26 Январь 2007

Мониторинг пенитенциарной системы на основе контент-анализа писем лиц, находящихся в местах лишения свободы

 

Целью контент-анализа является выявление нарушений в учреждениях пенитенциарной системы со стороны администрации по отношению к заключенным. Источником информации служат письма заключенных в «Центр содействия международной защите», содержащие жалобы на условия содержания.

Проведен типологизированый качественный контент-анализ писем лиц, находящихся в учреждениях пенитенциарной системы, а также их родственников. Контент-анализом охвачено около 1600 писем в период с июня 2005 г. по июнь 2006 года. Из этого объема писем примерно 130 (в том числе 5 коллективных) содержат жалобы на нарушение прав заключенных. Некоторые коллективные обращения содержат жалобы нескольких десятков человек.
Все описанное ниже нельзя воспринимать как однозначно достоверные существующие нарушения прав заключенных. Анализ основывается на утверждениях самих заключенных, и потому, если строго подходить к проблеме, требует проверки на соответствие действительности. Но сотрудники Центра, к сожалению, в настоящее время лишены возможности посещать следственные изоляторы и колонии в рамках работы по Article 3, и тем самым лично отслеживать ситуацию в этих учреждениях.
Одной из наиболее веских причин, с точки зрения властей, ограничить допуск в пенитенциарные учреждения представителей правозащитных организаций, является, на наш взгляд, мало меняющаяся с течением времени в них обстановка с точки зрения условий содержания и их соответствия международным стандартам, несмотря на публичные заявления об обратном. Об этом в первую очередь и свидетельствуют письма заключенных, в которых, зачастую, слышится крик души, и обращение в Центр – это не стремление оболгать кого-то или что-то, а стремление выговориться и поделиться своим горем. В этом, думается , и заключается ценность предлагаемого анализа.

Содержание: 1. НАСИЛИЕ 3
1.1. ФИЗИЧЕСКОЕ НАСИЛИЕ 3
1.2. УНИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА 5
2. ВОДВОРЕНИЕ В ИЗОЛЯТОРЫ (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ) 7
3. САНИТАРНО-ГИГИЕНИЧЕСКИЕ И БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ 8
3.1. ПЕРЕНАСЕЛЕННОСТЬ 9
3.2. НИЗКАЯ ТЕМПЕРАТУРА В ПОМЕЩЕНИИ 9
3.3. БАНЯ 10
3.4. СОВМЕСТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЗДОРОВЫХ И БОЛЬНЫХ 10
3.5. НАЛИЧИЕ НАСЕКОМЫХ И ГРЫЗУНОВ 10 3.6. СОСТОЯНИЕ ОДЕЖДЫ И ПОСТЕЛЬНЫХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ 10
3.8. АНТИСАНИТАРИЯ И ИНЫЕ НЕГАТИВНЫЕ ФАКТОРЫ 11
4. МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ 11
5. РЕЖИМ СОДЕРЖАНИЯ 12
6. РЕЖИМ ТРУДА 13
7. ПИТАНИЕ 15
7.1. НЕСБАЛАНСИРОВАННОЕ ПИТАНИЕ (ОТСУТСТВИЕ В РАЦИОНЕ ПОЛОЖЕННЫХ ПРОДУКТОВ) 15
8. УХУДШЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ 15
9. ИЗЪЯТИЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ 16
10. ДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 16
10.1. УДЕРЖАНИЕ И ВЗИМАНИЕ ДЕНЕГ: НЕВЫПЛАТЫ ЗАРПЛАТЫ, ПЕНСИЙ, ИНЫХ ПОСОБИЙ, ОГРАНИЧЕНИЕ ПОКУПОК В ЛАРЬКЕ ИНЫЕ НАРУШЕНИЯ 16
11. СВЯЗЬ С ВНЕШНИМ МИРОМ 17
11.1. ЦЕНЗУРА 17
11.2. ОТСУТСТВИЕ СРЕДСТВ СВЯЗИ 17
12. РЕЛИГИЯ 17

1. Насилие

Можно выделить несколько типов насилия по отношению к заключенным:: с одной стороны, физическое, с другой, психическое – моральное подавление человека (унижение человеческого достоинства и угрозы). Больше всего жалоб приходит на физическое насилие, но это не свидетельствует о его большей распространенности в учреждениях по сравнению с психологическим насилием. Физическое насилие, как можно полагать, более ощутимо, нагляднее, экстраординарнее, в то время как для заключенного весьма трудно определить грань между моральным насилием и внутренне присущим пенетенциарной системе морально-психологическим ограничением человеческого бытия. Изощренные методы морального насилия, накладываемые на весьма низкий образовательный уровень заключенных, к тому же, сознательно затушевывают эту грань.
Более половины писем, таким образом, содержат жалобы на применение физического насилия, 2/3 писем указывают на случаи угроз или применения насилия, около 7 % писем содержат подробные описания пыток и иных нарушений.
1.1. Физическое насилие
Случаи применения насилия называются в некоторых случаях «применением спец. средств» (дубинок, слезоточивого газа, электрошока), однако чаще прямо указывается на применение физического насилия: «применяли шантаж, угрозы, обман и побои» (12556)*, «не снимая с меня наручников, [сотрудники милиции] оказывали на меня физическое давление (выбили зубы, разбили губы и брови, один глаз не видел на 100%)» (12689), «Я был зверски избит сотрудниками ИВС» (12510), «[сотрудники милиции] надели наручники, посадили в машину и стали избивать…, милиционеры били меня по лицу, по телу, поставили синяк под глазом, разбили нос» (12503), «меня избивали и пытали…, пытки сопровождались применением изощренных методов, а также психологическим воздействием» (12494), «применялись меры психического и физического воздействия» (12466), «препроводили меня к себе в служебный кабинет, где начали избивать» (12510).
Однако далеко не всегда приводится подробное описание нарушений прав, часто указывается только на наличие «неоднократных», «многократных», «бесконечных» случаев нарушений. Некоторые письма содержат подробное описание пыток, особенно в случаях если основной целью письма является не желание добиться пересмотра приговора или его отмены в связи с пытками, а стремление прекратить дальнейшее применение пыток со стороны сотрудников учреждения и привлечь их к ответственности.
«Меня доставили в Кировское РОВД г. Саратова в 17:00, завели в кабинет и без предварительной беседы стали бить руками и ногами, Потом я помню, как меня ударили по голове пластмассовой канистрой с водой, объемом литров 15-20, после чего я потерял сознание.
Пришел в себя от резких болей в груди. Оперативник Обухов Ю.М. прыгал в ботинках на моей грудной клетке. Они [оперативники] принесли противогаз… и электрический кипятильник… После этого они усадили на стул со спинкой и надели наручники на руки и ноги, один провод подсоединили к наручникам, а вторым касались частей тела, открытых от одежды, после этого они одели противогаз на голову, перекрыли доступ кислорода, после этого я потерял сознание, стал приходить в сознание от холода. На мне были одни брюки, по пояс голый, пристегнутый к батарее у настежь открытого окна, Сколько так я просидел, я не помню, но на улице было холодно, март месяц, а это была ночь. Не добившись от меня никаких лживых показаний, они решили применить пытку «излом позвоночника через спинку стула», это невыносимая боль. После пытки я попросил адвоката и сказал, что больше не могу терпеть боль и хочу в туалет. После этих слов я получил сильный удар ногой в область почки и услышал крик оперативника: «Будешь ср…ть и сс…ть в штаны, а адвоката, где я тебе найду ночью, сейчас доставим потерпевшего из больницы, он тебя опознает и мы тебя после этого изуродуем – будешь жить на таблетках»(12546).
«Наш сын Саматов Алмаз Дамирович, 1981 г. р., поступил в тюрьму № 2 г. Казани 20 июля 2005 года. Вскоре, после поступления нам стало известно, что наш сын вместе со многими вновь поступившими заключенными был зверски избит представителями администрации тюрьмы. В данное время наш сын находится в изоляторе в тяжелом состоянии, со сломанными ребрами».
«Меня оперативники Чердаклинского РОВД Ульяновской области Денисов и Епишин, попросили проехать с ними из дома, в котором я проживал, в Чердаклинское РОВД для выяснения личности и опроса по драке, которая, по словам оперов, произошла несколько дней до их приезда ко мне по ул. Пионерская в кафе «Пятерочка» этого же поселка. Я ответил операм, что мне неизвестно то, что они рассказали. Опера настояли, что все же нужно проехать в РОВД и провести допрос. Я не стал возражать и как законопослушный гражданин оделся и проследовал с операми в РОВД, где меня препроводили на второй этаж в кабинет и сразу же стали запугивать и угрожать физической расправой, заставляя при этом взять вину на себя по драке и разбойному нападению в кафе «Пятерочка». Позже к операм присоединился следователь при Чердаклинском РОВД Валеев, который пообещал мне, что в случае моего отказа, обвинят меня не только в драке и разбое, но и в ряде тяжелых статей с печальным исходом для меня, что отдадут меня в руки более жестких и жестоких людей, которые не станут так мило беседовать, как они сейчас со мной беседуют. Я ничего не совершал, а потому и попросил, как минимум, извиниться и отпустить меня из РОВД. Но после этого следователь Валеев и опер Епишин позвонили и попросили кого-то приехать, сообщив при этом, что появился очередной клиент, вот только уж очень упрямый и требовательный.
Прошло около часа, как в кабинет вломились шесть здоровенных мужчин, спортивного сложения, в штатской одежде, при оружии. Один из них подошел ко мне и стал размахивать пистолетом у меня перед лицом, спрашивая, знаю ли я что это такое, затем вынул обойму и ударил меня ею несколько раз по голове, спросил, беру ли я драку и разбой. Я отказался. Он вышел из кабинета со следователем Валеевым. Спустя какое-то время они снова вошли и уже стали говорить про сотовые телефоны, про убийство водителя Сергеева, убийство семьи частных предпринимателей, убийство молодой девушки, найденной в лесопосадке, убийство женщины-сотрудницы, убийство водителя Давыденко, убийство и поджог Шепель и Пигльцева, убийство Степанова. Стали избивать меня и запугивать, угрожая при этом причинением боли и страданий моим родственникам. Вывезли меня за пределы поселка городского типа Чердаклы в район строящейся нефтебазы в лесопосадку и стали пытать и сильно избивать, продолжая свои угрозы в сторону моих родственником. Издевались надо мной, как только им этого хотелось. Стреляли из оружия перед ногами. Одевали полиэтиленовый пакет на голову и стягивали на шее, пристегивали руки наручниками назад и били, после чего столкнули в яму и стали стрелять рядом, в меня летела земля с травой. Позже яму стали засыпать со мной. Я страшно испугался и не выдержал такое, сказал им, что все сделаю». (12430).
Чаще всего первоначальные избиения осужденных, прибывших в колонии, связаны с отказом заключенных вступать в самодеятельные организации, принуждение к вступлению в которые противоречит закону.
«Заставляют вступать в какую-то коммунистическую партию, в которой какие-то ячейки, и пропагандируют коммунизм».
В отдельных случаях заключенные подробно описывают случаи угроз: «Угрожали, хотели отвезти на реку Самарку и утопить». «Угрожали вывезти в лес, переломать все кости и пристрелить при попытке к бегству. Угрожали мне через моих родственников, что будут происходить с ними несчастные случаи» (13074). «Угрожали применением ко мне сексуального насилия в извращенной форме» (13183).
К случаям психологического давления, или оказания психического насилия, можно отнести случаи, когда лицо, лишенное свободы, главным образом непосредственно после задержания, находится в неведении относительно причин задержания. «В дом вошли участковый с сотрудником милиции в штатском. Мне было предложено проехать в отделение милиции. Мое заявление о нежелании ехать в данный момент куда бы то ни было, так как я только что проснулся и еще даже не умылся, было пресечено высказываниями о применении силы, и мне ничего не оставалось, как одеваться и ехать. По прибытии в отделении милиции я был немедленно прикован наручниками к батарее и больше не имел возможности свободного передвижения».
Заключенный узнал, в чем он обвиняется, только в 22 часа, когда было принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, т.е. до 22 часов лицо не знало о причинах своего задержания, что можно расценивать как оказание психического давления. (12811).
«В эту колонию я прибыл летом 2003 года. Уже при поступлении в карантин над многими заключенными начинают издеваться. Заставляют при выходе из автозака бежать бегом через шлюз и коридор вахты. После этого всех заставляют садится на корточки и держат в таком положении не менее часа, а бывает и по несколько часов. Такое требование ничем не вызвано. Ведь никто не собирается даже оказывать неповиновение или делать что-то запрещенное. То есть это делается с единственной целью напугать и унизить людей.
В самом карантине осужденных заставляют написать целый набор документов. То есть о вступлении в «партию» – самодеятельную организацию, об отказе от своих убеждений, то есть от воровских традиций. При этом ни у кого не спрашивают, придерживается ли их кто-то или нет. Также заставляют написать явку с повинной о совершении якобы ранее преступлении. Когда кто-то не имеющий нарушений по нескольку лет, как, например, осужденный Ильин Павел 1980 г. р., подает заявление на перевод на улучшенные условия содержания ему отказывают. Отказ объясняют тем, что он не состоит в партии».
Типичным можно назвать и ниже приведенный случай.
«Во время моего задержания в отделении милиции г. Костромы, куда я был вызван в связи с обвинениями по ч. 3 ст. 158 УК РФ и пришел со своим адвокатом, адвокат был избит сотрудниками милиции. В течение последующих суток я был лишен юридической защиты, меня не кормили и избивали на допросах. После пяти суток избиений и голода я не выдержал и в камере ИВС хотел покончить жизнь самоубийством перерезав оба предплечья рук» (12872).
1.2. Унижение человеческого достоинства
В обращениях заключенных также встречаются жалобы на случаи унижения их человеческого достоинства как со стороны сотрудников администрации исправительных учреждений, так и со стороны других заключенных.
Один из заключенных, потерявший за время отбывания наказания (5 лет) 27 зубов (остались 5 нижних зубов), указывает, что администрация не предоставляла ему надлежащее диетическое питание (которое можно было бы проглатывать, не пережевывая, например, каша, сметана, пюре и т.д.) и не проводила лечение (протезирование), в результате чего «на обеде, если начинаю крошить хлеб в суп, можно услышать о себе – корова, лошадь, собака, свинья»(12821).
Также к случаям унижения человеческого достоинства, равно как и физического и психического насилия, можно отнести случаи изнасилования, совершения насильственных действий сексуального характера, в том числе и при помощи «подручных» средств (палок и т.д.). «Били палкой по ногам и этой же палкой пытались изнасиловать. Потом приводили своих заключенных, пристегивали меня к столу наручниками и с помощью них пытались меня изнасиловать. Перекидывали из камеры в камеру, наговаривая людям про меня, чтобы меня опустить» (13074).
Также к случаям унижения достоинства заключенные относят и принуждения к вступлению в самодеятельные организации, создаваемые в местах заключения.
«Сразу по прибытии в ОИ в карантине мне довольно настойчиво предложили вступить в самодеятельную организацию колонии, чего я не хотел делать. Я отказался, меня предупредили, что скоро я пожалею об этом, а на следующий день был вывешен график дежурства по карантину; первой фамилией в этом графике стояла моя. Старшина карантина мне объяснил, что выбор у меня такой, либо встать на тумбочку рядом со входом в карантин, либо брать ведро с тряпкой и мыть полы в секции. На тот момент я практически ничего не знал о своих правах и обязанностях, но считал и считаю для себя унизительным как стоять на тумбочке с повязкой на рукаве, так и мыть полы в общественном помещении, поэтому я отказался и, как узнал позже, был прав, так как уборка помещений и дежурство в обязанности осужденного не входят. За отказ от дежурства администрация водворила меня в ШИЗО на 15 суток» (13185). «За два с половиной месяца меня более 15 раз подвергли личным обыскам. При этом меня выводили в холодный, проветриваемый коридор, заставляли раздеваться догола, снимать обувь и приседать, а вокруг стояли 3 – 4 сотрудника ИК в ватных куртках» (13180).
«В результате перехода на зимнюю форму я стал носить зимнюю нутриевую шапку, которая была у меня изъята на административной комиссии, а взамен была предложена «шапка» сшитая из овчинного тулупа, которую даже пинать страшно, т.к. ее невозможно было носить, и сами сотрудники учреждения ее высмеивали на строевом смотре, удивляясь, как такое «гнездо» носят на голове; я отказался от такого головного убора, так как она унижала мое человеческое достоинство; за нарушение формы одежды я был водворен в ШИЗО на 15 суток» (13151).
«Говорят, что они меня произведут в разряд, так называемых, «сексуальных меньшинств».
1.3. Доведение до самоубийства и нанесения себе телесных повреждений
Около 5 - 10% писем содержат упоминание о попытке самоубийства или об умышленном нанесении себе увечий или иных телесных повреждений. При этом в большинстве случаев реакцией администрации места заключения является заключение в ШИЗО (в колониях), неоказание медицинской помощи (если нет непосредственной угрозы жизни в результате нанесенного телесного повреждения, например, в случае, когда зашивают себе нитками рот), снятие со счета осужденного денежных средств в связи с необходимостью оказания ему медицинской помощи.
«По сообщениям представителей Санкт-Петербургского отделения ООД «За права человека» Б. Е. Пантелеева и Г. Г. Чернявского ситуация в некоторых колониях Северо-Западного региона действительно катастрофическая. Так, например, после посещения ими межобластной больницы им. Гааза стало известно о пыточной колонии УС – 20/7 (т. н. «Яблоневка»). Издевательства над осужденными там настолько чудовищны, что один из них недавно выколол себе глаз, чтобы его отправили из этой колонии в больницу».
«Я повесился в ИВС г. Иркутска около 3 – 4 часов утра и не знаю, кто и как меня снимал. Вышел из комы через двое суток в какой-то палате. Как только открыл глаза меня сразу же отвезли обратно в ИВС» (12357).
«Осужденными и их родителями было приглашено телевидение. При съемках были выявлены грубейшие нарушения режима содержания, но никаких мер не принималось, более того, всем осужденным пришлось голодать 7 суток, добиваясь встречи с прокурором по надзору. За это время было оказано давление спецподразделениями, а начальник УИН генерал-майор Тарнавский сделал заявление, что законы будет устанавливать он и полковник Меркулов.
После этого основную часть осужденных развезли по другим лагерям, а остальным создали невыносимые условия жизни. Осужденным, находящимся в штрафном изоляторе пришлось порезать вены на руках, так как выносить издевательства и избиения не было больше сил».
«Начались избиения осужденных в дежурной части ЮК 25/4, и также началась в прямом смысле слова «бойня» в ШИЗО (штрафной изолятор), где осужденные не нашли другого способа остановить избиения, как резать на руках вены».
«После массовых голодовок и членовредительства заключенных в системе исполнения наказаний Иркутской области ГУИН Иркутской области вместо разрешения причин создавшейся обстановки выясняло пути утечки информации и применило репрессивные меры как к заключенным, пытающимся защищать свои права, так и через моего сына ко мне – за общественную работу по защите прав заключенных».
«Мне приходилось протестовать против беспредела способами, причиняющими вред моему здоровью. Я подрезал себе живот (проникающее ранение в живот). Мне живот зашили в санчасти. В этой колонии за короткий период мне пришлось три раза вскрывать себе живот до кишок. 21 апреля мне пришлось глотать разное железо: кнопки, металлическую проводку, половые гвозди» (12553).
Также показательным является случай, когда заключенный в знак протеста против противозаконных действий сотрудников администрации колонии (в частности, избиений) зашил себе нитками рот. На следующий день этот заключенный был отправлен в ШИЗО, так как он не поприветствовал сотрудников администрации. В ответ на это заключенный указал в письменной форме, что не мог их поприветствовать, так как его рот был зашит.

2. Водворение в изоляторы (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)*

Около трети писем заключенных содержит жалобы на незаконное водворение в изоляторы (штрафные изоляторы, помещения камерного типа).
Незаконное водворение – это, судя по письмам заключенных, довольно распространенная ситуация, когда либо проступка не было как такового, либо он был несоразмерен примененному наказанию. При этом заключенных часто не знакомят с постановлениями о водворении в изоляторы, что является противозаконным. В постановлениях часто пишутся выдуманные причины, что иногда не скрывают от самих заключенных.Возражения заключенных, несогласных с водворением в ШИЗО, не учитываются, а иногда рвутся прямо у них на глазах.
«Стали хватать всех, кто когда-либо перебегал им [администрации] дорогу или косо посмотрел в сторону штаба, и под предлогами, вроде незастёгнутой пуговицы, закрывать их в штрафной изолятор, где их зверски ежедневно избивали. Особенно досталось «лицам кавказской национальности»: их буквально забивали до смерти» (13340).
«Отказ от выхода на работу в выходные дни жестоко карался водворением в штрафные изоляторы» (13340).
«В ШИЗО из-за несправедливости на нервной почве со мной случился припадок с потерей сознания, в ходе которого я разбил голову и руку, никакой медицинской помощи мне оказано не было» (13340).
«21 марта 2005 г. начальник отдела безопасности ИК Оленников «натравил» на меня «смотрящих», в результате чего я был вынужден написать заявление о помещении меня в безопасное место.
Безопасным местом в ИК является двухместная камера ШИЗО. В этом безопасном месте я просидел в период с 21 марта по 8 июня» (13180).
«Уборочный инвентарь для наведения порядка в камере не выдавался, несмотря на мои просьбы. Из-за того, что на трубах в камере была пыль, меня поместили на 10 суток в ШИЗО» (13180).
«Поскольку я не вступил в самодеятельную организацию, за сон в личное время меня начали закрывать в ШИЗО на 15 суток, мотивируя это тем, что это грубое нарушение режима содержания» (13151).
«Если ты на что-то жаловался, тогда начинается настоящий террор. В данное время нахожусь в ПКТ. У нас в ПКТ в день по 4 – 5 обысков, отнимают всю литературу, с радиоточкой или какими бы то ни было новостями все очень плохо – они просто отсутствуют, посещение медицинской части, начальника отряда – крайне редки. В камерах сырость страшная, насекомых всяких разных полно, крысы и, само собой, инфекция. Если, допустим, не понравилась им твоя рожа, то в течения месяца найдут множество причин и оформят тебя в ПКТ или СУС»* (12382).
«В ШИЗО стены металлические, замаскированные тонким слоем штукатурки. Из-за этого в камерах холод, сырость. Заставляют надраивать до блеска краники для воды. Для этого даже находят пасту и ветошь».
«Пришел я в колонию в 2005 г., в январе, число точно не помню, на комиссии был распределен в 1 отряд. По категории осужденных я отношусь к обиженным. Администрация нас называет группой риска. В 1 отряде я пробыл 7 месяцев пока меня не закрыли в ШИЗО ПКТ, по нарушению отсидел я 5 суток, после чего мне опер принес бумагу, чтобы я ознакомился. В этой бумаге указывалось, что была произведена служебная проверка и выяснилось, что я склонен к гомосексуализму и якобы у меня нарушена сексуальная ориентация на почве ревности, довожу осужденных до преступлений и в связи с этим меня необходимо изолировать по ст.13 УИК. С этой бумагой я ознакомился и написал, что не согласен. Мне дали 90 суток ШИЗО ПКТ».
«По «липовым» актам меня неоднократно выдворяли в ШИЗО ФГУ ИК-4. Зимой 17 февраля 2005. по акту я «не поприветствовал сотрудников учреждения» – меня закрыли на 10 суток, при этом с меня сняли нательное теплое белье, отключив систему отопления, создали невыносимые условия, жуткий холод. Мед. работники, делающие обход, мер не принимали. По распоряжению зам. начальника колонии Цындянкина В.Г. систематически отключали отопление, о негласном распоряжении как-то сказал дежурный по ШИЗО: «Я тут не причем – есть указания руководства».

3. Санитарно-гигиенические и бытовые условия

Жалобы на условия содержания занимают второе место по частоте после жалоб на применение пыток, оказание физического и психического насилия. Заключенные жалуются на условия содержания как в ИВС, СИЗО, так и в колониях, куда их направляются после вынесения приговора.
Важно отметить, что нарушения условий содержания в местах заключения важны не только сами по себе, но и в их связи с ухудшением здоровья заключенных.
К плохим бытовым условиям относятся перенаселенность, состояние помещений, отсутствие отопления зимой и вентиляции летом, повышенная влажность и сырость помещений, отсутствие теплой одежды, спальных принадлежностей, не отвечающее должным требованиям состояние канализации и водопровода, отсутствие воды, зачастую, не только горячей, но и холодной, антисанитарные условия в бане.
Также следует особо отметить, что в некоторых случаях совместно содержатся лица больные туберкулезом и здоровые. В отдельных случаях помещение в такие камеры применяется в качестве меры наказания за отказ от дачи самооговаривающих или иных нужных сотрудникам правоохранительных органов показаний. Далее отдельно будет сказано о наиболее типичных жалобах в этой области.
3.1. Перенаселенность
Большая часть жалоб на перенаселенность поступает из ИВС и СИЗО. В отдельных случаях такого рода жалобы встречаются и от заключенных из колоний. В среднем, по отношению к количеству коек, количество заключенных больше от 1,5 до 3 раз. «В камере на 3 – 4 человека содержится по 6, по 8 человек» (13114).
«В камере 412, помещении не более 16 кв.м., помещалось 5 спаренных спальных мест, и постоянно находилось не менее 16 человек» (13094).
«Меня перевели в камеру сборочного отделения. Камера имела площадь около 8 кв.м. В данной камере находилась маленькая лавка и забитый унитаз. Ничего другого в камере не было. Воды не было. Розеток не было. Кроме меня и Иванова Сергея, в камере находились также Минин Роман и Шиманский Сергей и еще пять неизвестных мне заключенных. Из этих пятерых один был болен туберкулезом и ранее содержался в камере больничного отделения Присесть где-либо невозможно, тем более прилечь или поспать. Кроме того, туалет был забит, так что справлять естественные надобности мы решили только перед выводом из камеры. В данной камере сборочного отделения мы находились с 19 часов 10.07.2005 г. до 4 часа утра 11.07 2005 г. Около 4 часов 11.07.2005 г. нас вывели из камеры и поместили в автозак. Причем меня поместили со всеми моими сумками в так называемый «стакан» (пространство, примерно, 70 на 70 см. площади, огороженное стальными листами). В стакане меня поместили не одного, а с неизвестным мне заключенным. Кроме того, находиться в «стакане» можно только стоя, а еще с сумками очень даже затруднительно. Если сказать, точнее, описать все это одним словом – тесно, то это бы значило практически ничего не сказать. Нас буквально заталкивали, утрамбовывали в этот «стакан», чтобы дверь закрыть. Ехать стоя по российским дорогам в автозаке – вот это пытка. Я оказался в вагоне. Меня поместили в купе с двумя заключенными. Один из них был болен открытой формой туберкулеза, а второй был психическим больным, его даже привели в наручниках» (11839).
(Последнее письмо – редкий пример жалобы на условия перевозки (доставки, этапирования) заключенных. Им, похоже, внушили, что повсеместно существующие нечеловеческие условия перевозки – это норма, не зависящая от милиционеров (не хватает машин, нет бензина и т.п.) и потому такие условия воспринимаются, видимо, большинством как неприятность, но временная и неизбежная, недостойная жалобы.)
«Камера была переполнена, на 10 спальных мест приходилось по два человека [на каждое], спали по очереди».
3.2. Низкая температура в помещении Отсутствие отопления зимой, весной и осенью вызывает ухудшение здоровья заключенных. В некоторых случаях заключенные помещаются в камеры без соответствующей одежды, что в последствии приводит к заболеваниям.
«Я был водворен в камеру № 2 ИВС Люблинского ОВД 20.12.2004 г. около 23 часов. Температура в данной камере была намного ниже 18 градусов, так как окно в камере было приоткрыто, а закрыть его не было никакой реальной возможности из-за того, что оно загорожено аж тремя решетками. Я же был одет в довольно легкую куртку, на улице температура воздуха была значительно ниже минус пяти градусов, вследствие чего вплоть до 26.12.2004 г. я постоянно мерз, из-за холода в камере я не мог нормально спать, буквально каждые полчаса я просыпался от холода» (11839).
«Постоянно приходится отжиматься, чтобы не замерзнуть. Приходилось сидеть в холодной комнате для душа по четыре часа, а потом ехать в суд» (11833).
«В марте и начале апреля температура в камере не превышала 14 – 16 градусов, я был вынужден находиться в помещении в ватных штанах, зимней шапке и теплых носках» (13180).
3.3. Баня
В письмах встречаются жалобы на то, что банные дни устраивают реже, чем положено (реже раза в неделю), что времени на мытье выделяют мало (например, 3-5 минут на человека), что происходят внезапные отключения воды во время мытья и т.п.
«Помывка в душе осуществлялась один раз в неделю, при этом время помывки ограничивалось 10 минутами, после чего выключали горячую воду» (13180).
«В бане вода то холодная, то теплая, очень редко бывает горячая».
3.4. Совместное содержание здоровых и больных
На факт совместного содержания здоровых людей вместе с больными заразными заболеваниями указали около 10 % заключенных. В подавляющем большинстве случаев говорилось о больных открытой формой туберкулеза, но также и о больных вирусным гепатитом, СПИДом и др. Указывается на умышленное создание подобных условий содержания администрацией.
«Через несколько дней меня вновь посадили в ШИЗО; якобы я курил в неположенном месте, на этот раз меня содержали в одной камере с туберкулезно больным Стрельцовым А.М.; также изъяли нательное теплое белье с футболкой, оставив в спецовке на голое тело, отключили отопление, мед-часть, как и в прошлый раз, на обращения: «Почему отключили отопление?», не реагировала».
3.5. Наличие насекомых и грызунов В местах заключения, особенно в следственных изоляторах и ИВС, в камерах обитают клопы, тараканы, крысы, иные насекомые. «Камера населена всевозможными насекомыми и вшами, сначала я даже не мог понять, что же это за насекомые такие, но когда через несколько дней я ими был искусан, стало понятно, что это клопы» (11839).
«Огромное количество клопов, спать невозможно» (11833).
«На второй день моего пребывания в ИВС, т.е.