ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

20 января 2011 г.

 

Данное решение вступает в силу при условиях, определенных пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакторской правке.

 

В деле «Петренко против Российской Федерации»

Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Христос Розакис, Председатель,
          Нина Вайич,
          Анатолий Ковлер,
          Ханлар Хаджиев,
          Дин Шпильман,
          Сверре Эрик Йебенс,
          Георг Николау, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции Суда,

Рассмотрев дело на закрытом заседании 14 декабря 2010 г.,

выносит следующее постановление, которое было принято в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано на основании жалобы № 30112/04 против Российской Федерации, поданной в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемой “Конвенция”) гражданином Российской Федерации Петренко Олегом Олеговичем (далее именуемый “заявитель”) 15 марта 2004 года.

2.  Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, были представлены Преображенской О.В., адвокатом, практикующим в г. Страсбурге и г. Москве. Власти Российской Федерации (далее – «Власти») были представлены В. Милинчук и впоследствии Г. Матюшкиным, бывшим и настоящим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, соотвественно.

3.  Заявитель, в частности, утверждал, что он содержался в бесчеловечных и унижающих человеческое достоинство условиях, а также что уголовное судопроизводство в отношении него было чрезмерно длительным.

4.  28 февраля 2008 года Председатель Первой Секции принял решение уведомить о жалобе Власти.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель, 1952 года рождения, проживает в г. Сосновый Бор Ленинградской области.

A.  Уголовный процесс в отношении заявителя

6.  20 мая 2001 г. заявитель был задержан. 23 мая 2001 года он был помещен под стражу.

7.  Приговором от 6 сентября 2001 года Сосновоборский городской суд Ленинградской области признал его виновным в краже и приговорил к пяти годам и трем месяцам лишения свободы. 27 марта 2002 года Ленинградский областной суд отменил данный приговор в порядке кассационного производства и распорядился вернуть дело для проведения дополнительного расследования.

8.  8 августа 2002 г. городской суд снова признал заявителя виновным в краже. Он приговорил его к четырем годам и восьми месяцам тюремного заключения. Заявитель подал кассационную жалобу.

9.  11 февраля 2004 г. областной суд провел слушание дела в порядке кассационного производства. Определением, вынесенным в тот же день, он изменил квалификацию преступления и оставил без изменения остальную часть приговора, вынесенного судом первой инстанции.

Б.  Условия содержания под стражей

10.  В период с 30 мая 2001 года по 2 марта 2004 года заявитель содержался в следственном изоляторе ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга.

1.  Версия заявителя

11.  Заявитель утверждал, что он содержался под стражей в переполненных камерах, и что заключенным приходилось спать по очереди. Кроме того, камеры были грязными и в них отсутствовала достаточная вентиляция. Он также утверждал, что пища была плохого качества.

2.  Версия Властей

12.  Согласно объяснениям Властей, заявитель содержался в следующих камерах:

(а) камера № 840 размером 7,568 квадратных метров, рассчитанная на семерых заключенных;

(б) камера № 844 размером 7,568 квадратных метров, рассчитанная на семерых заключенных;

(в) камера № 941 размером 21,367 квадратных метров, рассчитанная на тринадцать заключенных;

(г) камера № 859 размером 7,568 квадратных метров, рассчитанная на семерых заключенных.

13.  Власти признали, что камеры были «переполнены». Однако они указали, что заявителю всегда предоставлялось индивидуальное спальное место и спальные принадлежности, а в камере хватало места для передвижений и занятий физическими упражнениями.

14.  Кроме того, они заявляли, что камеры имели естественную и искусственную вентиляцию и освещение. Средняя температура воздуха зимой была +18ºC, летом - +22ºC. Камеры были оборудованы обогревательными приборами и обеденным столом. Санузел отделялся от жилой площади камеры перегородкой, высота которой составляла 1,5 метра. Заявитель никогда не жаловался властям на насекомых или грызунов.

15.  Пища была соответствующего качества. Заявителя никогда не ограничивали в потреблении свежей воды. Он имел возможность ежедневно выходить на часовую прогулку. Что касается медицинской помощи, он прошел различные медицинские обследования и противотуберкулезное лечение. Соответствующее лечение благотворно сказалось на динамике болезни.

II.  Соответствующее национальное законодательство

16.  Гражданский кодекс Российской Федерации

Статья 151. Компенсация морального вреда

«Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда».

Статья 1064. Общие основания ответственности за причинение вреда

«1.  Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда».

Статья 1069. Ответственность за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами

«Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов… подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования».

Статья 1071. Органы и лица, выступающие от имени казны при возмещении вреда за ее счет

«В случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы...»

Статья 1099. Общие положения

«1.  Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

2.  ...

3. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда».

Статья 1100. Основания компенсации морального вреда

«Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда:

... вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ».

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

17.  Заявитель утверждал, что условия его содержания в следственном изоляторе ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга в период с 30 мая 2001 года по 2 марта 2004 года противоречат положениям статьи 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A.  Доводы сторон

18.  Власти Российской Федерации утверждали, что заявителем не были соблюдены требования приемлемости, определенные в пункте 1 статьи 35 Конвенции, которая гласит:

«Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу».

19.  Во-первых, согласно утверждению национальных властей, заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, поскольку он не подавал гражданский иск об вреде, причиненном предположительно неудовлетворительными условиями содержания под стражей. В подтверждение эффективности данного средства правовой защиты они ссылались на несколько прецедентов в отечественной практике, когда в аналогичных обстоятельствах лица инициировали судебные разбирательства, и им была присуждена компенсация.

20.  В своих дополнительных замечаниях Власти заявляли, что заявитель также мог обратиться в органы прокуратуры с жалобой на ненадлежащие условия содержания под стражей. Власти утверждали, что в ряде областей, например, в Новосибирской, Владимирской, Хабаровской и Калужской, подобные жалобы, поданные заключенными и осужденными лицами, были удовлетворены, так как органами прокуратуры были фактически приняты различные меры в целях улучшения условий содержания таких лиц.

21.  Кроме того, Власти выразили сомнения относительно даты обращения заявителя в Европейский Суд.

22.  Что касается существа жалобы, Власти заявили, что жилая площадь, доступная для заключенных в камере заявителя, «была недостаточной согласно стандартам, установленным прецедентной практикой Европейского суда, что привело к нарушению права заявителя, гарантированного статьей 3 Конвенции». Кроме того, они заявили, что, помимо фактора переполненности, его жалоба является необоснованной, поскольку ему было предоставлено индивидуальное спальное место, он содержался в соответствующих санитарных условиях, его надлежащим образом кормили и предоставляли медицинскую помощь.

23.  Признав обстоятельство переполненности камер, в которых содержался заявитель в течение всего рассматриваемого периода, национальные власти, тем не менее, настаивали, что они могут быть привлечены к ответственности только за шестимесячный период, предшествующий дате обращения заявителя в Европейский Суд.

24.  Заявитель настаивал на своей жалобе.

Б.  Оценка Суда

1.  Приемлемость

(a) Исчерпание внутренних средств правовой защиты

25.  Суд напоминает, что пункт 1 статьи 35 Конвенции предполагает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, которые утверждают, что заявителем не были исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты, должны доказать Суду, что эти средства были эффективными и существовали как в теории, так и на практике в соответствующий период, то есть что они были доступны и могли обеспечить получение компенсации по жалобам заявителя, а также потенциально были способны привести к успешному для заявителя рассмотрению дела (см. дело «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France) [БП], № 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, и дело «Мифсуд против Франции» (Mifsud v. France) (реш.), № 57220/00, § 15, ЕСПЧ 2002-VIII). Кроме того, Суд напоминает, что средства правовой защиты должны быть «эффективными» в смысле либо предотвращения предполагаемого нарушения, или прекращения длящегося нарушения его продолжения, либо предоставления адекватной компенсации за какие-либо нарушения, которые имели место (см. дело «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland ) [БП], № 30210/96, § 158, ЕСПЧ 2000-XI).

26.  Что касается эффективности первого средства правовой защиты, предложенного Властями, а именно гражданского иска о возмещении вреда, Суд отмечает, что в принципе Гражданским кодексом Российской Федерации, в частности, статьями 151 и 1069, предусматривается возможность возмещения вреда в случае неудовлетворительных условий содержания под стражей. Однако Суд принимает во внимание тот факт, что государственные органы в соответствующих ситуациях могут быть привлечены к ответственности за вред, причиненный только их виновным поведением или бездействием (см. пункт 16 выше). Отсюда следует, что лицу при подаче в суд иска против властей о компенсации за неудовлетворительные условия содержания под стражей необходимо сформулировать обстоятельства и представить доказательства о существовании, например, несомненного намерения оскорбить или унизить его.

27.  В этой связи Суд ссылается на недавнее дело «Артемов против России», в котором он рассматривал вопрос о том, можно ли считать гражданский иск о возмещении вреда эффективным средством правовой защиты. В данном деле заявитель подал три подобных иска с жалобами о ненадлежащих условиях содержания в течение трех различных периодов его содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-39/1 г. Калининграда. Судопроизводство по одному из поданных исков было прекращено без рассмотрения по существу. Два других иска были отклонены как явно необоснованные. Решения национальных судов были основаны на том, что, во-первых, переполненность, которая являлась предметом жалоб, была вызвана нехваткой финансовых ресурсов, необходимых для реконструкции и проведения ремонтных работ в следственном изоляторе; во-вторых, администрация данного учреждения не несла ответственность за недостаток финансирования, и, в-третьих, администрация не могла отказываться принимать заключенных «в случае превышения максимальной вместимости учреждения» (см. дело «Артёмов против Российской Федерации» (Artyomov v. Russia) № 14146/02, §§16, 18, 31 и 33, от 27 мая 2010 года). Европейский Суд, изучив обстоятельства указанного дела и национальное гражданское законодательство, пришел к выводу, что в качестве средства правовой защиты гражданское судопроизводство в отношении вреда, вызванного ненадлежащими условиями содержания, скорее может считаться теоретическим и иллюзорным, чем адекватным и эффективным в смысле пункта 1 статьи 35 Конвенции (см. там же §§ 110-112).

28.  Что касается возможности подачи жалобы в органы прокуратуры, Суд отмечает, что в настоящем деле Власти перечислили примеры деятельности органов прокуратуры только относительно четырех областей России, в то время как их в настоящее время насчитывается восемьдесят три. Данный факт ставит под серьезные сомнения доступность данного средства правовой защиты по всей стране.

29.  Кроме того, Суд напоминает, что в ряде российских дел было установлено, что проблемы, возникающие вследствие условий содержания, в частности, содержание в переполненных следственных изоляторах, имеют очевидно системный характер, в отношении которого не установлено наличия каких-либо эффективных внутренних средств правовой защиты (см. дело «Моисеев против России» (Moiseyev v. Russia) (реш.), № 62936/00, от 9 декабря 2004 года, дело «Гулиев против России» (Guliyev v. Russia), № 24650/02, § 34, от 19 июня 2008 и дело «Назаров против России» (Nazarov v. Russia) № 13591/05, § 77, от 26 ноября 2009 года). В недавнем деле «Лутохин против России» (Lutokhin v. Russia) Суд установил нарушение статьи 3 в связи с переполненностью того же изолятора - ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга - и примерно в тот же период времени - с 16 апреля 2001 года по 11 марта 2003 года (см. дело «Лютохин против России» (Lutokhin v. Russia), № 12008/03, §§ 8 in fine и 56-59, от 8 апреля 2010 года).

30.  Учитывая вышеизложенные соображения, Суд приходит к выводу, что Властям не удалось обосновать эффективность предложенных средств правовой защиты. Соответственно, он отклоняет их заявление о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.

(б) Соблюдение правила о шестимесячном сроке

31.  Заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе с 30 мая 2001 года по 2 марта 2004 года. Соответствующая жалоба была подана в Суд 15 марта 2004 года, то есть в течение шести месяцев после завершения длящейся ситуации.

32.  Кроме того, Суд отмечает, что жалоба относится к серии непрерывных событий, которые имели место в одном и том же следственном изоляторе в течение периода, длившегося два года девять месяцев и три дня. Учитывая тот факт, что в течение всего рассматриваемого периода заявитель содержался в переполненных камерах (см. пункт 21 выше), и заключение Суда о том, что национальное законодательство и практика не предоставляют эффективного средства правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений (см. пункты 25-29, изложенные выше), Суд считает, что весь рассматриваемый период подпадает под сферу его компетенции ratione temporis.

33.  Соответственно, доводы Властей относительно правила о шестимесячном сроке отклоняются.

(в) Соответствие критерию приемлемости и вывод

34.  Европейский Суд полагает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Другие основания для объявления жалобы неприемлемой отсутствуют. Следовательно, она является приемлемой.

2.  Существо жалобы

35.  Европейский Суд повторяет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см. среди других примеров дело «Лабита против Италии» (Labita v. Italy) [БП], № 26772/95, ЕСПЧ 2000-IV, § 119). Однако чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка минимального уровня жестокости относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как продолжительность жестокого обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. дело «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 162, Series A, № 25).

36.  Суд повторяет, что страдание и унижение должны в любом случае выходить за пределы неизбежного страдания или унижения, присущего данной форме законного обращения или наказания. Меры лишения свободы часто включают в себя такой элемент. В то же время нельзя сказать, что содержание лица под стражей в рамках избранной меры пресечения само по себе поднимает вопрос о нарушении статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Государство должно принимать меры к тому, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые совместимы с правом на уважение человеческого достоинства. При этом формы и методы реализации данной меры пресечения не должны причинять ему страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а его здоровье и благополучие – с учетом практических требований режима лишения свободы – должны быть адекватно гарантированы (см. дело «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), № 30210/96, §§ 92-94, ЕСПЧ 2000-XI).

37.  Чрезмерное ограничение пространства в камере имеет большое значение, являясь одним из аспектов, которые необходимо принимать во внимание в целях установления того, являются ли оспариваемые условия содержания под стражей «унижающими достоинство» с точки зрения статьи 3 (см. дело «Каралевичиус против Литвы» (Karalevičius v. Lithuania), № 53254/99, § 36, от 7 апреля 2005 г.). В предыдущих делах, когда заявители имели в распоряжении менее трех квадратных метров личного пространства, Суд выносил постановления о том, что переполненность была настолько серьезной, что сама по себе свидетельствовала о нарушении статьи 3 Конвенции (см. среди прочих других дел «Линд против России», № 25664/05, §§ 59-60, от 6 декабря 2007 г.; «Кантырев против России» (Kantyrev v. Russia), № 37213/02, § 50-51, от 21 июня 2007 г.; «Андрей Фролов против России» (Andrey Frolov v. Russia), № 205/02, §47-49, от 29 марта 2007 г.; «Лабзов против России» (Labzov v. Russia), № 62208/00, §§ 44-46, от 16 июня 2005 г.).

38.  В данном случае Власти государства-ответчика признали, что в течение периода с 30 мая 2001 года по 2 марта 2004 года заявитель содержался в переполненных камерах. Тем не менее, они заявляли, что в отношении качества пищи, медицинской помощи и санитарных условий содержание заявителя соответствовало стандартам, установленным в статье 3 Конвенции, и применимому национальному законодательству.

39.  Суд отмечает, что заявитель содержался в четырех камерах, размеры трех из которых составляли примерно 7,5 м2 и вмещали семерых заключенных, а размеры четвертой камеры составляли примерно 21,3 м2 и вмещали тринадцать заключенных. Из этого следует, что вместимость данных камер предусматривала 1-1,6 м2 площади для каждого заключенного. Учитывая тот факт, что каждая камера была оборудована койками, обеденным столом, раковиной и унитазом, которые занимают определенную площадь, действительная жилая площадь в расчете на одного заключенного была чрезвычайно мала.

40.  Принимая во внимание прецедентное право по данному вопросу, материалы, представленные сторонами, и вышеизложенные выводы, Суд заключил, что содержание заявителя, пусть и не умышленное, в течение двух лет девяти месяцев и трех дней в тесных камерах двадцать четыре часа в сутки, за исключением ежедневной часовой прогулки, должно быть, причиняло ему значительный физический дискомфорт и психические страдания, которые Суд считает равносильными бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в значении статьи 3 Конвенции.

41.  Соответственно, было допущено нарушение данного положения.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

42.  Заявитель утверждал, что длительность уголовного судопроизводства несовместима с требованием «разумного срока», предусмотренным пунктом 1 статьи 6 Конвенции, в соответствии с которым:

«При рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, каждый имеет право на … разбирательство дела в разумный срок … судом…»

A.  Доводы сторон

43.  Власти признали нарушение статьи 6 в отношении кассационного разбирательства дела. Они утверждали, что задержки в течение периода с 25 октября 2002 года (дата подачи заявителем кассационной жалобы) по 11 февраля 2004 года (дата проведения заседания по делу в порядке кассационного судопроизводства) были вызваны материально-техническими, организационными и финансовыми трудностями, связанными с переездом судей вышестоящего суда из одного здания в другое, нехваткой конвоиров и болезнью судьи-докладчика.

44.  Заявитель не представил особых комментариев по данному вопросу.

Б.  Оценка Суда

1.  Приемлемость

45.  Принимая во внимание заявления властей государства-ответчика, жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Другие основания для объявления жалобы неприемлемой отсутствуют. Следовательно, она является приемлемой.

2.  Существо жалобы

46.  Суд повторяет, что обоснованная продолжительность судебного разбирательства должна оцениваться с учетом обстоятельств и сложности дела, поведения заявителя и соответствующих органов власти и, наконец, интересов заявителя в данном споре (см., помимо других источников дело «Пелисье и Сасси против Франции» Pélissier and Sassi v. France [БП], № 25444/94, § 67, ЕСПЧ 1999-II).

47.  Кроме того, Суд отмечает, что обвиняемый в уголовном процессе должен иметь право на рассмотрение его дела с особой тщательностью. Смысл ст. 6 Конвенции по отношению к уголовным делам состоит в том, чтобы не допускать ситуаций, когда обвиняемый находится в состоянии неопределенности в отношении своей судьбы в течение долгого периода времени (см. дело «Нахманович против России» (Nakhmanovich v. Russia), № 55669/00, § 89, 2 марта 2006 г.).

48.  Уголовный процесс по делу заявителя с момента его задержания 20 мая 2001 года до подтверждения его вины в кассационном порядке 11 февраля 2004 года продолжался в общей сложности два года восемь месяцев и двадцать три дня. В течение этого периода обвинение против него рассматривалось дважды на двух уровнях судебной системы. Общая длительность судебного разбирательства сама по себе не представляется необоснованной. Единственная стадия, вызывающая опасения, - это период с 25 октября 2002 года, когда заявителем была подана жалоба, до 11 февраля 2004 года, когда суд вынес определение, которым оставил в силе его приговор. Власти государства-ответчика признали, что задержки в течение данного периода, должны быть отнесены на счет государства. Суд не находит причин, по которым он должен вынести иное решение.

49.  Соответственно имело место нарушение статьи 6 Конвенции.

III.  ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ КОНВЕНЦИИ

50.  Заявитель подавал различные жалобы согласно статьям 5 и 6 Конвенции.

51.  Принимая во внимание его заявления с учетом всех имеющихся материалов, Суд, в той степени, в которой данные жалобы попадают в сферу его компетенции, полагает, что они не содержат признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней.

52.  Из этого следует, что в данной части жалоба должна быть признана неприемлемой на основании пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

53.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A.  Ущерб

54.  Заявитель требовал 35 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

55.  Власти заявили, что данные требования являются необоснованными и в общем смысле чрезмерными.

56.  Суд считает, что заявитель должен был испытывать стресс и отчаяние в результате выявленных нарушений. Давая беспристрастную оценку, Суд присуждает заявителю 15 300 евро (пятнадцать тысяч триста евро) за моральный вред, а также налог, которым может облагаться данная сумма.

Б.  Расходы и издержки

57.  Заявитель, интересы которого были представлены в Суде адвокатом Центра содействия международной защите г. Москвы, требовал 1 680 евро для компенсации оплаты услуг и расходов в связи с подачей жалобы в Суд.

58.  Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителя являются необоснованными и, таким образом, должны быть отклонены.

59.  В соответствии с практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек только в том случае, если было установлено, что они действительно имели место и были необходимыми и разумными с точки зрения их размера. Относительно оплаты услуг за юридическое представительство при проведении судебного разбирательства в Страсбурге Суд отмечает, что заявителю было предоставлено 850 евро в качестве правовой помощи. Суд считает, что заявитель не обосновал какие-либо затраты, превышающие данную сумму.

В.  Проценты за просрочку платежа

60.  Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой кредитной ставки по займам Европейского центрального банка, действующей в течение данного периода, плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  Постановил, что жалоба относительно условий содержания заявителя в следственном изоляторе ИЗ-47/1 г. Санкт-Петербурга и чрезмерной длительности уголовного процесса является приемлемой, а остальная часть жалобы - неприемлемой;

 

2.  Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

 

3.  Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

 

4.  Постановил:

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 15 300 (пятнадцать тысяч триста) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в российские рубли по курсу на день выплаты, а также любые налоги, которые могут быть взысканы с данной суммы;

(б) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

 

5.  Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 января 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

       Сорен Нильсен                                                          Христос Розакис 
            Секретарь                                                                  Председатель