«OOO Memo v. Russia», 2840/10, 15 марта 2022 (нарушение статьи 10 Конвенции)

Заявитель: заявителем является ООО «Мемо» – учредитель интернет издания «Кавказский узел», которое освещало политические ситуации и ситуации с правами человека на юге России.

Предмет дела: В 2008 г. Администрация Волгоградской области, приостановила перечисление средств, выделенных в качестве субсидии г. Волгограду в размере 5294000 рублей (145000 евро) в связи с тем, что его бюджетный лимит по субсидиям уже превышен. 1 июля 2008 г. «Кавказский узел» опубликовал на сайте заявителя статью корреспондента г-на Я. на основе его интервью с г-ном С. экспертом «Фонд развития информационной политики». Статья называлась «[С.]: Мэрия Волгограда поссорилась с Администрацией Волгоградской области из-за автобусного завода» и содержала мнение г-на С. о произошедших событиях, в том числе о том, что: финансовый конфликт имел две основные причины политическую по результатам региональных выборов и чисто экономическую; что Администрация Волгоградской области лоббировала интересы завода им. «Волжанина», чтобы выиграть тендер, но его выиграла другая компания, а приостановление выделения субсидий г. Волгограду из областного бюджета явилось актом мести за проигранный конкурс.

2 октября 2008 г. Администрация Волгоградской области подала иск о диффамации против заявителя и редакции «Кавказский узел», требуя опровержения ряда заявлений из статьи.

Заявитель в суде утверждал, что оспариваемые утверждения были оценочными суждениями и не были сформулированы в абсолютных терминах, что статья затрагивала актуальную тему и что автор, будучи профессиональным журналистом, не вышел за рамки допустимой критики.

8 апреля 2009 г. суд 1-й инстанции иск удовлетворил, обязал заявителя: опубликовать на сайте опровержение о том, что утверждения «Администрация Волгоградской области лоббировала завод Волжанина, чтобы выиграть тендер»; «приостановление выделения городу Волгограду субсидий из областного бюджета [было] актом мести за проигранный конкурс» – являются ложными и порочащими деловую репутацию истца; опубликовать резолютивную часть судебного решения. В частности, суд пришел к выводам о том: что ответчик делал утверждения о фактах и, несмотря на то, что автор использовал выражение «мне кажется», он утверждал, что приостановление выделения субсидий г. Волгограду является актом мести Администрации, а заявления о лоббировании интересов конкретного юридического лица со стороны органа исполнительной власти наносят ущерб репутации Администрации; что пользователи Интернета могут поверить в то, что Администрация занималась неэтичной – пусть даже не противоправной и уголовно наказуемой – деятельностью, осуждаемой обществом; что ответчик не представил доказательств того, что события, указанные в статье, имели место. 16 июля 2009 г. суд 2-й инстанции в апелляционной жалобе заявителя отказал.

Выводы Суда: в своем постановлении Суд сообщил, в частности, следующее:

В части вмешательства «предусмотренного законом»: Суд отметил, что статья 152 ГК РФ в то время наделяла гражданина, имеющего право на защиту чести, достоинства и деловой репутации, правом возбудить иск о диффамации, а положения, касающиеся деловой репутации, были прямо применимы к юридическим лицам. Суд подчеркнул, что Администрация Волгоградской области является юридическим лицом, и, несмотря на отсутствие устоявшейся национальной судебной практики в отношении «деловой репутации» органов государственной власти, он, Суд, признает, что обжалуемое вмешательство было «предусмотрено законом».

В части «законной цели» вмешательства: Во-первых, Суд сообщил, что органы исполнительной власти, наделенные государственными полномочиями, существенно отличаются от юридических лиц и государственных корпораций, занимающихся конкурентной деятельностью на рынке, поскольку последние полагаются на свою хорошую репутацию для привлечения клиентов с целью получения прибыли, а первые существуют для служения обществу и финансируются налогоплательщиками. Во-вторых, Суд подчеркнул, что для предотвращения злоупотребления властью, коррупции на госслужбе в демократической системе – деятельность государственных органов должна быть предметом пристального внимания не только законодательных и судебных властей, но и общественного мнения.

Суд указал на то, что положение при котором исполнительным органам разрешено возбуждать дела о диффамации в отношении представителей СМИ, ложится чрезмерным и непропорциональным бременем на СМИ и может иметь неизбежный сдерживающий эффект на СМИ при выполнении ими своей задачи по распространению информации и общественному надзору; что в силу своей роли в демократическом обществе интересы органа исполнительной власти, наделенного государственными полномочиями, в поддержании хорошей репутации существенно отличаются как от права на репутацию физических лиц, так и от репутационных интересов юридических лиц, как частных так и государственных, конкурирующих на рынке.

Суд указал на то, что гражданский иск о диффамации, возбужденный от своего имени юридическим лицом, осуществляющим публичную власть, по общему правилу не может рассматриваться как преследующий законную цель «защиты репутации других лиц» в соответствии со статьей 10 § 2 Конвенции. При этом Суд подчеркнул, что это не исключает того, что отдельные члены государственного органа, которых можно было бы «легко идентифицировать» ввиду ограниченного числа его членов и характера выдвинутых против них обвинений, могут иметь право возбудить иск о диффамации от своего имени.

Суд отметил, что, учитывая тот факт, что в настоящем деле истцом в разбирательстве о диффамации является высший орган исполнительной власти Волгоградской области, он, Суд, не может делать утверждений, что истец был «заинтересован в защите своего коммерческого успеха и жизнеспособности», будь то «в интересах акционеров и сотрудников» или «для более широкого экономического блага», что гарантировало бы правовую защиту. Суд, ссылаясь на свою прецедентную практику, также указал на то, что в настоящем деле нельзя считать, что членов истца было «легко идентифицировать», учитывая масштабы его деятельности, поскольку в 2010 году население Волгоградской области превысило два с половиной миллиона человек. Суд подчеркнул, что в любом случае дело о диффамации было возбуждено от имени юридического лица как такового, а не от имени его отдельных участников.

Суд сообщил, что гражданский иск о диффамации, возбужденный администрацией Волгоградской области против компании-заявителя, не преследовал ни одной из законных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции.

Решение Суда: Суд постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.