17 Декабрь 2008

Содержание:

Введение

I Пытки

II  Бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и наказание

1. Насилие
2. Водворение в изоляторы (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)
3. Санитарно-гигиенические и бытовые условия
4. Медицинское обслуживание
5. Ухудшение здоровья
6. Режим труда
7. Конвоирование/этапирование
8. Изъятие материальных ценностей
9. Связь с внешним миром

Анализ писем заключенных в связи с нарушениями статьи 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (январь-ноябрь 2008 года)

Содержание:

Введение

I Пытки

II  Бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и наказание

1. Насилие

1.1. Физическое насилие, доведение до самоубийства и нанесения себе телесных повреждений
1.2. Насилие со стороны осужденных, унижение человеческого достоинства

2.Водворение в изоляторы (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)

3. Санитарно-гигиенические и бытовые условия

3.1. перенаселенность
3.2. антисанитария и общее состояние камер

4. Медицинское обслуживание

5. Ухудшение здоровья

6. Режим труда

7. Конвоирование/этапирование

8. Изъятие материальных ценностей

9. Связь с внешним миром

9.1. препятствование в отправлении корреспонденции, жалоб на действия сотрудников учреждений
9.2. препятствование в отправлении корреспонденции в Европейский Суд, а также преследования заявителей в Европейский Суд
9.3. умышленное сокрытие достоверной информации от контролирующих органов (комиссий, прокуроров) администрацией учреждений

Заключение

Центр содействия международной защите систематически получает жалобы на применение пыток и жестокое и унижающее человеческое достоинство обращение в ходе расследования преступлений и осуществления действий по поддержанию общественного порядка, а также в местах лишения свободы. В частности, уже сами по себе условия содержания заключенных (помещения, медицинское обслуживание, питание, гигиена) в подавляющем большинстве СИЗО и колоний можно охарактеризовать как унижающее человеческое достоинство или жестокие. Помимо этого существует широкая практика неоправданного применения к заключенным насилия и специальных средств (наручников, дубинок, газа), а также чрезмерно жестоких и зачастую необоснованных дисциплинарных наказаний.

В данной работе проанализировано около 1500 писем заключенных, в том числе коллективных, направленных в Центр легальным и нелегальным способами в период с января по ноябрь 2008 года. Из приводимых отрывков, как представляется, явственно видно и нынешнее состояние пенитенциарной системы, и социально-психологический настрой заключенных, определяющий царящую в местах заключения атмосферу. Можно полагать, что эта атмосфера и является в первую очередь причиной стихийных бунтов заключенных в колониях и следственных изоляторах, озлобленности осужденных, сохраняющейся и после освобождения. Это, учитывая многомиллионную армию граждан, прошедших через места лишения свободы, в свою очередь имеет прямое влияние и на атмосферу в современном российском обществе.

Приводимая в исследовании информация, разумеется, не является однозначно достоверной и требует тщательной проверки. Сотрудники Центра в свое время активно участвовали в мониторинге мест лишения свободы, но в последние годы эта практика прекратилась по инициативе властей.

1 сентября 2008 года вступил в силу федеральный закон об общественном контроле за соблюдением прав человека в местах  принудительного содержания под стражей, в связи с чем под эгидой Общественной палаты началось формирование региональных общественных наблюдательных комиссий по общественному контролю за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействию лицам, находящимся в местах принудительного содержания.

Очевидно, что в значительной степени контролируемые властями комиссии будут недостаточно эффективными и не смогут заменить существовавшую ранее практику прямого допуска правозащитников в места лишения свободы для осуществления объективного мониторинга. Однако, исходя из стремления продолжать такую работу и отдавая себе отчет в том, что в силу принятого закона другой способ посещения колоний и изоляторов вряд ли будет возможен, Центр выдвинул в состав общественной комиссии две кандидатуры: известную журналистку, специализирующуюся на правозащитной тематике, Зою Светову и сотрудника Центра юриста Павла Финогенова.

I. Пытки

Пытки применяются для принуждения задержанных и арестованных к даче самооговаривающих показаний, о чем свидетельствуют следующие письма, в которых отражены многочисленные и длительные эпизоды физического и психического насилия в течение нескольких дней допросов, вызывавшее сильную боль и страдания и носившие особо серьезный и жестокий характер. Насилие в ряде случаев применялось с использованием спецсредств.

Г. Саратов: «Сотрудники ГОВД Саратова стали издеваться надо мной и моим вероисповеданием, применяя садистские пытки и избиения. Били по пяткам, позвоночнику, выламывали руки, дергали за бороду и усы, применяли технические средства, требуя от меня явки с повинной».

Нижегородская область ИК-11 (21466): «Я результате откровенных пыток со стороны оперативных сотрудников ОРБ-2 МВД ЧР г. Грозного, был вынужден дать признательные показания, оговорить себя и других людей. Аналогичным способом были добыты показания от остальных участников дела (пытали «током и огнем»)».

Красноярский край г. Минусинск: «Когда меня поймали и привезли в СИЗО-14/1  Якутска, то со стороны сотрудников милиции и осужденных на меня стало оказываться моральное и физическое давление. Оперуполномоченный Бурцев С.Н. меня заселил в пресс-хату, то есть место, где осужденные работают на оперов. Осужденные избивали меня ногами, сломали челюсть, ребра, грудную клетку. Никаких врачей мне в камеру не приводили. Когда сотрудники приходили на проверку, они только спрашивал у старшего по камере: «Как он? Живой? Ну и пусть лежит себе!». Я обращался к прокурору, но все мои заявления рассматривал оперуполномоченный Бурцев, который говорил мне, что если еще раз поступит жалоба, то меня живым не будет. Вот таким образом я себя вынужден был оговорить».

Республика Бурятия г. Улан-Удэ ОВ-94/8 (20759): «Я осужден Василеостровским районным судом Санкт-Петербурга за преступление, которого в действительности не совершал. Получилось так, что я был вынужден себя оговорить в ходе досудебного (предварительного следствия), так как ко мне применялись пытки, а именно меня пытали электричеством, засовывали при этом иглы под ногти, подсоединяя к ним провода с электричеством. Меня били руками и ногами, душили целлофановым пакетом, надевая его на голову. В силу своего слабого физического здоровья я не вынес подобного издевательства и под диктовку написал явку с повинной, ни одного своего слова не добавив. После этого участники следственной группы, те, кто выбивали из меня явку с повинной, присутствовали на всех следственных действиях, на каждом судебном заседании. Перед судебным заседанием встречали меня в конвойном помещении суда. В связи с этим я не мог рассказать правду на суде, так как боялся, что надо мной опять будут издеваться подобным образом, ведь сотрудники правоохранительных органов беспрепятственно заходят на территорию тюрьмы».

Г. Волгоград ИЗ-34/4 (21027): «На протяжении десяти суток я подвергался систематическим избиениям и бесчеловечному обращению со стороны силовых структур и сотрудников ИВС. Все это делалось для того, чтобы получить от меня признательные показания. В результате незаконных и преступных действий правоохранительных органов мне были причинены множественные побои, развилось тяжелое психическое расстройство, подтвержденное судебно-психиатрической экспертизой, а также своими действиями сотрудники довели меня до попытки самоубийства. После всего этого я был помещен в психиатрический стационар и был признан временно невменяемым. В связи с этим я не смог обжаловать незаконные действия сотрудников милиции. Таким образом, меня изолировали, чтобы скрыть следы преступления и лишить права на обжалование».

Г. Омск ЛИУ-10 (19749): «При задержании и на допросах я был подвергнут жестоким пыткам и издевательствам со стороны следователя и оперативных сотрудников. У меня туберкулез легких. После жестоких ударов и пыток у меня открылось легочное кровотечение. Меня отвезли в больницу и дали кровоостанавливающих таблеток. Врач написал диагноз: «Симуляция. Кровь бежит из разбитых губ и десен».

3942: «На предварительном следствии сотрудники УВД г. Калуга вешали моему сыну на шею камень и в наручниках толкали с обрыва в реку зимой, когда он начинал задыхаться и тонуть, его вытаскивали, и так продолжалось несколько раз. Затем его увозили, раздевали догола, приковывали к батарее и делали ненужные уколы. Следователь и оперативные сотрудники заставляли его взять вину на себя. С помощью работников ИЗ-40/1 моего сына били в карцере по почкам дубинками, душили, совершали самовольное насилие групповым методом».

Г. Ишим ИК-6/34 (19258): «Оперативники УВД г. Тюмень скрутили меня скотчем и начали пытать противогазом, перекрывая доступ воздуха, требуя признания в убийстве. Затем к ногам под носки присоединили два провода и стали пускать ток. Мне говорили: либо ты признаешься в убийстве, либо поедешь в морг и причина твоей смерти будет сердечная недостаточность. Не выдержав пыток, я признался в убийстве и расчленении тела».

Г. Уфа ИЗ-3/1 (17594): «На предварительном следствии я был подвергнут физическому избиению, пыткам. Под физическим давлением и моральным унижением, под угрозой расправы с моей семьей я был вынужден подписать протокол допроса с показаниями, которых я не давал и в которых я оговариваю себя в преступлении».

ХХХ: «Я был проездом в Московской области и на станции «Болшево» был задержан сотрудниками милиции и доставлен в отделение. При составлении протокола о задержании сотрудники милиции не внесли запись об изъятии вещей и денег. В связи с этим я отказывался отдавать наличные деньги, пока в протокол не внесут запись об изъятии. Это послужило причиной зверского и бесчеловечного избиения. Предварительно мне вывернули руки за спину и застегнули наручники. Меня били, пока я не потерял сознание. В результате я получил множественные травмы, разрыв мочевого пузыря, ушиб почек, грудной клетки, головы. Никто из сотрудников так и не понес наказание. В больнице я находился в палате интенсивной терапии под присмотром врачей, ко мне приходили из отделения милиции и угрожали».

Г. Магадан ИК-4: «В отделении милиции меня избили. На меня надели противогаз с перевязанным воздушным шлангом. После этого истязания я был сломлен и вынужден был дать признательные показания. При задержании мне не дали взять с собой медицинские препараты, которые помогали мне в лечении синдрома Рейтера и восстанавливали зрении. В результате неоказания медицинской помощи я полностью утратил зрение на правый глаз, которое восстановлению не подлежит».

Г. Брянск ИК-2: «Я был задержан сотрудниками Пролетарского РОВД г. Тулы, где в отделении милиции трое сотрудников избивали и издевались надо мной с требованиями написать явку с повинной. В результате избиения, я получил множественные телесные повреждения, которые были зафиксированы медицинского актом. Я неоднократно обращался с заявлениями с целью привлечения сотрудников милиции к уголовной ответственности в различные компетентные органы, однако уголовное дело не было возбуждено».

Г. Екатеринбург ИЗ-1: «Меня доставили в Орджоникидзевский УВД г. Екатеринбурга, а оттуда перевезли в ГОВД г. Режа. Меня привели в кабинет, где предложили сознаться в преступлении, которого я не совершал. После моего отказа оперативные сотрудники стали избивать меня, а потом и пытать, надевая на голову противогаз и перекрывая доступ воздуха, при этом нанося удары по всем частям тела. Били и пытали меня до утра, потом предприняли попытку вывезти в лес, чтобы применить более изощренные пытки. В кабинете, расположенном в старой части здания, куда не могут зайти случайные посетители, четыре милиционера с применением силы стали раздевать меня с целью изнасиловать. Выбрав момент, я выпрыгнул в окно в голом виде и стал призывать о помощи. Меня стали затаскивать обратно, нанося режущие раны осколками стекла. Испугавшись изнасилования, я стал резать себе руки осколками стекла, в надежде, что это спасет меня. В больнице снять следы побоев и пыток отказались. Позже меня отпустили.

При втором задержании меня пытали электрическим током, душили в противогазе, били руками, ногами, бейсбольной битой, жгли сигаретой. Все это для того, чтобы я написал под их диктовку чистосердечное признание в совершении преступления и оклеветал других людей. За 17 месяцев я написал более 100 заявлений и жалоб в прокуратуры всех уровней, но справедливости так и не добился».

В жалобах описываются случаи, когда суды признают приемлемыми показания, данные подозреваемыми или обвиняемыми во время предварительного следствия, даже если в суде обвиняемый заявлял, что эти показания даны под пыткой. Суды редко пользуются правом потребовать проведения проверки заявления о применении пыток. В случае если проверка все же проводится, прокуратура дает стандартный ответ – «проверка проведена, нарушений не обнаружено».

Примером такой жалобы может служить следующее:

Красноярский край, УП 288/16: «Судья в основу обвинения положила мою явку с повинной, несмотря на мои заявления о том, что меня заставили ее написать, пытая с помощью противогаза, наручников и привезенных в ИВС прессовщиков в течение пяти суток».

Как представляется, одной из основных мер, могущих прекратить применение пыток органами дознания, мог бы быть полный отказ от использования в рамках уголовного процесса полученных при помощи пыток доказательств. Возможность использования таких доказательств не только способствует широкому распространению практики пыток, но и грубо нарушает право на справедливое судебное разбирательство.

II Бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и наказание

В отличие от пыток бесчеловечное или унижающее достоинство обращение не обязательно должно быть результатом намеренных действий – оно может иметь место в результате бездействия или непринятия необходимых мер. Причинение психических страданий также может быть равносильно унижающему обращению или наказанию.

1. Насилие

1.1. Физическое насилие, доведение до самоубийства и нанесения себе телесных повреждений

19631: «Находясь в штабе ИК-51 г. Емва Республики Коми я был избит пятью сотрудниками администрации. На меня надели наручники, заклеили рот скотчем, на голову намотали телогрейку».

В жалобах заключенных говорится о том, что неправомерные действия сотрудников администрации мест отбывания наказания доводят до суицида и членовредительства. При этом, как правило, медицинская помощь не оказывается.

20867: «В ИК-3 г. Новочебоксарска Чувашской Республики администрация колонии развернула против меня репрессии. Несмотря на наличие ряда серьезных заболеваний и то, что я состою на учете в медицинской части по поводу истощения, администрация распределила меня на работу в промышленную зону. После водворения меня в штрафной изолятор в состоянии гипертонического кризиса я объявил голодовку. В ответ на это администрация поместила меня с осужденными, которые принимают пищу. Это явилось поводом для того, чтобы я разбил себе голову и вскрыл вены».

21455: «Отбывать наказание я прибыл в ОИК-36/34 п. Старцево Красноярского края. Здесь я подвергался дисциплинарным наказаниям и за три месяца столкнулся с такими фактами как вскрытие вен, глотание и вбивание гвоздей, а также с самосожжением со смертельным исходом. Люди в отчаянье пытались уйти из жизни из-за произвола, смотреть на это было страшно. В конечном итоге я сам столкнулся с произволом. Один из сотрудников колонии настойчиво предложил мне сжечь себя. Когда мне дали три месяца ЕПКТ, сотрудник колонии кинул мне лезвие и предложил вскрыться, понимая, что такое ЕПКТ. Я вскрылся, но все равно был туда направлен. По прибытию в ЕПКТ ИК-31 я подвергся различным издевательствам и унижениям, о которых не хочется даже вспоминать. Мне давали психотропные вещества, неизвестного мне названия».

1.2. Насилие со стороны осужденных, унижение человеческого достоинства

В письмах заключенных описываются ситуации, заключающиеся в провокациях, давлении, а зачастую и насилии со стороны заключенных. При этом администрация умышленно создает и поощряет такие ситуации.  

21762: «В ИК-1 Нижегородской области я испытываю как психологическое, так и физическое воздействие от администрации учреждения, дающей разрешение на унижение и избиение общественниками колонии. Так, по приезду в ИК-1 я был зверски избит за то, что не поделился сигаретами и чаем. Мне пришили нарукавный знак через костюм, чуть ли не к коже. Избиения и приседания продолжались две недели, угрожали «опустить» меня, а также забить до смерти, как это уже делали с другими осужденными».

20647: Мать заключенного, содержащегося в ИК-2 пос. Вадино Сафоновского района Смоленской области, пишет, что ее сына привели для беседы в кабинет оперативных работников, где оставили наедине с тремя осужденными, которые «без объяснения причин стали жесточайше избивать ее сына руками и ногами по различным частям тела». Впоследствии от адвоката стало известно, что состояние сына было ужасное, медицинская помощь ему не оказывалась. Сотрудники администрации водворили его в штрафной изолятор, оформив это задним числом.

Обращение может быть расценено как унижающее достоинство в случаях, когда оно вызывает у жертвы чувства страха, мучений или неполноценности, способных унизить ее достоинство и, возможно, сломать ее физического и психологическое сопротивление. К обращению, унижающему человеческое достоинство, можно отнести: раздевание догола, оскорбления, сексуальное насилие и др. Унижение человеческого достоинства выражается также в действиях (или бездействиях) сотрудников администрации, которые не поддаются разумному объяснению.

21445: «Я являюсь инвалидом II группы с диагнозом туберкулез легких. Передвигаюсь я с помощью костылей. Сидеть долго на табуретке не могу. Мне не дают постельный режим и возможность сидеть на спальном месте. Мне предлагают лежать на полу, что унижает мое человеческое достоинство. Мне угрожают содержанием в ЕПКТ. Такое впечатление, что на мне ставят опыты. Я неоднократно отказывался от приема пищи, но все безрезультатно. Медицинской помощи мне не оказывают, в лечебно-исправительное учреждение для отбывания наказания отправлять не хотят».

21006: «Когда я приехал в ИК-4 Иркутской области, контролеры произвели полный обыск моих личных вещей. После этого в медкабинете сделали клизму. На мое возражение раздеться догола я получил удар палкой по спине, а заключенные стали говорить, что за неподчинение они надругаются надо мной, то есть изнасилуют. Меня поставили лицом к стене и начали избивать кулаками и палками, от чего я упал на пол. Затем на меня натравили собаку. В этом учреждении весь этап находился трое суток. На протяжении всего времени нас заставляли помимо доклада четко во всю глотку орать до хрипоты всякую чушь: «Красная армия всех сильней», «так точно», «рады служить» и тому подобное. Все это сопровождалось оскорблениями и угрозами в наш адрес».

2. Водворение в карцер (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)

Меры дисциплинарного взыскания также могут быть бесчеловечными. Из писем заключенных следует, что водворение в карцер зачастую характеризуется необоснованностью и несоразмерностью. Постановления о наказании составляются по выдуманным причинам, сроки наказания постоянно продлеваются. Помещения изоляторов отличаются невыносимыми условиями, к осужденным применяется физическое и психическое насилие.

21593 ИК-44 Кемеровская обл.: «В связи с тем, что я был незаконно и необоснованно водворен в ПКТ, я вынужден был не принимать пищу. Поводом для водворения явилось то, что я принял лекарство «Карвалол», сделанное на спирту. Данное лекарство мне необходимо, так как я страдаю заболеванием сердца, и у меня бывают приступы.

Содержание в ШИЗО и ПКТ не соответствует никаким нормам. На 18,5 м², включая туалет и умывальник, которые занимают ⅓ камеры, находятся от 8 до 12 человек. Пол в некоторых камерах цементный. Освещение слабое. Кипяток не выдается. Вентиляционные окна отсутствуют.

Разрешение закупку продуктов питания и предметов первой необходимости осужденным, содержащимся в ПКТ, дают крайне редко. Администрация разрешает делать закупку на сто рублей в месяц вместо 2300 руб. – минимального размера оплаты труда. Администрация не дает возможности делать ксерокопию документов за счет осужденных».

19838 ИК-18 Свердловская обл.: «Меня разбудили и отвели в клетку. Я был одет в летние кроссовки, без головного убора. Несмотря на мой внешний вид и просьбы к сотрудникам администрации объяснить причины водворения в эту клетку в мороз, нас продержали 10 часов на морозе. Затем закрыли в ШИЗО».

3. Санитарно-гигиенические и бытовые условия

В большинстве жалоб заключенных содержится упоминание о ненадлежащих санитарно-гигиенических и бытовых условиях. Такие условия содержания также могут быть признаны равносильными бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. К ним относится: переполненность и нехватка спальных мест, плохое питание, совместное содержание здоровых и больных и т.д. Ненадлежащие санитарно-гигиенические и бытовые условия ведут к ухудшению здоровья, распространению различных заболеваний.

3.1. перенаселенность

Чаще всего в жалобах говорится о перенаселенности камер. Такая скученность вызывает нехватку кислорода, распространение различных заболеваний.

22007: «В следственном изоляторе г. Читы камеры были перенаселены. На площади 35 м² содержалось 40-50 человек».

16440: «В СИЗО я находился в камерах, где на 12-15 местах проживало 55-70 человек».

17806: «В ИЗ-61/3 на площади 18 м² содержалось 25 человек, а иногда и больше. В камере отсутствовала вентиляция, вода. Были клопы и вши».

15282: «В ИК-3 г. Омска на 2 м² содержится четыре человека».

21591: «Я находился в помещении для административно задержанных в Правобережном РОВД г. Магнитогорска. Данное помещение представляет собой коробку около 10 м², где находилось 6 человек, с бетонным полом и без средств оправления естественных надобностей. Оправка проводилась не регулярно, один раз в сутки. В ИЗ-74/2 г. Магнитогорска в камере около 24 м² на 10 спальных мест находились не менее 18 человек. Затем я содержался в ИЗ-74/1 г. Челябинска в камере на 18,5 м², где на 16 спальных мест приходилось не менее 17 человек».

16440: «На мытье в душе отводилось 7-10 минут. При этом в душевую комнату, где имелось всего 3 душевых лейки, загонялось 15-20 человек».

3.2. антисанитария и общее состояние камер

Чаще всего заключенные жалуются на невыносимые бытовые условия в камерах – грязь, отсутствие вентиляции и свежего воздуха, отсутствие канализации и, соответственно, отвратительный запах, отсутствие умывальников, дезинфицирующих средств, уборочного инвентаря и т.д. Несоответствие бытовых условий нормам приводит к распространению заболеваний, ухудшению здоровья, появлению насекомых, мышей, крыс. Заключенные сталкиваются с большими трудностями в поддержании личной гигиены и сохранении достойного внешнего вида по причине недостаточной обеспеченности горячей, а часто и холодной водой, и гигиеническими принадлежностям.

Отхожие места расположены непосредственно в камерах, где содержаться заключенные. При этом туалет практически всегда не отгорожен. Необходимость отправлять естественные надобности на глазах у других людей для заключенных является унизительной.

22007: «Я содержался в антисанитарных условиях, без постельного белья. В камере кишело клопами и бельевыми вшами».

УЦ 267/41 Приморский край: «В камерах стены поражены грибком, на окнах весят «реснички», которые запретили еще в 2004 году. Помещение невозможно проветрить. Вентиляция отсутствует. Вместо лампы, которая дает рассеянный свет, стоит прожектор.

21762: «Питание безобразное. Если я не принимаю лекарства, мне приходиться ограничивать себя в пище, так как возникают страшные боли».

В письмах отмечается, что санитарно-бытовые условия в ШИЗО и ПКТ самые плохие, на втором месте - ИВС и СИЗО.
Практически во всех жалобах на бытовые условия в СИЗО и ИВС говорится о том, что нет унитазов, а вместо них стоят бачки, пользоваться которыми невозможно. Многие камеры ИВС и СИЗО находятся в подвальном помещении, в связи с чем, в камерах отсутствуют окна. Камеры перенаселены, спальных мест не хватает, в камерах совместно содержат здоровых и больных, что приводит к распространению заболеваний.

Невыносимые условия содержания не дают возможности подготовиться к судебному заседанию – недостаточно света, негде писать и читать, нет условий, чтобы привести себя в порядок.

21206: «В ИВС г. Багратионовска питание предусматривается один раз в сутки, прогулка отсутствует. В камере нет туалета, а вместо него стоит бак, который воняет, из-за чего в камере нет свежего воздуха. В камере нет кроватей и матрацев. Приходится спать на досчатом настиле, от чего постоянно ноет тело. Камера, в которой я содержусь, размером 5 м². В ней содержатся 4-5 человека, что доставляет неудобство, тесноту и кислородную недостаточность. В камере очень тусклое освещение, из-за чего я не могу ни читать, ни писать, ни готовиться к судебному заседанию и своей защите. Все жалобы и ходатайства я вынужден писать в зале судебного заседания. Дневной свет в камеру вообще не попадает, так как отсутствуют окна. Из-за того, что я постоянно живу в ИВС, у меня нет возможности постирать вещи и помыться».

21199: «С сентября 2002 года по октябрь 2003 года я содержался в СИЗО 77/2 г. Москвы в невыносимых условиях. За этот период я содержался в разных камерах СИЗО, каждая из них была переполнена в 3-4 раза. В одной из них на 38 спальных местах содержалось 133 человека, в другой – на 18 спальных местах – 56 человек. Все это сопровождалось чесоткой, педикулезом. В камере один туалет на 133 человека, один стол, рассчитанный на 8 человек. Все это не давало возможности готовиться к суду. Из-за переполненности СИЗО флюорографию делали только вновь прибывшим и при ярких симптомах туберкулеза. Таким образом, в камерах было много туберкулезников. В СИЗО 77/2 меня заразили ВИЧ-инфекцией».

21210: «Условия содержания в ИВС г. Нарьян-Мара очень плохие. Камеры всегда перенаселены, медицинского обслуживания практически нет. Все камеры в антисанитарном состоянии. Отсутствуют окна, полы покрыты бетоном. Еда очень плохого качества. Мною неоднократно писались жалобы в прокуратуру, но в большинстве случаев они оставались без ответа или просто не доходили до адресата».

21143: «Я содержался в ИВС г. Набережные Челны. Условия содержания не соответствуют санитарным, пожарным нормам, нормам российского законодательства и международным стандартам. Такое содержание доставило мне физические и нравственные страдания, унижало мое человеческое достоинство. На поданные жалобы администрация ИВС никак не реагировала, прокуратура отвечала, что все законно и никаких нарушений нет».

20801: «В ИВС г. Волжского арестованные содержатся в нечеловеческих условиях. Камеры расположены в подвале помещения, в них нет свежего воздуха и окон. Водопровода и санузла тоже нет. Арестованные спят на полу, потому что ни матрасов, ни кроватей нет. Камеры переполнены. Кормят один раз в сутки из посуды, из которой есть невозможно. Посуда грязная и перед едой целый час разложенные тарелки стоят на полу, а потом в них наливают еду и кормят заключенных. Заключенных, больных туберкулезом, кормят из общей посуды и содержат в общих камерах.

В туалет не выводят. Заключенные вынуждены справлять естественные нужды в двадцатилитровый бак. Санобработку бака и камер не делают. Этот бак или не выносят, или работники ИВС разрешают выносить его один раз в сутки. При этом в камере от бака жуткая вонь.

На прогулку заключенных не выводят. В душ и в умывальник для поддержания гигиены тоже не выводят. Кипяток в камеры не дают. Радиоточек и других средств массовой информации в камерах нет. Освещения в камере практически отсутствует. Санитарное состояние камер отвратительное, невероятная сырость. Я являюсь инвалидом второй группы по зрению. Содержась в камере, я ничего не вижу, не могу ни писать, ни читать».

ХХХ: «В ИВС г. Георгиевска в камерах нет доступа к свежему воздуху. Полы бетонные. Продукты питания лежат на полу, так как их некуда больше класть. Это способствует появлению всяческих инфекционных заболеваний. В камеру набивают по 8-10 человек, хотя она предназначена на 2-3 человека. Справлять естественную нужду приходиться тут же, в камере в бачки, которые не дезинфицируются. Повсюду грязь, сырость, мрак. К судебным процессам не подготовиться, так как негде прилечь, нет света, в камерах темно, как будто мы не в 21 веке. На 8-10 человек дают максимум четыре матраца, если их можно так назвать. Кто только в них не живет! Просим родителей принести что-нибудь от вшей и чесотки. Кормят два раза в день. Хлеб дают не всегда свежий.

Считаю, что Георгиевский ИВС способствует заражению туберкулезом и другими серьезными заболеваниями. На все претензии и жалобы никто не реагирует».

21324: «ИВС при ОВД Кулундинского района Алтайского края находится в подвальном помещении. В камере скученность. Плохое освещение снижает зрение».

4. Медицинское обслуживание

О недостатках работы системы медицинского обслуживания свидетельствуют многочисленные жалобы заключенных. В письмах говорится о том, что необходимое лечение не предоставляется, медицинские части не располагают необходимым оборудованием и лекарствами.

В жалобах часто упоминается об отказе работников медицинских служб зафиксировать побои и травмы, полученные заключенными в результате физического воздействия со стороны сотрудников учреждения. При этом роль медицинского работника сводится к оказанию первой помощи, но не освидетельствованию травмированного, хотя, зачастую, не оказывается даже первая помощь. Такое положение способствует безнаказанности сотрудников администрации в случае неправомерного и не спровоцированного применения ими силы и спецсредств.

Большое количество жалоб содержит информацию о несоблюдении медицинским персоналом правил асептики и антисептики.
Некоторые из перечисленных фактов отражены в следующих случаях:

22007: «С января 2006 г. по февраль 2007 г. я содержался в следственном изоляторе г. Читы, где мне неоднократно отказывали в оказании медицинской помощи».

21762: «Мне необходимо продлить III группу инвалидности. По этому поводу я не раз обращался к начальнику медицинской части, но все тщетно. Она говорит, что я из-за этой болезни уже давно должен умереть, а я живой, значит, здоров как бык».

17306: «Я отбываю наказание в ИК-10 г. Саратова. Я нуждаюсь в серьезной операции, которую необходимо провести в ближайшие полгода, а меня содержат в помещении камерного типа в подвале в антисанитарных условиях».

ХХХ: В специальной психиатрической больнице № 2 г. Сычевки Смоленской обл. «больных бреют одним и тем же лезвием, санитары выпускают ночью больных в туалет за банку консервов, больных заставляют работать бесплатно, при этом кто-то вместо них числится и получает зарплату. Врачи могут за деньги умерщвлять неугодных больных, списывая это на болезни. Систему тюремной психиатрии никто не контролирует, и там творятся вопиющие нарушения закона».

16440: «Медицинская помощь заключенным, которые теряли сознание от удушья и жары в камерах, фактически не оказывалась. Их просто вытаскивали в коридор и оставляли на 2-3 часа валяться на полу в клетке, чтобы «подышали воздухом». В такой ситуации за время нахождения в СИЗО я приобрел ряд заболеваний, которыми страдаю и по сей день».

5. Ухудшение здоровья

Ухудшение здоровья заключается в обострении заболеваний и возникновении новых. Ухудшение здоровья происходит вследствие применения физического насилия, членовредительства, нарушения санитарно-бытовых норм, скученности и тесноты в камерах, несоблюдения температурного режима, отсутствия мытья тела, антисанитарии, совместного содержания здоровых и больных, некачественного питания.

В числе приобретенных в учреждениях лишения свободы заболеваний чаще всего встречаются тяжелые хронические заболевания, такие как туберкулез, ВИЧ-инфекция, гепатит, сахарный диабет, течение которых впоследствии отягощается.
Сотрудники медицинских частей несвоевременно ставят диагнозы или ставят диагнозы, несоответствующие действительности. Не проводят необходимого лечения, что ведет к прогрессированию болезней. Отказываются менять режим содержания и больные содержатся в общих камерах, лишенные диеты.

20801: «Сотрудники ЛИУ-15 г. Волгограда неоднократно ставили мне диагноз, не соответствующий состоянию здоровья, избивали и угрожали мне. Били меня резиновой дубинкой по ягодицам, пяткам, спине. Меня неоднократно содержали в общей камере, лишали диеты (дополнительного питания). Из-за самовольных диагнозов без каких-либо анализов и обследования мое состояние ухудшилось. Я неоднократно жаловался, но мои жалобы не доходили до места назначения».

22007: «В таких антисанитарных условиях я «заработал» кожное заболевание стрептодермию, от которого до сих пор не могу излечиться в лагерных условиях, а также ряд хронических заболеваний (остеохондроз, язва желудка, дистрофия)».

21206: «Я подавал в суд ходатайства и жалобы по поводу содержания в ИВС г. Багратионовска. Я чувствую себя все хуже и хуже. У меня участились боли в животе, голове, болят легкие. Суд никак не отреагировал на мои жалобы на ненадлежащие условия содержания».

19054: «В ИК-19 Волгоградской области я был трудоустроен без оплаты труда и проработал два года в помещении, не оснащенным вытяжкой, отоплением, не соответствующим санитарным нормам, что в последствии стало причиной заболевания туберкулезом легких».

18485 ЛИУ-23 Волгоградская обл.: «Считаю, что мое заболевание туберкулезом стало возможным из-за содержания вместе с больными этим заболеванием. В данное время эффективного лечения нет. От выдаваемых лекарств я частично потерял слух и зрение, ухудшается память».

ХХХ: «По приезду в Т-2 г. Елец я прошел медицинский осмотр и анализы, по результатам которых я был совершенно здоров. Впоследствии по причине плохого питания и плохих условий содержания у меня начал болеть желудок и стала неметь рука. После курса лечения мне стало еще хуже и я начал худеть. Когда я уже с трудом передвигался, у меня взяли анализы, по результатам которых поставили диагноз сахарный диабет инсулинозависимой формы. Меня, больного человека, перевели из камеры медчасти в обычную, где условия содержания непригодны даже для нормального человека. В камерах плохие санитарные условия, сырость, плохое питание. Постельные принадлежности выдаются отвратительные. Если сдаешь белье в стирку, то оттуда приносят еще грязнее. Уколы делают с нарушением режима, диеты нет».

11559: «В ИК-7 Владимирской области меня подвергли избиению сотрудники. В результате этого медицинские работники у меня обнаружили опухоль на правой почке, а затем мне поставили диагноз туберкулез почек. В январе 2008 года мне поставили диагноз бронхиальный туберкулез. Это связано с тем, что за время отбывания наказания, работники ФГУ неоднократно и умышленно помещали меня в одну камеру с лицами, имеющими открытую форму туберкулеза. Ни одна прокурорская инстанция, куда бы не обращался по этому поводу, не отреагировала».

21465: «В период содержания под стражей в СИЗО г. Новочеркасска Ростовской области до рассмотрения дела по существу из-за пыточных и бесчеловечных условий я заболел туберкулезом легких».

21496: «За время отбывания наказания в ИК-3 п. Каменка Кабардино-Балкарии я заболел сахарным диабетом – инсулинозависимой формой. После систематических избиений сотрудниками колонии образовалась опухоль на левом плечевом суставе. После изучения опухоли был поставлен диагноз туберкулез кости. После проведенного лечения у меня произошел инсульт с обильным кровоизлиянием и парализацией половины лица и тела. Мои заболевания прогрессируют, состояние здоровья ухудшается с каждым днем. Необходимого лечения нет, операцию не делают».

22147: «Оказание медицинской помощи ненадлежащего качества с момента пребывания моего мужа в ИК-5 Владимирской области привело к ухудшению здоровья: головные боли повышение артериального давления, нарушение функций желудочно-кишечного тракта, 100 % выпадение зубов. Его посадили в холодную камеру на сутки и через сутки вынесли на руках, так как распухла нога, пришлось разрезать ботинок. Нога болела более 6 месяцев, сейчас он ходит с палочкой. У него сахарный диабет, а ему постоянно дают разный инсулин. Диеты нет. В камере на 40 м² находится 28 человек. Нет горячей воды, пища не соответствует норме, нет раздельных санузлов».

6. Режим труда

К наиболее распространенным нарушениям режима труда следует отнести:

  • Принудительный труд – невыплата заработной платы или ее выплата, но в заниженном размере, отсутствие оплаты за сверхурочную работу.
  • Ненадлежащие условия труда – несоблюдение норм по обеспечению безопасных условий и охраны труда.
  • Допуск к работе лиц, непригодных для выполнения поручаемой им работы в соответствии с медицинским заключением.

Последние два случая повышают риск возникновения несчастных случаев, вплоть до летального исхода, и профессиональных заболеваний, а также общего ухудшения здоровья.

В жалобах упоминается о карательных мерах за отказ выйти на работу.

21762: «В данный момент я работаю в промышленной зоне, не побоюсь этого слова, «рабом». Заработок самый больший, который я получил, – это 285 рублей 60 копеек. После работы в промышленной зоне я каждый день мою полы, хожу на хозяйственные работы, таскаю камни, разгружай помойку, в дождь поливаю цветы».

КП-32 Республика Коми: «В КП-32 я попал в рабство. Мне выплачивают 25% от заработанных денег, остальное с меня вычитают за питание и коммунально-бытовые услуги. За август мне выплатили 200 рублей, за ноябрь – 127 рублей. Всех осужденных держат в страхе. За малейшую провинность сажают в ШИЗО и избивают там. Следы побоев медицинская часть не фиксирует».

7. Конвоирование/этапирование

Нарушения при конвоировании и этапировании выражаются в отсутствии питания, унижениях, побоях, изъятии материальных ценностей, нарушении правил перевозки, использовании неисправного транспорта.

г. Ангарск ИЗ-38/6: «Во время этапирования я испытывал физические и нравственные страдания в связи с действиями конвойной службы на протяжении двух суток. Камеру «столыпинского» вагона переполняли (на 7 коек было по 14-15 человек), вагон не проветривали, по естественным нуждам выводили раз в сутки. Кипяток для приема пищи за двое суток выдавался всего два раза, что лишало возможности принятия пищи, состоящей из сухого пайка. Все это не давало возможности отдохнуть. Моя жалоба на незаконные действия конвойной службы прокуратурой Иркутской области проигнорирована, оставлена без рассмотрения и ответа».

20801 г. Волжский: «Когда везут заключенных, автозаки набивают до такой степени, что невозможно дышать, температура внутри автозака поднимается настолько, что становится плохо и тошнит, теряю сознание. Длится это на протяжении часа, пока заключенных не привезут в ИВС. Затем везут в предварительную комнату суда. В этих комнатах жуткая вонь, потому что в туалет сотрудники не выводят и некоторые арестованные не могут вытерпеть и гадят от безысходности. В предварительной комнате суда если станет плохо, то никто ничем не поможет, работники даже воды не дают. Затем выводят в зал заседания для судебного разбирательства. Перед судом мне не дают возможности подготовиться, адвоката сотрудники ИВС не впускают. Родственникам не разрешают передать что-нибудь поесть. Поэтому в зале суда я не могу ни о чем думать, не могу сосредоточиться, так как очень сильно хочу есть. Я не могу запомнить и вспомнить что-либо. И плюс к этому мне плохо и необходимо сходить в туалет, но из зала суда в туалет не выводят по неизвестным для меня причинам. В зале суда я уже ни на что не способен и мне не хочется жить».

Кировская обл., ИК-20: «При этапировании меня в эту колонию, я подвергался пыткам, избиениям, мне не оказывалась медицинская помощь, нарушались мои права. Все это длилось в течение двух месяцев».

17578: «В г. Москве при погрузке в спецвагон Москва-Волгоград, меня заставили бежать через живой коридор конвоиров, которые били меня палками. Я болен туберкулезом, гепатитом С и бежать я не мог по состоянию здоровья. Сутки меня не выводили в туалет, на мои просьбы отвечали нецензурной бранью. При обыске у меня отняли лекарства, и всю дорогу я мучился от боли в печени. На мои просьбы дать таблетку, конвоиры показывали свое безразличие, хоть я сдохну. Кипяток нам не выдавали более чем сутки, из-за чего мы не могли сделать из полуфабрикатов готовую к употреблению еду. Конвоиры издевались надо мной, по 8 часов не давали воды. Конвой каждые два часа производил осмотр камер в спецвагоне. Нас заставляли становится на колени, упираться лбом в пол и держать руки над головой, потом заставляли залезать на верхнюю полку и тоже самое проделывать там».

8. Изъятие материальных ценностей

Изъятие материальных ценностей происходит в большинстве случаев при обысках вещей во время этапирования. При этом к заключенным применяется физическое насилие, унижение человеческого достоинства. Заключенные также жалуются на воровство со склада заключенными, состоящими в СДП, а также сотрудниками администрации.
По информации, полученной нами из писем  более чем 50 человек, содержащихся в ИК-5 г. Пензы, следует, что в этом учреждении в массовом порядке нарушаются права осужденных.

Ниже следуют выдержки из некоторых писем, отражающие существо большинства жалоб.

«Обыск личных вещей проводился в мое отсутствие. После обыска все мои личные вещи – спортивный костюм, 2 пары тапочек, 2 футболки, полотенце – на моих глазах были уничтожены сотрудниками администрации. Когда я начал говорить, что действия сотрудников незаконны, получил ответ, что «здесь законы не действуют», затем ко мне была применена физическая сила и спецсредства. Мне пробили голову в области лба и посадили в ШИЗО. Медицинская помощь мне не оказывалась».

«Обыск моих личных вещей проводился без моего присутствия. После обыска, все мои вещи – спортивный костюм (4000 руб.), кроссовки (3600 руб.), куртка (3500 руб.), футболки, полотенце, миска, ложка, кружка, одеяло, положенное по назначению врача, так как я тяжело болен ВИЧ-инфекцией и туберкулезом, были уничтожены. На мои возражения сотрудники администрации ответили, что мои вещи не представляют никакой ценности. На мои просьбы вызвать врача меня поставили на растяжку на 3,5 часа до окончания обыска всего этапа, после чего поместили в ШИЗО».

«При досмотре личных вещей, часть моих вещей – тапочки, спортивные штаны, футболки, полотенце – уничтожили, а другую часть – положили на склад, выдав квитанцию, в которой было указано, что износ этих вещей составляет 99 % (хотя вещи были новые), срок хранения вещей составляет 1 месяц. Как пояснили сотрудники администрации, по истечении этого срока, если вещи не заберут, они будут уничтожены. Сотрудники администрации обещали разрешить хранить вещи в случае, если я вступлю в самодеятельную организацию».

«Большую часть моих вещей сотрудники администрации уничтожили. Я болен ВИЧ и теплые вещи мне необходимы. После того, как я попытался возмутиться, меня поставили на растяжку в холодном помещении. При выдаче ботинок моего размера не оказалось, так как я ношу 41 размер, а мне выдали 44. Я потребовал вернуть мне мои ботинки, но сотрудники администрации взяли нож и у меня на глазах стали их резать, после чего выбросили их в коробку ненужных вещей».

«В столовой ИК-5 не соблюдаются нормы выдачи продуктов питания. Администрация наложила запрет на передачу не запрещенных по закону продуктов питания, вещей. В ларьке завышены цены на чай, сигареты, средства гигиены».

«После того, как я начал говорить о незаконности уничтожения вещей, меня поместили в комнату, где был забит туалет и негде было спать. Я был лишен пищи. Затем меня поместили в ШИЗО».

9. Связь с внешним миром

9.1. препятствование в отправлении корреспонденции, жалоб на действия сотрудников учреждений

КП-32 Республика Коми: «На осужденных, которые обращаются в прокуратуру, фабрикуются нарушения режима содержания и через суд меняют режим. Жалобы просто не отправляются и их тормозят в спецотделе».

15282: «Из ИК-3 г. Омска жалобы в вышестоящие инстанции не пропускают. После последнего отправления моей жалобы меня поместили в штрафной изолятор. Таким образом, из данного учреждения я не могу отправить ни одну жалобы в защиту своих прав».

9.2. препятствование в отправлении корреспонденции в Европейский Суд, а также преследования заявителей в Европейский Суд

11516 Республика Удмуртия, ИК-3: «Мое обращение в Европейский Суд я вынужден отправлять несколькими альтернативными способами, чтобы увеличить вероятность попадания обращения адресату. Сотрудники администрации препятствуют отправлению моей корреспонденции».

8602 Ставропольский край, ИК-4: «У меня есть основания утверждать о грубом вмешательстве и умышленном не отправлении (сокрытии, противозаконном копировании, переадресации с последующим исчезновением) моей корреспонденции в защиту прав в Европейский Суд. О том, что я пишу в письмах, адресованных в Европейский Суд, становится известно в Тихорецком городском суде Краснодарского края, моя корреспонденция изначально переадресовывается в УФСИН г. Ставрополь с пометкой в сопроводительном листе «На Ваше усмотрение», после чего эта корреспонденция исчезает. Отказывают в отправлении корреспонденции в Европейский Суд заказным письмом за мой счет».

12869 Алтайский край, ИК-3: «После отправления формуляра жалобы в Европейский Суд все отправляемые мной документы стали изыматься заинтересованными лицами, в связи с чем в настоящее время я не имею возможности направлять дополнения».

6369 г. Нижний Тагил, ИК-13: «С августа 2006 года стала пропадать моя корреспонденция. За обращения в вышестоящие инстанции начинаются преследования со стороны администрации ФГУ ИК-13, вплоть до водворения в ШИЗО. Администрация умышленно создает препятствия для предоставления необходимой информации как в органы прокуратуры и суды, так и в Европейский Суд. Начальник спецчасти неоднократно «советовал» мне прекратить переписку «для моей же пользы». Более того, на отправляемой корреспонденции исправляются даты их подачи в спецчасть».

9.3. умышленное сокрытие достоверной информации от контролирующих органов (комиссий, прокуроров) администрацией учреждений

ХХХ: «Когда приезжает какая-либо комиссия, нас, содержащихся в ИВС г. Георгиевска, сразу же этапируют в Незлобинский ИВС, так как в Георгиевском ИВС очень много нарушений».

В заключение, опираясь на полученную информацию из писем, можно сделать вывод, что в качестве наиболее важных и, как правило, неразрешимых проблем, поднимаемых заключенными, являются:

  • физическое насилие, применяемое сотрудниками администрации, вплоть до тяжелых увечий и летального исхода, доведение д самоубийства и членовредительства;
  • унижение человеческого достоинства разными способами сотрудниками администрации и заключенными с их ведома;
  • произвол администрации в назначении незаконных и необоснованных наказаний;
  • антисанитарные условия содержания и отсутствие элементарной профилактики распространения заразных заболеваний;
  • бесчеловечные условия содержания в ИВС и СИЗО, то есть до разрешения дела по существу и признания подсудимого виновным;
  • ненадлежащее медицинское обслуживание;
  • способствование сотрудниками администрации значительному ухудшению состояния здоровья заключенных;
  • препятствие в отправлении корреспонденции;
  • преследование заявителей в Европейский Суд и препятствование в отправлении корреспонденции, предназначенной для Европейского суда;
  • отсутствие эффективных способов защиты прав заключенных.