1 Сентябрь 2009

Дорогие друзья,

Мы открываем рубрику, посвященную новым интересным решениям Европейского суда по правам человека, к которым хотелось бы привлечь Ваше внимание и которые могут быть полезны в Вашей работе. Кроме того, здесь будет информация о новых публикациях, посвященных вопросам Конвенции и практики Суда. В этой рубрике мы также можем обсуждать Ваши вопросы, касающиеся прецедентной практики Европейского суда.

Рубрику ведет эксперт Центра Анна Юдковская, адвокат, к.ю.н.

27 июля Суд вынес очередное «пилотное» решение в деле Олару и другие против Молдовы (Olaru and Others v. Moldova (nos. 476/07, 22539/05, 17911/08, 13136/07), которое касалось неисполнения судебных решений национальных инстанций о предоставлении определенным категориям служащих социального жилья. Установив по устоявшейся практике нарушение статей 6 § 1 Конвенции и статьи 1 Протокола 1 к Конвенции, Суд также пришел к выводу о существовании структурной проблемы в Молдове, связанной с систематическим неисполнением подобных решений вследствие очень широкого круга служащих, которым положено по закону такое жилье, с одной стороны, и отсутствия необходимых средств в местных бюджетах с другой стороны. Кроме того, в отношении систематического неисполнении решений о предоставлении социального жилья у потерпевших сторон отсутствуют эффективные внутренние средства правовой защиты.

В рамках «пилотного решения» Суд обязал государство-ответчика в течение шести со дня вступления решения в силу установить эффективное внутреннее средство правовой защиты, которое обеспечило бы адекватное возмещение в случае неисполнения или задержек в исполнении решений национальных судов относительно социального жилья, и предоставить такое возмещение в течение одного года от даты вступления решения в силу всем пострадавшим от такого неисполнения или неразумной задержки в исполнении, кто обратился Суд до вынесения настоящего постановления. Наконец, Суд отложил на один год от даты вступления в силу данного решения, производство по во всем делам, касающимся неисполнения или задержки исполнения решений о предоставлении социального жилья, что не препятствует Суду в любой момент объявить неприемлемым любой такое дело, или исключить его списка дел в случае заключения мирового соглашения между сторонами, или урегулирования вопроса другими средствами.

30 июля 2009 года были опубликованы несколько решений ЕСПЧ против Российской Федерации. Дело Даниленков и другие против России (Danilenkov and Others v. Russia, no. 67336/01) интересно тем, что в этом решении Суд впервые сказал о существовании позитивного обязательства государства установить эффективную судебную систему для рассмотрения жалоб о дискриминации. В этом решении речь шла о профсоюзной организации докеров Калининградского Морского торгового порта, которые подвергались различным формам дискриминации, имеющей целью уничтожит данный профсоюз – незаконные увольнения, перевод в специальные группы, выполняющие меньший объем работы, снижение рабочих часов, и соответственно, зарплат, и т.д. По большинству эпизодов заявители обращались в национальные суды, которые находили обоснованными их жалобы и в ряде случаев даже присуждали компенсацию. Однако, суды отказывались рассматривать жалобы заявителей на дискриминацию по отношению к ним как членам профсоюза со стороны руководства порта, ссылаясь в одном случае на необоснованность такой жалобы, а в двух случаях – на то, что факты дискриминации могут быть установлены только в рамках уголовного производства.

Европейский суд отметил, что «уголовный процесс, базирующийся на принципе индивидуальной ответственности, требует доказанности «вне разумного сомнения» прямого умысла со стороны кого-то из руководителей порта дискриминировать членов профсоюза. В отсутствии доказанности такого умысла возбуждение уголовного дела невозможно. Кроме того, жертвы дискриминации не имеют существенного влияния на процедуру возбуждения и расследования дела.

Таким образом, Суд не убежден, что уголовное преследование, зависящее от способностей органов следствия раскрыть и доказать прямой умысел на дискриминацию, является эффективным и практичным средством защиты от предполагаемой дискриминации профсоюзов. С другой стороны, гражданский процесс позволил бы решить гораздо более деликатную задачу изучения всех элементов взаимоотношений между заявителями и их работодателем, и присудить соответствующую компенсацию». Суд пришел к выводу, что отсутствие эффективной судебной защиты порождало опасение потенциальной дискриминации и удерживало людей от вступления в профсоюз, что могло привести к его исчезновению.

Таким образом, Суд установил нарушение статьи 11 Конвенции, взятой вместе со статьей 14, из-за отсутствия эффективной системы судебной защиты от дискриминации профсоюзов.

Примечательно, что принципы, примененные Судом в этом решении, могут быть легко распространены и на другие виды дискриминации.

В деле Гладышев против России (Gladyshev v. Russia, no. 2807/04) 58-летний заявитель был обвинен в убийстве сотрудника милиции и жестоко избит после задержания и отказа написать явку с повинной. После избиений, в процессе которых ему сломали ребра, заявитель подписал явку с повинной, и подтвердил свою вину при последующем допросе в присутствии приглашенного следователем адвоката, а также при дальнейшем воспроизведении обстановки события. Во время судебного следствия он отказался от своих признаний, заявив, что подписал их вследствие жестокого с ним обращения. Суд, рассматривавший дело, несколько раз назначал судебно-медицинскую экспертизу телесных повреждений заявителя, которая подтвердила их возникновение вследствие избиения.

Заявитель был признан виновным в убийстве сотрудника правоохранительных органов и незаконном изготовлении и хранении оружия. Приговор базировался на его признательных показаниях на досудебном следствии, показании свидетеля, который со слов жертвы знал об угрозах со стороны заявителя, и факте обнаружения пистолета заявителя недалеко от места происшествия (по утверждению заявителя пистолет был подкинут впоследствии сотрудниками милиции). В то время как суд согласился с тем фактом, что заявитель получил травмы в день ареста, он пришел к выводу что данные травмы не имеют отношения к признательным показаниям заявителя, которые тот давал «в обстоятельствах, исключающих любое физическое и психическое насилие».

На основании имеющихся заключений судебно-медицинских экспертиз и в отсутствии убедительного объяснения происхождения телесных повреждений заявителя со стороны Правительства, Суд счел установленным факт их получения в обстоятельствах, описанных заявителем.

Расследование, проведенное национальными органами в отношении жалоб заявителя на бесчеловечное обращение, не было тщательным и эффективным. Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в материальной и процедурной ее составляющих.

В этих обстоятельствах включение показаний заявителя, данных на начальных этапах следствия, в доказательную базу приговора (наряду с рядом иных непрямых доказательств) и отказ судов первой и второй инстанции признать эти доказательства недопустимыми, привели к нарушению права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 § 1 Конвенции.

Хочется отметить, что это решение Суда пока единственное, где нарушение статьи 6 было найдено из-за использования доказательства, полученного в результате бесчеловечного обращения, а не в результате пытки (как, например, в делах Harutyunyan v. Armenia и Göçmen v. Turkey), учитывая, что статья 15 Конвенции ООН против пыток и жестоких, бесчеловечных и других унижающих достоинство видов обращения четко говорит о недопустимости доказательств, полученных в результате именно пыток. В деле Jalloh v. Germany Суд «оставил открытым» общий вопрос о том, нарушает ли принцип справедливости судопроизводства использование доказательства, полученного путем бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, сконцентрировавшись на нарушении привилегии против самообвинения.

Такой подход подверг критике в своем особом мнении сер Николас Братца, справедливо отметив, что не только граница между различными форами жестокого обращения не поддается точному определению, но и справедливости судебного процесса наносится серьезный урон вследствие использования доказательств, полученных в нарушение статьи 3 Конвенции независимо от формы обращения. В этом аспекте решение по делу Гладышев против России является прогрессивным шагом.

(продолжение следует)