2 Апрель 2007

Целью контент-анализа является выявление нарушений в учреждениях пенитенциарной системы со стороны администрации по отношению к заключенным. Источником информации служат письма заключенных в «Центр содействия международной защите», содержащие жалобы на условия содержания.

Проведен типологизированый качественный контент-анализ писем лиц, находящихся в учреждениях пенитенциарной системы, а также их родственников. Контент-анализом охвачено около 1600 писем в период с июня 2005 г. по июнь 2006 года. Из этого объема писем примерно 130 (в том числе 5 коллективных) содержат жалобы на нарушение прав заключенных. Некоторые коллективные обращения содержат жалобы нескольких десятков человек.

Все описанное ниже нельзя воспринимать как однозначно достоверные существующие нарушения прав заключенных. Анализ основывается на утверждениях самих заключенных, и потому, если строго подходить к проблеме, требует проверки на соответствие действительности. Но сотрудники Центра, к сожалению, в настоящее время лишены возможности посещать следственные изоляторы и колонии в рамках работы по Article 3, и тем самым лично отслеживать ситуацию в этих учреждениях. Одной из наиболее веских причин, с точки зрения властей, ограничить допуск в пенитенциарные учреждения представителей правозащитных организаций, является, на наш взгляд, мало меняющаяся с течением времени в них обстановка с точки зрения условий содержания и их соответствия международным стандартам, несмотря на публичные заявления об обратном. Об этом в первую очередь и свидетельствуют письма заключенных, в которых, зачастую, слышится крик души, и обращение в Центр – это не стремление оболгать кого-то или что-то, а стремление выговориться и поделиться своим горем. В этом, думается, и заключается ценность предлагаемого анализа.

Содержание:
1. НАСИЛИЕ     3
1.1. ФИЗИЧЕСКОЕ НАСИЛИЕ     3
1.2. УНИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА     5
1.3. ДОВЕДЕНИЕ ДО САМОУБИЙСТВА И НАНЕСЕНИЯ СЕБЕ ТЕЛЕСНЫХ ПОВРЕЖДЕНИЙ… ...…6
2. ВОДВОРЕНИЕ В ИЗОЛЯТОРЫ (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)     7
3. САНИТАРНО-ГИГИЕНИЧЕСКИЕ И БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ     9
3.1. ПЕРЕНАСЕЛЕННОСТЬ     9
3.2. НИЗКАЯ ТЕМПЕРАТУРА В ПОМЕЩЕНИИ     10
3.3. БАНЯ     100
3.4. СОВМЕСТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЗДОРОВЫХ И БОЛЬНЫХ     11
3.5. НАЛИЧИЕ НАСЕКОМЫХ И ГРЫЗУНОВ     11
3.6. СОСТОЯНИЕ ОДЕЖДЫ И ПОСТЕЛЬНЫХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ     11
3.8. АНТИСАНИТАРИЯ И ИНЫЕ НЕГАТИВНЫЕ ФАКТОРЫ     12
4. МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ     13
5. РЕЖИМ СОДЕРЖАНИЯ     14
6. РЕЖИМ ТРУДА     144
7. ПИТАНИЕ     166
7.1. НЕСБАЛАНСИРОВАННОЕ ПИТАНИЕ (ОТСУТСТВИЕ В РАЦИОНЕ ПОЛОЖЕННЫХ ПРОДУКТОВ)     166
8. УХУДШЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ     177
9. ИЗЪЯТИЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ     177
10. ДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ     177
10.1. УДЕРЖАНИЕ И ВЗИМАНИЕ ДЕНЕГ: НЕВЫПЛАТЫ ЗАРПЛАТЫ, ПЕНСИЙ, ИНЫХ ПОСОБИЙ, ОГРАНИЧЕНИЕ ПОКУПОК В ЛАРЬКЕ ИНЫЕ НАРУШЕНИЯ     177
11. СВЯЗЬ С ВНЕШНИМ МИРОМ     188
11.1. ЦЕНЗУРА     188
11.2. ОТСУТСТВИЕ СРЕДСТВ СВЯЗИ     188
12. РЕЛИГИЯ     19
13. ЖАЛОБЫ НА УСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ………………………………………………………………..19


1. Насилие
Можно выделить несколько типов насилия по отношению к заключенным:: с одной стороны, физическое, с другой, психическое – моральное подавление человека (унижение человеческого достоинства и угрозы). Больше всего жалоб приходит на физическое насилие, но это не свидетельствует о его большей распространенности в учреждениях по сравнению с психологическим насилием. Физическое насилие, как можно полагать, более ощутимо, нагляднее, экстраординарнее, в то время как для заключенного весьма трудно определить грань между моральным насилием и внутренне присущим пенетенциарной системе морально-психологическим ограничением человеческого бытия. Изощренные методы морального насилия, накладываемые на весьма низкий образовательный уровень заключенных, к тому же, сознательно затушевывают эту грань.
Более половины писем, таким образом, содержат жалобы на применение физического насилия, 2/3 писем указывают на случаи угроз или применения насилия, около 7 % писем содержат подробные описания пыток и иных нарушений.
1.1. Физическое насилие
Случаи применения насилия называются в некоторых случаях «применением спец. средств» (дубинок, слезоточивого газа, электрошока), однако чаще прямо указывается на применение физического насилия: «применяли шантаж, угрозы, обман и побои» (12556)*, «не снимая с меня наручников, [сотрудники милиции] оказывали на меня физическое давление (выбили зубы, разбили губы и брови, один глаз не видел на 100%)» (12689), «Я был зверски избит сотрудниками ИВС» (12510), «[сотрудники милиции] надели наручники, посадили в машину и стали избивать…, милиционеры били меня по лицу, по телу, поставили синяк под глазом, разбили нос» (12503), «меня избивали и пытали…, пытки сопровождались применением изощренных методов, а также психологическим воздействием» (12494), «применялись меры психического и физического воздействия» (12466), «препроводили меня к себе в служебный кабинет, где начали избивать» (12510).
Однако далеко не всегда приводится подробное описание нарушений прав, часто указывается только на наличие «неоднократных», «многократных», «бесконечных» случаев нарушений. Некоторые письма содержат подробное описание пыток, особенно в случаях если основной целью письма является не желание добиться пересмотра приговора или его отмены в связи с пытками, а стремление прекратить дальнейшее применение пыток со стороны сотрудников учреждения и привлечь их к ответственности.
     «Меня доставили в Кировское РОВД г. Саратова в 17:00, завели в кабинет и без предварительной беседы стали бить руками и ногами, Потом я помню, как меня ударили по голове пластмассовой канистрой с водой, объемом литров 15-20, после чего я потерял сознание. Пришел в себя от резких болей в груди. Оперативник Обухов Ю.М. прыгал в ботинках на моей грудной клетке. Они [оперативники] принесли противогаз… и электрический кипятильник… После этого они усадили на стул со спинкой и надели наручники на руки и ноги, один провод подсоединили к наручникам, а вторым касались частей тела, открытых от одежды, после этого они одели противогаз на голову, перекрыли доступ кислорода, после этого я потерял сознание, стал приходить в сознание от холода. На мне были одни брюки, по пояс голый, пристегнутый к батарее у настежь открытого окна, Сколько так я просидел, я не помню, но на улице было холодно, март месяц, а это была ночь. Не добившись от меня никаких лживых показаний, они решили применить пытку «излом позвоночника через спинку стула», это невыносимая боль. После пытки я попросил адвоката и сказал, что больше не могу терпеть боль и хочу в туалет. После этих слов я получил сильный удар ногой в область почки и услышал крик оперативника: «Будешь ср…ть и сс…ть в штаны, а адвоката, где я тебе найду ночью, сейчас доставим потерпевшего из больницы, он тебя опознает и мы тебя после этого изуродуем – будешь жить на таблетках»(12546).
          «Наш сын Саматов Алмаз Дамирович, 1981 г. р., поступил в тюрьму № 2 г. Казани 20 июля 2005 года. Вскоре, после поступления нам стало известно, что наш сын вместе со многими вновь поступившими заключенными был зверски избит представителями администрации тюрьмы. В данное время наш сын находится в изоляторе в тяжелом состоянии, со сломанными ребрами».
     «Меня оперативники Чердаклинского РОВД Ульяновской области Денисов и Епишин, попросили проехать с ними из дома, в котором я проживал, в Чердаклинское РОВД для выяснения личности и опроса по драке, которая, по словам оперов, произошла несколько дней до их приезда ко мне по ул. Пионерская в кафе «Пятерочка» этого же поселка. Я ответил операм, что мне неизвестно то, что они рассказали. Опера настояли, что все же нужно проехать в РОВД и провести допрос. Я не стал возражать и как законопослушный гражданин оделся и проследовал с операми в РОВД, где меня препроводили на второй этаж в кабинет и сразу же стали запугивать и угрожать физической расправой, заставляя при этом взять вину на себя по драке и разбойному нападению в кафе «Пятерочка». Позже к операм присоединился следователь при Чердаклинском РОВД Валеев, который пообещал мне, что в случае моего отказа, обвинят меня не только в драке и разбое, но и в ряде тяжелых статей с печальным исходом для меня, что отдадут меня в руки более жестких и жестоких людей, которые не станут так мило беседовать, как они сейчас со мной беседуют. Я ничего не совершал, а потому и попросил, как минимум, извиниться и отпустить меня из РОВД. Но после этого следователь Валеев и опер Епишин позвонили и попросили кого-то приехать, сообщив при этом, что появился очередной клиент, вот только уж очень упрямый и требовательный. Прошло около часа, как в кабинет вломились шесть здоровенных мужчин, спортивного сложения, в штатской одежде, при оружии. Один из них подошел ко мне и стал размахивать пистолетом у меня перед лицом, спрашивая, знаю ли я что это такое, затем вынул обойму и ударил меня ею несколько раз по голове, спросил, беру ли я драку и разбой. Я отказался. Он вышел из кабинета со следователем Валеевым. Спустя какое-то время они снова вошли и уже стали говорить про сотовые телефоны, про убийство водителя Сергеева, убийство семьи частных предпринимателей, убийство молодой девушки, найденной в лесопосадке, убийство женщины-сотрудницы, убийство водителя Давыденко, убийство и поджог Шепель и Пигльцева, убийство Степанова. Стали избивать меня и запугивать, угрожая при этом причинением боли и страданий моим родственникам. Вывезли меня за пределы поселка городского типа Чердаклы в район строящейся нефтебазы в лесопосадку и стали пытать и сильно избивать, продолжая свои угрозы в сторону моих родственником. Издевались надо мной, как только им этого хотелось. Стреляли из оружия перед ногами. Одевали полиэтиленовый пакет на голову и стягивали на шее, пристегивали руки наручниками назад и били, после чего столкнули в яму и стали стрелять рядом, в меня летела земля с травой. Позже яму стали засыпать со мной. Я страшно испугался и не выдержал такое, сказал им, что все сделаю». (12430).
     Чаще всего первоначальные избиения осужденных, прибывших в колонии, связаны с отказом заключенных вступать в самодеятельные организации, принуждение к вступлению в которые противоречит закону.
     «Заставляют вступать в какую-то коммунистическую партию, в которой какие-то ячейки, и пропагандируют коммунизм».
     В отдельных случаях заключенные подробно описывают случаи угроз: «Угрожали, хотели отвезти на реку Самарку и утопить». «Угрожали вывезти в лес, переломать все кости и пристрелить при попытке к бегству. Угрожали мне через моих родственников, что будут происходить с ними несчастные случаи» (13074). «Угрожали применением ко мне сексуального насилия в извращенной форме» (13183).
     К случаям психологического давления, или оказания психического насилия, можно отнести случаи, когда лицо, лишенное свободы, главным образом непосредственно после задержания, находится в неведении относительно причин задержания. «В дом вошли участковый с сотрудником милиции в штатском. Мне было предложено проехать в отделение милиции. Мое заявление о нежелании ехать в данный момент куда бы то ни было, так как я только что проснулся и еще даже не умылся, было пресечено высказываниями о применении силы, и мне ничего не оставалось, как одеваться и ехать. По прибытии в отделении милиции я был немедленно прикован наручниками к батарее и больше не имел возможности свободного передвижения». Заключенный узнал, в чем он обвиняется, только в 22 часа, когда было принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, т.е. до 22 часов лицо не знало о причинах своего задержания, что можно расценивать как оказание психического давления. (12811).      
     «В эту колонию я прибыл летом 2003 года. Уже при поступлении в карантин над многими заключенными начинают издеваться. Заставляют при выходе из автозака бежать бегом через шлюз и коридор вахты. После этого всех заставляют садится на корточки и держат в таком положении не менее часа, а бывает и по несколько часов. Такое требование ничем не вызвано. Ведь никто не собирается даже оказывать неповиновение или делать что-то запрещенное. То есть это делается с единственной целью напугать и унизить людей
     В самом карантине осужденных заставляют написать целый набор документов. То есть о вступлении в «партию» – самодеятельную организацию, об отказе от своих убеждений, то есть от воровских традиций. При этом ни у кого не спрашивают, придерживается ли их кто-то или нет. Также заставляют написать явку с повинной о совершении якобы ранее преступлении. Когда кто-то не имеющий нарушений по нескольку лет, как, например, осужденный Ильин Павел 1980 г. р., подает заявление на перевод на улучшенные условия содержания ему отказывают. Отказ объясняют тем, что он не состоит в партии».
     Типичным можно назвать и ниже приведенный случай.
     «Во время моего задержания в отделении милиции г. Костромы, куда я был вызван в связи с обвинениями по ч. 3 ст. 158 УК РФ и пришел со своим адвокатом, адвокат был избит сотрудниками милиции. В течение последующих суток я был лишен юридической защиты, меня не кормили и избивали на допросах. После пяти суток избиений и голода я не выдержал и в камере ИВС хотел покончить жизнь самоубийством, перерезав оба предплечья рук» (12872).
1.2. Унижение человеческого достоинства
В обращениях заключенных также встречаются жалобы на случаи унижения их человеческого достоинства как со стороны сотрудников администрации исправительных учреждений, так и со стороны других заключенных.
Один из заключенных, потерявший за время отбывания наказания (5 лет) 27 зубов (остались 5 нижних зубов), указывает, что администрация не предоставляла ему надлежащее диетическое питание (которое можно было бы проглатывать, не пережевывая, например, каша, сметана, пюре и т.д.) и не проводила лечение (протезирование), в результате чего «на обеде, если начинаю крошить хлеб в суп, можно услышать о себе – корова, лошадь, собака, свинья»(12821).
Также к случаям унижения человеческого достоинства, равно как и физического и психического насилия, можно отнести случаи изнасилования, совершения насильственных действий сексуального характера, в том числе и при помощи «подручных» средств (палок и т.д.). «Били палкой по ногам и этой же палкой пытались изнасиловать. Потом приводили своих заключенных, пристегивали меня к столу наручниками и с помощью них пытались меня изнасиловать. Перекидывали из камеры в камеру, наговаривая людям про меня, чтобы меня опустить» (13074).
Также к случаям унижения достоинства заключенные относят и принуждения к вступлению в самодеятельные организации, создаваемые в местах заключения.
«Сразу по прибытии в ОИ в карантине мне довольно настойчиво предложили вступить в самодеятельную организацию колонии, чего я не хотел делать. Я отказался, меня предупредили, что скоро я пожалею об этом, а на следующий день был вывешен график дежурства по карантину; первой фамилией в этом графике стояла моя. Старшина карантина мне объяснил, что выбор у меня такой, либо встать на тумбочку рядом со входом в карантин, либо брать ведро с тряпкой и мыть полы в секции. На тот момент я практически ничего не знал о своих правах и обязанностях, но считал и считаю для себя унизительным как стоять на тумбочке с повязкой на рукаве, так и мыть полы в общественном помещении, поэтому я отказался и, как узнал позже, был прав, так как уборка помещений и дежурство в обязанности осужденного не входят. За отказ от дежурства администрация водворила меня в ШИЗО на 15 суток» (13185).
«За два с половиной месяца меня более 15 раз подвергли личным обыскам. При этом меня выводили в холодный, проветриваемый коридор, заставляли раздеваться догола, снимать обувь и приседать, а вокруг стояли 3 – 4 сотрудника ИК в ватных куртках» (13180).
«В результате перехода на зимнюю форму я стал носить зимнюю нутриевую шапку, которая была у меня изъята на административной комиссии, а взамен была предложена «шапка» сшитая из овчинного тулупа, которую даже пинать страшно, т.к. ее невозможно было носить, и сами сотрудники учреждения ее высмеивали на строевом смотре, удивляясь, как такое «гнездо» носят на голове; я отказался от такого головного убора, так как она унижала мое человеческое достоинство; за нарушение формы одежды я был водворен в ШИЗО на 15 суток» (13151).
     «Говорят, что они меня произведут в разряд так называемых «сексуальных меньшинств».

1.3. Доведение до самоубийства и нанесения себе телесных повреждений

     Около 5 - 10% писем содержат упоминание о попытке самоубийства или об умышленном нанесении себе увечий или иных телесных повреждений. При этом в большинстве случаев реакцией администрации места заключения является заключение в ШИЗО (в колониях), неоказание медицинской помощи (если нет непосредственной угрозы жизни в результате нанесенного телесного повреждения, например, в случае, когда зашивают себе нитками рот), снятие со счета осужденного денежных средств в связи с необходимостью оказания ему медицинской помощи.
     «По сообщениям представителей Санкт-Петербургского отделения ООД «За права человека» Б. Е. Пантелеева и Г. Г. Чернявского ситуация в некоторых колониях Северо-Западного региона действительно катастрофическая. Так, например, после посещения ими межобластной больницы им. Гааза стало известно о пыточной колонии УС – 20/7 (т. н. «Яблоневка»). Издевательства над осужденными там настолько чудовищны, что один из них недавно выколол себе глаз, чтобы его отправили из этой колонии в больницу».
     «Я повесился в ИВС г. Иркутска около 3 – 4 часов утра и не знаю, кто и как меня снимал. Вышел из комы через двое суток в какой-то палате. Как только открыл глаза меня сразу же отвезли обратно в ИВС» (12357).
     «Осужденными и их родителями было приглашено телевидение. При съемках были выявлены грубейшие нарушения режима содержания, но никаких мер не принималось, более того, всем осужденным пришлось голодать 7 суток, добиваясь встречи с прокурором по надзору. За это время было оказано давление спецподразделениями, а начальник УИН генерал-майор Тарнавский сделал заявление, что законы будет устанавливать он и полковник Меркулов. После этого основную часть осужденных развезли по другим лагерям, а остальным создали невыносимые условия жизни. Осужденным, находящимся в штрафном изоляторе пришлось порезать вены на руках, так как выносить издевательства и избиения не было больше сил».
«Начались избиения осужденных в дежурной части ЮК 25/4, и также началась в прямом смысле слова «бойня» в ШИЗО (штрафной изолятор), где осужденные не нашли другого способа остановить избиения, как резать на руках вены».
«После массовых голодовок и членовредительства заключенных в системе исполнения наказаний Иркутской области ГУИН Иркутской области вместо разрешения причин создавшейся обстановки выясняло пути утечки информации и применило репрессивные меры как к заключенным, пытающимся защищать свои права, так и через моего сына ко мне – за общественную работу по защите прав заключенных».
     «Мне приходилось протестовать против беспредела способами, причиняющими вред моему здоровью. Я подрезал себе живот (проникающее ранение в живот). Мне живот зашили в санчасти. В этой колонии за короткий период мне пришлось три раза вскрывать себе живот до кишок. 21 апреля мне пришлось глотать разное железо: кнопки, металлическую проводку, половые гвозди» (12553).
     Также показательным является случай, когда заключенный в знак протеста против противозаконных действий сотрудников администрации колонии (в частности, избиений) зашил себе нитками рот. На следующий день этот заключенный был отправлен в ШИЗО, так как он не поприветствовал сотрудников администрации. В ответ на это заключенный указал в письменной форме, что не мог их поприветствовать, так как его рот был зашит.
2. Водворение в изоляторы (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ)*
Около трети писем заключенных содержит жалобы на незаконное водворение в изоляторы (штрафные изоляторы, помещения камерного типа). Незаконное водворение – это, судя по письмам заключенных, довольно распространенная ситуация, когда либо проступка не было как такового, либо он был несоразмерен примененному наказанию. При этом заключенных часто не знакомят с постановлениями о водворении в изоляторы, что является противозаконным. В постановлениях часто пишутся выдуманные причины, что иногда не скрывают от самих заключенных.Возражения заключенных, несогласных с водворением в ШИЗО, не учитываются, а иногда рвутся прямо у них на глазах.
«Стали хватать всех, кто когда-либо перебегал им [администрации] дорогу или косо посмотрел в сторону штаба, и под предлогами, вроде незастёгнутой пуговицы, закрывать их в штрафной изолятор, где их зверски ежедневно избивали. Особенно досталось «лицам кавказской национальности»: их буквально забивали до смерти» (13340).
«Отказ от выхода на работу в выходные дни жестоко карался водворением в штрафные изоляторы» (13340).
«В ШИЗО из-за несправедливости на нервной почве со мной случился припадок с потерей сознания, в ходе которого я разбил голову и руку, никакой медицинской помощи мне оказано не было» (13340).
«21 марта 2005 г. начальник отдела безопасности ИК Оленников «натравил» на меня «смотрящих», в результате чего я был вынужден написать заявление о помещении меня в безопасное место. Безопасным местом в ИК является двухместная камера ШИЗО. В этом безопасном месте я просидел в период с 21 марта по 8 июня» (13180).
«Уборочный инвентарь для наведения порядка в камере не выдавался, несмотря на мои просьбы. Из-за того, что на трубах в камере была пыль, меня поместили на 10 суток в ШИЗО» (13180).
«Поскольку я не вступил в самодеятельную организацию, за сон в личное время меня начали закрывать в ШИЗО на 15 суток, мотивируя это тем, что это грубое нарушение режима содержания» (13151).
«Если ты на что-то жаловался, тогда начинается настоящий террор. В данное время нахожусь в ПКТ. У нас в ПКТ в день по 4 – 5 обысков, отнимают всю литературу, с радиоточкой или какими бы то ни было новостями все очень плохо – они просто отсутствуют, посещение медицинской части, начальника отряда – крайне редки. В камерах сырость страшная, насекомых всяких разных полно, крысы и, само собой, инфекция. Если, допустим, не понравилась им твоя рожа, то в течения месяца найдут множество причин и оформят тебя в ПКТ или СУС»* (12382).
     «В ШИЗО стены металлические, замаскированные тонким слоем штукатурки. Из-за этого в камерах холод, сырость. Заставляют надраивать до блеска краники для воды. Для этого даже находят пасту и ветошь».
     «Пришел я в колонию в 2005 г., в январе, число точно не помню, на комиссии был распределен в 1 отряд. По категории осужденных я отношусь к обиженным. Администрация нас называет группой риска. В 1 отряде я пробыл 7 месяцев пока меня не закрыли в ШИЗО ПКТ, по нарушению отсидел я 5 суток, после чего мне опер принес бумагу, чтобы я ознакомился. В этой бумаге указывалось, что была произведена служебная проверка и выяснилось, что я склонен к гомосексуализму и якобы у меня нарушена сексуальная ориентация на почве ревности, довожу осужденных до преступлений и в связи с этим меня необходимо изолировать по ст.13 УИК. С этой бумагой я ознакомился и написал, что не согласен. Мне дали 90 суток ШИЗО ПКТ».
     «По «липовым» актам меня неоднократно выдворяли в ШИЗО ФГУ ИК-4. Зимой 17 февраля 2005. по акту я «не поприветствовал сотрудников учреждения» – меня закрыли на 10 суток, при этом с меня сняли нательное теплое белье, отключив систему отопления, создали невыносимые условия, жуткий холод. Мед. работники, делающие обход, мер не принимали. По распоряжению зам. начальника колонии Цындянкина В.Г. систематически отключали отопление, о негласном распоряжении как-то сказал дежурный по ШИЗО: «Я тут не причем – есть указания руководства».

     Первые две главы посвящены случаям применения насилия к заключенным. При этом все случаи можно разделить на применение насилия в местах заключения до вынесения приговора и применение насилия в местах отбывания наказания.     
     В первом случае лицо подвергается насилию и пыткам с целью заставить его подписать явку с повинной, дать самооговаривающие показания, отказаться от адвоката, прекратить писать жалобы по поводу избиений, на условия содержания и т.п. Причем сам факт жалобы не гарантирует привлечения к ответственности сотрудников милиции за избиения и т.д. Скорее наоборот – провоцирует еще большее насилие, ухудшение условий содержания.
Письма содержат указание на наличие круговой поруки между следователем, прокурором и судьями. Например, лицо, подвергнувшись физическому давлению, пишет жалобу прокурору. Прокурор может ответить, что в результате проверок обвинения не подтвердились, или же ничего не ответить. Далее человек уже в ходе самого судебного разбирательства может заявить ходатайство об исключении из доказательственной базы его показаний, так как давал их под пытками. Суд, в свою очередь, как правило, игнорирует подобное заявление. Приводился случай когда судья прямо заявил подсудимому: «Если мне надо будет, я тебя посажу. Ты один, а нас трое: я, прокурор и адвокат».
В письмах также достаточно часто указывается, что, если нет возможности пригласить адвоката, то часто могут дать «карманного» адвоката по назначению, от которого никакой пользы. Такой «порочный круг», как представляется, можно разорвать, только если в дело вмешиваются СМИ. Однако судьи всячески стараются не допускать «посторонних» на процессы. Указывался случай, когда судья лично выгнал журналистов из зала заседания, а на их возмущенное напоминание о том, что право присутствовать на открытых заседаниях закреплено в УПК, судья ответил: «Я тебе сейчас дам УПК, получишь 15 суток СИЗО и будешь там изучать УПК, а заодно и вшей кормить!»
     Во втором случае, как представляется, основной целью применения насилия является, среди прочего, желание заставить заключенных прекратить писать жалобы, желание узнать каналы утечки информации о бесчинстве администрации, о нарушении условий содержания и т.д. Можно с полной уверенностью утверждать, что применение физического насилие для достижения подобных целей возведено в систему. Водворение в ШИЗО в качестве реакции на жалобу – далеко не самое ужасное. Во многих колониях практикуется избиение лиц, содержащихся в ШИЗО, «для профилактики», «для острастки», чтобы не только не писали, но и в мыслях такого не держали. При этом сотрудники администрации, медицинской части «оправдывают» свои действия тем, что заключенные – убийцы, воры, грабители, и что будто бы с ними так и надо поступать.
     Письма лиц, содеражищихся в колониях, также указывают на наличие круговой поруки между сотрудниками администрации и прокурорами. Заключенный посылает жалобу, и если на нее и приходит ответ, то в 99% случаев это шаблонная отписка, что, мол, проверка проведена, нарушения не выявлены, данные заключенного не подтвердились. При этом, зачастую, никто в колонию не приезжал, никаких проверок не проводил. Однако вслед за этим такого «писателя» водворяют в ШИЗО, ПКТ. После проверочной комиссии, вне зависимости от того, прибыла ли она по своему усмотрению или же в результате жалоб заключенных, ситуация ухудшается. Это тоже система. Поэтому в письмах встречаются просьбы не проводить никаких проверок, не присылать никаких комиссий, так как после них бывает только хуже.
     
3. Санитарно-гигиенические и бытовые условия

Жалобы на условия содержания занимают второе место по частоте после жалоб на применение пыток, оказание физического и психического насилия. Заключенные жалуются на условия содержания как в ИВС, СИЗО, так и в колониях, куда их направляются после вынесения приговора. Важно отметить, что нарушения условий содержания в местах заключения важны не только сами по себе, но и в их связи с ухудшением здоровья заключенных.
К плохим бытовым условиям относятся перенаселенность, состояние помещений, отсутствие отопления зимой и вентиляции летом, повышенная влажность и сырость помещений, отсутствие теплой одежды, спальных принадлежностей, не отвечающее должным требованиям состояние канализации и водопровода, отсутствие воды, зачастую, не только горячей, но и холодной, антисанитарные условия в бане.
Также следует особо отметить, что в некоторых случаях совместно содержатся лица больные туберкулезом и здоровые. В отдельных случаях помещение в такие камеры применяется в качестве меры наказания за отказ от дачи самооговаривающих или иных нужных сотрудникам правоохранительных органов показаний.
Далее отдельно будет сказано о наиболее типичных жалобах в этой области.
3.1. Перенаселенность
Большая часть жалоб на перенаселенность поступает из ИВС и СИЗО. В отдельных случаях такого рода жалобы встречаются и от заключенных из колоний. В среднем, по отношению к количеству коек, количество заключенных больше от 1,5 до 3 раз. «В камере на 3 – 4 человека содержится по 6, по 8 человек» (13114).
«В камере 412, помещении не более 16 кв.м., помещалось 5 спаренных спальных мест, и постоянно находилось не менее 16 человек» (13094). «Меня перевели в камеру сборочного отделения. Камера имела площадь около 8 кв.м. В данной камере находилась маленькая лавка и забитый унитаз. Ничего другого в камере не было. Воды не было. Розеток не было. Кроме меня и Иванова Сергея, в камере находились также Минин Роман и Шиманский Сергей и еще пять неизвестных мне заключенных. Из этих пятерых один был болен туберкулезом и ранее содержался в камере больничного отделения Присесть где-либо невозможно, тем более прилечь или поспать. Кроме того, туалет был забит, так что справлять естественные надобности мы решили только перед выводом из камеры. В данной камере сборочного отделения мы находились с 19 часов 10.07.2005 г. до 4 часа утра 11.07 2005 г. Около 4 часов 11.07.2005 г. нас вывели из камеры и поместили в автозак. Причем меня поместили со всеми моими сумками в так называемый «стакан» (пространство, примерно, 70 на 70 см. площади, огороженное стальными листами). В стакане меня поместили не одного, а с неизвестным мне заключенным. Кроме того, находиться в «стакане» можно только стоя, а еще с сумками очень даже затруднительно. Если сказать, точнее, описать все это одним словом – тесно, то это бы значило практически ничего не сказать. Нас буквально заталкивали, утрамбовывали в этот «стакан», чтобы дверь закрыть. Ехать стоя по российским дорогам в автозаке – вот это пытка. Я оказался в вагоне. Меня поместили в купе с двумя заключенными. Один из них был болен открытой формой туберкулеза, а второй был психическим больным, его даже привели в наручниках» (11839). (Последнее письмо – редкий пример жалобы на условия перевозки (доставки, этапирования) заключенных. Им, похоже, внушили, что повсеместно существующие нечеловеческие условия перевозки – это норма, не зависящая от милиционеров (не хватает машин, нет бензина и т.п.) и потому такие условия воспринимаются, видимо, большинством как неприятность, но временная и неизбежная, недостойная жалобы.)
«Камера была переполнена, на 10 спальных мест приходилось по два человека [на каждое], спали по очереди».
3.2. Низкая температура в помещении
Отсутствие отопления зимой, весной и осенью вызывает ухудшение здоровья заключенных. В некоторых случаях заключенные помещаются в камеры без соответствующей одежды, что в последствии приводит к заболеваниям.
«Я был водворен в камеру № 2 ИВС Люблинского ОВД 20.12.2004 г. около 23 часов. Температура в данной камере была намного ниже 18 градусов, так как окно в камере было приоткрыто, а закрыть его не было никакой реальной возможности из-за того, что оно загорожено аж тремя решетками. Я же был одет в довольно легкую куртку, на улице температура воздуха была значительно ниже минус пяти градусов, вследствие чего вплоть до 26.12.2004 г. я постоянно мерз, из-за холода в камере я не мог нормально спать, буквально каждые полчаса просыпался от холода» (11839).
«Постоянно приходится отжиматься, чтобы не замерзнуть. Приходилось сидеть в холодной комнате для душа по четыре часа, а потом ехать в суд» (11833).
«В марте и начале апреля температура в камере не превышала 14 – 16 градусов, я был вынужден находиться в помещении в ватных штанах, зимней шапке и теплых носках» (13180).
3.3. Баня
В письмах встречаются жалобы на то, что банные дни устраивают реже, чем положено (реже раза в неделю), что времени на мытье выделяют мало (например, 3-5 минут на человека), что происходят внезапные отключения воды во время мытья и т.п.
«Помывка в душе осуществлялась один раз в неделю, при этом время помывки ограничивалось 10 минутами, после чего выключали горячую воду» (13180).
«В бане вода то холодная, то теплая, очень редко бывает горячая».
3.4. Совместное содержание здоровых и больных
     На факт совместного содержания здоровых людей вместе с больными заразными заболеваниями указали около 10 % заключенных. В подавляющем большинстве случаев говорилось о больных открытой формой туберкулеза, но также и о больных вирусным гепатитом, СПИДом и др. Указывается на умышленное создание подобных условий содержания администрацией.
     «Через несколько дней меня вновь посадили в ШИЗО; якобы я курил в неположенном месте, на этот раз меня содержали в одной камере с туберкулезно больным Стрельцовым А.М.; также изъяли нательное теплое белье с футболкой, оставив в спецовке на голое тело, отключили отопление, мед-часть, как и в прошлый раз, на обращения: «Почему отключили отопление?», не реагировала».     
3.5. Наличие насекомых и грызунов
В местах заключения, особенно в следственных изоляторах и ИВС, в камерах обитают клопы, тараканы, крысы, иные насекомые.
«Камера населена всевозможными насекомыми и вшами, сначала я даже не мог понять, что же это за насекомые такие, но когда через несколько дней я ими был искусан, стало понятно, что это клопы» (11839).
«Огромное количество клопов, спать невозможно» (11833).
«На второй день моего пребывания в ИВС, т.е. 02.07. 2005 г., я и Мешанинов обнаружили, что в камере живет огромная крыса. Она забралась через едва закрытое окно камеры и обитала в пространстве между решетками на окне. Выбраться обратно она не могла. Крыса каждую ночь пищала и бегала в промежутке между решетками. Прогнать ее никак не получалось. Крыса размером была около двадцати сантиметров в длину, не считая хвоста. Я каждый день обращался к дежурным по ИВС с просьбой перевести меня в другую камеру или как-то открыть окно и прогнать крысу. Мне ответили, что страшного в том, что в камере крыса, нет. Дня через три в камере, которая не проветривалась, начало вонять, причем сильно, крысиными испражнениями, но и тогда меня никто в другую камеру перевести и не подумал» (11839).
«От всего, что происходит в камере, от грязи и пота, появляются вши, а потом чесотка» (13114).
     «В ШИЗО полно крыс, которые попадают в камеру через не закрывающиеся ничем «очки» санузла. (Зимой грызуны, спасаясь от холода в канализации, приходят в камеру и забираются под одеяло к спящему арестанту!)».
3.6. Состояние одежды и постельных принадлежностей
     Заключенные говорят о грязной и изношенной одежде, грязных матрасах, некачественной стирке вещей.
     «Постирать личные вещи было невозможно, за 2,5 месяца у меня только один раз взяли постельное белье в стирку» (13180).
     «По прибытии в УЩ-349/5 г.Н.Тагил я не был обеспечен в соответствии со ст. 99 УИК РФ. Из всего положенного мне в соответствии с законодательством мне выдали только один костюм х/б и шапку, в остальном обеспечении мне было отказано по неизвестным мне причинам. Я не получал одежду и обувь по сезону (январь 2005 г.), хотя подавал заявление через начальника отряда № 14 Дударева с просьбой предоставить мне телогрейку, валенки, а так же минимум средств личной гигиены, перечисленных в части 2 ст. 99 УИК РФ».
     «Банно-прачечный комбинат очень плохо стирает, из стирки белье приносят грязнее, чем до стирки. В отрядах нет возможности стирать и сушить».
     «Костюмы х/б, выдаваемые в зоне сроком на один год (летние), после первой стирки садятся на два размера, после чего ношение такого костюма унижает личное достоинство осужденного. За отказ носить такой костюм после стирки пишут докладные администрации. В зимнее время администрация отобрала у меня теплую куртку вольного пошива».
3.8. Антисанитария и иные негативные факторы
Антисанитария помещений, спальных мест, унитазов.
Чаще всего жалобы на антисанитарию относятся к изоляторам. В письмах отмечается, что санитарно-бытовые условия в ШИЗО/ПКТ самые плохие, на втором месте идут ИВС и СИЗО.
«В камерах № 2, 7, 8 ИВС при Люблинском ОВД не имеется даже обыкновенных раковин, умываться приходится из трубы для слива воды над загаженным унитазом. Камера № 2 ИВС, когда я туда впервые попал, была жутко загажена, везде грязь, вонь, было противно куда-нибудь присесть, видимо, никто здесь не убирался целый год. Освещенность в камерах № 2 и 8 ИВС не выдерживает никакой критики, имеется только одна лампа накаливания мощностью 50 Ватт, окна в этих камерах очень маленькие, грязные, загороженные тремя решетками, в результате чего свет в камеру практически не поступает даже днем, а от лампочки нет никакого толка. Читать и писать в таких условиях неимоверно трудно, приходится постоянно всматриваться в написанное, подготовится к защите нет никакой возможности. В результате долгого нахождения в таких условиях у меня сильно ухудшилось зрение, развивается близорукость. Кроме того, в камерах нет практически никакой вентиляции, вентиляционные отверстия засорены, запах табачного дыма не выветривается» (11839).
«Там нет ничего, там холодно, очень грязно, ни матраца, ни одеяла там не дают, в камере нет унитаза, справлять нужду надо прямо в бак, который стоит в углу, а выводят в туалет на улице, почистить зубы только через 12 часов; ни одной прогулки не было, дышать нечем, свет тусклый». «Умываться можно лишь над унитазом, так как раковина для умывания отсутствует» (11833).
«В камере, где меня содержат, нет вентиляции, отчего в камере удушливый воздух. Более того, нет возможности проветрить камеру. Скопившийся углекислый газ вперемешку с куревом и еще множество запахов, которые нельзя никак устранить. В камере нет водопровода, нет санузла. Вместо санузла стоит туалетный бочок, от которого всегда исходит запах испражнений, бочок выносится раз в сутки, но запах остается, хоть пустой он или нет» (13114).
     «Ни туалетной, ни какой либо иной бумаги для гигиенических нужд не предоставляется. Просьбы об этом остаются без внимания».

     Вышеуказанные нарушения условий содержания представляются наиболее типичными. Именно они являются неотъемлемой частью практически любого письма из мест отбывания наказания. При этом было бы ошибочным считать, что всему виной недостаток финансирования. Безусловно, недостаток финансирования может сказаться на таких факторах как рацион питания, одежда, но каким образом можно связать отсутствие денег и запрет закрывать окна в камерах и бараках зимой, когда все стены покрываются «снежной шубой»? Или же ограничение покупок в магазине? Некоторое «объяснение» приведено в письмах. Сотрудники администрации часто оправдывают такого рода действия высказываниями типа: «Не на курорт приехали!». Эта фраза отражает, к сожалению, отношение к заключенным со стороны администрации. Идея всяческих ограничений заключенных прочно увязывается в сознании с карающей, а не исправительной функции наказания. Условия содержания, таким образом, превращаются в пыточные.
     
4. Медицинское обслуживание
Жалобы на плохое медицинское обслуживание чаще всего связаны с отсутствием медикаментов и квалифицированных врачей.
Плохая работа медслужб выражается в отказах оказывать медицинскую помощь, лечении не специализированными лекарствами, несвоевременном лечение, отказе от фиксирования побоев. Отмечается, что чаще всего эти нарушения связаны с низкой квалификацией врачей и с давлением администрации учреждений на медработников. Кроме того, подобное поведение врачей увязывается с их неприязнью к заключенным.
«Вместе со мной, в 6-ом отряде, был осужденный Кононов Валентин Степанович. Во время обследования в центральной больнице один из врачей проговорился Валентину, что у него кандидоз пищевода. Это заболевание, предшествующее раку. Но, тем не менее, Кононову никакого лечения не оказывали, о его заболевании ему не говорили. Более того неоднократно водворяли в ШИЗО или в ПКТ за то, что он отказывался выходить по состоянию своего здоровья на зарядку».
     «С уверенностью утверждаю: за пять лет во Владимирской области никакой помощи ВИЧ-инфицированным не оказывалось. Прокуратура бессовестно врет по этому поводу. В качестве подтверждения прилагаю ответ из прокуратуры по надзору Владимирской области, в котором откровенно лгут, говоря, что все ВИЧ-инфицированные прошли обследование на установление стадии болезни, все осмотрены врачом-инфекционистом, медикаментозное снабжение аптеки учреждения находится на удовлетворительном уровне. Доказать обратное очень просто.
     Мне был назначен препарат тимазит в марте 2005 года для лечения ВИЧ-инфекции. Вплоть до сентября меня «лечили» обещаниями, что нужно подождать, нет денег и т. д. Потом, когда препарат появился, вдруг выяснилось, что процедура приема этого препарата очень сложная и мне нужно сделать для этого много анализов. Это мне сказал исполняющий обязанности заместителя начальника по лечебно-профилактической работе капитан Антошин Сергей Викторович.
     При этом он отказывался давать мне прочитать аннотацию, подтверждающую его утверждения. Мотивировал он это тем, что якобы мне это знать не положено. Тот же Антошин отказывался делать анализ на вирусную нагрузку, объясняя тем, что во Владимирской области такие анализы не делаются».
     «Я ВИЧ-инфицирован с 2000 г., а с осени 2002 г. болен туберкулезом, также гепатитами В и С и имею хроническое заболевание почек. На данный момент у меня диагноз по ВИЧ – стадия 2Б (бессимптомная) и I АГДУ по туберкулезу. Я получаю лечение только по туберкулезу, по ВИЧ-инфекции – нет, т.к. по законодательству стадия 2Б лечения не требует. Стадия 2Б подразумевает ВИЧ-инфекцию без каких-либо сопутствующих заболеваний. Хотя туберкулез и заболевание почек у меня выявлены после того, как я уже был ВИЧ-инфицирован. Но врачи колонии, где я содержался, не хотят менять мне диагноз по ВИЧ. Я обращался в ГУИН Свердловской области, но безрезультатно. Врачи так же не берут во внимание ни туберкулез, ни заболевание почек».
     «В 2005 г., отбывая наказание в ОХ – 30/3, я был лишен 2-ой группы инвалидности решением Льговского бюро МСЭ без всяких на то оснований. Мне не было сделано никакого медицинского осмотра, сотрудники Льговского бюро МСЭ не ознакомились с моей историей болезни, лишили меня 2-ой группы инвалидности, не присудив мне взамен никакую другую».
     «Посещение больными туалета производится по времени. Представьте, что вы находитесь в помещении, которое называется «палата» размером максимум 30 кв. метров, и с вами еще в этой же палате находится минимум 15 человек, и вас выпускают из палаты в туалет 1-ый раз в 6 утра, 2-ой раз в 11. 00. В третий раз вы идете в туалет в 4 часа вечера. И последний раз, то есть в 4-ый, в 8 часов. Также нет там и прогулок, и мест для курения, и поэтому больным запрещено курить».
          
5. Режим содержания
Поступают жалобы от больных людей, в том числе инвалидов, на то, что им не назначают смягченных условий содержания. Заключенные в ИВС и СИЗО жалуются на отсутствие прогулок, предусмотренных законом.
«После оформления я был помещен в изолятор временного содержания в ОВД «Крюково» Зеленоградского АО г. Москвы, где я находился трое суток. За это время ни одной прогулки у меня не было» (11833).
«Несмотря на мои просьбы, на прогулку меня выводили не ежедневно» (13180).
     «В бараках почти нет бытовых помещений. А именно: нет комнат для приема пищи, отсутствуют вообще сушилки. Комната политико-воспитательной работы вмещает в лучшем случае не более трети находящихся в отряде. В большинстве отрядов туалет и умывальник находятся на улице».
     «По прибытии меня поместили в карантин. На следующий день меня перевели незаконно в СУС, несмотря на то, что Президиум Мосгорсуда изменил мне вид режима с особого на строгий и сократил срок наказания. Поэтому мне не имели права назначать строгие условия содержания. Их назначают автоматом лишь тем, кто на особом режиме.
     В СУСе я просидел месяц и лишь после неоднократных моих жалоб меня вывели в жилую зону на общие условия содержания».
     «В магазине введено незаконное ограничение на приобретение продуктов питания и товаров первой необходимости. Запрещается приобретать больше двух пачек сигарет, 200 грамм чая, килограмма конфет, пряников, печенья, больше одного тюбика пасты или крема для бритья. Получается, что я даже не могу помочь тем, у кого нет денег. Когда мы спрашивали у ларечницы, кто эти ограничения придумал, она ссылалась на бухгалтерию. Мол, из бюджета колонии выделяется мало средств для приобретения и закупки этих товаров.
     Спецотдел работает плохо. Полностью блокируется доступ осужденных к суду. Чтобы люди не могли обжаловать несправедливые приговоры и неправомерные действия администрации. Лично я за время пребывания в 18-ой колонии подал к отправке 152 жалобы в различные инстанции. Все эти жалобы были по условиям содержания. Но в ответе Дубравной прокуратуры (прилагаю) говорилось, что мною отправлено лишь 109 жалоб. Также пропадали жалобы у Пономарева Станислава, Ветлова Ильи и других осужденных. При отправке жалоб в суд намеренно нарушается порядок отправления. Вначале в суд посылают саму жалобу, без квитанции об уплате госпошлины. И суд делает красивые глаза и возвращает жалобы без рассмотрения. Так как госпошлина якобы не уплачена.
     На хозработы привлекают согласно графику, однако заставляют делать совершенно бессмысленную работу, не вызванную необходимостью. Одну и ту же кучу угля заставляют, как на каторге, перекладывать из одного места в другое. Спецодежда также не выдается».
     «В учреждении УЩ-349/5 установлен распорядок дня для осужденных, при котором больные ВИЧ-инфицированные, туберкулезно больные вынуждены утром сразу после команды: «Подъем», выходить в локальный участок отряда № 14 на улицу зимой из теплой постели на мороз. Учитывая заболевание (туберкулез легких и ВИЧ-инфекция), отсутствие одежды по сезону (валенки), это неминуемо может привести к обострению заболеваний, или любая самая малая простуда может обернуться летальным исходом».
     «Не дают родственникам увидеть меня вот уже 2 года».
6. Режим труда
Можно выделить несколько основных видов нарушений: несоблюдение администрацией правил техники безопасности на рабочем месте, наличие ненормированного рабочего дня, занижение заработной платы. В среднем ежемесячные выплаты заключенным меньше минимума в 100 – 120 раз, т.е. зарплата в некоторых случаях составляет от 5 до 10 руб. в месяц, при этом в некоторых случаях сообщается об отсутствии выплат вообще.
Из того, что заключенные соглашаются на ненормированный рабочий день (12 - 14 часов в сутки) за низкое вознаграждение, можно сделать вывод, что далеко не все заключенные имеют возможность получить рабочее место.
«С 03.01. 2001 г.меня «трудоустроили» на промышленную зону ИК-5. С января по апрель 2001 г. работа велась по 12 – 14 часов в сутки. Выходные дни и отгулы не предоставлялись, отказ от выхода на работу в выходные дни жестоко карался штрафным изолятором с последующими репрессиями со стороны администрации колонии. Заработная плата при этом составляла от 65 копеек до 3 рублей в месяц. Спецодежда и средства охраны труда отсутствовали полностью. У меня на глазах десятки людей уехали в больницу с диагнозом «туберкулез» из-за неработающей вытяжки при работе с сухим деревом; все нормы воздушной загрязненности превышены в несколько раз. Только у меня на глазах 7 человек понесли частичную или полную ампутацию пальцев рук. За время работы я неоднократно обращался к администрации с просьбой привести рабочие условия в порядок и заработную плату в соответствие с нормами, однако к моим просьбам оставались глухи, единственным результатом явились репрессии в мой адрес со стороны администрации колонии. 11.09.2002 г. у меня на глазах у моего друга, работающего со мной на одном станке (без всякого обучения и профессиональной подготовки), оторвало ножами станка 6 пальцев рук, что оказало на меня шокирующее воздействие. Я вновь потребовал у администрации колонии заключить со мной трудовой договор. В ответ на это 24.09.2002 г. меня посадили в штрафной изолятор на 13 суток, выбросив мое требование в урну. В ШИЗО я объявил голодовку. Я голодал несколько дней с требованием встречи с прокурором, надо мной лишь посмеялись, вызвать прокурора отказались. Выйдя из ШИЗО, я случайно узнал, что в колонии находится помощник прокурора по надзору Варданян. Встретившись с ним, я услышал от него дословно следующее: «В соответствии с Уголовно-исполнительным кодексом вы (осужденные) находитесь здесь на положении рабов и работать обязаны в любом случае, значит, и трудовые договоры заключать с вами не нужно, а Трудовой кодекс на вас не распространяется. Администрация же колонии должна предоставлять условия труда и заработную плату, но, как говорится, не обязана». После чего я был заключен в ШИЗО еще на 23 дня, выйдя только 01.11. 2002 г.» (13340).
     «Через неделю после этого меня безо всяких договоров и заявлений о приеме на работу вывели работать на швейный участок. Работал я швеей мотористом 3-го разряда. Я не получал даже минимальную оплату труда, хотя норму выработки я перевыполнял всегда. Когда 115, когда 120 процентов. И это происходит в отношении всех осужденных. За наш счет наживается администрация. Несмотря на то, что я получил ответ из Дубравной прокуратуры о том, что наша рабочая неделя, по закону, составляет шесть дней по семь часов каждый день, хотя по Трудовому кодексу мы должны работать пять дней по восемь часов, но даже это нарушалось. Мы работали каждый день по 9,5 – 10 часов. Спецодежда никому вообще не выдавалась. Техника безопасности не соблюдалась повсеместно. Осужденный Гордеев из 5-го отряда получил таким образом производственную травму. Из-за неисправности швейной машинки он прошил себе в августе этого года указательный палец правой руки. Он обратился в медчасть, но помощь ему не оказали. В результате рука у него загнила и ее чуть было не ампутировали».
     «10.06.2005 г. я написал в прокуратуру о фактах незаконного предпринимательства администрации ИК-18 и ИК-19. Из Москвы пригоняются купленные по дешевке, попавшие в аварию машины. Затем, используя рабский труд осужденных, – им почти ничего за работу не платят – а также заставляя осужденных, через своих родственников и знакомых приобретать для ремонта автомобилей краску, запчасти, фурнитуру, они доводят машины до кондиции и продают их. Кроме того, таким образом ремонтируют машины нужным людям. Например судьям Зубово-Полянского района. В частности, осужденные, работавшие в автомастерской, слышали как судья этого суда В.В. Шиндин и председатель этого суда Ю. В. Митягин просили отремонтировать их машины».
     «Отрабатывая сверхмесячную норму времени, средний заработок составлял не более 100 рублей, что прямо нарушает ст. 105 УИК РФ, где прописано, что оплата отработанной нормы месячного времени не может быть ниже МРОТ. Сегодня МРОТ составляет 800 рублей. В УФСИН таких оплат не видит осужденный. В октябре, ноябре, декабре 2004 года моя оплата за месяц не превышала 25 рублей».

     В отношении трудоустройства в российских колониях существуют две прямо противоположные ситуации: в некоторых из них нет работы совсем или количество рабочих мест ограничено, в других – заключенных заставляют работать в такой степени по 1—14 часов в день за символическую плату, что практически можно говорить о рабском труде. Принцип: «Не на курорт приехали!» находит полное воплощение в принуждении заключенных к рабскому труду.
7. Питание
     В некоторых письмах встречаются жалобы на низкое качество пищи, использование испорченных продуктов для ее приготовления, в результате чего осужденные страдают от различных заболеваний.
     «Если были какие-то жалобы на питание при комиссии, то после ухода комиссии кормят так, что останавливаются и болят желудки, от испорченного масла у многих понос и, соответственно далее гастрит, а потом язва; от капусты, которой здесь кормят, постоянно изжога, рвота, понос» (12382).
     В отдельных случаях заключенные жалуются на отсутствие питание при этапировании: «Этапировали в наручниках в вагоне пассажирского поезда с 22 по 24 ноября 2002 г. без еды» (12377).
     «Больше года разрешали отовариваться на 100 рублей, потом лимит повысили до 250 руб. Что такое 250 рублей? Отвечаю: для осужденного это во всем нужда, голод, холод, так как на 250 руб. ничего не купишь. Я не могу законно зарабатывать себе на жизнь, удовлетворять свои нужды, также не могу рассчитывать на законный минимальный размер оплаты труда, сходить в магазин, приобрести продукты питания и предметы первой необходимости. Из-за этого у меня дистрофия уже два с лишним года, и выпадают зубы. И немало других трудностей. Магазин для зека, это вся его радость и надежда».
7.1. Несбалансированное питание (отсутствие в рационе положенных продуктов)
     «Плохое приготовление пищи, вместо сливочного масла – смазка для дверей».
     «В колонии плохо кормят, ниже минимальной нормы. Со столовой все таскают бригадиры и те, кто работает на должности, с разрешения зам. начальника колонии».
     «Питание изменилось, но не так, как хотело правительство. В общем стало хуже, ведь урезали хлеб, который считался порционной пайкой, а в случае его урезания всегда были бунты. Должны были добавить другие продукты, однако произошло лишь излишнее обогащение тех, кто контролирует эти продукты. Ведь ни мяса, ни рыбы как не было, так и нет порционно, а есть общая масса чего-то в виде костей, как раньше».
     «В столовой учреждения питание совершенно отвратительное – постоянно происходит недовложение продуктов (мяса, рыбы, жиров), единственное, что соблюдается, – это норма сахара, которую закладывают в утренний чай. Качество приготовленной пищи соответствует примерно помоям. Норма хлеба также соблюдается. Качество хлеба тоже нормальное».
     Также встречаются жалобы на отсутствие диетического питания, что увязывается с отсутствием лечения заболеваний: туберкулеза, диабета и т.п.
8. Ухудшение здоровья
Около половины людей жалуется в письмах на ухудшение здоровья вследствие условий содержания в местах заключения. Это может быть как развитие тех болезней, которыми люди страдали еще до заключения, так и приобретение новых заболеваний. Многие заражаются туберкулезом, особенно в СИЗО, ИВК, ШИЗО, которые часто бывают перенаселены.
     «Больным туберкулезом ставят группы тубучета, которые указывают якобы на то, что человек относительно здоров, и их направляют в здоровые отряды. Существует ощущение, что это делается намеренно, чтобы заразить здоровых людей туберкулез. Периодически осужденные заболевают туберкулезом, как случилось, в частности, с осужденным Давыденко О., которого освободили лишь после того, как он заболел туберкулезом».
9. Изъятие материальных ценностей
Изъятие при обысках вещей, которые по внутренним правилам заключенным разрешается иметь при себе: одежды, лекарств, продуктов и т.п.
«На глазах у сотен осужденных изымались их личные вещи, разрешенные УИК РФ и правилами внутреннего распорядка ИУ…, (банные тазы, столовая посуда и т.п.) и цинично уничтожали их на месте кувалдой. То, что не билось (теплая одежда, одеяла, футболки, носки, обувь и т.п.), относилось в топку и сжигалось… Малую часть того, что не было уничтожено на месте, несли в сторону штаба. Немалая часть была расхищена сотрудниками администрации. Несколько дней после этого младшие инспектора отдела безопасности демонстративно курили похищенные у осужденных дорогие сигареты и ели шоколад. Продукты питания, которые не уничтожили вандалы в форме УИН, через пару недель пожрали крысы, так как все, в чем можно было их хранить, уничтожено. В преддверии приближающейся зимы осужденных полностью лишили теплых вещей, а некоторых и одеял, хотя сама администрация ничего из положенного на зимний сезон (кроме фуфаек, да и то не всем) не выдавала. Несколько обысков в нарушение всех законов и инструкций были проведены в общежитиях после команды «отбой» (13340).
     «Забирают вещи безвозвратно и говорят, что все они идут на уничтожение согласно УИК. Когда я пытаюсь возразить, меня избивают».

10. Денежные отношения

10.1. Удержание и взимание денег: невыплаты зарплаты, пенсий, иных пособий, ограничение покупок в ларьке иные нарушения
     
Как уже было сказано ранее в блоке «Режим работы», заключенные жалуются на использование их бесплатного труда. Положенные зарплаты, пенсии и деньги для некоторых других целей (например, при освобождении на проезд до места жительства) не выдаются
     «С июня по июль 2003 года, что составило 37 дней, я работал плотником 4 разряда на сооружении жесткой крыши по мягкой кровле крыши. Конструкция и проект были сделаны лично мною. Площадь крыши составила 980 квадратов на общежитии № 3. За выполненную работу администрация должна была нам заплатила 13 112 рубля, однако, эти деньги я со своего счета снять не смог, так как их там не было» (13176).
     «Баня нормальная. Проводится капитальный ремонт санчасти, но производится он за счет осужденных. То есть дергают деньги по мелочи с тех, кто не хочет иметь лишних проблем: попасть ни за что в ШИЗО, получить вовремя свидание. Например, Марков Владимир, 19-й отряд, являясь инвалидом, предъявил претензии к администрации по поводу хищения с его лицевого счета денег – пенсии по 2-й группе инвалидности. Перед административной комиссией ему сделали фиктивное нарушение и условно-досрочное освобождение он не получил. За те полгода, через которые он мог по закону рассчитывать на следующее УДО, состояние здоровья его ухудшилось и ему отрезали вторую ногу. Освободился он по УДО, но уже вообще безногим».
     «Многим освобождающимся не выдают на дорогу ни копейки денег. Например, мне не дали ничего. Меня сопровождал сотрудник колонии, которого трясло с похмелья. Это было видно невооруженным взглядом. Так как в ИК-18 не принято выдавать деньги освободившимся на руки в самой бухгалтерии, их выдают при посадке на поезд сопровождающие. И тот, кто меня сопровождал, заявил, что кроме 280 рублей мне ничего не положено. Хотя я знаю, что должны по закону выдавать сумму в размере минимального размера оплаты труда. А это 800 рублей. В какой-либо ведомости в получении денег, как это положено, я не расписывался».     
11. Связь с внешним миром
11.1. Цензура
     Заключенные, как правило, вполне мирятся с цензурированием своей корреспонденции тем более, что российское законодательство прямо его предусматривает (с некоторыми исключениями). Недовольство в связи с перепиской вызывает «плохая» работа спецчасти, через которую отправляется и получается корреспонденция. Под «плохой» работой спецчасти заключенные имеют в виду несвоевременность отправки и удержание корреспонденции.
     «Отсутствует система отправки жалоб и заявлений, как того требует закон. Мои заявления, которые я пытался отправить через администрацию, просто бесследно исчезли» (13185).
     «18 марта 2005 г. ко мне на длительное свидание в очередной раз приехала жена При допуске на свидание, ее, в нарушение действующего законодательства, полностью обыскали без составления протокола, без понятых. 20 марта 2005 г. перед ее убытием со свидания сотрудники администрации изъяли из ее сумочки мою статью в газету о злоупотреблениях в ИК и ее заявление на имя Генерального Прокурора РФ. Я сказал контролерам, что, изымая заявление, они превышают свои должностные полномочия. В ответ на это они вызвали начальника отдела безопасности ИК Оленникова. Оленников потребовал у моей жены, чтобы она собственноручно разорвала заявление на имя Генерального Прокурора, в противном случае он не выпустит ее с территории ИК. Так как моя жена опаздывала на автобус в Москву, то она была вынуждена порвать заявление» (13180). «Отправить какую-либо жалобу или заявление через спецчасть было невозможно, так как от меня не принимали ни одной бумаги, или просто их не отправляли» (13180). Невозможность доказать эти нарушения связывают с тем, что при передаче корреспонденции в спецчасть на руки не выдаются никакие документы, подтверждающие ее движение. 11.2. Отсутствие средств связи «Отсутствует телефонная связь, поэтому положенные переговоры не дают совсем, через почтовый ящик письма почти не отправляют, цензор работает раз в месяц (это праздник), но много писем не находят адресатов. Спецотдел ИК не отправляет официальным путем жалобы в суды, прокуратуры и другие органы власти, поэтому приходится защищать свои права, отправляя письма неофициально». 12. Религия Еще одним типом жалоб, хоть и наименее типичным, являются жалобы на отсутствие возможности отправлять религиозные обряды. «Дважды я обращался с письменными заявлениями на имя начальника колонии с просьбой пригласить ко мне раввина, но ни одного ответа не получил» (13180). «Лично мне запрещают посещение церкви. Я верующий православный человек и мне непонятны мотивы, по которым меня огораживают от моей веры». 13. Жалобы на условия содержания в местах заключения «Написал жалобы в суд и прокуратуру о том, что условия содержания представляют пытки и бесчеловечное обращение. Лобнинский городской суд перенаправил жалобу для рассмотрения в прокуратуру г. Лобни, а прокуратура дала ответ, что нарушений условий содержания при проверке не выявлено». «С ноября 2004 г. по июль 2005 г. я работал на тракторе без выходных и при ненормированном рабочем дне. При этом на лицевой счет мне зачисляли 700- 800 руб. в месяц. Я стал добиваться заработка через Москву и вышел на прокурора Республики Коми, который дал указание прокурору по надзору, разобраться. Когда приехал прокурор по надзору, то я в разговоре понял, что моя затея о восстановлении истины бессмысленна. На первый мой вопрос, почему маленькая зарплата. Я получил ответ, что я не на заработках». Все нарушения прав заключенных тесно связаны между собой. Например, за отказ вступить в самодеятельную организацию человек может быть водворен в ШИЗО вместе с больным туберкулезом лицом, условия содержания в ШИЗО также не соответствуют нормам, заключенный в связи с этим пишет жалобы в прокуратуру, которые не отправляются во время или не отправляются вообще, при этом сотрудники администрации колонии нередко избивают таких жалобщиков. Проблема нарушения прав заключенных – сложное, комплексное явление, поэтому решать следует ее комплексно. Однако, представляется, что отношение сотрудников администрации к заключенным, к своей работе в целом в значительной мере может определять как наличие того или иного явления, так и его устранение или смягчение. Анализ писем позволяет предположить, что на нынешнем этапе пенитенциарная система направлена на угнетение и физическое и моральное подавление заключенных. Серьезной проблемой является осуществление контроля за соблюдением законности в местах заключения. Письма свидетельствуют, что в большинстве случаев отосланное, например, прокурору письмо – не имеет никакого результата. Сама система надзора за законностью в местах лишения свободы не действует, как в целом, так и в рамках отдельных ее звеньев.