«Al Alo v. Slovakia», 32084/19, 10 февраля 2022 (нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 «d»)

Заявитель: заявителем по делу является гражданин Сирии г-н Джамаль Аль Ало.

Предмет дела: 26 января 2017 г. сотрудники полиции А. и Б. наблюдали за заявителем в Братиславе, получив сведения о том, что он причастен к незаконному ввозу мигрантов. Его видели с двумя иностранцами, С. и Д., которые на такси выехали в сторону границы Словакии с Австрией, но были задержаны полицией. 28 января 2017 г. заявителю было предъявлено обвинение в незаконном ввозе мигрантов, он был допрошен полицией с помощью переводчика, говорящего на арабском языке. Протокол допроса содержал предварительно напечатанную ссылку на статью 213 УПК о том, что обвиняемому лицу может быть разрешено присутствовать на допросе свидетелей и самому допросить этих свидетелей, и что такое разрешение должно быть предоставлено, особенно если у обвиняемого нет адвоката, и есть основания полагать, что не будет дальнейшей возможности заслушивания таких свидетелей в суде. В протоколе допроса отмечалось, что заявитель решил не приглашать адвоката и не присутствовать на допросах свидетелей, он  утверждал, что не разбирался в юридических вопросах, попросил, чтобы все было переведено ему переводчиком. 28 января 2017 г. С. и Д. дали показания о том, что они были нелегальными мигрантами, направлявшимися в Западную Европу, что заявитель содействовал их перемещению. 11 мая 2017 г. районный суд Братиславы признал заявителя виновным и приговорил его к пяти годам лишения свободы, процесс проходил без свидетелей С. и Д., эксперт и полицейские А. и Б. показания в суде дали.

Заявитель подал жалобу в Братиславский областной суд, утверждая, что  свидетели С. и Д. не были заслушаны судом, несмотря на то, что на протяжении всего судебного разбирательства он просил, чтобы они были допрошены, и что нельзя исключить, что они все еще находились на территории Словакии, но суд не запросил их местонахождение. 14 июля 2017 г. заявитель дополнил свою апелляцию, предоставив суду адреса C. в Румынии и Д. в Дании, а также копии документов, которые были выданы им теми странами, как лицам ищущим убежища. 8 августа 2017 года областной суд отклонил жалобу заявителя, признав, что на досудебной стадии были допущены определенные недостатки, однако они не были серьезными, чтобы  признать досудебные показания С. и Д. недопустимыми. Областной суд  также отметил, что С. и Д. были высланы из страны, так как не имели права там оставаться, и если заявитель хотел, чтобы они были заслушаны в суде, защита должна была доказать, что им будет разрешен въезд в Словакию. Поскольку защита этого не сделала, С. и Д. должны были считаться «недосягаемыми» для целей судебного процесса. Кассационный и Конституционный суды в жалобе заявителя также отказали.

Выводы Суда: в своем постановлении, в частности, Европейский Суд указал:

В части наличия веских причин для принятия на судебном процессе в качестве доказательств досудебных показаний С. и Д. при отсутствии этих свидетелей: Европейский Суд, прежде всего, отметил: что причины, по которым национальные суды сочли, что С. и Д. не могут явиться в судебное разбирательство, заключались в том, что они проживали за пределами Словакии после их высылки, и что нет оснований ожидать, что им будет позволено вернуться в страну для участия в процессе; что национальные суды пришли к такому выводу, несмотря на то, что в ходе разбирательства заявитель предоставил адреса этих свидетелей, копии документов, удостоверяющих их личность, но этого оказалось недостаточно, поскольку процессуальной обязанностью заявителя являлось доказать, что свидетелям было разрешено повторно въехать в Словакию. Суд сообщил, во-первых, что такое распределение бремени доказывания в отношении возможности въезда иностранного свидетеля в Словакию для дачи показаний в суде не имело какого-либо основания в законе или практике; во-вторых, что детали и обстоятельства высылки свидетелей не были исследованы в ходе судебного разбирательства. Суд подчеркнул, что такую деталь, как дата высылки, необходимо было рассмотреть в свете довода, выдвинутого заявителем в своей апелляции, о том, что нельзя исключать, что в то время С. и Д. все еще находились на территории Словакии, и что на властях лежит обязанность предпринять позитивные шаги, чтобы позволить обвиняемому допросить свидетелей, показывающих против него. Суд также отметил, что власти не рассмотрели возможность обеспечения явки свидетелей в суд с помощью дистанционных средств в соответствии с Конвенцией о взаимной помощи по уголовным делам между государствами-членами Европейского Союза. Суд указал на то, что утверждения властей о том, что у свидетелей не было логических причин для повторного въезда в Словакию, не основывались на каких-либо конкретных запросах, что эти утверждения равносильны необоснованным презумпциям, которые несовместимы с обязанностью прилагать все разумные усилия для обеспечения присутствия отсутствующих свидетелей в суде. Суд заключил, что не было веских причин для принятия досудебных показаний, данных С. и Д., вместо того, чтобы они были лично допрошены в ходе судебного разбирательства.

В части того было ли осуждение заявителя основано исключительно или главным образом на показаниях C. и Д: Европейский Суд подчеркнул, что суд второй инстанции установил, что показания С. и Д. имели решающее значение для осуждения заявителя. Суд сообщил, что независимо от того, следует ли рассматривать это обстоятельство отдельно или в сочетании с показаниями, данными А. и Б., вне разумных сомнений следует, что оно имело значительный вес и что его допущение могло нанести ущерб защите.

В части наличия достаточных уравновешивающих факторов: Суд отметил, что по делу не оспаривается, что досудебные показания, данные С. и Д., были получены в отсутствие заявителя, что он был уведомлен о них до их дачи, но он добровольно решил не присутствовать при этом. В этой связи Суд отметил: что нет никаких оснований предполагать, что заявитель прямо решил отказаться от своего права допросить С. и Д., а его решение касалось лишь досудебного допроса 28 января 2017 г.; что заявителю не были предоставлены разъяснения о последствиях неиспользования этого права, в частности, в отношении возможности использования каких-либо досудебных показаний в качестве доказательств в суде, если свидетель станет «недоступным» для явки в суд.

Суд подчеркнул, что отсутствие каких-либо действий со стороны властей государства-ответчика, направленных на информирование заявителя о последствиях неявки на досудебный допрос С. и Д., усугублялось двумя факторами: во-первых, властям уже на досудебной стадии разбирательства было очевидно, что Словакия была лишь транзитной станцией для С. и Д. на пути в Западную Европу, а это значит, что существовала реальная опасность того, что С. и Д. впоследствии будут недоступны для целей судебного разбирательства; во-вторых, заявитель сообщил властям во время своего первоначального допроса, что у него есть трудности в понимании юридических терминов.

Суд подчеркнул, что заявитель настаивал на допросе свидетелей в судебном разбирательстве, и сделанный им ранее выбор не присутствовать лично на досудебном допросе С. и Д. 28 января 2017 г. ни в коем случае не может рассматриваться как полный отказ от своего права допроса в соответствии со статьей 6§3 (d) Конвенции. Суд сообщил, что даже если бы он представлял собой такой полный отказ, этот отказ не сопровождался минимальными гарантиями, соизмеримыми с важностью отказа. Суд отметил, что, несмотря на то, что сам апелляционный суд выявил ошибки как в досудебном производстве, так и в решении суда 1-й инстанции, суд 2-й инстанции пришел к выводу, что эти ошибки не были такого характера и серьезности, чтобы ставить под сомнение исход судебного разбирательства. Европейский Суд сообщил, что заявителю не были предоставлены какие-либо уравновешивающие факторы, чтобы компенсировать препятствия, с которыми столкнулась защита при невозможности допросить C. и Д.

Суд констатировал, что заявитель без приемлемых оснований и без достаточных уравновешивающих факторов был лишен возможности допросить свидетелей, показания которых имели существенное значение для его осуждения; что судебный процесс в целом был несправедливым; что имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d) Конвенции.

Решение Суда: Суд постановил, что имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d) Конвенции; что нет необходимости отдельно рассматривать предполагаемое нарушение статьи 6 § 3 (с) Конвенции. Заявителю присуждена компенсация морального вреда в размере 5200 евро, компенсация судебных расходов и издержек в размере 1038 евро.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.