешательство преследовало законную цель.

(c)  “Необходимый в демократическом обществе”

(i)  Общие принципы

149.  Суд напоминает, что право на свободу выражения является одной из важнейших основ демократического общества и одним из условий его развития и самовыражения каждой отдельной личности. С учетом пункта 2 статьи 10, данное право распространяется не только на “информацию” или “идеи”, получившую положительную оценку, признанную не оскорбительной или не имеющей значения, но и на оскорбительную, шокирующую или причиняющую беспокойство. Таковыми являются требования плюрализма, толерантности и либерализма без которых невозможно существование “демократического общества”. Данная свобода ограничивается положениями статьи 10 пункта 2, которые должны быть четко истолкованы (см., в частности, “Хертел против Швейцарии” (Hertel v. Switzerland), 25 августа 1998 года, § 46, Сборники постановлений и решений 1998‑VI; “Таммер против Эстонии” (Tammer v. Estonia), № 41205/98, § 59, ЕСПЧ 2001‑I; и “Стил и Моррис против Великобритании” (Steel and Morris v. the United Kingdom), № 68416/01, § 87, ЕСПЧ 2005).

150.  На практике Суд различает констатацию фактов и ценностные суждения. В то время как существующие факты необходимо демонстрировать, правдивость ценностных суждений не требует доказательств. В случае если заявление представляет собой субъективную оценку, пропорциональность вмешательства может зависеть от того, существуют ли фактические основания для оспаривания заявления, тогда как утверждение является оценочным суждением, необходимо наличие достаточных фактических оснований для его подтверждения, при отсутствии которых оно будет чрезмерным (см., например, Unabhängige Initiative Informationsvielfalt v. Austria, № 28525/95, §§ 39-40, ЕСПЧ 2002-I; и “Педерсен и Баадсгаард против Дании” (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark) [GC], № 49017/99, § 76, ЕСПЧ 2004-XI).

151.  Понятие необходимости включает в себя насущную социальную потребность. Высокие Договаривающиеся Стороны используют пределы оценки, однако они используются вместе с европейским надзором, который является более или менее исчерпывающим в зависимости от обстоятельств. В ходе пересмотра согласно статье 10 решений, принятых национальными властями, в соответствии с пределами оценки, конвенционный органы должны установить, в рамках всего дела, “пропорционально” ли вмешательство преследуемой цели, и являются ли приведенные основания “применимыми и достаточными” (см., например, Хертел (Hertel), указанное выше, § 46; Педерсен и Баадсгаард (Pedersen and Baadsgaard), указанное выше, §§ 68-70; и Стил и Моррис (Steel and Morris), указанное выше, § 87).

(ii)  Применение общих принципов в рамках настоящего дела

152.  Возвращаясь к фактам настоящего дела, Суд должен оценить факты в ходе пересмотра соразмерности меры, подлежащей обжалованию. В первую очередь, Суд убежден, что заявление о том, что г-н M. организовал попытку убийства заявителя, является явной констатацией фактов и, следовательно подлежит доказательству (см., в частности, “МкВикар против Великобритании” (McVicar v. the United Kingdom), № 46311/99, § 83, ЕСПЧ 2002‑III; Стил и Моррис (Steel and Morris), указанное выше, §§ 90 в заключении и 94; и “Панев против Болгарии” (Panev v. Bulgaria), № 35125/97, решение комиссии от 3 декабря 1997 года, не опубликовано). Данное заявление, направленное специально и исключительно на г-на M., устанавливает причинную связь между покушением на жизнь заявителя и действиями г-на M.. Что было принято национальными судами (см. пункт 54выше). Вопрос, имеет или нет действие причинную связь с другим действием, не подвергается сомнению, а является фактом, подлежащим доказательству (см. “Пфейфер против Австрии” (Pfeifer v. Austria), № 12556/03, § 47, ЕСПЧ 2007‑XII). Высказав оскорбительные утверждения, заявитель несет ответственность за ее правдивость (см. “Румяна Иванова против Болгарии” (Rumyana Ivanova v. Bulgaria), № 36207/03, § 62, 14 февраля 2008 года).

153.  Суд повторяет (см. пункт 140выше), что в ходе последующего судебного процесса заявитель мог представить доказательства правдивости своего утверждения (см., по контрасту, “Коломбани и другие против франции” (Colombani and Others v. France), № 51279/99, § 66, ЕСПЧ 2002-V). Принимая во внимание природу утверждения, данная задача не является необоснованной или невозможной (см., по контрасту, “Торжейр Торжейрсон против Ирландии” (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland), 25 июня 1992 года, § 65 в заключении, серия A № 239). Однако подобных доказательств представлено не было. Единственный аргумент, представленный заявителем, относительно предполагаемых угроз, высказанных г-ном M. за два дня до попытки убийства, был отклонен как ложный, после того, как предполагаемые свидетели угроз опровергли утверждения заявителя на открытом судебном заседании (см. пункт 54выше). Суд не видит причин, чтобы ставить данное определение под сомнение.

154. Суд обращает особое внимание на тот факт, что вскоре после пресс конференции, в ходе которой были сделаны дискредитирующие заявления, заявитель провел еще одну пресс конференцию, чтобы сообщить, что его утверждение об участии г-на M. в покушении на его жизнь было ошибочным. Заявитель также принес свои извинения (см. пункт 54выше). Однако, признание и последующие извинения не умаляет тот факт, что изначальные утверждения заявителя были сделаны в присутствии значительного числа лиц, включая представителей СМИ, их лекторов и сотрудников Совета Смоленской области (см., с необходимыми поправками,”Радио Франс и другие против Франции” (Radio France and Others v. France), № 53984/00, §§ 35 и 38 в заключении, ЕСПЧ 2004‑II). Кроме того, извинения, свидетельствующие о готовности заявителя урегулировать ситуацию, не может в полной мере компенсировать ущерб, нанесенный репутации г-на M.. Возможные последствия утверждений, сделанных заявителем во время пресс конференции в адрес лица, участвующего в выборах, могли быть очень серьезными (см., с необходимыми поправками, МкВикар (McVicar), указанное выше, § 85). В любом случае, данные события, имевшие место только после того, как заявитель узнал о возбуждении против него уголовного дела принимая во внимание ложную природу его утверждений, не указывают на то, что заявитель был заинтересован в проверке их правдивости или достоверности (см. «Румяна Иванова» (Rumyana Ivanova), указанное выше, § 65, с дальнейшими ссылками).

155.  При оценке необходимости вмешательства, необходимо также изучить, каким образом национальные суды вели дело, и, в частности, придерживались ли они принципов, предусмотренных статьей 10 Конвенции. Рассмотрение постановлений мировым судьей, судом Ленинского района и Смоленского областного суда (см. пункты 54, 56и 58выше) обнаруживает, что они полностью признали, что настоящее дело затрагивает конфликт между правом на свободу выражения и защитой репутации и прав других, конфликт, который они разрешили, взвесив все соответствующие факты.

156.  Учитывая все вышесказанное, Суд приходит к заключению, что причины, приведенные национальными судами для обвинения заявителя, применимы и достаточны в рамках прецедентного права. В этой связи, Суд не может признать доводы заявителя, что использование уголовных наказаний в делах по обвинению в клевете является нарушением статьи 10. С учетом приделов оценки, предоставленных Высоким Договаривающимся Сторонам данным положением, уголовное наказание за клевету не может считаться несоразмерной преследуемой цели (см. Радио Франс и другие против (Radio France and Others), указанное выше, § 40; и “Линдон, Очаковский-Лоренс и Джули против Франции” (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France) [GC], №№ 21279/02 и 36448/02, § 59, ЕСПЧ 2007-...). Не противоречит ли это Конвенции требовать от ответчика доказывать, что его утверждения является, по существу, правдой (см. пункт 153выше). Кроме того, необходимо отметить, что преследование было возбуждено по инициативе г-на М., а не государственными органами (см., по контрасту, “Рейчинов против Болгарии” (Raichinov v. Bulgaria), № 47579/99, § 50 заключение, 20 апреля 2006 г.).

157.  В заключение, Суд должен обеспечить, чтобы наказание, назначенное заявителю, не нарушило баланс между свободой выражения и необходимостью защитить репутацию г-на М. (см. “Кумпана и Мазаре против Румынии” (Cumpǎnǎ and Mazǎre v. Romania) [GC], № 33348/96, § 111, ЕСПЧ 2004-XI). Он считает, что наказание, назначенное заявителю, – один год условно – в условиях настоящего дела, не является чрезмерной мерой. Суд особо отмечает тот факт, что после признания вины заявителя, мировой судья не назначил максимальное наказание, предусмотренное статьей 129 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (см. пункт 143выше) выбрал условное наказание вместо тюремного заключения, принимая во внимание смягчающие обстоятельства (сравнить с делом Кумпана и Мазаре (Cumpǎnǎ and Mazǎre), указанное выше, §§ 37, 112, 113 в заключение и 118). Суд первой инстанции предоставил убедительные причины для принятия решения по данному делу, в соответствии с прецедентным правом, согласно которому уголовное наказание за клевету должно быть соизмеримо ущербу, нанесенному репутации (см. “Толстой-Милославский против Великобритании” (Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom), 13 июля 1995, § 49, серия A № 316-B; “Крутил против Германии” (Krutil v. Germany) (реш), № 71750/01, 20 марта 2003 года; “Индепендант Ньюс и Медия и Индепендант Ньюспейперс Айрланд против Ирландии” (Independent News and Media and Independent Newspapers Ireland Limited v. Ireland), № 55120/00, § 110, 16 июнь 2005 года; и «Стил и Моррис» (Steel and Morris), указанное выше, § 96).

158.  Подводя итог вышесказанному, учитывая основания, представленные национальными судами для осуждения заявителя и гуманности, проявленной при назначении наказания, Суд убежден, что власти не вышли за пределы оценки.

159.  Следовательно, отсутствует нарушение статьи 10 Конвенции.

VI.  ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

160.  В заключение, заявитель жалуется на различные процессуальные нарушения, допущенные следственными органами и национальными судами в ходе производства по уголовному делу против него.

161.  Учитывая материалы, находящиеся в его распоряжении, Суд считает, что представленные доказательства не доказывают нарушение прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или его Протоколами. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная, в соответствии со статьей 35 §§ 3 и 4 Конвенции.

VII.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

162.  Статья 41 Конвенции гласит:

“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

A.  Ущерб

163.  Заявитель требует 529 500 долларов США (USD) в качестве компенсации за имущественный ущерб. Он утверждает, что данная сумма представляет собой потери, которые он понес, находясь в заключении. Заявитель отмечает, что он не имел возможности работать во время судебного процесса, его имущество и деньги были конфискованы следственными органами в ходе обыска в его доме, его родственники понесли расходы во время содержания заявителя под стражей и признания его виновным, они также оплатили услуги телохранителей, чтобы защитить жизнь заявителя и жизни членов его семьи, кроме того здоровье заявителя значительно ухудшилось в результате содержания под стражей. Позднее он потребовал  50 000 000 долларов США в качестве компенсации за моральный ущерб.

164.  Правительство утверждает, что требования заявителя безосновательны и чрезмерны. Они оспорили наличие причинной связи между предполагаемым нарушением и имущественным ущербом, понесенным заявителем, так как решение по обвинению в уголовном преступлении против заявителя не являлось предметом судебного пересмотра по настоящему делу.

165.  Европейский Суд поддерживает доводы Властей об отсутствии причинной связи между нарушениями и имущественным ущербом (см. «Нахманович против России», № 55669/00, § 102, 2 марта 2006 года). Кроме того, заявитель не предоставил документы, подтверждающие затраты, которые он понес. Следовательно, Суд не находит оснований для назначения заявителю какой-либо суммы в качестве компенсации.

166.  Что касается компенсации морального вреда, Суд отмечает, что в настоящем деле имело место несколько нарушений. Суд принимает тот факт, что заявитель терпел унижение и страдал от чрезмерно продолжительного нахождения под стражей и отказа национальных властей от эффективного и быстрого рассмотрения его ходатайств об освобождении и заявлений на обжалование решений о заключении. В данных условиях, Европейский Суд считает, что страдания заявителя не могут быть компенсированы простым признанием нарушении. Делая оценку на справедливой основе, и принимая во внимание, в частности, длительность содержания заявителя под стражей, он присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации за моральный вред, сумма, не облагаемая налогам.

B.  Расходы и издержки

167.  Заявитель также требует 100 067 578 долларов США в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в ходе рассмотрения дела национальными судами и Судом, 23 842 долларов США из которых составляют почтовые сборы, расходы на канцелярские товары и подготовку документов, и 100 043 736 долларов США составляют законный гонорар и проценты от части законного гонорара, который заявитель не смог выплатить своим адвокатам по причине своей неплатежеспособности. Заявитель ссылается на контракты, заключенные с адвокатами, включая г-жу Липцер, и квитанции, демонстрирующие, что он выплатил 50 000 российских рублей (RUB) г-же Липцер и 27 150 российских рублей двум другим адвокатам, представляющих интересы заявителя в ходе рассмотрения дела национальными органами власти.

168.  Власти утверждает, что заявитель мог обосновать лишь свое требование на 50 000 российских рублей, в части выплаты г-же Липцер за помощь в подготовке и подаче жалобы в Суд.

169.  Суд повторяет, что только расходы и издержки, действительно и неизбежно понесенные в результате установленного нарушения или нарушений, и сумма которых является обоснованной, компенсируется в соответствии со статьей 41 Конвенции (см., например, “Сахин против Германии” (Sahin v. Germany) [GC], № 30943/96, § 105, ЕСПЧ 2003-VIII). Суд в первую очередь отмечает, что заявитель не предоставил квитанции и расписки, подтверждающие расходы на подготовку и отправку документов. Таким образом, Суд не может установить, понес ли заявитель издержки в указанной им сумме, и, следовательно, не может назначить компенсацию по данному пункту.

170.  Суд отмечает, что интересы заявителя были представлены несколькими адвокатами во время рассмотрения дела национальными судами, в ходе которых был затронут ряд вопросов, в том числе заявления относительно причин непрерывного содержания заявителя под стражей, и требуют квалифицированной юридической консультации. Суд также отмечает, что в 2002 году заявитель предоставил г-же Липцер, адвокату Международного центра защиты в Москве, право представлять его интересы в ходе рассмотрения дела Европейским судом по правам человека. Адвокат выступал в качестве представителя заявителя на всем протяжении процесса. Из длительности и деталей утверждений заявителя ясно, что большая часть работы велась от его имени. Однако, учитывая предоставленные документы, Суд считает, что заявитель может привести основания лишь для части своих требований относительно выплаты законного гонорара. Таким образом, Суд назначил 1 730 евро для покрытия расходов по данному пункту, сумма, не облагаемая налогом.

C.  Пеня

171.  Суд считает, что сумма процентов за просрочку платежа должна быть основана с учетом предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка, плюс три процента.

 

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ, СУД ЕДИНОГЛАСНО

 

1.  Постановил, жалобы в части касающиеся незаконности ареста заявителя, чрезмерной продолжительности содержания под стражей, отказа национальных властей в рассмотрении  кассационной жалобы на  постановление от 8 октября 2003 года и его ходатайства об освобождении от 24 ноября 2003 года и рассмотрения в разумный срок вопроса законности его содержания под стражей после 29 декабря 2003 года, отсутствие заявителя и его адвокатов во время рассмотрения уголовного дела по обвинению в клевете и необоснованное вмешательство в право на свободу выражения являются приемлемыми, остальная же часть жалобы неприемлема;

2.  Объявляет, что не имело место нарушение статьи 5 § 1 (c) Конвенции;

3.  Объявляет, что имело место нарушение статьи 5 § 3 Конвенции;

4.   Объявляет, что имело место нарушение статьи 5 § 4 Конвенции вследствие задержек при рассмотрении законности содержания заявителя под стражей после 29 декабря 2003 года и отказе  принять кассационную жалобу на постановление от 8 октября 2003 года и рассматривать ходатайство об освобождении заявителя из под стражи от 24 ноября 2003 года;

5.  Объявляет, что не имело место нарушение статьи 6 § 3 (c)в сочетании со статьей 6 § 1 Конвенции;

6.  Объявляет, что не имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

7.  Объявляет

(a)  что государство ответчик обязано выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты вступления постановления в силу в соответствии со статьей  44 § 2 Конвенции, следующие суммы, в перерасчете на российские рубли по курсу на дату выплаты:

(i)  5 000 (пять тысяч евро) в качестве компенсации за моральный ущерб;

(ii) 1 730 (одна тысяча семьсот тридцать евро) в качестве компенсации расходов и издержек;

(iii) любой налог, который может подлежать уплате с вышеуказанных сумм;

(b)  что по истечении вышеуказанных трех месяцев выплачиваются проценты от вышеуказанных сумм по курсу равному предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка на период неуплаты плюс три процента;

8.  Отклоняет остальную часть требования заявителя о справедливой компенсации.

Выполнено на английском языке, с письменным уведомлением от 22 декабря 2009 года, в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

           Сорен Нильсен         Нина Вайич
           Секретарь      Председатель