Запрет пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания

I ВВЕДЕНИЕ

Статья 3 предусматривает:

Статья 3 – Запрет пыток
Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

(i) Значение и важность запрета пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

Защита, предусмотренная Статьей 3, закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократического общества. Статья 3 главным образом защищает физическую целостность личности. Кроме того, она также применяется в случаях причинения боли, которая приводит к сильным психическим страданиям. Запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения влечет как негативные, так и позитивные обязательства. Негативные обязательства требуют от Государства воздержания от участия в запрещенных действиях. Государство несет ответственность за действия полиции, сил безопасности и других правоохранительных органов. Государство несет ответственность за их действия вне зависимости от того, действовали ли они по приказу или собственному усмотрению. Позитивные обязательства требуют от Государства защиты от причинения пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и расследования всех обвинений в таком обращении. Позитивные обязательства включают тренинг персонала, проводящего задержания и аресты подозреваемых и т.д. Государство не может снять с себя ответственность за действия тех, кому оно делегировало свои полномочия. Таким образом, например, Государство несет ответственность за применение наказания, нарушающего Статью 3, в частной школе, потому что, в конечном счете, Государство несет ответственность за обеспечение права на образование (см. Costello-Roberts – v – United Kingdom).

Для удовлетворения требований Статьи 3 Государство должно принимать соответствующие меры для привлечения к ответственности тех, кто применяет запрещенное обращение или наказание. Таким образом, в результате расследования эти люди должны предстать перед судом и в случае признания их вины, наказаны за совершенные деяния в соответствии с законом. Как и в случае с правом на жизнь это обязательство означает, что Государство должно предоставить не только свободные подачу жалоб и процедуры расследования, но и эффективную систему уголовного правосудия (См. тренинг Interights: право на жизнь).


(ii) Абсолютная природа права

Фундаментальная важность Статьи 3 подчеркивается тем фактом, что она применима независимо от поведения жертвы, и является абсолютным правом, то есть, не может быть никакого исключения из нее, не может быть ее умаления во время войны или другой чрезвычайной угрозы жизни нации (См. Статью 15, которая говорит об умалении в общем, и Статью 15 (2), запрещающую умаление Статьи 3). Суд признает, что:

Даже в самых сложных обстоятельствах, таких, как борьба с организованным терроризмом или преступностью, Конвенция категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание (para. 62).

Суд также признает, что Статья 3:

Категорически запрещает пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и гарантирует ее применение вне зависимости от предосудительной природы поведения личности (para. 47).

(iii) Бремя и стандарт доказывания

Бремя доказывания применения обращения или наказания, противоречащих Статьи 3, лежит на заявителе. Стандарт доказывания основывается на принципе «выше разумного сомнения». Однако, такое доказательство может вытекать из сосуществования достаточно строгого, четкого и согласованного вывода или неопровержимого предположения о факте применения пыток или бесчеловечного обращения или наказания (Ireland – v – United Kingdom, para. 161).

Тем не менее, бремя доказывания может быть возложено на Государство, а не на заявителя, когда лицо было задержано полицией в хорошем состоянии здоровья, а во время освобождения на его теле были телесные повреждения. В таких обстоятельствах Государство должно представить правдоподобное объяснения причин травм, в противном случае возникает четкое нарушение Статьи 3 Конвенции (Aksoy – v – Turkey, para. 61). Бремя доказывания возлагается на Государство вне зависимости от места содержания задержанного, находится ли он во власти полиции или другого государственного органа, если травмы были получены во время его нахождения под их контролем.

Бремя доказывания также распространяется на Государство в отношении лиц, получивших телесные повреждения при задержании. При получении телесных повреждений в таких обстоятельствах, бремя доказывания того, что примененная в процессе задержания сила не была чрезмерной, также возлагается на Государство (Rehbock – v – Slovenia, para. 72).

Однако, в случае оказания сопротивления при задержании «бремя доказывания Государством того, что использованная сила не была чрезмерной в данном случае менее строгое» (Berlinski – v – Poland, para.62).
Что касается практики нарушений Статьи 3, заявленных в некоторых случаях, имевших место между государствами, Суд не применяет правило, говорящее о том, что бремя доказывания лежит на одном или другом из двух Правительств. Суд предпочитает рассматривать все предоставленные материалы, поступившие от Сторон или других источников и, если необходимо, добыть материалы proprio motu (Ireland – v – United Kingdom).

II ОПРЕДЕЛЕНИЯ


(i) Понятие обращения или наказания в соответствии со Статьей 3

Виды обращения, подпадающие под Статью 3

Статья 3 распространяется на различные виды обращения и наказаний. Однако, не каждое плохое обращение или наказание будет квалифицировано как одно из запрещенных действий. Некоторые виды обращения могут быть не оправданы с моральных позиций, например, подзатыльник ребенку в качестве дисциплинарного взыскания. Другие виды обращения могут быть не оправданы с общих позиций уголовного права, такие как. применение силы полицейскими, результатом чего являются синяки на теле задержанного и т.д. (Greek case); Определенные виды наказания могут быть совершенно законными, но, тем не менее, вызвать у человека чувство стыда или смущения, например, применение юридических санкций (Tyrer –v- United Kingdom, para 30 (“личность может быть унижена простым фактом осуждения в уголовном преступлении”). Однако, для квалификации запрещенных Статьей 3 обращения и наказания Суд установил, что:

… плохое обращение должно быть минимально жестоким… оценка минимальности относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких, как продолжительность обращения, физические и психологические последствия, в некоторых случаях, пол, возраст, состояние здоровья жертвы (Ireland –v- United Kingdom, para 162).
Одна из сложностей, связанных со Статьей 3, заключается в отсутствии абстрактных стандартов оценки каждого конкретного случая плохого обращения или наказания. Каждый случай должен быть изучен на основании конкретных фактов и обстоятельств. Однако, практика Суда позволила выработать ряд полезных принципов, подробно изложенных ниже, которые могут существенно помочь в оценке фактов любого дела.

Значение конкретных характеристик жертвы

С самого первого дела о нарушении Статьи 3 Суд постоянно подчеркивает, что оценка минимального уровня жестокости зависит от ряда факторов, относящихся к каждой конкретной жертве. Однако, в действительности же в большинстве случаев сложно определить, когда возраст, пол или другие характеристики жертвы были определяющими.

Суд однозначно установил, что индивидуальные обстоятельства дела и особенно факторы, относящиеся к жертве и иногда к его/ее ближайшим родственникам должны приниматься во внимание. Вопрос в том, настолько сильно следует опираться на эти факторы, которые зависят от природы обвинения и других сопутствующих обстоятельств. Таким образом, суд страны обязан принимать во внимание все факты, имеющие отношение к делу, и равнозначно учитывать их до вынесения решения о том, было ли лицо подвергнуто пыткам или одной из других запрещенных форм обращения.

Различия форм плохого обращения

Несмотря на то, что, казалось бы, нет необходимости разграничивать различные формы плохого обращения и наказания, перечисленные в Статье 3, так как любое из них составляет нарушение Статьи, Суд стремится четко определить природу плохого обращения по любому из обращений. Граница между пыткой и другими формами запрещенных действий важна с точки зрения компенсации, которая может быть назначена в соответствии со Статьей 41 Конвенции. Более того, как будет указано ниже, признание применения пыток является наиболее позорящим решением; и если выясняется, что Государство применяет пытки, то его репутация на международном уровне может быть в значительной мере подорвана. В связи с этим, признано необходимым рассматривать различные формы запрещенного обращения.

(ii) Пытка

Разница между пыткой и другими формами запрещенного обращения или наказания в соответствии со Статей 3 заключается в степени и интенсивности плохого обращения, и будет зависеть, как отмечено выше, от индивидуальных обстоятельств жертвы. Соответственно невозможно категорически утверждать, что конкретный тип обращения будет постоянно подпадать под одну и ту же категорию. Однако, определение пытки можно найти в Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания ООН (1984). Статья 1 утверждает:

1. Для целей настоящей Конвенции определение «пытка» означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

Это определение не носит обязательный характер для Европейского Суда по правам человека, оно лишь помогает в понимании слова «пытка». Юриспруденция Суда в целом согласна с этим определением.

Суд установил, что «пытка» состоит из «намеренного бесчеловечного обращения, влекущего очень серьезные и жестокие страдания», сопряженные с чувством стыда (Ireland –v- United Kingdom, para 167). Таким образом, в решения, в которых Суд устанавливал факты применения пыток, жертва подвергалась физическому насилию или сочетанию физического насилия с моральными мучениями. Практика Суда развивается таким образом, что Суд, возможно, будет готов признать психические мучения сами по себе пыткой, особенно если они очевидно жестоки. Примером, который показывает, что психические страдания могут являться пыткой, может служить ситуация, когда лицу, содержащемуся под стражей длительное время, сообщают, что членов его семьи будут пытать и/или убьют, если он/она не даст признательных показаний. В качестве доказательства реальности угрозы, к заключенному в камеру может быть доставлен его/ее ребенок, которого на глазах заключенного могут каким-либо образом наказать.

Для того, чтобы определить действия как пытку, эти действия должны не только иметь определенный уровень жестокости, но также быть преднамеренными, то есть иметь своей целью добиться определенного поведения от лица; что согласовывается с определением пыток, данной Конвенцией ООН против пыток. В деле Aksoy – v – Turkey, Суд признает, что плохое обращение, от которого страдал заявитель, было преднамеренным:

По мнению Суда, такое обращение может быть осуществлено только преднамеренно; требуются определенная подготовка и усилия, чтобы осуществить это. Такое обращение, вероятно, было предпринято с целью получения признания или информации от заявителя (para 64).

(iii) Бесчеловечное обращение или наказание

Принципиальная разница между пыткой и бесчеловечным обращением заключается в степени интенсивности причиненного страдания (Ireland –v- United Kingdom, para 167). Бесчеловечное обращение может быть как в форме физического насилия, так и форме психологического страдания. Суд часто делает вывод о том, что жертва подвергалась бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Тем не менее, практика Суда позволяет разделить эти два вида обращения.

Физическое насилие

Применение физического насилия может быть не признано пыткой в конкретном случае, но, тем не менее, Суд может установить нарушение Статьи 3, признав применение физического насилия бесчеловечным обращением. Как правило, вопрос бесчеловечного обращения рассматривается в отношении тех, кто содержится под стражей. Если заявитель был избит полицейскими, то такие действия могут быть признаны бесчеловечным обращением.

В случаях, когда применение физического насилия причинило небольшие телесные повреждения или когда оно не нанесло длительного физического или психологического ущерба, Суд, скорее всего, придет к выводу, что имело место бесчеловечное обращение, а не пытки.

Как правило, те, кто был избит, утверждают, что к ним применялись пытки. Но в том случае, когда не достигнут минимальный уровень жестокости, или отсутствует один из элементов пытки, Суд придет к выводу, что в отношении человек было применено бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.


Психическое страдание

Бесчеловечным обращением также будет признано такое обращение, которое приносит больше психологические страдания, чем физические. Угрозы применения насилия также могут быть признаны бесчеловечным обращением, если эти угрозы достаточно реальны и непосредственны. Для того чтобы констатировать бесчеловечное обращение в этом случае, должно быть очевидным, что угрозы причиняли такие страдания, которые могут быть признаны бесчеловечным обращением. Соответственно, угроза применения пыток по отношению к заключенному, может рассматриваться как бесчеловечное обращение в случаях, когда эта угроза реальна и непосредственна, и причиняет сильные психические страдания (Campbell and Cosans –v- United Kingdom, para 26).

Когда Суд признает, нарушение статьи 2 в случаях исчезновения людей, взятых под стражу, он также может признать, что Государство ответственно за причинение моральных страданий членам семьи пропавшего. Заявитель должен продемонстрировать, что он/она глубоко страдал из-за исчезновения близкого человека, а также из-за отсутствия реального расследования установления местонахождения человека.

Возможно, что в последующих делах, не затрагивающих вопросы исчезновения, родители тех, кто подвергся бесчеловечному обращению, запрещенному статьей 3, также смогут заявлять о пережитых моральных муках, которые противоречат статье 3, и были результатом действий властей.

Бесчеловечное обращение не преследует определенных целей

В отличие от пытки, признание того, что в отношении человека было применено бесчеловечное обращение, не зависит от того, имело ли такое обращение какую-то специальную цель.

Является ли обращение бесчеловечным определяется обстоятельствами. Например, высылка смертельно больного человека в страну, где он/она не сможет получить соответствующего медицинского обслуживания, определяется Судом как бесчеловечное обращение (D –v- United Kingdom, and see below IV Особые обстоятельства, нарушающие Статью 3, (iii) Изгнание и экстрадиция).

(iv) Унижающее достоинство обращение или наказание

Для того чтобы определить унижающее достоинство обращение или наказание, такое обращение должно достигнуть определенного уровня жестокости. Обращение может быть расценено как унижающее достоинство в случаях:

для возбуждения у жертвы чувства страха, мучений или неполноценности, способных унизить их достоинство, возможно, сломать ее физическое и психологическое сопротивление (Ireland –v- United Kingdom, para 167).

Например, лицо, привлеченное к уголовной ответственности, может утверждать, что обращение унижает его достоинство, только когда уровень лишений превышает обычный уровень, присущий любому наказанию (Tyrer –v- United Kingdom, para. 30). Согласно Статье 3 унижающее достоинство обращение и наказание должно выражаться не столько в вынесенном приговоре, сколько в том, как этот приговор приводится в исполнение. При этом, достаточно того, что жертва чувствует себя униженной в собственных глазах (Tyrer –v- United Kingdom. Условия содержания также могут составлять унижающее достоинство обращение (Dougoz –v- Greece, см. Ниже I IV Особые обстоятельства, нарушающие Статью 3, Общие условия содержания).


Комиссия установила, что действия, которые унижают человека в его статусе, положении, репутации или чертах характера могут быть признаны противоречащими статье 3, если они достигают определенного уровня жестокости, как, например, в случае унижения на глазах других людей или в случае принуждения к действиям против воли или убеждений человека (East African Asians –v- United Kingdom). Так, Суд установил, что расовая дискриминация в определенных обстоятельствах может рассматриваться как унижающее достоинство обращение. Суд может признать, когда это доказано, что дискриминационные действия, выразившиеся в неуважение, презрительном отношении или реальном оскорблении тех, против кого они направлены, являются унижающим достоинство обращение и противоречат Статье 3 (Abdulaziz, Cabales и Balkandali –v- United Kingdom). Но подобные проявления очень сложно подтвердить фактами (См. выше, ВВЕДЕНИЕ: (iii) Бремя и стандарт доказатльства).


(v) Практика, нарушающая Статью 3

В принципе, Суд, на основании отдельных случаев нарушения Статьи 3, может сделать вывод о существовании практики таких нарушений. Впервые Суд установил этот принцип в деле Ireland – v- United Kingdom, в котором было указано, что Государство-ответчик использует в своей административной практике действия, которые могут быть признаны нарушением в соответствии со Статьей 3 в отношении лиц, задержанных по подозрению в причастности к терроризму. Суд может признать существование практики только на основе обобщения случаев индивидуальных обращений, и оценивать последующие обращения, толкуя существование практики как существенного элемента нарушения. Практика, несовместимая с Конвенцией включает:

Обобщение многочисленных и связанных между собой идентичных или аналогичных нарушений расценивается не как отдельные инциденты или исключения, а как система, практика без анализа подобных случаев сама по себе не составляет нарушения (Ireland –v- United Kingdom, para. 159).

Далее Суд установил, что Государство не может избежать ответственности за существующую практику, если, по мнению Суда, ее существование доказано:

Невозможно, чтобы представители верховной власти Государства не знали или могли не знать о существовании подобной практики. Поэтому, в соответствии с Конвенцией верховная власть, безусловно, ответственна за действия своих подчиненных; на ней лежит обязанность обеспечить исполнение подчиненными своих распоряжений и не скрываться за тем, что подчиненные не способны выполнить свои обязанности (Ireland –v- United Kingdom, para. 159).

Особое значение подобное толкование практики приобретает применительно к требованию исчерпывать внутренние средства правовой защиты, которое является обязательным для всех обращающихся в Суд на основании Конвенции.

III ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА

(i) Негативные обязательства

Государство обязано воздерживаться от пыток и других форм плохого обращения, перечисленных в Статье 3. Оно несет ответственность за действия официальных лиц таких, как полиция и другие силы безопасности. Государство не может быть освобождено от ответственности за действия, противоречащие Статье 3, заявляя о том, что не знало о таких действиях.

Государство может избежать ответственности за действия, противоречащие Статье 3 только в некоторых случаях неподчинения, в отношении которых Государство предприняло соответствующие меры. Государство обязано предпринимать жесткие меры по привлечению к ответственности виновных, чтобы предотвратить подобные действия в будущем.

(ii) Позитивные обязательства

Общие обязательства

Кроме того, Государства есть ряд позитивных обязательств. Позитивные обязательства, вытекающие из обязательства не совершать пытки, включают обязательства привлекать к ответственности виновных, как указано выше. На практике это обычно означает, что Государство обязано обучать полицейских и военных исполнять их обязанности на основе закона. Позитивные обязательства также означают, что Государство обязано обеспечить защиту от действий, предусмотренных в статье 3 для всех, кто находится под юрисдикцией Государства. Это требует от Государства принимать меры для предотвращения подобного плохого обращения. Суд установил, что дети и социально незащищенные слои населения требуют особого внимания даже в случаях, когда плохое обращение исходит со стороны частного лица.

Позитивные обязательства Государства также включают обязанность защищать здоровье тех, кто лишен свободы (См. ниже. IV Особые обстоятельства, нарушающие Статью 3, (i) Содержание под стражей).

Процедурные обязательства

Как и в случае с правом на жизнь, запрет пыток и других форм плохого обращения, предусмотренный в Статье 3, подразумевает, что Государство обязано провести эффективное расследование заявления о плохом обращении со стороны официальных органов (См. тренинг Interights, право на жизнь). Суд установил, что при наличии заявления о плохом обращении, представляющем собой нарушение Статьи 3, со стороны полиции или другого государственного органа, Статья 3 толкуется совместно с общим правилом Статьи 1 Конвенции: «обеспечивать каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в … Конвенции». Такое толкование и означает, что должно быть проведено эффективное официальное расследование. Это расследование, так же как и в случае со Статьей 2, должно привести к выявлению и наказанию виновных. Если это не будет осуществлено, то общий законный запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания, несмотря на фундаментальную важность, будет неэффективным на практике, и может привести к отдельным случаям злоупотребления государственными служащими своими правами (Assenov –v- Bulgaria). Этот принцип был применен в ряде дел, но лишь в тех случаях, когда Суд, на основании представленных ему доказательств, не смог сделать вывод о том, что Государство ответственно за плохое обращение, противоречащее Статье 3 (См., например, Labita -v- Italy, Veznedaroglu –v- Turkey и Indelicato –v- Italy).

Суд считает, что в случаях, когда может быть доказан факт жестокого обращения, противоречащего Статье 3, выше разумного сомнения то, вопрос об обязанности Государства в отношении эффективного расследования возникает на основании Статьи 13, нежели Статьей 3 (Ilhan –v- Turkey). Таким образом, Суд полагает, что обязательство расследовать нарушение по Статье 2 отличается от обязательства расследовать нарушение по Статье 3. Суд считает, что обязанность проводить расследование по Статье 2 вытекает из того, что право на жизнь «защищено законом», к тому же, Суд, обобщив обращения о нарушениях Статьи 2, установил, что с точки зрения практики, Государство обязано контролировать ситуации, касающиеся смерти, особенно в случаях, когда жертва неизлечимо больна, или смерть произошла в результате действий властей (Ilhan –v- Turkey). Суд установил, что ситуация, когда заявитель утверждает, что в отношении него было применено обращение, предусмотренное в Статьи 3, значительно отличается от ситуации применения силы, приведшей к летальному исходу, или ситуации смерти при подозрительных обстоятельствах. Таким образом, обязанность проводить расследование не всегда рассматривается в рамках Статьи 3, и относится к гарантиям эффективных средств правовой защиты, предусмотренным Статьей 13.

Если Суд устанавливает, что Государство-ответчик не провело эффективное расследование факта смерти в соответствии со Статьей 2, то необязательно он установит нарушение Статьи 3 при отсутствии расследования фактов плохого обращения (Anguelova –v- Bulgaria), Суд рассмотрит вопрос в рамках Статьи 13. Если заявитель не обжаловал нарушение в рамках Статьи 13, а обжаловал порядок проведения властями расследования о применении жестокого обращения к нему/ней в рамках Статьи 3, Суд рассмотрит жалобу с точки зрения Статьи 3 (Dikme –v- Turkey).

Статья 13 предусматривает, что «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе…». Суд установил, что требование Статьи 13 предоставить эффективные средства человеку, заявляющему о нарушении Статьи 3, предполагает как удовлетворение заявителя, так и необходимую процессуальную защиту против злоупотреблений со стороны официальных лиц. Понятие эффективных средств здесь включает обязанность провести тщательное и эффективное расследование, которое может привести к идентификации и наказанию виновных в плохом обращении (Asseonov –v- Bulgaria) и предоставить эффективный доступ заявителю к процедуре расследования (Ilhan –v- Turkey). Поэтому, вопрос о том, в рамках Статьи 3 или Статьи 13 следует и необходимо рассматривать процедурные нарушения, будет зависеть от обстоятельств каждого конкретного дела. Каков бы ни был выбор, обязанность проводить эффективное расследование сохраняется.

IV ОСОБЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, НАРУШАЮЩИЕ СТАТЬЮ 3

Определяя понятие пыток или других форм жестокого обращения, перечисленных в Статье 3, обстоятельства, в которых жертва подвергается насилию, как правило, рассматриваются очень коротко. Цель этого раздела более подробно рассмотреть обстоятельства, в которых наиболее часто может проявляться обращение, предусмотренное Статьей 3.

(i)Содержание под стражей

Физическая сила, применяемая к людям в заключении

Суд указал, что в случае лишения свободы, использование физической силы, которое не было обусловлено поведением лица, унижает человеческое достоинство и, в принципе, составляет нарушение Статьи 3 (Labita – v – Italy). Таким образом, использование физической силы против проявляющего неповиновение заключенного с целью усмирить его допустимо; недопустимо применять физическую силу к послушному заключенному. Возможно предположить жестокое обращение, противоречащие Статье 3 при наличии синяков и других травм, полученных в период содержания под стражей.

Избиения

Методы ведения допроса, включающие избиения, угрозы и другие способы применения насилия, составляют нарушения Статьи 3.

Общие условия содержания

Даже когда применяются надлежащие методов ведения допроса и не причиняется физическая боль или иные страдания, может иметь место нарушение Статьи 3, так как условия содержания могут составлять бесчеловечное или унижающее достоинство обращение. Переполненность и нехватка спальных мест могут быть расценены как обращение, противоречащее Статье 3. Плохое отопление, ненадлежащие санитарные условия, плохое питание, отдых, ограничение контактов с внешним миром также могут составлять бесчеловечное или унижающее достоинство обращение (Denmark –v- Greece (известно как греческое дело).


Соответствующее медицинское обслуживание

Власти обязаны защищать здоровье лиц, лишенных свободы. Нехватка соответствующего медицинского обслуживания может противоречить Статье 3. Непредставление психиатрической помощи заключенным, страдающим психическими заболеваниями противоречит Статье 3. Ненадлежащая медицинская помощь заключенным, страдающим психическими заболеваниями, также может составлять нарушение Статьи 3. Рассматривая дела, касающиеся таких заключенных, Суд всегда принимает во внимание их уязвимость и иногда неспособность обжаловать то обращение, которое к ним применялось. Отсутствие соответствующих условий для заключенных-инвалидов может противоречить Статье 3.

Личный обыск заключенных

Случаи, когда заключенный должен полностью раздеться при личном обыске, должны быть оправданы соображениями безопасности и проведены так, чтобы не унизить достоинство человека если это возможно. Таким образом, комментарии, сделанные во время обыска, или присутствие вовремя обыска официального лица противоположного пола может противоречить Статье 3.

(ii) Дискриминация

Дискриминация по признаку расы или пола может составлять унижающее достоинство обращение. Государства не должны проводить политику расизма, протекционизм по отношению к своим гражданам или гражданам стран, с которыми Государство поддерживает тесные связи, не является расовой дискриминацией (Abdulaziz, Cabales и Balkandali – v – United Kingdom). Тем не менее, Суд рассматривал соответствующие законы на предмет того, могут ли они быть расценены как унижающие достоинство. Намерение оскорбить или унизить человека определенной расовой группы может рассматриваться как доказательство расизма и служить основанием для признания нарушения Статьи 3.

В случаях, не затрагивающих противоречивые вопросы миграционной политики, Суд признает, что дискриминация может составлять нарушение Статьи 3. Суд также признает, что дискриминация на других основаниях также может составлять нарушение Статьи 3.

Спорно, что любая форма дискриминации, запрещенная на основании Статьи 14 Конвенции, когда она имеет своею целью лишить определенную группу тех прав, которые принадлежат обществу в целом, может быть расценена Судом как «унижение человеческого достоинства».

(iii) Изгнание и экстрадиция

Конвенция не гарантирует права на убежище. Однако Статья 1 говорит о том, что использование всех прав Конвенции относится ко всем лицам в рамках юрисдикции Государств-участников Конвенции. Статья 3 относится не только к гражданам или лицам, законно находящимся под юрисдикцией Государства-участника, но также и к лицам, обращающимся за политическим убежищем и лицам, незаконно находящимся под юрисдикцией Государства. Это означает, что права, предусмотренные Конвенцией, должны гарантироваться лицам, обращающимся за убежищем и содержащимся под стражей, в соответствии со Статьей 3 и практикой Суда по этой Статье.

Статья 3 также относится к лицам, находящимся под угрозой экстрадиции (Soering –v- United Kingdom) или депортации (Cruz Varas –v- Sweden) в страну, где существует реальный риск того, что к ним будут применены пытки и другие формы жестокого обращения. Таким образом, высылка или экстрадиция (В целях этого раздела, использование слова «выселение» подразумевает экстрадицию и депортацию) из Государства-участника Конвенции может составлять нарушение Статьи 3. Уже известны примеры того, что отказ не высылать лицо из страны на основании расовой принадлежности, составлял нарушение Статьи 3 (East African Asians Case).

Суд признает, что Государство-ответчик обязано не экстрадировать лицо в том случае, когда существуют достаточные основания верить, что это лицо подвергнется реальному риску применения пыток или бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания в принимающем Государстве, не важно за какое бы ужасное преступление это лицо не разыскивалось бы.

Суд до настоящего времени не установил, что назначение смертного приговора составляет нарушение Статьи 3, так как Статья 2 Конвенции отдельно предусматривает применении смертного приговора. Таким образом, аргументы, касающиеся условий исполнения смертного приговора должны быть такими же, как в деле Soering.

Разрешая вопрос о том, будет ли депортация нарушением Статьи 3, Суд примет во внимание, что именно знало ли или должно ли было знать высылающее Государство в момент высылки о предполагаемой экстрадиции. Суд может, к тому же, принять во внимание информацию, которая становится известна после депортации. Тем не менее риск должен быть реальным, а не возможным (Cruz Varas –v- United Kingdom).

В связи с тем, что Статья 3 является абсолютным правом, высылающее Государство, решая вопрос высылать или нет лицо, не вправе оценивать риск потенциальной жертвы обращения, касающегося Статьи 3 в принимающем Государстве. Любая угроза безопасности признается достаточной, если ему/ей будет позволено остаться (Chahal –v- United Kingdom, para 80). Если существует реальный риск обращения, нарушающего Статью 3, Государство не должно высылать указанное лицо.

Существование жестких временных рамок для обращения с просьбой об убежище может исключить возможность обращения по Статье 3, если эти временные рамки применяются механически. Более того, спорно, что какая-либо из административных процедур, которая ограничивает защиту, предусмотренную Статьей 3, будет нарушением Статьи.

Ответственность Государства существует не только в случае реального риска применения государственными органами обращения, предусмотренного Статьей 3, но и существовании реального риска такого обращения со стороны негосударственных организаций, когда может быть доказано, что принимающее Государство не может обеспечить надлежащую защиту.

(iv) Разрушение деревень

Борьба Турции против КПК на юго-востоке Турции привела к серии дел, в которых было установлено, что Государство несет ответственность за «разрушение деревень». Заявления базировались на том, что силы безопасности входили в конкретные деревни и сжигали дома и все их содержимое. В серии таких случаев Суд признал нарушение Статьи 3 на основании того, что эти действия составляли бесчеловечное обращение.

ДЕЛА, НА КОТОРЫЕ ССЫЛАЕТСЯ РАБОТА
A -v- U.K., 23/10/1998
Abdulaziz, Cabales and Balkandali –v- United Kingdom, 24/04/85
Akdeniz –v- Turkey, 31/05/01
Aksoy – v Turkey, 26/11/96
Al-Adsani -v- United Kingdom 21/11/01
Anguelova –v- Bulgaria, 13/06/02
Assenov –v- Bulgaria,28/10/98
Aydin -v- Turkey, 25/09/97
Bensaid -v- U.K, 06/02/01
Berktay –v- Turkey 01/03/01
Berlinski –v- Poland, 20/06/02
Bilgin -v- Turkey, 16/11/00
Cakici –v- Turkey,08/07/99
Campbell & Cosans -v- United Kingdom, 25/02/82
Chahal v- U.K., 15/11/96
Costello-Roberts -v- U.K., 25/03/93
Cruz Varas –v- Sweden, 20/02/91
Cyprus –v- Turkey (1976) (Commission Report), 10/07/76
Cyprus –v- Turkey (2001), 10/05/01
D. -v- U.K., 21/04/97
Denizci –v- Turkey, 23/05/01
Dikme –v- Turkey,11/07/00
Dougoz -v- Greece 06/03/01
Dulas –v- Turkey,30/01/01
East African Asians –v- United Kingdom (Commission Report), 14/12/73
H L R –v- France, 22/04/97
Herczegfalvy -v- Austria, 31/08/92
Hutardo -v- Switzerland (Commission Report)26/01/94
Ilhan –v- Turkey27/06/00
Indelicato –v- Italy, 18/10/01
Ireland –v- United Kingdom 13/12/77
Iwanczuk –v- Poland, 15/11/01
Jabari –v- Turkey, 11/07/00
Kalashnikov –v- Russia, 15/07/02
Keenan -v- U.K., 03/04/01
Kudla –v- Poland, 26/10/00
Kurt –v- Turkey, 25/056/98
Labita –v- Italy, 6/04/00
Lopez-Ostra v Spain, 09/12/94
P M –v- Hungary, (Commission Report) 09/09/98
Price -v- U.K. 10/07/01
Raninen -v- Finland, 16/12/97
Rehbock –v- Slovenia, 28/11/02
Salman –v- Turkey, 27/06/00
Selmouni -v- France, 28/07/1999
Sevtap Veznedaroglu -v- Turkey, 11/04/00
Smith and Grady –v- United Kingdom, 27/09/99
Soering -v- U.K., 07/07/89
The Greek Case, (Commission report) 05/11/69
Tomasi –v- Turkey, 25/06/92
Tyrer -v- United Kingdom 25/04/78
Valasinas –v- Lithuania, 24/07/01
Vilvarajah –v United Kingdom,26/09/91
Weeks –v- United Kingdom, 27/01/87
Z –v- United Kingdom, 10/05/01