Европейский Суд по правам человека

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «СОКУРЕНКО против РОССИИ»

 

(Жалоба № 33619/04)

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

вынесено 10 января 2012 г.

вступило в силу 9 июля 2012 г.

 

 

Данное постановление вступает в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Сокуренко против России»,

Европейский Cуд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мозе, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 6 декабря 2011 г. совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

 

1 . Дело было возбуждено по жалобе (№ 33619/04) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина России Игоря Вадимовича Сокуренко (далее — «заявитель») 24 августа 2004 г.

 

2 . Интересы заявителя в Суде представлял М. Рачковский — адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») в Суде были представлены В. Милинчук — бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 

3 . 17 сентября 2007 г. Председатель Первой Секции приняла решение уведомить Власти о жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

4 . Заявитель, 1960 г. р., проживает в г. Братске Иркутской области.

А. Задержание заявителя и содержание под стражей до суда

 

5 . 29 января 2001 г. около 3 часов утра заявитель и его соисполнитель были задержаны во время разбойного нападения на  частный магазин. Заявитель связал работника магазина и охранника. Его пособник угрожал персоналу огнестрельным оружием. Сотрудникам милиции пришлось применить силу в отношении заявителя; он был задержан и доставлен в отделение милиции.

 

6 . Заявитель пожаловался на применение против него силы. В медицинской справке от 5 февраля 2001 г. указано, что на его теле были обнаружены смыкающиеся гематомы вытянутой формы на левом бедре и две гематомы овальной формы на правом бедре. Медицинский эксперт пришел к заключению, что повреждения могли быть нанесены мужскими ботинками. Городская прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. В период с 2001 по 2008 годы расследование неоднократно прекращалось и возобновлялось.

 

7 . В неустановленную дату следственный орган или орган прокуратуры принял решение о заключение заявителя под стражу на время проведения расследования по делу о покушении на разбой. 26 апреля 2001 г. заявителя известили о праве на получение юридической помощи. Как следует из протокола уведомлений, заявитель отказался от юридической помощи по причинам, «не относящимся к финансовым затруднениям», и отказался подписать протокол. Его пособник также отказался от права на юридическую помощь; протокол был подписан адвокатом.

 

8 . В неустановленную дату уголовное дело в отношении заявителя было направлено для рассмотрения в Братский городской суд Иркутской области. 23 июля 2001 г. городской суд отклонил ходатайство защиты об изменении меры пресечения на залог, указав, что последний обвинялся в совершении особо тяжкого преступления и не являлся жителем г. Братска. На том же заседании суд вынес определение о возвращении уголовного дела прокурору «в силу нарушения права заявителя на защиту на стадии расследования,». 17 сентября 2001 г. городской суд, не предоставив каких-либо оснований, принял решение о том, что заявитель должен оставаться под стражей.

 

9 . 16 июля 2002 г. городской суд вынес постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей, указав следующее:

«Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, вступившему в силу с 1 июля 2002 года… вопрос о заключении под стражу разрешается судом … [Заявитель] обвиняется в особо тяжком преступлении, не признает себя виновным, не имеет постоянного места жительства в г. Братске и, таким образом, может скрыться или препятствовать производству по делу… Суд принимает решение о продлении срока содержания [заявителя] под стражей до 1 октября 2002 года».

Заявитель обжаловал данное постановление. 10 сентября 2002 г. Иркутский областной суд, не указав причин, отложил рассмотрение кассационной жалобы заявителя на постановление суда (см. также пункт 11

ниже).

 

10 . 2 октября 2002 г. городской суд вынес еще одно постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 1 января 2003 г., указав следующее:

«Несмотря на то, что суд принял во внимание состояние здоровья и недееспособность [заявителя], суд не может освободить его в силу того, что последний обвиняется в совершении особо тяжкого насильственного преступления, не признает себя виновным и не имеет постоянного места жительства в г. Братске. Он может скрыться, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать производству по делу; пострадавшие боятся присутствовать на слушаниях».

 

11 . 29 октября 2002 г. областной суд повторно отложил рассмотрение кассационной жалобы заявителя на постановление о продлении срока содержания под стражей от 16 июля 2002 г. в силу того, что заявитель не был доставлен на рассмотрение его жалобы в кассационном порядке. В неустановленную дату в декабре 2002 г. Иркутский областной суд оставил в силе постановление о продлении срока содержания под стражей.

 

12 . В неустановленную дату одна из потерпевших от разбоя 29 января 2001 г. дала письменные показания и заявила, что не желает участвовать в судебных заседаниях из-за того, что она получила письмо с угрозами. Двое других лиц дали письменные показания и заявили, что они отказываются участвовать в заседаниях, не указав причин. В декабре 2002 г. два машинописных письма без подписей, по-видимому, адресованные двум потерпевшим, были приобщены к материалам уголовного дела. В письмах говорилось следующее:

«В ваших же интересах, советую говорить правду на слушаниях по поводу произошедшего 29 января 2001 г, а именно о действиях сотрудников милиции. Каких-либо подробностей не предоставляю, поскольку вы все знаете и видели все сами».

 

13 . 26 декабря 2002 г. и 25 марта 2003 г. городской суд продлевал срок содержания заявителя под стражей, ссылаясь на отсутствие у последнего прописки или постоянного места жительства в г. Братске, а также на тяжесть обвинений, касающихся применения насилия и огнестрельного оружия. В обоих случаях суд также указывал, что некоторые судебные заседания откладывались, поскольку потерпевшие из страха за свою жизнь не участвовали в заседания. 27 июня и 30 сентября 2003 г. городской суд заслушивал заявления адвоката заявителя и продлевал срок заключения на аналогичных фактических и правовых основаниях, а также акцентировал внимание на упомянутых выше письмах. По всей видимости, из вышеуказанных судебных решений следует, что заявитель был болен, и по этой причине не присутствовал на слушаниях.

 

14 . В период с 26 марта по 30 сентября 2003 г. заявитель содержался в психоневрологическом диспансере и впоследствии проходил стационарное лечение в больнице.

 

15 . 9 сентября 2003 г. областной суд рассмотрел кассационную жалобу заявителя на постановление о продлении срока содержания под стражей от 30 сентября 2003 г. Суд отказался заслушать заявителя и поддержал аргументы, изложенные в постановлении о продлении срока содержания под стражей.

 

16 . После этого заявитель подал ходатайство об освобождении из-под стражи. 29 декабря 2003 г. городской суд отклонил это ходатайство и продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 апреля 2004 г., дословно повторив содержание предыдущих постановлений о продлении срока содержания под стражей. Во время данного слушания интересы заявителя были представлены адвокатом. По-видимому, заявитель обжаловал данное постановление, однако областной суд отклонил его кассационную жалобу в неустановленный день в начале 2004 г.

 

17 . 2 февраля 2004 г. суд первой инстанции удовлетворил ходатайство заявителя о проведении медицинского освидетельствования и назначил эксперта Иркутской психиатрической больницы для проведения судебно-психиатрической экспертизы заявителя. 13 марта 2004 г. заявитель был переведен из следственного изолятора г. Братска в г. Иркутск в целях прохождения психиатрической экспертизы. По неустановленным причинам обследование проведено не было (см. также пункт 24 ниже). Судя по всему, в течение некоторого времени заявитель находился в г. Иркутске.

 

18 . 26 марта 2004 г. Братский городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 июля 2004 г. На слушаниях заявитель не присутствовал. Адвокат заявителя согласился на проведение слушаний в отсутствие заявителя и представил городскому суду некоторые замечания. 21 июня 2004 г. областной суд оставил в силе постановление о продлении срока содержания под стражей, указав следующее:

«… [заявитель] не представил каких-либо доказательств в обоснование своих доводов о том, что он не может содержаться в следственном изоляторе по состоянию здоровья, как и о том, что ему необходимо оказать медицинскую помощь…

…право заявителя присутствовать на слушаниях в суде первой инстанции нарушено не было, поскольку он был переведен в больницу в целях прохождения судебно-медицинской экспертизы».

Ни заявитель, ни его адвокат не присутствовали на слушании по рассмотрению кассационной жалобы.

 

19 . В период с 26 июня по 31 августа 2004 г. заявитель находился в психоневрологическом диспансере.

 

20 . В то же время, 28 июня 2004 г. городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 октября 2004 г. На слушаниях присутствовал адвокат заявителя, который представил некоторые замечания городскому суду. Как следует из протокола судебного заседания, адвокат заявителя, отвечая на вопрос судьи, согласился с тем, что заседание может быть проведено в отсутствие заявителя.

 

21 . 10 или 11 июля 2004 г. заявитель был вновь помещен в следственный изолятор г. Братска. Председатель Братского городского суда был уведомлен об этом 14 июля 2004 г.

 

22 . 31 августа 2004 г. областной суд отклонил жалобу заявителя на постоянное откладывание рассмотрения дела судом и оставил в силе постановление о продлении срока содержания под стражей от 28 июня 2004 г., указав следующее:

«…все еще имеются причины для продления срока содержания [заявителя] под стражей… Судебное разбирательство переназначалось по уважительным причинам… Освобождение заявителя не может быть оправдано его инвалидностью».

Ни заявитель, ни его адвокат не присутствовали на слушании по кассационной жалобе.

 

23 . 29 сентября 2004 г. судья в суде первой инстанции заслушал прокурора и адвоката заявителя, отклонил ходатайство адвоката об отводе прокурора и продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 января 2005 г. Судья постановил следующее:

«Необходимо отметить, что [заявитель] обвиняется в совершении особо тяжкого преступления против жизни и здоровья потерпевших, совершенного с применением оружия. Также необходимо отметить, что не была проведена судебно-психиатрическая экспертиза; что [заявитель] не имеет постоянного места жительства в г. Братске; а также что из-за страха пострадавших за свою жизнь и здоровье было отложено несколько слушаний. В силу сохранения обстоятельств, обосновывающих заключение заявителя под стражу, суд имеет все основания полагать, что [заявитель] может скрыться, продолжить преступную деятельность, воспрепятствовать производству по делу или оказать давление на потерпевших».

На слушании заявитель не присутствовал.

 

24 . В определении суда от 30 сентября 2004 г. суд первой инстанции указал, что определение от 2 февраля 2004 г. (см. пункт 17 выше) по неустановленным причинам исполнено не было, и указал, что заявитель должен быть переведен в другой следственный изолятор для того, чтобы соответствующий орган мог оформить результаты экспертизы, назначенной судом.

 

25 . В период с октября по декабрь 2004 г. заявитель содержался в следственном изоляторе или в больнице г. Иркутска. В то же время, 29 ноября 2004 г. областной суд оставил в силе постановление о продлении срока содержания под стражей от 29 сентября 2004 г., указав следующее:

«Принимая решение о наличии угрозы оказания давления на потерпевших, суд учитывал тяжесть обвинений, обстоятельства дела и характеристику личности обвиняемого… Суд отклоняет довод [заявителя] о чрезмерной длительности содержания под стражей в силу того, что производство по его делу все еще продолжается и требуется проведение судебно-медицинской экспертизы».

Ни заявитель, ни его адвокат не присутствовали на слушании по рассмотрению кассационной жалобы.

Б. Суд

 

26 . В июне 2001 г. заявитель подал ходатайство о назначении государственного адвоката. В июле 2001 г. городским судом был назначен адвокат А. Он представлял интересы заявителя до октября 2001 г., когда последний отказался от его услуг. Заявителю был назначен другой адвокат, от услуг которого он также впоследствии отказался. В конце 2001 г. и начале 2002 г. большое число заседаний было отложено из-за того, что председательствующий судья принимал участие в других слушаниях, либо находился в отпуске. В 2003 г. производство было приостановлено, в частности по причине болезни заявителя (после попытки самоубийства на слушаниях, предпринятой в июне 2003 г.). Судя по всему, заявитель нанес себе повреждения иглой или гвоздем.

 

27 . Письмом от 10 декабря 2004 г. областной суд указал председателю городского суда на необоснованно длительное затягивание судебного процесса и предписал ему ускорить производство. В период с 2002 по 2004 г. отмечался ряд неоправданных задержек в рассмотрении дела.

 

28 . 31 декабря 2004 г. городской суд признал заявителя виновным в совершении ограбления и незаконном ношении оружия и приговорил его к пяти годам лишения свободы с исчислением срока отбывания наказания с 29 января 2001 г.

 

29 . 16 февраля 2005 г. городской суд рассмотрел ходатайство заявителя об условно-досрочном освобождении. Указав, что заявитель уже отбыл большую часть наказания и имел постоянное место жительства, суд принял решение о его освобождении.

В. Предположительное избиение в январе 2004 года

1. Версия заявителя

 

30 . По версии заявителя, во время содержания под стражей в следственном изоляторе г. Братска № 2, в ноябре 2003 года он объявил голодовку. По словам заявителя, он был помещен в штрафной изолятор, где было холодно. В ночь с 1 на 2 января 2004 г. в камере, где заявитель содержался вместе с другими заключенными, был проведен обыск. Охранники избили заключенных, включая заявителя, резиновыми дубинками. 2 и 4 января 2004 г. медицинский работник следственного изолятора отказался зафиксировать телесные повреждения. 6 января 2004 г. заявитель был транспортирован на судебное заседание в городской суд, где сообщил охранникам, что проглотил бритвенное лезвие. Как выяснилось, он говорил правду. Заявитель объяснил, что он таким образом пытался получить доступ к «независимому» медицинскому специалисту в целях составления протокола о ранее нанесенных ему повреждениях.

 

31 . Заявитель был направлен в городскую больницу, где травматолог обнаружил наличие гематом вытянутой формы синего цвета в области лопаток. В выписном эпикризе и травматологической карте травматолог отметил наличие гематомы мягких тканей грудной стенки (передней и задней) и многочисленных гематом овальной формы на спине, появившихся вследствие недавно полученных телесных повреждений. Примерно 16 февраля 2004 г. заявитель попросил своего адвоката подать жалобу на необоснованное применение силы.

2. Версия Властей

 

32 . По версии Властей, в период с 1 по 6 января 2004 г. заявитель не обращался за оказанием медицинской помощи в медицинскую часть следственного изолятора. Он не жаловался на что-либо во время проводимых сотрудниками изолятора ежедневных проверок. 6 января 2004 г. он был препровожден из здания суда в больницу после того, как проглотил бритвенное лезвие. Он также пожаловался на боль в груди и желудке и был осмотрен врачом. Заявителю была предоставлена медицинская справка, подтверждающая наличие ушибов грудной клетки. В справке не было изложено подробного описания повреждений. 16 февраля 2004 г. заявитель подал жалобу на жестокое обращение. Действующему заместителю прокурора г. Братска, осуществляющему надзор за исполнением законов в местах заключения, было дано указание провести доследственную проверку.

3. Расследование на национальном уровне

 

33 . По результатам рассмотрения жалобы заявителя, 24 февраля 2004 г. было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников следственного изолятора за отсутствием состава уголовного преступления.

 

34 . По-видимому, постановление об отказе в возбуждении дела от 24 февраля 2004 г. было отменено в связи с тем, что заявителем была подана новая жалоба. В ходе возобновленной доследственной проверки был проведен допрос нескольких заключенных и сотрудников изолятора. Медицинский работник следственного изолятора указал, что в протоколах за период со 2 января по 11 марта 2004 г. не содержалось информации о том, что заявитель на что-либо жаловался. Травматолог больницы указал, что 6 января 2004 г. в присутствии хирурга им был проведен осмотр заявителя, и что он не имел возможности описать повреждения, внесенные в «травматологическую карту» в указанную дату. Карта была передана конвоирам.

 

35 . 19 июня 2004 г. поступил запрос о предоставлении заключения судебно-медицинского эксперта. В отчете от 28 июня 2004 г. эксперт отметил невозможность установления природы и происхождения нанесенных повреждений, однако он пришел к заключению о том, что, согласно национальным стандартам, они не могут быть классифицированы как «причиняющие вред здоровью».

 

36 . 29 июня 2004 г. заместитель прокурора принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении персонала изолятора по обвинению в превышении должностных полномочий государственными служащими (статья 286 Уголовного кодекса). Заместитель прокурора указал следующее:

«Как было отмечено заявителем на предварительном допросе, в ночь с 1 на 2 января 2004 г. сотрудники следственного изолятора произвели обыск в его камере и неустановленным лицом было нанесено несколько ударов резиновой дубинкой по спине заявителя…

[Семеро лиц], которые на момент рассматриваемых событий являлись сокамерниками заявителя, указали, что в ходе проведения обыска сотрудники изолятора проявляли грубость, вывели заключенных в коридор и поместили их в другую камеру. Они слышали, как сотрудники били кого-то, но ничего не видели. Они не обращались за оказанием медицинской помощи и не просили провести обследование в медицинской части изолятора.

Девять находящихся на дежурстве лиц и иной персонал указали, что в ночь с 1 на 2 января 2004 г. был проведен обыск; каких-либо сдерживающих мер в отношении заявителя или иных заключенных не применялось. Жалобы были поданы заключенными с целью оклеветания персонала в целях улучшения условий своего содержания под стражей или устрашения персонала.

Как следует из информации, полученной из медицинской части и охранной зоны, заявитель не обращался за оказанием медицинской помощи и не просил провести обследование, обыска камеры не проводилось, каких-либо специальных мер в отношении заявителей не применялось, соответствующих протоколов составлено не было… Заявитель не смог назвать имен сотрудников, которые, как им заявлялось, нанесли заявителю побои… Допрошенные заключенные не видели, что какой-либо сотрудник милиции наносил побои заявителю. В отношении заключенных сила или специальные средства не применялись.

Поскольку в городской больнице не было составлено медицинской справки, судебно-медицинский эксперт не имел возможности установить время и происхождение повреждений в отсутствие информации о морфологической природе повреждений».

 

37 . Заявитель ходатайствовал о пересмотре постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. 23 сентября 2004 г. городской суд заслушал стороны и оставил в силе постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Суд постановил следующее:

«…[Девять лиц], являющихся сокамерниками заявителя, слышали и видели как неустановленное лицо наносило побои и угрожало спустить собак… Из камеры были изъяты некоторые принадлежности… Заявитель указал, что сотрудники изолятора избили заключенных, вывели их из камеры и произвели обыск…

Кинолог следственного изолятора указала, что она не принимала участия в каких-либо обысках в камерах в ночь с 1 на 2 января 2004 г., напротив, ее позвали в блок № 4, где заключенными были учинены беспорядки. По прибытию она находилась в коридоре. Сотрудники изолятора вывели нескольких заключенных из камер с целью проведения проверки на предмет алкогольного опьянения…

Дежурный сотрудник камеры хранения заявил, что 1 или 2 января 2004 г. каких-либо принадлежностей у заключенных не изымалось и не помещалось в камеру хранения…

Отказ в возбуждении уголовного дела был законным и обоснованным, поскольку подтвержается доказательствами, собранными в ходе расследования. Заявитель не представил суду каких-либо аргументов, которые могли бы поставить под сомнение заключения прокурора. Заявитель не представил каких-либо иных доказательств или ходатайств, например, о вызове иных свидетелей или о проведении следственных мероприятий. Наличие повреждений на теле заявителя не является результатом применения в отношении него силы в ночь с 1 на 2 января 2004 г. За медицинской помощью он впервые обратился в больницу 6 января 2004 г. Сокамерники заявителя не обращались за медицинской помощью».

 

38 . Заявитель подал кассационную жалобу. Заслушав представителя прокуратуры, 11 ноября 2004 г. областной суд оставил в силе постановление от 23 сентября 2004 г., поддержав выводы городского суда. Таким образом, суд кассационной инстанции пришел к выводу о том, что «в действиях сотрудников следственного изолятора отсутствовал состав преступления».

Г. Другие процессуальные действия

 

39 . В 2005 г. заявитель подал гражданский иск, в котором пожаловался на неуплаченную ему сумму пенсии по инвалидности. Решением от 6 мая 2006 г. Северобайкальский городской суд Республики Бурятия отклонил его исковые требования. 12 июля 2006 г. Верховный суд Республики Бурятия оставил в силе данное решение.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

А. Применение силы в отношении заключенных

 

40 . В соответствии со статьей 44 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный закон № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г.), физическая сила может быть применена в отношении подозреваемых или обвиняемых, находящихся в изоляторе, в целях пресечения правонарушения или оказания сопротивления законным приказам государственных служащих в случаях, когда иные средства являются безрезультатными. Резиновые дубинки могут быть использованы в целях пресечения нападения заключенного на государственного служащего, прекращения массовых беспорядков или нарушений тюремных правил, совершаемых группой лиц, в целях пресечения незаконных действий со стороны заключенного, в случае оказания им сопротивления законным приказам, либо в целях предотвращения нанесения таким заключенным повреждений иным лицам (статья 45). Наручники могут быть использованы в целя пресечения незаконных действий со стороны заключенного в случае если он оказывает сопротивление законным приказам, либо в целях предотвращения нанесения таким заключенным повреждений себе или иным лицам (там же).

Б. Уголовно-процессуальный кодекс (УПК РФ)

 

41 . Статья 125 УПК РФ предусматривает, что решения или действия (бездействие) дознавателя, следователя или прокурора, которые затрагивают конституционные права и свободы, могут быть обжалованы в районный суд. Судья уполномочен проверить законность и обоснованность решений/действий (бездействия) и вынести одно из следующих постановлений: (i) о признании решения/действия (бездействия) незаконным или необоснованным и о его обязанности устранить допущенное нарушение; либо (ii) об оставлении жалобы без удовлетворения.

 

42 . В Постановлении от 10 февраля 2009 г. Пленума Верховного суда России пришел к заключению, что вышеуказанные случаи судебного пересмотра не должны предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела. В частности, судья не в праве делать выводы о фактических обстоятельствах дела, об оценке доказательств и квалификации деяния. (пункт 1 Постановления). Касательно отказа в возбуждении уголовного дела, проводящий процедуру судебного пересмотра суд должен провести проверку на предмет соблюдения порядка рассмотрения сообщения о совершенном или готовящемся преступлении с тем, чтобы удостовериться был ли отказ принят компетентным органом или должностным лицом и имеет ли он относимое к делу правовое обоснование (пункт 14). В случае признания официального решения или действия (бездействия) незаконным и/или необоснованным, осуществляющий судебный пересмотр суд должен указать, что он обязывает это должностное лицо устранить допущенное нарушение.  Вместе с тем судья не в праве предопределять действия должностного лица, осуществляющего расследование, отменять либо обязывать его отменить решение, признанное им незаконным или необоснованным (пункт 21).

 

43 . Краткое изложение применимого национального законодательства см. в постановлении Европейского Суда по делу «Худоёров против России» (Khudoyorovv. Russia) (№ 6847/02, пункты 76–93, ECHR 2005 года).

III. ОГОВОРКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

44 . Федеральный закон о ратификации Конвенции, представленный Российской Федерацией 5 мая 1998 г. содержит следующую оговорку:

«В соответствии со статьей 64 Конвенции, Российская Федерация объявила, что положения пунктов 3 и 4 статьи 5 не должны иметь преимущественную силу перед… положениями временного применения, санкционированными вторым параграфом 6 пункта Второго раздела Конституции Российской Федерации от 1993 года о порядке ареста, содержания лиц под стражей и задержании лиц, подозреваемых в совершении уголовного преступления, как оговорено п. 1 ст. 11, п. 1 ст. 89, ст.ст. 90, 92, 96, 96-1, 96-2, 97, 101 и 122 УПК РСФСР от 27 октября 1960 года в редакции последующих поправок и изменений…»

 

45 . 1 июля 2002 года вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, который заменил собой Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 года.

ПРАВО

I. ЗАЯВЛЕННЫЙ СЛУЧАЙ ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ

 

46 . Заявитель жаловался на избиение со стороны охранников в ночь с 1 на 2 января 2004 г. и на неэффективность расследования в нарушение ст.ст. 3 и 13 Конвенции. Суд рассмотрит данную жалобу согласно материально-правовым и процессуальным аспектам ст. 3, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Замечания сторон

 

47 . Власти заявили, что в нескольких случаях заявитель сам нанес себе повреждения, а также, что, в любом случае, зафиксированные 6 января 2004 г. повреждения не могут расцениваться как вред здоровью любой тяжести. Власти указали, что заявитель существенным образом умалил эффективность проведения внутригосударственного расследования по жалобе на жестокое обращение, которая была представлена Властям впервые спустя месяц после происшествия. А именно, в период с 1 по 6 января 2004 г. заявитель не просил об оказании ему медицинской помощи. В исходной медицинской справке не представлено какого-либо морфологического описания повреждений и, таким образом, она не могла послужить надлежащим основанием для истребуемого следователем составленного впоследствии заключения эксперта. Власти, включая суды, предприняли все возможные меры в целях проведения расследования обстоятельств при которых заявителю были нанесены повреждения.

 

48 . Заявитель указал, что Власти не предоставили каких-либо доказательств в поддержку предположения о нанесении заявителем себе увечий. Данное предположение не имела каких-либо оснований на уровне внутригосударственного расследования. Ссылаясь на свою версию событий (см. пункты 30 и 31 выше), он указал, что в период с 1 по 6 января 2004 г. заявителю было отказано в доступе к врачу. Более того, сотрудники тюрьмы отказались передать его жалобу об избиении. Жалоба была подана заявителем через юриста в неустановленную дату в феврале 2004 г. Расследование не было своевременным, поскольку решение об отказе было принято органами прокуратуры в июне 2004 г. Повреждения не были запротоколированы и оценены надлежащим образом; заявителю не задавалось вопросов в целях установления личности сотрудников тюрьмы. Объяснения властей на предмет повреждений грудной клетки , в которых они ссылаются на ранее причиненные самому себе заявителем увечья, нельзя считать правдоподобными.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

 

49 . Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Заявленный случай избиения

(i) Основные принципы

 

50 . Суд повторяет, что статья 3 Конвенции категорически запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание. Чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости, оценка которого зависит от всех обстоятельств дела, таких, как длительность обращения, его физические и психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см., среди прочих прецедентов, постановление Европейского Суда от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Irelandv. theUnitedKingdom), пункт 162, Series A № 25).

 

51 . При оценке доказательств, касающихся статьи 3 Конвенции, Суд, как правило, применяет стандарт доказывания «вне разумных сомнений».Доказательства, соответствующие данному стандарту, могут следовать из достаточно весомых, точных и согласованных выводов или неопровержимых предположений. В случае, когда рассматриваемые события полностью или большей частью находится в сфере исключительной осведомленности органов власти, как, например, когда лицо содержится под стражей под их полным контролем, возникают обоснованные предположения в отношении телесных повреждений, полученных во время такого содержания под стражей. Действительно, можно считать, что бремя доказывания лежит на органах власти, которые должны предоставить достаточные и убедительные объяснения (см. постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 г. по делу «Зелилоф против Греции» (Zelilofv. Greece), жалоба № 17060/03, пункт 44, от 24 мая 2007 г., а также постановление Европейского Суда от 29 января 2009 г. по делу «Поляков против России» (Polyakovv. Russia), жалоба № 77018/01, пункты 25 и 26).

 

52 . Суд повторяет, что, в силу своей второстепенной роли, он со всей осторожностью должен относиться к случаям, когда он берет на себя роль суда первой инстанции, если такая ситуация является неизбежной вследствие обстоятельств конкретного дела. В различных делах Суд уже приходил к выводу, что если имело место рассмотрение дела на национальном уровне, задача Суда не может состоять в подмене его собственной оценкой фактов той оценки, к которой пришли государственные суды, и что оценка представленных доказательств, как правило, должна производиться национальными судами (см., среди прочих прецедентов, постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Джиулиани и Гаджио против Италии» (GiulianiandGaggiov. Italy), жалоба № 23458/02, пункты 179 и 180, от 24 марта 2011 г.). Несмотря на то, что Суд не связан заключениями национальных судов, для отклонения от установленных такими судами фактических обстоятельств обычно требуется наличие неоспоримых обстоятельств (там же).

 

53 . В то же время, согласно статье 19 Конвенции, обязанность Суда состоит в том, чтобы гарантировать обеспечение соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по Конвенции. В случае подачи жалобы на нарушение требований статьи 3 Конвенции, Суд обязан провести исчерпывающее рассмотрение.

(ii) Применение вышеизложенных принципов к обстоятельствам настоящего дела

 

54 . Суд отмечает, что сторонами оспаривается вопрос об объеме и достаточности документации о повреждениях. По версии заявителя, в ходе проведения обыска в камере сотрудники следственного изолятора избили его резиновыми палками. В данном отношении также отмечается, что, спустя несколько дней после заявленного случая избиения, травматолог в ходе медицинского осмотра обнаружил нанесенные заявителю гематомы мягких тканей грудной стенки (передней и задней) и многочисленные гематомы овальной формы на спине. Принимая во внимание документально подтвержденные повреждения, Суд склонен считать, что они были достаточно серьезными, чтобы достигнуть «минимального уровня жестокости» в соответствии с требованиями статьи 3 Конвенции. К делу не относится, что данные повреждения не были классифицированы как причиняющие ущерб здоровью согласно внутригосударственным стандартам. Необходимо рассмотреть вопрос о том, несут ли Власти ответственность за причинение указанных повреждений согласно статье 3. 

 

55 . Органы государственной власти и государство-ответчик отрицают наличие обстоятельств, лежащих в основе заявленного случая чрезмерного применения силы в отношении заявителя (обыск в камере, перемещение заключенных, применение резиновых палок, использование наручников и угрозы спустить собак). Они также оспаривают тот факт, что заявитель обращался за медицинской помощью до 6 января 2004 г.

 

56 . Необходимо отметить, что отказ прокурора в возбуждении уголовного дела по факту превышения полномочий должностными лицами был обжалован и оставлен без изменения судами двух уровней юрисдикции. В делах, касающихся России, Суд ранее признавал, что производство по судебному пересмотру является средством правовой защиты, к которому, как правило, следует прибегать в целях исчерпания внутренних средств правовой защиты согласно требованиям пункта 1 статьи 35 Конвенции в отношении жалоб на физическое жестокое обращение и чрезмерное применение силы во время содержания под стражей (см., среди прочих прецедентов, постановление Европейского Суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против России» (Belevitskiyv. Russia), жалоба № 72967/01, пункт 61). В данных делах возбуждалось исковое производство, сторонами в котором выступали заявитель и прокурор. Несмотря на то, что в данных случаях суд не уполномочен проводить независимое расследование или устанавливать фактические обстоятельства, преимущество процедуры судебного пересмотра жалобы состоит в обеспечении проведение судебного заседания, гарантирующего соблюдение законности. В состязательном производстве независимый суд должен оценить вопрос о том, имел ли место в ситуации заявителя primafacie случай жестокого обращения, и если да, то признать отказ от начала расследования незаконным и (или) необоснованным (см. выше пункты 41 и 42 ).

 

57 . В настоящем деле Суд считает возможным отклониться от заключений, сделанных на национальном уровне, в частности от тех, что касаются наличия заявленных событий в ночь с 1 на 2 января 2004 г.

 

58 . Из имеющегося в распоряжении материала следует, что в 2003 г. заявитель нанес себе повреждения гвоздем, и что в ноябре 2003 г. он объявил голодовку. 6 января 2004 г. он проглотил бритвенное лезвие. Заявитель пояснил, что первые действия являлись своего рода протестом против порядка рассмотрения уголовного дела. Бритвенное лезвие он проглотил для того, чтобы получить доступ к «независимому» медицинскому специалисту после заявленного случая избиения в ночь с 1 на 2 января 2004 г. Суд также отмечает, что в период с марта по сентябрь 2003 г. и в период с июня по август 2004 г. заявитель находился в психо-неврологическом диспансере и впоследствии проходил стационарное лечение в больнице.

 

59 . В данном отношении Суд отмечает, что довод о том, что заявитель сам причинил себе повреждения, впервые был предъявлен Властями государства-ответчика в его меморандуме, представленном Суду, и не рассматривался на национальном уровне. Таким образом, органы государственной власти не имели возможности либо отказались рассмотреть данный аспект дела. В любом случае, не установлено какой-либо связи между заявленными способами причинения членовредительства примерно 1 или 2 января 2004 г. с повреждениями, в частности, в области лопаток и верхней части спины. Таким образом, указанные в предыдущем пункте обстоятельства не могут быть признаны Судом достаточными для опровержения заявленного случая жестокого обращения в настоящем деле. По-видимому, несмотря на то, что заявитель долгое время находился в диспансере или в больнице, в его отношении не проводилось никаких психологических или психиатрических обследований, которые могли бы пролить свет на то, что повреждения были вызваны членовредительством. Соответственно, по мнению Суда, можно прийти к заключению о том, что заявитель не сам нанес себе повреждения.

 

60 . Заявлений о том, что повреждения могли явиться следствием незаконных действий со стороны сокамерников не поступало. Аналогичным образом, отрицается, что заявитель не повиновался законному требованию или что против него была обоснованно применена сила. В отсутствие разумного объяснения повреждений и принимая во внимание недостатки в расследовании (см. ниже), Суд приходит к заключению о том, что повреждения заявителю были причинены должностными лицами Властей государства-ответчика и могут расцениваться как жестокое обращение в нарушение статьи 3 Конвенции.

(б) Обязательства, касающиеся проведения расследования

(i) Основные принципы

 

61 . Суд повторяет, что, когда лицо подает обоснованную жалобу, что оно подверглось крайне жестокому обращению со стороны представителей государственных органов в нарушение статьи 3, это требует проведения эффективного всестороннего расследования (см., среди прочих прецедентов, постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Гэфген против Германии» (Gäfgenv. Germany), жалоба № 22978/05, пункт 117, ECHR 2010, а также постановление Европейского Суда от 28 октября 1998 г. по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (AssenovandOthersv. Bulgaria), пункт 102, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1998-VIII). В противном случае, общий правовой запрет на применение пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания, вопреки своей фундаментальной важности, на практике будет неэффективным, а, в некоторых случаях, у государственных служащих будет иметься возможность безнаказанно превышать свои полномочия в отношении находящихся под их контролем лиц.

 

62 . Несмотря на то, что полученные по окончанию расследования заключения не обязательно должны совпадать с версией произошедшего заявителя, в любом случае должна иметься возможность установления фактических обстоятельств дела, и, в случае если утверждения окажутся достоверными, — возможность установления личностей виновных и привлечения их к ответственности (см. постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (PaulandAudreyEdwardsv. theUnitedKingdom), жалоба № 46477/99, пункт 71, ECHR 2002-II, а также постановление Европейского Суда по делу «Махмут Кайя против Турции» (MahmutKayav. Turkey), жалоба № 22535/93, пункт. 124, ECHR 2000-III).

 

63 . Расследование, начатое на основании обоснованных утверждений о жестоком обращении, должно быть всесторонним. Изложенное означает, что органы власти должны принимать серьезные меры в целях установления обстоятельств произошедшего и не должны полагаться на поспешные или необоснованные заключения в целях прекращения расследования, либо в качестве обоснования своих решений (см. упомянутое выше постановление по делу «Ассенов и другие против Болгарии», пункт 103 и далее). Они должны принимать все разумные и доступные им меры в целях получения доказательств, касающихся происшествия, включая свидетельские показания и доказательства, полученные посредством судебно-медицинской экспертизы (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Танрикулу против Турции» (Tanrıkuluv. Turkey), жалоба № 23763/94, пункт 104 и далее, ECHR 1999-IV, а также постановление Европейского Суда от 14 декабря 2000 г. по делу «Гюль против Турции» (Gülv. Turkey), жалоба № 22676/93, пункт 89). Также Судом часто проводилась оценка того, безотлагательно ли среагировали ли власти на жалобы в рассматриваемое время; во внимание принималась дата начала расследования, отсрочки в проведении допросов, а также продолжительность периода времени, который потребовался для завершения расследования (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labitav. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 133 и далее, ECHR 2000-IV, а также постановление Европейского Суда от 18 октября 2001 г. по делу «Инделикато против Италии» (Indelicatov. Italy), жалоба № 31143/96, пункт 37). Любые недостатки в расследовании, которые негативным образом сказываются на возможности установить причину повреждений или личность виновных, может привести к выводу о том, что расследование не соответствовало соответствующим стандартам.

(ii) Применение вышеизложенных принципов к обстоятельствам настоящего дела

 

64 . Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд повторяет, что как предполагаемые, так и зафиксированные повреждения являлись достаточно серьезными, а утверждения — достаточно правдоподобными для проведения расследования органами государственной властями.

 

65 . Стороны сходятся во мнении, что жалоба на жестокое обращение, касающаяся событий, произошедших в ночь с 1 на 2 января 2004 г., была подана адвокатом заявителя примерно 16 февраля 2004 г. Заявитель не утверждал, что данная задержка имела место по уважительным причинам. Суд согласен с Властями в том, что задержка могла негативным образом отразиться на принятии органами властями возможных мер, направленных на проведение расследования в целях предоставления разумного объяснения причиненных повреждений. Заявляющее о случае жестокого обращения лицо не должно действовать в ущерб возможному расследованию.

 

66 . Тем не менее, в обстоятельствах данного дела, Суд не может поддержать позицию Властей в отношении такой задержки (ср.. с постановлением Европейского Суда от 27 января 2011 г. по делу «Шанин против России» (Shaninv. Russia), жалоба № 24460/04, пункты 64–68). В данном отношении необходимо отметить, что по крайней мере к 6 января 2004 г. в распоряжении конвоиров, сопровождавших заявителя в городскую больницу, находилась травматологическая карта, в которой указывалось, что у заявителя обнаружены ушибы грудной клетки (см. выше пункт 31 ). Травматолог диагностировал гематомы синего цвета вытянутой формы в области лопаток, а также пришел к заключению, что заявителю были недавно нанесены повреждения, вследствие которых образовались гематомы мягких тканей грудной клетки в верхней части спины, а также многочисленные гематомы овальной формы на спине.

 

67 . С учетом того, что конвоиры передали травматологическую карту компетентным сотрудникам изолятора, заявителю, судя по всему, не задавалось вопросов на предмет происхождения указанных повреждений. Также, судя по всему, факт наличия повреждений, рассматриваемый отдельно или совместно с тем, что заявитель проглотил бритвенное лезвие, не послужил причиной проведения какого-либо  доследственной проверки в целях проверки того, что заявитель не нанес себе эти повреждения сам. Действительно, более предпочтительным было бы незамедлительно рассмотреть данный вопрос в беспристрастном органе или при помощи должностного лица, независимых от предположительно причастных лиц и органов, в которых работали такие подозреваемые, а именно, независимых от указанного выше следственного изолятора (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Рамшай и другие против Нидерландов» (RamsahaiandOthersv. theNetherlands), жалоба № 52391/99, пункт 325, ECHR 2007-II, а также постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Огур против Турции» (Oğurv. Turkey), жалоба № 21594/93, пункты 91 и 92, ECHR 1999-III). В настоящем деле, травматолог или хирург, проводившие обследование заявителя 6 января, по-видимому, не указали, что в отношении заявителя имел место случай жестокого обращения, либо что они имеют подозрения в необоснованном применении против него силы.

 

68 . Судя по всему, 24 февраля 2004 г. неустановленный орган принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении заявленного случая жестокого обращения (см. выше пункт 33 ). Суд не был уведомлен о выводах, содержавшихся в данном постановлении; Власти государства-ответчика также не обосновывали свою позицию этими заключениями. По всей видимости, заявитель также не был уведомлен об этом постановлении. Также, судя по всему, следственные мероприятия не проводились в период с января по июнь 2004 г. В этом отношении Суд отмечает, что в период с марта по июль 2004 г. заявитель находился в следственном изоляторе в другом городе в целях проведения психиатрического обследования, очевидно, в связи с предъявленными ему обвинениями (см. выше пункт 17 ). Тем не менее, данная возможность не была использована для проведения оценки его психического или психологического состояния в связи с его жалобами на действия сотрудников следственного изолятора г. Братска. Таким образом, требование безотлагательного проведения расследования в настоящем деле соблюдено не было.

 

69 . Более того, неудивительно, что судебно-медицинский эксперт не имел возможности провести надлежащую оценку в июне 2004 г., в частности, в отсутствие подробных данных о морфологической природе повреждений заявителя, зафиксированных 6 января 2004 г. Власти не представили убедительных обоснований о том, по какой причине судебная экспертиза заявителя была отложена.

 

70 . В данном отношении Суд подчеркивает, что надлежащее медицинское обследование является неотъемлемой частью защиты от жестокого обращения (см. постановление Европейского Суда по делу «Аккоч против Турции» (Akkoç v. Turkey), жалобы № № 22947/93 и 22948/93, пункты 55 и 118, ECHR 2000-X). При составлении врачом отчета после проведения обследования лица, заявившего о случае жестокого обращения, важно, чтобы врач отметил степень соответствия с заявлениями о жестоком обращении. Заключение, в котором указывается степень соответствия повреждений с заявлениями о жестоком обращении, должно быть основано на рассмотрении различных возможных диагнозов (повреждения, не имеющие отношения к случаю жестокого обращения, включая те, что были нанесены таким лицом самому себе, а также болезни) (см. постановление Европейского Суда от 8 января 2009 г. по делу «Барабанщиков против России» (Barabanshchikovv. Russia), жалоба № 36220/02, пункт 59). Суд придерживается мнения о том, что указанные выше недостатки оказали существенное отрицательное влияние на эффективность расследования и возможность установления соответствующих фактов.

 

71 . Также Суд отмечает, что в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела указано, что сокамерники заявителя слышали, как сотрудники применяют физическую силу, в то время как в решении суда первой инстанции отмечается, что сокамерники и, слышали и наблюдали избиение. В указанных процессуальных документах представлено отличное друг от друга изложение последовательности событий, включая версию заявителя, без каких-либо последующих объяснений таких расхождений (см. выше пункты 36 и 37 ). В дополнение к вышеизложенному, прокурор и суд первой инстанции, рассматривавший жалобу, пришли к заключению, что не имелось событий, которые могли привести к уголовному преследованию, суд кассационной инстанции пришел к заключению об отсутствии состава преступления в действиях сотрудников следственного изолятора (см. выше пункты 36 и 38 ). Наконец, Суд считает, что целесообразным было бы допросить врача, проводившего медицинский осмотр заявителя 6 января 2004 г. (см. выше пункты 32 и 34 ).

 

72 . Суд соглашается с Властями в том, что согласно представленным материалам, заявитель, судя по всему, не поднимал вопросов на предмет конкретных нарушений в следственных мероприятиях на внутригосударственном уровне. Обратное могло положительно сказаться на эффективности национального расследования по заявлениям о жестоком обращении. Несмотря на тот факт, что данное упущение со стороны заявителя вызывает сожаление, оно недостаточно для того, чтобы освободить власти от их обязательств по статье 3 Конвенции возбудить расследование по серьезным заявлениям о жестоком обращении.

 

73 . Как уже было отмечено, не было сделано каких-либо заявлений о том, что заявитель проявил неподчинение законным приказам, либо что повреждения были нанесены ему другими заключенными. Причина повреждений груди также объяснена не была. В силу вышеизложенных соображений, Суд считает, что расследование по настоящему делу не соответствовало требованиям статьи 3 Конвенции.

 

74 . Таким образом, имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

75 . Заявитель жалуется, что его срок содержания под стражей в период проведения расследования и производства по его делу был чрезмерным и не был обоснован соответствующими и достаточными основаниями, в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:…

(с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;…

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть осуществлено предоставлением гарантий явки в суд».

А. Приемлемость

 

76 . Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она также не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

 

77 . Заявитель жалуется, что, несмотря на отсутствие у него постоянного места жительства, до суда он мог оставаться у своих ближайших родственников. Отсутствие у него постоянной работы обусловлено инвалидностью. Информация, касающаяся угроз свидетелям, к заявителю не относится. В любом случае, данная информация не указывает на наличие угроз или необходимость защиты свидетелей. Вследствие случаев неоднократного несоблюдения требований, изложенных в повестках, суд обратился к судебным приставам в целях обеспечения явки свидетелей в суд.

 

78 . Власти указывают, что решение о помещении заявителя под стражу и о продлении его срока содержания обусловлены тяжестью обвинений, отсутствием постоянного места жительства или места работы, а также информацией о давлении на свидетелей.

 

79 . Суд отмечает, что заявитель был задержан 29 января 2001 г. и осужден 31 декабря 2004 г.. Таким образом, рассматриваемый в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции срок составляет три года, одиннадцать месяцев и два дня. Суд обеспокоен данным сроком содержания заявителя под стражей.

 

80 . Суд отмечает, что заявитель и его соисполнитель были задержаны во время совершения разбойного нападения в целях хищения чужого имущества (см. выше пункт 5 ). Рассмотрев представленные материалы, в обстоятельствах настоящего дела Суд считает подозрения в отношении заявителя обоснованными. Суд склонен считать, что наличие таких подозрений обосновывает задержание заявителя и первоначальный срок помещения под стражу. Из имеющихся постановлений о продлении срока задержания следует, что внутригосударственные суды, вынося подобные решения о продлении срока содержания под стражей и отказывая в удовлетворении ходатайств об освобождении, сочли, что обоснованные подозрения в отношении заявителя остаются в силе.

 

81 . Тем не менее, Суд повторяет, что неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является непременным условием оценки длительности содержания под стражей и по прошествии времени вышеизложенное не может считаться достаточным. Таким образом, Суд должен установить, продолжают ли иные представленные властями обоснования оправдывать лишение свободы (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKayv. theUnitedKingdom), жалоба № 543/03, пункт 44, ECHR 2006-X). Национальные власти должны установить наличие конкретных факторов в удовлетворение требования соблюдения общественных интересов, которые, вопреки презумпции невиновности, являются более весомыми, чем правило уважения к личной свободе, провозглашаемой статьей 5 Конвенции (см. среди прочих прецедентов, постановление Большой палаты Европейского Суда от 10 марта 2009 г. по делу «Быков против России» (Bykovv. Russia), жалоба № 4378/02, пункты 62 и 63). Если такие факторы являлись «уместными» и «достаточными», Суд должен также установить, проявили ли компетентные государственные органы «особую тщательность» при проведении судебного разбирательства.

 

82 . В качестве предварительного замечания, Суд указывает, что задержание заявителя и изначальный срок содержания под стражей до июля 2001 г. не были санкционированы или пересмотрены судебными органами. Первый судебный пересмотр по вопросу помещения заявителя под стражу был проведен в июле 2001 г., когда внутригосударственный суд отклонил ходатайство об освобождении. В сущности, Россия представила оговорки по некоторым аспектам пункты 3 и 4 статьи 5 Конвенции. Среди прочего, такие оговорки относятся к положениям Уголовно-процессульного кодекса РСФСР, согласно которому лицо может быть задержано по решению следственных органов без выдвижения каких-либо требований о судебном надзоре помещения под стражу. Суд рассмотрел обоснованность оговорки и признал ее соответствующей требованиям статьи 57 Конвенции (см. выше пункт 44 , а также решение Европейского Суда от 28 февраля 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы № 62208/00 «Лабзов против России» (Labzovv. Russia)).

 

83 . Тем не менее, Суд отмечает, что не было предоставлено каких-либо соответствующих и достаточных оснований для продления срока содержания заявителя под стражей с сентября 2001 г. по июль 2002 г. Правовые обоснования и причины, изложенные в постановлениях о продлении срока задержания, в равной степени относились как к заявителю, так и к его подельникам. Суд также отмечает, что тот факт, что заявитель не считал себя виновным, как было указано в постановлениях о продлении срока заключения от 16 июня и 2 октября 2002 г., не может считаться надлежащим и достаточным основанием для помещения под стражу на подобные сроки.

 

84 . В дополнение к вышеизложенному, внутригосударственные суды обосновали свои решения, ссылкой на тяжесть предъявленных обвинений. В нескольких случаях они также отмечали риск, связанный с тем, что при освобождении заявитель попытается скрыться, продолжить преступную деятельность, либо воспрепятствовать производству по делу.. Суд рассмотрит данные указанные в обоснованиях судов аспекты.

1. Возможность сокрытия от правосудия или препятствования производству по делу

 

85 . Риск совершения повторного преступного деяния, в случае если он может быть установлен с высокой степенью вероятности, может привести к принятию судебными властями решения оставить подозреваемого в заключении с целью предотвратить любые попытки совершения дальнейших правонарушений. Тем не менее, среди прочего, необходимо, чтобы риск был обоснован, а принимаемые меры могли быть рассмотрены как надлежащие в свете обстоятельств дела и, в частности, с учетом прошлого и истории личности рассматриваемого лица (см. постановление Европейского Суда от 12 декабря 1991 года по делу «Клоот против Бельгии» (Cloothv. Belgium), пункт 40, Series A № 225, а также постановление Европейского Суда от 29 октября 2009 г. по делу (Paradyszv. France), жалоба № 17020/05, пункт 71). В данном случае достаточно отметить, что в решениях внутригосударственных судов не изложено какой-либо конкретной оценки таких рисков и, таким образом, они не опровергают презумпцию в пользу освобождения.

 

86 . Более того, Суд подчеркивает, что риск сокрытия должен оцениваться с учетом различных факторов, особенно тех, которые относятся к характеру рассматриваемого лица, его моральных качеств, места жительства, профессии, финансового состояния, семейных и прочих связей с государством, в котором против него осуществляется уголовное преследование (см. постановление Европейского Суда от 27 июня 1968 года по делу «Ноймайстер против Австрии» (Neumeisterv. Austria), пункт 10, Series A № 8). Суд склонен согласиться с тем, что заявитель не имеет места жительства в г. Братске, которое может быть признано российскими судами как «постоянное». Тем не менее, само по себе отсутствие постоянного места жительства не влечет за собой возможность сокрытия от правосудия (см. постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 года по делу «Пшевечерский против России» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, пункт 68, а также постановление Европейского Суда от 15 февраля 2005 года по делу «Сулаоя против Эстонии» (Sulaojav. Estonia), жалоба № 55939/00, пункт 64).

 

87 . Вероятность сокрытия уменьшается пропорционально отбытому в следственном изоляторе сроку вследствие того, что период содержания под стражей может быть вычтен из (либо учитываться в счет) периода заключения, который может ожидать рассматриваемое лицо в случае признания его виновным, что делает страх перед ожидающим будущим менее пугающим и уменьшает намерения скрыться от правосудия. В настоящем деле, в силу того, что решением суда первой инстанции заявитель был приговорен к пяти годам лишения свободы, со сроком, отсчитываемым с даты задержания заявителя 29 января 2001 г., в 2005 г. внутригосударственный суд принял постановление о его досрочном освобождении, указав, что заявитель уже отбыл большую часть срока заключения и «имеет постоянное место жительства» (см. выше пункт 28 , а также постановление Европейского Суда от 4 ноября 2010 года по делу «Арефьев против Росии» (Arefyevv. Russia), жалоба № 29464/03, пункт 71).

 

88 . Суд также принимает доводы Властей, касающиеся возможности воспрепятствования проведению производства по делу со стороны заявителя. Что касается заключений национальных судов о том, что заявитель несет ответственность за воспрепятствование правосудию, в частности, посредством оказания давления на свидетелей, Суд отмечает, что на первоначальных этапах расследования возможность воспрепятствования правосудию обвиняемым обосновывает содержание такого обвиняемого под стражей. Тем не менее, после сбора доказательств, данное обоснование становится менее убедительным (см. постановление Европейского Суда от 18 июня 2009 г. по делу «Штейн (Штайн) против России» (Shteyn (Stein) v. Russia), жалоба № 23691/06, пункт 108). В частности, что касается возможности оказания давления на свидетелей, Суд повторяет, что внутригосударственные суды должны показать, что в течение соответствующего периода заключения заявителя имел место и продолжал оставаться в силе существенный риск запугивания свидетелей; недостаточно полагаться лишь на некую абстрактную возможность, не подкрепленную какими-либо доказательствами. Суд также должен проанализировать уместные факторы, такие как прогресс в расследовании или судебном производстве, личность заявителя, его поведение до и после задержания, а также любые иные конкретные факторы в обоснование рисков, связанных с тем, что он может злоупотребить возвращенной свободой посредством действий в целях фальсификации или уничтожения доказательств, либо оказанием давления на пострадавших (см. постановление Европейского Суда от 26 января 1993 г. по делу «W. против Швейцарии» (W. v. Switzerland), пункт 36, Series A № 254-A, а также постановление Европейского Суда от 15 января 2009 г. по делу «Юдаев против России» (Yudayevv. Russia), № 40258/03, пункт 70).

 

89 . Из материалов дела следует, что в декабре 2002 г. в них были включены два машинописных письма без подписи, очевидно, адресованные двум потерпевшим от преступления сторонам (см. выше пункт 12 ). В данном отношении Суд отмечает, что на неустановленную дату одна из потерпевших сторон в вооруженном ограблении, дала письменные показания, в которых заявила, что отказывается от участия в судебных слушаниях вследствие полученного письма с угрозами. Двое других лиц дали письменные показания и заявили, что отказываются участвовать в слушаниях по неустановленным причинам.

 

90 . Оценка Суда построена на принятых национальными властями постановлениях о заключении под стражу и прочих документах, представленных обеими сторонами в целях производства, таких, как прошения об освобождении, стенограммы слушаний и ходатайства прокуратуры о продлении сроков задержания. Также необходимо отметить, что в постановлениях о заключении под стражу в период с декабря 2002 г. по июнь 2003 г. внутригосударственные суды не полагаются явным образом на представленную выше информацию в обоснование рисков.

 

91 . Более того, Суд отмечает, что доследственная проверка в отношении заявителя была завершена в 2001 г. Впоследствии он находился в заключении на протяжении более двух лет и большую часть указанного периода заняло производство в суде. Таким образом, судя по всему, власти располагали достаточным временем для получения показаний потерпевших сторон в порядке, который исключал всякие сомнения относительно их достоверности и необходимость содержания заявителя в заключении на данном основании (схожее обоснование см. в постановлении Европейского Суда от 24 мая 2007 г. по делу «Соловьев против России» (Solovyevv. Russia), жалоба № 2708/02, пункт 115).

2. Вопрос о особой тщательности

 

92 . Наконец, Суд не склонен считать, что Власти проявили надлежащую тщательность во время производства по делу. В течение расследования и судебного производства заявитель провел в следственном изоляторе почти четыре года. Суд полностью поддерживает аргумент о том, что право находящегося в заключении обвиняемого на рассмотрение его дела в возможно короткий срок не должно умалять принимаемые судом меры в целях надлежащего исполнения своих задач (см. постановление Европейского Суда от 10 июня 2010 года по делу «Шеноев против России» (Shenoyevv. Russia), жалоба № 2563/06, пункт 56). Тем не менее, из представленных материалов следует, что, как признается на внутригосударственном уровне (см. выше пункт 27 ), производство по данному делу не было проведено с должным усердием.

3. Заключение

 

93 . В свете вышеизложенного, Суд приходит к заключению, что в данном деле имело место нарушения права заявителя на рассмотрение дела в разумный срок, предусмотренного пунктом 3 статьи 5 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 

94 . Заявитель жалуется, что в 2003 и 2004 гг. он в ряде случаев не был доставлен на слушания, касавшиеся его содержания под стражей, а также что его кассационные жалобы, поданные в отношении соответствующих постановлений о задержании, не были рассмотрены безотлагательно.

 

95 . Суд рассмотрит данные жалобы по пункту 4 статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 25 октября 2007 г. по делу «Лебедев против России» (Lebedevv. Russia), жалоба № 4493/04, пункт 73). Пункт 4 статьи 5 предусматривает следующее:

«4. «Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.»

 

96 . Власти указывают, что в период с 26 марта по 30 сентября 2003 г. и с 26 июня по 31 августа 2004 г. заявитель находился в психо-неврологическом диспансере и впоследствии проходил стационарное лечение в больнице. Несмотря на то, что в течение данного срока заявитель не присутствовал на слушаниях, касающихся его содержания под стражей, его интересы были представлены адвокатом как в суде первой инстанции, так и в суде кассационной инстанции.

 

97 . Заявитель продолжает настаивать на своей жалобе.

A. Приемлемость

 

98 . Суд повторяет, что он не может отойти от правила соблюдения шестимесячного срока в подаче жалобы единственного из-за того, что Власти не представили предварительных замечаний на предмет вышеизложенного (см. постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Блечик против Хорватии» (Blečić v. Croatia), жалоба № 59532/00, пункт 68, ECHR 2006-III).

 

99 . Во-первых, в данном отношении Суд отмечает, что жалоба о пересмотре в скором порядке была подана в феврале 2008 г., то есть, по прошествии более шести месяцев после закрытия соответствующего производства, касающегося содержания под стражей. Из этого следует, что в данной части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

100 . Что касается жалобы на отсутствие заявителя на слушаниях о продлении срока задержания, она была подана в Суд 24 августа 2004 г., когда московское отделение Центра содействия международной защите направило в Суд письмо заявителя от 11 августа 2004 г. Таким образом, в силу применения правила шестимесячного срока согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции, Суд уполномочен рассмотреть жалобу в части двух этапов производства, касающегося срока содержания под стражей: (i) решение городского суда от 26 марта 2004 г., оставленное в силе 21 июня 2004 г. областным судом в результате рассмотрения кассационной жалобы; а также (ii) решение того же суда от 28 июня 2004 г., оставленное в силе от 31 августа 2004 г.

 

101 . Аналогично, жалоба в отношении решения суда от 29 сентября 2004 г., оставленного без изменения 29 ноября 2004 г., была подана в Суд от 16 марта 2005 г., то есть в соблюдение правила шестимесячного срока.

 

102 . Европейский суд полагает, что жалоба, касающаяся справедливости процесса в трех названных производствах по поводу содержания заявителя под стражей не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Других оснований для объявления жалобы неприемлемой установлено не было. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Общие положения

 

103 . Суд подчеркивает, что в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции производство должно быть состязательным и обеспечивать равенство сторон (см., среди недавних прецедентов, постановление Большой палаты Европейского Суда от 9 июля 2009 года по делу «Мурен против Германии» (Moorenv. Germany), жалоба № 11364/03, пункт 124). Несмотря на тот факт, что в отношении процедуры по пункту 4 статьи 5 действуют те же гарантии, которые, согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции, предъявляются к уголовным и гражданским спорам, она должна носить судебный характер и предусматривать гарантии, которые могут быть применены к рассматриваемому случаю лишения свободы (см. постановление Европейского Суда по делу «Рейнпрехт против Австрии» (Reinprechtv. Austria), жалоба № 67175/01, пункт 31, ECHR 2005-XII). Требование о процессуальной справедливости, содержащееся в пункте 4 статьи 5, не налагает единого и неизменного стандарта, подлежащего применению вне зависимости от контекста, фактов и обстоятельств (см. постановление Большой палаты Европейского Суда от 19 февраля 2009 года по делу «A. и другие против Соединенного Королевства» (A. andOthersv. theUnitedKingdom), жалоба №  3455/05, пункт 203).

 

104 . Что касается статьи 5 Конвенции, Суд неоднократно утверждал, что возможность присутствия на слушаниях заключенного лично, либо посредством представителя, является одной из основополагающих процессуальных гарантий, действующих в отношении вопросов лишения свободы (см., среди прочих прецедентов, постановление Европейского Суда от 13 июля 1995 года по делу «Кампанис против Греции» (Kampanisv. Greece), пункт 47, Series A № 318-B, а также постановление Европейского Суда от 30 марта 2010 года по делу «Аллен против Соединенного Королевства» (Allenv. theUnitedKingdom), жалоба № 18837/06, пункт 38.). Суд считает, что по вопросам содержания под стражей до вынесения приговора может быть необходимо проведение устного разбирательства (см. упомянутое выше постановление Большой палаты по делу «A. и другие против Соединенного Королевства», пункт 204, со ссылкой на постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Николова против Болгарии» (Nikolovav. Bulgaria), жалоба № 31195/96, пункт 58, ECHR 1999-II). В некоторых делах Судом указывалось, что когда содержание под стражей подпадает в сферу действия подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, общепринятым правилом является, что заключенный имеет право принимать участие в слушаниях по вопросу его помещения под стражу (см. упомянутое выше постановление по делу «Лебедев против России», пункт 113, а также постановление Европейского Суда от 30 июля 2009 года по делу «Сорокин против России» (Sorokinv. Russia), жалоба № 7739/06, пункт 80).

2. Применение вышеизложенных принципов к обстоятельствам настоящего дела

 

105 . Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что стороны не оспаривают факт отсутствия заявителя на слушаниях от 26 марта, 28 июня и 29 сентября 2004 г., где государственный прокурор ходатайствовал о продлении срока заключения заявителя под стражу вследствие истечения оговоренного в ранее принятом судебном постановлении о заключении срока. На слушаниях интересы отсутствующего заявителя представлял адвокат.

 

106 . Также указывалось, что 26 марта и 28 июня 2004 г. заявитель содержался под стражей в ином городе в целях прохождения психиатрической экспертизы. Как следует из протокола судебных заседаний, адвокат явным образом выразил согласие с тем, чтобы судебные заседания проводились в отсутствие заявителя. Адвокатом также не было выдвинуто каких-либо доводов на предмет помещения под стражу, которые могли бы убедительно свидетельствовать о том, что заявитель должен был присутствовать на слушаниях. Более того, не имеется каких-либо предпосылок к тому, что слушания не были несправедливы на каких-либо иных основаниях. Остается неясным, почему адвокат не присутствовал на рассмотрениях жалоб в кассационном порядке. Тем не менее, судя по всему, отсутствие адвоката не являлось результатом действий Властей (в противоположность вышеизложенному см. постановление Европейского Суда от 3 марта 2011 года по делу «Купцов и Купцова против России» (KuptsovandKuptsovav. Russia), жалоба № 6110/03, пункт 101). Таким образом, Суд приходит к заключению, что в двух указанных случаях производства, касающихся продления срока задержания, не было допущено нарушения требований пункта 4 статьи 5 Конвенции.

 

107 . Что касается слушания о продлении срока содержания под стражей, состоявшегося 29 сентября 2004 г., Суд отмечает, что на указанную дату заявитель находился в г. Братске, где был расположен компетентный суд. Более того, необходимо также отметить, что 23 сентября 2004 г. заявитель был препровожден в указанный суд в целях проведения слушаний в связи с заявлением о жестоком обращении (см. пункт 37 выше). Таким образом, судя по всему, не имелось каких-либо серьезных практических препятствий для присутствия заявителя на слушаниях 29 сентября 2004 г. (в противоположность вышеизложенному см. постановление Европейского Суда от 17 июня 2010 года по делу «Шуленков против России» (Shulenkovv. Russia), жалоба № 38031/04, пункт 51).

 

108 . Вполне возможно, что разрешенные с участием заявителя до марта 2003 г. вопросы оставались неизменными и заявитель имел возможность представить свою позицию суду и выдвинуть аргументы в пользу своего освобождения (см. в аналогичном контексте упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Сорокин против России», пункт 82). Тем не менее, Суд обращает внимание, что пункт 4 статьи 5, в первую очередь, гарантирует справедливость проведения процедуры пересмотра законности заключения под стражу и, в качестве предварительного условия для вступления в силу такой защиты, от заявителя не требуется продемонстрировать, что, в свете фактов по его делу, он имеет какие-либо шансы на успех в целях получения освобождения (см. постановление Европейского Суда от 10 декабря 2002 года по делу «Уэйт против Соединенного Королевства» (Waitev. theUnitedKingdom), жалоба № 53236/99, пункт 59).

 

109 . Как было указано в обосновании Суда в контексте пункта 3 статьи 5 Конвенции, по прошествии времени некоторые фактические детали и (или) правовые обоснования для заключения под стражу, в зависимости от обстоятельств дела, могут изменяться как в пользу продолжения содержания под стражей, так и наоборот. В настоящем деле суды, рассматривавшие вопросы содержания под стражей опирались на предполагаемые угрозы свидетелям по уголовному делу. По мнению Суда, в целях разрешения данного аспекта в представленном деле необходимы личные показания заявителя. Важно также что, принимая во внимание вышеизложенные заключения на предмет ранее проводимых слушаний о заключении под стражу, Суд отмечает, что заявитель не имел возможности лично обратиться к судье, рассматривающему вопрос о его помещении под стражу, в течение длительного периода времени, т.е. в период с 25 марта 2003 г. по 29 сентября 2004 г. К концу сентября 2004 г. заявитель уже более трех с половиной лет находился под стражей, а уголовное дело находилось на поздней стадии рассмотрения.

 

110 . В силу вышеизложенного, Суд не склонен считать, что в данных обстоятельствах одного лишь присутствия адвоката было достаточно для обеспечения состязательности производства и соблюдения принципа равноправия сторон. Указанный выше недостаток не был устранен в результате подачи кассационной жалобы. Несмотря на то, что у заявителя был адвокат, он по неустановленным причинам не присутствовал на рассмотрении жалоб в кассационном порядке.

 

111 . Рассматривая третий случай производства в целом, Суд приходит к заключению, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

IV. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

 

112 . Наконец, заявитель жалуется на случай чрезмерного применения в его отношении силы в январе 2001 г., на помещение в штрафной изолятор, на отсутствие беспристрастности в судебном производстве, на исход и срок гражданского судопроизводства и на незаконность его задержания и помещения под стражу. Заявитель ссылается на статьи 3, 5, 6 и 13 Конвенции.

 

113 . Европейский Суд рассмотрел эти жалобы в представленном заявителем порядке. Однако, учитывая весь имеющийся материал и то, насколько эти жалобы находятся в его компетенции, Суд считает, что они не раскрывают признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней. Следовательно, в данной части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

114 . Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

 

115 . Заявитель требует 355 243 евро в качестве компенсации морального ущерба и 1 719 евро в качестве компенсации материального ущерба в отношении невыплаченного ему пособия по инвалидности.

 

116 . Власти оспаривают данные требования.

 

117 . Суд не усматривает какой-либо причинно-следственной связи между признанными нарушениями и истребуемой компенсацией материального ущерба; таким образом, Суд отклоняет данное требование. В то же время, Суд отмечает, что им было признано несколько нарушений Конвенции, в частности, в отношении материально-правовых и процессуальных аспектов статьи 3 Конвенции в отношении случая жестокого обращения, и невозможности властей провести эффективное расследование по указанному вопросу. В данных обстоятельствах Суд считает, что страдания, унижения и разочарование заявителя не могут быть компенсированы только лишь признанием нарушения. Принимая во внимание природу нарушений и оценивая их на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 18 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму.

Б. Судебные издержки и расходы

 

118 . Поскольку соответствующего требования выдвинуто не было, у Суда нет необходимости присуждать компенсацию по данному пункту.

В. Проценты за просрочку платежа

 

119 . Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявляет жалобы, касающиеся случая жестокого обращения, имевшего место с 1 на 2 января 2004 г., сроков содержания под стражей на время проведения расследования и до суда, беспристрастности трех разбирательств о продлении срока заключения, относительно постановлений о продлении срока задержания от 26 марта, 28 июня и 29 сентября 2004 г. приемлемыми, а остальные жалобы — неприемлемыми;

 

2. постановляет, что в данном деле имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в отношении заявленного случая избиения заявителя сотрудниками следственного изолятора с 1 на 2 января 2004 г.;

 

3. постановляет, что в данном деле имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в отношении эффективности расследования заявленного случая жестокого обращения, имевшего место с 1 на 2 января 2004 г.;

 

4. постановляет, что в данном деле имело место нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.

 

5. постановляет, что в настоящем деле не было допущено нарушения требований пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении постановлений о продлении срока задержания от 26 марта и 28 июня 2004 г;

 

6. постановляет, что в настоящем деле имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении постановления о продлении срока задержания от 29 сентября 2004 г.;

 

7. постановляет

(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев после того как решение вступит в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 18 000 евро (восемнадцать тысяч евро), плюс любые взимаемые налоги, в качестве возмещения морального ущерба, которые должны быть конвертированы в российские рубли по ставке применимой на день совершения операции;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачиваются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процента;

 

8. отклоняет остальную часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, письменное уведомление направлено 10 января 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

           Сорен Нильсен                                             Нина Вайич         
        Секретарь Секции                                         Председатель